Искусство саморазрушения

Разговор с Минхо оказывается тяжёлым. Никакой доброжелательной и приветливой обстановки. Только сухие факты, отрезвляющие, будто пощечина. Хёнджин предполагал, что в такие заведения попасть совсем не просто, но даже не догадывался, что настолько. Алкоголь тоже не помогает расслабиться. Мысль о том, что возможно позже он пожалеет о своем решении, появляется ненавязчиво, но внезапно, и Хван на секунду даже поддается порыву сбежать. Слегка приподнимается, замирает.. и спустя секунду пересаживается поглубже в кресло, утопая в мягкой обивке. Уволиться он всегда успеет. Пока парень поясняет причину своего прибытия, съёживаясь от проницательного взгляда управляющего, последний отрывисто помечает что-то в планшете. — Опыт работы в данной сфере имеется?— Минхо никак не меняется в лице: продолжает всматриваться в человека напротив. — Мм, в барах точно нет. Но я снимался в клипах в качестве подтанцовки, если это считается. И на сцене выступал почти постоянно. Толпы не боюсь, — танцевать Хёнджин умеет и любит, развлекать толпу тем более. А улавливать то обожание, с каким на него смотрели сотни пар глаз во время выступлений — почти наркотическая зависимость. — Это немного разные вещи. Помимо, непосредственно, танцев, вам нужно быть готовым к реакции посетителей. Мы, конечно, несём ответственность за каждого работника, но иногда клиенты могут быть не совсем разумными. Понимаете, о чем я? — Не особо, — Хван хмурится, пытаясь вникнуть в услышанное. Что может случиться? Неужели охранники, стоящие по обе стороны от входа в бар позволят кому-то причинить ему вред? Определённо нет. Иначе для чего они здесь? Да и камеры наблюдения, которые Хёнджин успел приметить, пока сидел за баром в ожидании, вселяют спокойствие. Люди вокруг не выглядели особо опасными и подозрительными. Просто толпы развязных, весёлых пьянчуг, пытающихся разбавить свою рутину. Пока что бόльшую опасность представляет Ли Минхо, сидящий по ту сторону стола. Парень по привычке дёргает головой, желая избавиться от напряжения, смахивает упавшие на лицо алые пряди и поднимает вопросительный взгляд. Управляющий шумно выдыхает, выдавая свое раздражение. Молчит. Опускает напряженные плечи, щёлкает пару раз ручкой. За сегодня он объясняет это уже шестой раз. Банальные правила безопасности, которыми, по непонятным причинам, так сильно пренебрегают кандидаты. — Некоторые могут позволить себе лишнего. Прикосновения, слова, — Ли слегка наклоняет голову вбок, пытаясь уловить даже самые мельчайшие изменения в лице напротив. Но их, на удивление, не происходит. — Иногда это безобидный флирт, потребность в заинтересованности другими людьми. Иногда же — недвусмысленные предложения или агитация. К такому тяжело привыкнуть, —Минхо замечает реакцию собеседника: замешательство. Всего на долю секунды вскинутые брови, легкий испуг в глазах. А через мгновение снова полное умиротворение. — А разве задача охранников не в том, чтобы пресекать подобное? — Хван расплывается в гадкой ухмылке. Чувствует, что ему нужно выплеснуть накопившиеся стресс через едкие комментарии и грубость. Перетягивает одеяло надменности на себя. Минхо улавливает издевательские нотки в голосе кандидата и решает принять правила игры. Не так часто к ним на должность танцовщиков приходят настолько интересные люди. Не просто искусственные оболочки, будто пластмассовые, несущие только чрезмерную самоуверенность и манерность, а человек, ежедневно бросающий сам себе вызов. Ли видит эту слабую искру во взгляде напротив. Почти истлевший, полузабытый огонёк жажды жить. Он не понимает, что парнишка забыл в таком месте как это. Пристанище безысходности и отчаяния, людей, пытающихся забыться в бесконечных вечеринках и алкоголе. Минхо и сам был таким. Ходил на работу, выдавал себя за серьёзного и ответственного сотрудника, ездил на встречи, решал проблемы, но в то же время откровенно скучал. Ему незачем было устраивать проверки на прочность и доказывать самому себе что он живёт, а не просто существует. Что пульс, слабо ощущающийся под бледной кожей запястья, может превысить отметку в шестьдесят пять ударов в минуту. — Некоторые посетители хотят особого отношения к себе. И это также входит в обязанности танцовщика: создавать атмосферу заинтересованности вокруг клиента. Мы не предоставляем никакие интим услуги, даже за дополнительную плату, — Ли прищуривает глаза, наслаждаясь напряжением собеседника. — Только общение и забота. Вы можете заказывать себе напитки за счёт посетителей по их инициативе, отвечать на их флирт или вести деловые беседы, но не более. Наши сотрудники не должны наделять привилегиями отдельных гостей. — Могу ли я сохранять анонимность и пользоваться псевдонимом? — Хёнджин скрещивает руки на груди, чувствуя, как сокращается каждая мышца в теле. Слишком безответственно будет распространять информацию о себе богатым и влиятельным людям. — Да. Ваше право, — Минхо кивает, вторя своим словам. Откладывает планшет в сторону и внимательно оглядывает фигуру перед собой. За четыре года работы он смог определить идеальный тип танцовщиков. И Хван Хёнджин, если Ли правильно помнит указанные в анкете данные, идеально им подходит.

***

После ухода Хвана, Феликс позволяет себе громко и тяжело выдохнуть: ещё пары минут напряжённого молчания он бы не выдержал. Ли протирает столешницу барной стойки полотенцем и гипнотизирует часы, ожидая окончания смены. Ровно двадцать четыре минуты. Сейчас важно спокойно завершить дела и собраться: посчитать кассу, помыть всевозможные ёмкости, встретить сменщика. Они с Сынмином уже пол года работают в паре, и пока ни один не жаловался. Феликс как-то даже пытался завести с ним дружбу, но дальше рабочих их разговоры не зашли. Что ж, когда-нибудь. Несмотря на молчаливость, Мин не был плохим парнем и точно не заслуживал подставы в виде грязного рабочего места или горы непомытых стаканов в раковине. Да и сердечные дела самого Феликса его никак не касались. Парень успевает пересчитать наличные в кассе, помечая всё в блокноте, вымыть и протереть посуду, налить повтор одному из сидящих за баром гостей. Ещё девять минут. Ли до последнего надеется закончить работу как можно раньше. За сегодня внезапных взаимодействий с Хёнджином ему достаточно. Им нельзя пресекаться. В момент, когда Феликс начал протирать винные бокалы по второму кругу, пытаясь скоротать последние мгновения рабочей смены, на его плечо аккуратно ложится чья-то ладонь. — Хэй, можешь идти переодеваться. Извини, что опоздал, — Сынмин не улыбается, но всё-равно выглядит дружелюбно и Феликс тянется к нему для приветственных объятий. Спасение. — Привет, ты как раз вовремя, не переживай. Сегодня всё спокойнее, чем обычно, — Ли проглатывает вырывающееся "почти" и улыбается, прикрывая глаза. Он не умеет врать. Развязывает пояс фартука и направляется ко входу в служебное помещение, — Оставляю всё на тебя, Мина. Дверь беззвучно захлопывается, и парень разом стягивает с себя униформу. Путается в пуговицах рубашки, стараясь как можно быстрее избавиться от жёсткого хлопка и окунуться в удобное худи. Спустя считанные минуты, форма остаётся на вешалке в шкафчике, там же, где и туфли. Феликс натягивает шапку, цепляет валяющийся на скамейке рюкзак и мажет взглядом по своему отражению в зеркале: приемлемо. Кивнув на прощание Сынмину, что уже влился в рабочую атмосферу и приветливо улыбался женщине-гостье, Феликс достаёт телефон. На часах семнадцать минут одиннадцатого. Если вызвать такси сейчас, то к полуночи он как раз будет дома. Но Ли разрешает себе немного постоять у входа в бар, под неоновым светом вывески и выкурить сигарету. Нужно брать выходной.