Искусство саморазрушения

Джисон просыпается на крохотном кожаном диване с адской болью во всём теле. Голова раскалывается, конечности затекли от неудобной позы; чёрт бы побрал эту офисную мебель. Парень водит по помещению заинтересованным взглядом, не в силах пошевелить чем-то кроме глаз. Интерьер комнаты выглядит незнакомо. Ага, значит до общаги он вчера так и не добрался. Возможно, конечно, Хан заработал себе амнезию, пока пил беспробудно несколько недель подряд, но это вряд ли. Он ведь, в конце концов, помнит своё имя, фамилию и того чрезмерно горячего парня из уборной. Джисон так и не узнал, как его зовут. И номер его не узнал, хотя, очевидно, стоило бы. Вокруг тихо настолько, что слышно мерное тиканье настенных часов. Почти десять. Сегодня суббота, значит пары у него начались два часа назад. Неприятно. В планах у парня было явиться на учёбу вне зависимости от состояния, а только потом завалиться спать. Он не в том положении, чтобы прогуливать, рискуя стипендией. Джисон пересиливая себя, а ещё тупую боль в мышцах, принимает сидячее положение. К неприятной пульсации в висках добавляется тошнота. Сколько он вчера выпил? Хан чётко помнит дешёвый джин в квартире одногруппника, стакан Negroni, уже в баре, на который были потрачены чуть ли не последние деньги. Помнит пару-тройку коктейлей разных вкусов, какими его угощал милый кудрявый парнишка. Неудивительно, что его тошнит. Несмотря на отвратительное самочувствие, Джисон мысленно ставит жирный плюс прошлому вечеру. Ему перепало бесплатно выпить, получить хороший, хоть и недолгий минет от симпатичного блондина и — о боже — великолепно кончить. От чужих тёплых рук и губ. От душной, узкой кабинки, где остаёшься прижатым всегда: либо к объёмному, жаркому телу, либо к контрастно прохладной деревянной стене, от подстёгивающего до искр в глазах инфантильного страха быть пойманными в публичном месте. От такой же отчаянной бесстыдной похоти. Хан снова корит себя за то, что не додумался стрельнуть номер. Попытку погрузиться в пикантные воспоминания прерывает глухой звук открывающейся двери. В комнату с кипой бумаг, зажатым между головой и плечом телефоном врывается тот самый горячий незнакомец. Только более помятый и взвинченный, чем ранее. Говорит с кем-то по телефону, раздражается. Джисон, будто не веря своим собственным глазам, пару раз бестолково моргает и замирает на месте. Боится спугнуть видение. Минхо замечает присутствие в кабинете постороннего не сразу. Слишком много с утра навалилось на его светлую макушку, требовало внимания. — Я тебе чуть позже перезвоню, — слышится недовольное. Ли окидывает парня взглядом, полным непонимания. Принципиально снизу вверх. Он аккуратно кладёт телефон на стол и облокачивается на него же бёдрами. — Почему ты ещё здесь? — Минхо не церемонится, желая поскорей остаться в одиночестве. Да, вчера было хорошо и приятно, и, возможно, управляющий бы повторил, но это не в его правилах. Встречаться второй раз с теми же людьми — неинтересно. — Я только проснулся, — простецки отвечает Джисон. — Что это за место? — Мой кабинет. Хан молчит, осматривая интерьер помещения по-новой, будто под другим углом. Его совершенно не стесняет чужое возмущение. — Ты всё ещё не ушёл, — напоминает парню Минхо. — Слушай, мы вчера хорошо провели время, не спорю. Но на этом всё. Я не возвожу людей на одну ночь в знакомых. Мы не знакомы. — Моё имя Хан Джисон, — Хан сам не понимает, почему тянет время. Ему бы, по хорошему, как можно быстрее уйти и отправиться сразу в университет — зацепить хотя бы последние пары. Но парень ждёт ответа, внимательно вглядываясь в прекрасные черты напротив. До невозможности привлекательные. Минхо выдыхает коротким, нервным «хах» и опирается обеими руками на столешницу позади. — Не интересует, — он противоречит сам себе: смотрит слишком вовлечённо, хватает взглядом все детали внешности теперь уже в дневном свете. Парень по-прежнему красив. Но Ли не впервые видит красивых людей. Им обоим нужно перестать поедать друг друга глазами и просто разойтись. Распрощаться навсегда без намёка на какое-либо дальнейшее взаимодействие. Да, возможно они будут пересекаться случайно, если Джисон продолжит ходить в бар, но в таком случае Минхо собирается профессионально его игнорировать. Никаких лишних связей. — Что ж, как я понимаю, имя своё ты не скажешь, — студент медленно поднимается с дивана, потирая бёдра важными ладонями. Минхо только дёргает головой в отрицании. Считает, что им обоим это не нужно. — Хорошо. Но я бы хотел когда-нибудь сделать это снова, — он также не торопясь подходит к Ли, застывая зрачками на губах. Отзеркаливает вчерашние действия. Хан лишь на секунду отводит взгляд ниже, к покрытой всё той же рубашкой груди управляющего, и возвращает обратно. — До встречи, Ли Ноу. Осознание приходит не сразу: уже после того, как дверь тихонько закрывается, Минхо понимает. Бейджик.

***

Добирается до общежития Джисон только через полтора часа. Субботние пары безбожно прогуляны, поэтому парень сразу в одежде заваливается на собственную одноместную койку. Сегодня он разрешает себе полениться. Никаких домашек, одногруппников, ненужных затрат энергии. И уж точно никаких давящих на череп мыслей — голова и без этого гудит. Хан решает спастись от боли бегством в душ. Бегство — это в принципе его любимый способ решения проблем. Будь то побег от реальности или от ответственности. Даже от себя настоящего он предпочитает уходить. Вода теплеет только спустя долгие минуты. Джисон за это время успевает полностью вымыть волосы, покрываясь неприятными мурашками. Зато проясняется голова. Винить себя во всём на свете больше не хочется. Хочется выпить горячего зелёного чая из пакетика, а ещё проспать до конца (жизни) дня. Парень, уже облаченный в домашние свободные штаны и безразмерную футболку, идёт на поводу своих желаний: щёлкает по кнопке чайника и роется в поисках невскрытой пачки молочного улуна. Успех. Кипяток наполняет любимую пузатую кружку, туда же летит чайный пакетик. Джисон расслабляется. В редкой тишине общежития он ощущает комфорт впервые за долгое время; он сидит на импровизированной кухне, подогнув одну ногу, обнимает пальцами горячие бока. Чувствует, как внутри растекается мягкое чайное тепло. Идти куда-то совершенно не хочется. Джисон, разнеженный напитком и спокойствием, возвращается мыслями в сегодняшнее утро. Забавно. Тот горячий незнакомец (теперь уже знакомец) оказался намного интереснее, чем на первый взгляд. Красивый, до подгибающихся коленей, прямолинейный и чертовски уставший. Хан бы даже сказал — заёбаный. В этом они похожи: оба живут в режиме поствыгорания. Не живут даже, а просто держатся на плаву, балансируют на острие с сердцем и мозгом в руках заместо шеста. Парень готов поспорить, что этот некий Ли Ноу также, как и он сам, всегда выбирает мозг. Предпочитает рациональность эмоциям. Трезвость ума взамен пылающей души. Именно поэтому и решил пресечь всё на начале. Рубануть с плеча. Стоит ли искать его в соц. сетях? Точно нет. Это — по мнению Хана — моветон. А вот заглянуть туда ещё раз — идея гениальная. Помаячить перед глазами, выпить, и если всё сложится в лучшую сторону — снова подрочить друг другу в туалете. Возможно, даже перейти на что-то большее. Хан надеется на большее. План Джисону кажется вполне исполнимым. Поднакопить немного со стипендии, чтобы снова не пришлось платить кому-либо натурой, надеть рубашку заместо худи и не забыть по окончании вечера взять номер. Хан усмехается: словно свататься идёт, а не за взаимной мастурбацией в туалете. Парень думает о том, что его с большей вероятностью пошлют, чем пойдут навстречу. Джисон бы и сам рад отправиться далеко-надолго, оставив в памяти приятные фрагменты вечера. Вот только образ крепкого податливого тела, слишком отчётливый и детальный, отпечатанный на внутренней стороне век, не оставляет возможности. Хочется узнать больше, почувствовать. В душе скребётся детское пагубное любопытство. Изначально понятно, что их знакомство обречено на провал, однако ощутить на себе весь процесс разрушения жизненно необходимо. Как пальцы в розетку: знаешь, что опасно, но слишком интересно узнать, к чему это приведёт. Хан ставит уже полупустую кружку на столешницу и поднимается с насиженного места. Нужно позвонить Чонину, попросить захватить что-то поесть. Желудок сводит судорогой от остаточного алкоголя. Даже таблетки не выпить — точно стошнит. Парень шарит по карманам куртки, любимых драных джинсов — ничего. Остаётся только потрёпанная поясная сумка, в которую Джисон принципиально телефоны не сует — там ожидаемо пусто. Хан не верит в рок или знаки свыше. Всё, что происходит в его жизни — череда случайных совпадений, сбитый гороскоп и матричные ошибки. Никакой предначертанности. Точно не для Джисона. Ему проще жить в дне сурка, предугадывать события, а не впадать в панику при каждом неожиданном повороте судьбы. Их ситуация до смешного странная: он конечно, хотел встретится с этим Ли Ноу когда-нибудь в ближайшие месяцы, но не на столько скоро. Парень оседает обратно на стул, не пытаясь сдержать нервную улыбку и прикидывает время пути обратно в бар. Планы на день окончательно провалены вместе с планами на хорошую учёбу. Видимо и правда баги в матрице.

***

Минхо, измотанный бессонной ночью и чрезмерно загруженным утром, опускается на диван в кабинете. Нужно немного времени посидеть с закрытыми глазами, чтобы прийти в себя. Всего пара минут в полной тишине, нарушаемой только его собственным дыханием. И уведомлением с телефона. Ли недовольно открывает глаза, обращаясь к источнику звука: белый смартфон, совершенно ему незнакомый, пиликал входящими сообщениями. Ну нет. Это похоже на какую-то отвратительную, совершенно не смешную шутку. Не таких развлечений Минхо для себя желал. Определённо не таких.