No Paths Are Bound

Хуа Чэн сжимает принца в коротком отчаянном объятии — его щека прижимается к волосам Се Ляня. Он не говорит ничего вслух, но его переживание всё равно звучит громко и отчетливо. Никогда больше так не делай. Се Лянь закрывает глаза и утыкается лицом в грудь Хуа Чэна, пытаясь выкинуть из головы эти проклятые слова. Его я тоже повешу. — ...Прости, — вздыхает Се Лянь. — Я думал, что справлюсь, но... — Не важно, — качает головой Хуа Чэн. — Теперь ты вернулся. Се Лянь глубоко вдыхает и внезапно понимает, что его трясёт с головы до ног. — ...Произошло что-то странное, — шепчет он, пытаясь успокоиться. — ...Я видел… — Он ненадолго замолкает. — Где Повелитель Земли? — Кому какое дело? — ответ Хуа Чэна лишен всякой интонации. Повелитель Земли сейчас вытаскивает себя из глубокого кратера (по одной конечности за раз, кашляя пылью), и у Се Ляня нет времени спрашивать дальше. “Госпожа Повелительница Ветра,” — зовёт он в сети духовного общения, поднимая голову с груди Хуа Чэна. “Ты в порядке? Ты можешь послать нам сигнал?” Спустя какое-то время следует ответ: «…Думаю, это необязательно, ваше высочество… что меня укусило, пока ты был в моём теле?!» Се Лянь пристыженно морщится, но потом обращает внимание на первую часть фразы. «Что значит ‘необязательно’?» «Мне кажется, я знаю, где я…» Отдаленный голос Ши Цинсюань окрашивается удивлением. «Это место моего вознесения.» Се Лянь поднимает голову, приободрившись. «Неужели?» «Именно! На этой горе мы с братом обучались заклинательским техникам… здесь совсем рядом Башня Пролитого Вина.» И Се Лянь, к своему великому стыду, обмякает от облегчения. На мгновение страх ослепил его настолько, что он действительно поверил в возвращение Белого Бедствия. Но раз демон заманил Ши Цинсюань в значимое для неё место… то Се Лянь тут ни при чем. Остается только один вариант. — Саньлан, — Се Лянь встает, и Хуа Чэн с неохотой разжимает руки. — Есть ли на свете настолько сильный демон сглаза, что он может получить доступ к воспоминаниям небесного чиновника? Князь Демонов колеблется. В царстве призраков Бедствия делят между собой недостижимую вершину. Третье место по силе (с огромным отрывом) занимает лесной демон Жэнь Сун. С демонами сглаза дело обстоит иначе. — Есть один, — соглашается Хуа Чэн. — Этот дух намного старше меня. Се Лянь вскидывает брови. — Преподобный Пустых Слов может жить так долго? — … — Хуа Чэн молчит, тщательно обдумывая каждое слово, потом отвечает: — До Князей Демонов у кузнеца Медной Печи было множество неудачных экспериментов. Кузнеца… Медной Печи? — Самый первый Преподобный Пустых Слов был как раз одним из таких… Он настолько силён, что известен как Истинный Пустослов. Значит, положение Ши Цинсюань гораздо опаснее, чем казалось изначально, но Се Ляня беспокоит кое-что ещё. — ...Кузнечных дел мастер из Медной Печи — это Чжао Бэйтун? Хуа Чэн и Мин И застывают и одновременно оборачиваются на принца. — ...Что? — Со странной интонацией демон спрашивает ещё раз: — Где ты слышал это имя, Дянься? — ...Вскоре после нашего возвращения из Баньюэ Генерал Пэй нашел один из её кинжалов, — объясняет Се Лянь. — Цзюнь У рассказал нам, что она была первым Бедствием, женой Безликого Бая, и что она создала оружие, уничтожившее предыдущую Небесную династию. Мин И уже собирается его поправить, но вовремя захлопывает рот — "Повелитель земли" никак не мог узнать, что принц ошибается. Хуа Чэн же спокойно отвечает: — В основном это правда, но она не была Бедствием, — его голос тих. — Она была богиней войны. Глаза Се Ляня вспыхивают любопытством, ведь он никогда раньше не слышал о вознёсшейся женщине-воительнице. Но ещё это значит, что в истории, которую ему рассказали, есть непонятная трещина. Зачем богине разрушать небеса? И если всё это правда... Была ли она той женщиной, которую Се Лянь встретил посреди залитого солнцем двора в видении? Се Лянь допускает такую возможность — если Истинный Пустослов был её творением, то он мог обладать некоторыми воспоминаниями своей создательницы, и Се Лянь увидел именно их. Мин И обрывает его размышления. — Печать перемещения не работает. Должно быть, эта тварь отрезала точки соединения. Се Лянь хмурится, его живот сжимается от нарастающего беспокойства. “...Госпожа Повелительница Ветра? Можешь где-то спрятаться, пока мы идём к тебе?” “Думаю, да… По старой памяти я часто заглядывала сюда выпить и знаю, что бывшее здание таверны до сих пор стоит.” “Хорошо,” — быстро отвечает принц. “Запрись внутри и не открывай дверь никому, кроме нас". "Или Жэнь Суна," — перебивает его Хуа Чэн. “Вполне возможно, что он доберется до вас раньше". “В любом случае,” — заключает Се Лянь. “Кто-то из нас скоро появится. Жди и не открывай никому чужому.” “Я понимаю, ваше высочество,” — Се Лянь отчётливо может представить, как она закатывает глаза. “Я не ребенок. Мне не нужно объяснять, что не стоит открывать дверь незнакомцам.” — Зато назвать им своё имя, день рождения и полный гороскоп в придачу — всегда пожалуйста, — ворчит Мин И. Так как он сказал это только вслух, а не в сеть духовного общения, Се Лянь решает не обращать внимания на его слова и говорит Ши Цинсюань: “Хорошо, мы скоро будем. Держись, ладно?” Затем он обращается к Мин И. — Как думаете, за сколько мы доберёмся? Повелитель земли уже ушел вниз по улице и не обернулся на его голос. — Пешком? За час. Когда они отправились в путь, Се Лянь оборачиваются к Хуа Чэну. — Можно мне...? Он не успевает договорить: в его протянутую ладонь осторожно опускается знакомое кольцо. Се Лянь крепко сжимает его в ладони, на мгновение прижимая к груди. Он испытал немало новых ощущений за сегодняшний день — чужое тело, вернувшееся зрение, ни одной проклятой канги впервые за столько веков — но среди них всех самым чужеродным оказалось отсутствие Хун-эра. — Спасибо, Саньлан, — шепчет он, надевая цепочку и пряча кольцо под одежду. Хуа Чэн наблюдает за принцем, тщательно контролируя выражение лица. — Ты сказал, что эта вещь важна для тебя. Разумеется, Хуа Чэн сберег кольцо. Се Лянь слабо улыбается. Он понимает, что Хуа Чэн даже не догадывается о важности этого “украшения”, но для Се Ляня его поступок значит невыразимо много. — Это последнее, что у меня осталось от дорогого мне человека, — тихо объясняет он. Хуа Чэн ничего не отвечает, только тянется к его руке и крепко сжимает. Они быстро отправляются в сторону Башни Пролитого Вина, никто не чинит им по пути препятствий. Мин И идет впереди, его шаги быстры, а спина прямая и напряжённая. Хуа Чэн и Се Лянь следуют за ним, по пути демон рассказывает своему богу историю их места назначения. Когда Ши Уду было шестнадцать, он учился на этой самой горе у могущественного заклинателя. Хотя позднее он вознёсся и забрал брата на Небеса в качестве младшего небожителя, Ши Уду наказал тогда ещё не Повелителю Ветров продолжить обучение. Но разве мог Ши Цинсюань, с его-то характером, усидеть на месте? Каждый день после занятий он заглядывал в ближайшую таверну, чтобы разогнать скуку. Там он быстро заводил новых друзей, и ел и пил с ними до упаду. Но однажды, когда один из местных жителей стал буянить и приставать к девушкам, единственный младший служащий дворца Повелителя Вод решил вмешаться. Он заколдовал свой кубок с вином, вылил его содержимое на голову выпивохе, и тот тут же заснул мертвым сном. Через год Ши Цинсюань вознесется на том же самом месте — по случайному совпадению, во время пьянки. Се Лянь не мог не заметить во всей этой истории некоторых странностей. В конце концов, вознесение — это вопрос судьбы и случая. (Сам Се Лянь однажды вознесся во сне). Но путь Ши Цинсюаня... Большинство вознёсшихся людей оказываются на Небесах благодаря одному из трех качеств: несокрушимая воинская доблесть, выдающийся ученый ум или великая жертвенность. Хоть Се Лянь и считает Повелителя Ветра добрым и порядочным человеком, её путь не соответствует ни одному из этих направлений. Исключения, конечно, существуют... и все же. В истории Ши Цинсюань — во всей её полноте — есть что-то нелогичное. Противоречия и несоответствия, которые Се Лянь чувствует, но не может назвать. И вот, когда они почти прибывают на место и Се Лянь чувствует под ногами знакомый склон горной тропы, он вдруг замечает... — ...Ши Цинсюань ещё ни разу не спросила, близко ли мы и когда и мы будем, — бормочет он, чуть крепче сжимая рукав Хуа Чэна. Как могла говорливая и беспокойная Повелительница Ветра так долго молчать? Хуа Чэн хмыкает в знак согласия, не отрывая глаз от дороги. — Возможно, она не может говорить от страха. Не исключено... но все же. Чем ближе они к цели, тем сильнее что-то скручивается у Се Ляня в животе. Что-то похожее на отзвук ужаса, который он пережил в теле Ши Цинсюань. Что-то большее. — ...Есть новости от Жэнь Суна? — тихо спрашивает он. — Как думаешь, он мог прибыть раньше нас? Хуа Чэн молчит, но Се Лянь чувствует, как от него исходит… беспокойство. — Пока всё тихо. Вот ещё кое-что, что заставляет Се Ляня бояться. Хуа Чэн прав. Здесь тихо. У подножия горы течёт река, но Се Лянь не слышит звука воды. Воздух неподвижен. Нет никаких звуков леса. Ни шелеста листьев, ни птичьих криков. Даже насекомые в траве смолкли. Стоит им выйти из подлеска, и Се Лянь замечает… Знакомую ауру — ярко-зелёную, с пылающей сердцевиной. Он почти успевает почувствовать облегчение, как вдруг кое-что понимает, и кровь застывает у него в жилах. Раньше аура духовной силы Жэнь Суна, хоть и сильно уступала таковой Хуа Чэна, была ярче аур всех других призраков. Но теперь... Она тусклая и очень слабая. Хуа Чэна встречает еще более ужасающее зрелище. У каменной стены лежит неподвижно маленькое тело. Его голова опущена, волосы колышет ветер. Мин И застывает; от ужаса или от неверия личина Повелителя Земли на мгновение исчезает, обнажая его настоящее лицо. Но тьма, исказившая лицо Хуа Чэна, не имеет себе равных. В отличие от них, Се Лянь не оцепенел, а поспешил проделать остаток пути вверх по склону и опуститься на колени рядом с Шуо. — Саньлан… что с ним?! Хуа Чэн вмиг оказывается рядом, опускается на колени и кладёт руки на плечи Шуо. Лицо его становится страшной гримасой ярости. — Посмотри на меня, — шипит он, резко встряхивая Шуо. — Сейчас же! — Саньлан, — обеспокоенно перебивает его Се Лянь, но не успевает договорить: Шуо зашевелился. — Ху... Хуа Чэнчжу? — Голос младшего демона осипший и нетвёрдый. Он открывает глаза, и зрачки у него огромные, вытеснившие всю радужку тьмой. — Я тоже здесь, — добавляет Се Лянь, нащупывая руку Шуо и осторожно сжимая ее. — Что с тобой случилось? Шуо пытается ответить, но вместо слов из его рта вытекает густая кровь. Хорошо, что Хуа Чэну не нужны слова — он и так догадался, что произошло. Когда он отвечает вместо Шуо, ледяная, острая ярость его тона пугает Се Ляня. — Эта тварь питалась им. Се Лянь останавливается и смотрит на Князя демонов широкими, невидящими глазами. — ...Его страхом? Выражение лица Хуа Чэна мрачно, рот сжался в тонкую линию. Он разглядывает раны на шее Шуо. Раны, оставленные несколькими рядами острых зубов. — Нет, ваше высочество. Напрямую. В кои-то веки Хуа Чэну не нужно объяснять, а Се Лянь... Его затапливает стыд. Се Ляню не нужно спрашивать, как Истинный Пустослов это сделал и почему. В конце концов, сам Се Лянь однажды сделал то же самое. Много веков назад он стоял в первом дворце Юнъани и смотрел на человека, которого хотел обвинить во всех своих падениях, утратах и неудачах, пусть мир на деле устроен куда сложнее. Он был безумен и нуждался в ци — поэтому забрал её у Умина. Теперь Се Лянь полагается на доброту и щедрость окружающих. Тогда он протянул руку и забрал чужое силой. Он схватил призрака за горло, впиваясь ногтями в кожу, и брал, брал, брал, пока его давно пустующие вены не заполнились. Пока Се Лянь снова не почувствовал себя сильным. Пока он снова не почувствовал себя в безопасности. Ему всегда было стыдно за этот поступок, но с каждым поверхностным, хриплым вдохом Шуо стыд становится всё глубже. — ...С ним все будет в порядке? — шепчет принц. Хуа Чэн не сразу отвечает, прижимая кончики пальцев к вискам Шуо и быстро вливая в тело призрака часть собственной силы, чтобы тот смог продержаться до настоящей помощи. Резервы ци Шуо не были полностью истрачены. Он не развоплотился и не стал призрачным огнём. Но Истинный Пустослов — или кем бы ещё ни была эта тварь — сильно его ранил. Нападавший явно собирался оставить Жэнь Суна бессильно угасать, выпив из него все соки. — Он поправится, — заключает Хуа Чэн, и Се Лянь вздыхает с облегчением. Затем Князь демонов добавляет: — Но его немедленно нужно доставить в Призрачный Город. Хуа Чэн напряжённо обдумывает ситуацию, сжав кулаки и зубы, но Се Лянь не колеблется. — Тогда забирай его и торопись, — говорит принц не терпящим возражений тоном. Хуа Чэн не спорит, но всё же и у него есть условие: — Пойдём со мной. Принц, притихнув, поворачивает голову в сторону Башни Пролитого Вина. При любых других обстоятельствах он бы пошел. За последние несколько недель Се Лянь успел привязаться к Шуо, а Хуа Чэн явно расстроен случившимся, и принцу не хочется оставлять его одного по дороге в Призрачный Город, но... — ...Сначала я должен найти Ши Цинсюань и вернуть её на небеса, — вздыхает принц, прикусив губу. — Как только она окажется в безопасности, я сразу же навещу вас обоих. — Ваше высочество, — голос у Хуа Чэна тихий и полный внутренних противоречий. — Ты должен понимать, что я не оставлю тебя одного. — Но я не один, — с ироничной улыбкой замечает Се Лянь, все еще крепко сжимая руку Шуо. Второй рукой он убирает волосы со лба мальчика. — Со мной остаётся Мин И, мы будем держаться вместе. О, если бы только он мог видеть, каким взглядом Хуа Чэн награждает “Повелителя Земли”. В их сети духовного общения снова и снова повторяются одни и те же слова. Это был не я. Это был не я. Это был не я. Какое Хуа Чэну дело, если результат одинаков? — ...Я передам его лекарям и сразу же вернусь, — едва слышно бормочет Князь Демонов, одновременно отвечая в духовной сети. “Сейчас уже не важно, кто это был.” “Я—” “Ты это начал.” Возможность отомстить ослепила его настолько, что он покорно решил сыграть роль в чьём-то чужом плане и даже не озаботился узнать, кто тянет его за ниточки из-за кулис. А теперь, когда Хуа Чэн берёт Шуо на руки... Мин И не может даже взглянуть на мальчика. — ...Я обыщу северный склон, — начинает Повелитель земли. — Можете заняться южным… — Будете искать вместе, — холодно обрывает его Хуа Чэн, удерживая Шуо одной рукой и доставая из кармана набор игральных костей. Ещё вчера Се Ляня бы задели слова демона — он не беспомощный калека и в состоянии справиться сам. Но сегодня... Принц не может винить Хуа Чэна за нежелание оставлять его одного. Как только Князь Демонов исчезает в портале — магия теперь работает, раз Пустослов уже добрался до своей жертвы — Се Лянь и Мин И начинают поиски. Изначально у них одна цель: найти таверну, в которой согласилась спрятаться Ши Цинсюань. И они её находят. Под скрип покосившейся, распахнутой настежь двери лицо Мин И становится белым. — Ши Цинсюань! — зовет он, и Се Лянь никогда не слышал в его голосе такого отчаяния. Мин И бросается внутрь, где его встречает пустота и разруха. Здание выглядит давно заброшенным — никаких следов того, что Ши Цинсюань действительно была здесь. Сколько бы они ни звали в духовной сети, их встречает тишина, вынужденная… или намеренная. — Не думаю, что тварь проникла внутрь силой, — тихо говорит Се Лянь, проводя рукой по дверной раме. Замок и доски не повреждены, следов взлома нет. Мин И на мгновение умолкает, прижав ладони к стене и прислонившись к ней лбом. Он глубоко и медленно дышит через нос, его плечи напряжены, но он отказывается позволять им дрожать. Это... Этого не должно было случиться. Только не так. — Тогда зачем ей было открывать дверь?! — рычит он. Хэ Сюань никогда бы не позволил себе повышать голос на Се Ляня в присутствии Хуа Чэна, но сейчас ему наплевать. — Она была в ужасе, она бы никому не открыла! — Не открыла, — соглашается Се Лянь. — Поэтому я думаю, что это был кто-то знакомый. Повелитель земли в ярости надвигается на него, едва не выкрикивая эти слова снова. Это был не я. Это был не я. Это был не я. Но у наследного принца нет причин его подозревать, он не знает, что происходит на самом деле. Хуа Чэн и Хэ Сюань... Превосходно умеют хранить секреты друг друга, несмотря на все разногласия по поводу методов. О, как же цветисто и яростно Хуа Чэн с ним не согласен. Как он его осуждает. Ведь так легко судить о жизни, которую ты никогда не жил. — ...Почему вы так считаете? — медленно спрашивает он. От переживаний его голос становится плоским, низким и холодным, будто они тянут его на дно. — Я оставил затычки для ушей, так что она не смогла бы услышать стук в дверь, — мрачно поясняет Се Лянь. — Но она была здесь. Се Лянь все еще чувствует слабый запах ее духов. — ...Значит, кто-то позвал её в личной сети духовного общения? — Мин И прислоняется к стене, разминая виски. — Черт бы её побрал, почему она делится паролем со всеми, кто спрашивает?! Се Лянь решает пропустить это замечание мимо ушей — даже он готов признать, что до сегодняшнего дня Повелитель Ветров был слишком уж доверчив. — Все, что мы можем сделать, — это продолжать поиски, — тихо отвечает Се Лянь, оборачиваясь. — Она где-то рядом. Пока они не прибыли, Пустослову пришлось сразиться с Шуо. Се Лянь кое-что уяснил, пока сам дрался с тварью — она сильная, пугающе сильная. Но даже так она не смогла бы серьёзно ранить демона уровня Жэнь Суна в одно мгновение. А значит, и это существо, и его жертва, всё ещё неподалёку. Мин И, похоже, пришел к такому же выводу. И это успокоило его достаточно, чтобы он отошел от стены и поспешил на выход. — Держитесь рядом со мной, — бормочет он, потянувшись назад, чтобы взять Се Ляня за запястье. — Не хватало мне ещё Кровавого дождя, решившего ошкурить меня живьём за то, что вы споткнулись о камень. — Саньлан бы так не поступил, — торжественно отвечает принц, прекрасно понимая, что лжет сквозь зубы. Мин И закатывает глаза, но больше ничего не говорит. Террасы Пролитого Вина больше похожи на настоящий маленький город — за прошедшие века вокруг выросли многочисленные пристройки и домики, которые в тёплое время года заполняются посетителями, а сейчас, под конец осени, уже опустели. Но сколько бы дворов они ни осматривали, ни в одном нет ни следа Ши Цинсюань. Повелитель Земли всё так же молчит, но Се Лянь чувствует, как пальцы на его запястье сжимаются всё крепче. От напряжения тяжелеет воздух. — Думаю, Повелитель Ветра обрадуется, если узнает, что вы беспокоитесь, — тихо говорит Се Лянь, почти надеясь, что Мин И сорвется и начнет всё отрицать. Но он ничего не говорит. — ...Подождите, — вздыхает принц, силой останавливая их обоих. — У меня есть идея. — Если это еще одно дурацкое заклинание, то у меня не хватит духовной силы, я вам не Хуа Чэн… — Нет, — заверяет его Се Лянь, покачав головой. Он тянется к ножнам и вынимает Фансинь. — Не заклятье. Просто эта мысль пришла ему в голову только сейчас. Мин И застывает, наблюдая, как наследный принц подносит острие клинка к внутренней стороне запястья. — ...Что вы задумали? — Жое всё ещё с Повелительницей Ветра, — Се Лянь разрезает свою руку, ничуть не изменившись в лице. Он даже не задерживает дыхание. Кровь стекает между костяшками, капает с пальцев вниз, образуя лужицы на лесной подстилке. За свою жизнь Се Лянь многое потерял. Он утратил тех, без кого, как он думал, не сможет жить. Но единственная вещь, которая у него осталась, какой бы бессмысленной она ни была, все же имеет определенную ценность. Он — выходец древнего рода, и в его жилах течет кровь королей. Та самая кровь, которая породила Жое. И если Жое рядом, когда проливается кровь Се Ляня, — она придет. Мин И молча наблюдает, как тяжелые капли пригибают траву к земле, соскальзывают, собираются в лужицы. Со вздохом он замечает: — ...Если уж вам понадобилась кровь, то лучше бы взяли мою. Се Лянь пожимает плечами и спокойно ждет. — С вашей не сработает. Повелитель земли собирается возразить, что они и так не могут сказать наверняка, сработает ли такой метод… С вершины башни к ним бросается белая вспышка. Жое. Мин И начинает тащить Се Ляня вперед еще до того, как лента до них добирается. Стоит Жое воссоединиться с принцем, как она крепко обвивает его запястье, радостно купаясь в свежей крови. Она торопится съесть всё до последней капли, пока рана не затянулась. Кому-то может показаться, что собственное духовное орудие не должно обладать такими… мрачными… пристрастиями, но Се Лянь никогда не возражал. Жое даже помогает остановить кровотечение, а ещё держит рану в чистоте. Она — хороший демон, и заслуживает время от времени полноценный приём пищи, ведь на службе у наследного принца она трудится со всем усердием. Когда они добираются до башни, Мин И собирается забраться на самый верх, но быстро понимает, что... В этом нет необходимости. Как только Мин И находит взглядом Повелительницу Ветра… Звук, который вырывается из его горла... Это звук, который Се Лянь отчаянно надеялся больше никогда не услышать. Мин И отпускает руку принца и, не помня ни о своей маскировке, ни о здравом смысле, в один прыжок оказывается рядом с Ши Цинсюань. Добравшись, он падает перед ней на колени. Тварь бросила её у входа в башню и оставила; глаза Ши Цинсюань закрыты, а её зацелованная солнцем кожа лишилась всякого цвета. Над её неподвижным телом на стене высечены пророческие слова: ДУРНОМУ НАЧАЛУ — ДУРНОЙ КОНЕЦ. Каждый иероглиф заполнен чем-то, до ужаса напоминающим кровь, и она всё ещё медленно стекает вниз. Се Лянь спешит за Повелителем земли, но... Действительно спотыкается обо что-то — не камень и не корень, а что-то легкое. Принц просто зацепился носком сапога… Жое придерживает Се Ляня, когда он тянется поднять этот предмет. В его руках оказывается веер Повелителя Ветра, могущественный духовный артефакт... расколотый пополам. Иероглиф "Ветер" разрезан ровно посередине. Се Лянь на мгновение застывает на месте. Он ведь с самого начала знал, что эта тварь сильна. Знал, что она умна, достаточно умна, чтобы заманить в ловушку и вызвать у жертвы животный страх. Но какое бедствие настолько сильно, что может уничтожить духовное орудие Цзюнь У? Кто осмелится? Се Лянь растерян и едва может разобрать, что за слова с болезненным стоном срываются с губ Мин И, но почти готов поклясться... Что он прошептал “Только не снова”. — Проснись, — Повелитель земли притягивает её к себе и легонько трясёт за плечо. — Не… — его голос срывается от боли, опускается вниз, вниз, вниз, вниз, только чтобы снова подняться, испуганно, зло и отчаянно. Он с куда большей силой встряхивает её ещё раз. — Перестань разводить сопли, ПРОСНИСЬ ЖЕ! Се Лянь закусывает губу, делает долгий, глубокий вдох и признаёт про себя истинное положение вещей. Это дело вышло за рамки того, с чем они могут справиться. Он подносит пальцы к виску, произносит пароль, а затем зовет: “Лин Вэнь?” Какое-то время на другом конце тихо, но расторопная богиня быстро отвечает: “Ваше высочество?” “Мне нужно как можно скорее поговорить с Повелителем Воды,” — объясняет Се Лянь, поднимаясь на ноги. “Он должен спуститься в мир смертных.” “...Он сейчас со мной,” — спокойно отвечает Лин Вэнь, но в ее тоне чувствуется замешательство. “Маловероятно, что он действительно спустится, особенно в преддверии Третьей Кары. Но я, конечно, могу передать ему послание". “Беда с Повелителем Ветра,” — быстро и коротко отвечает Се Лянь, не теряя времени. “Я не знаю, будет ли всё в порядке, так что он должен немедленно прибыть к Башне Пролитого Вина". Связь обрывается без ответа. Мин И прижимает Ши Цинсюань к груди одной рукой, а другой быстро осматривает ее тело на предмет повреждений, но ничего не находит. Он не... На мгновение, пока из свидетелей рядом лишь слепой даос, он прижимается лбом к ее лбу и крепко зажмуривает веки. Это... Всё должно было случиться совсем по-другому. Сказать ей правду — ужасную, уродливую правду... Это единственный способ защитить ее от грядущего. Показать ей, чем на самом деле является Небесный двор, и, что еще важнее... Кем на самом деле является ее брат. Каким всегда был Повелитель Вод Ши Уду. Человеком, который выбирает, кому жить, а кому умереть, по своему усмотрению. Человеком, который может смириться с насилием и смертями невинных людей — какое ему дело, раз теперь он сможет использовать их могилы как фундамент для собственного успеха. Хэ Сюань хотел показать ей, что он... БУМ! БУМ! БУМ! Небо вспыхивает с каждым раскатом грома, и каждая вспышка молнии сопровождается падением с небес. Первая вспышка так сильна, что свет и ци от неё заставляют Се Ляня закрыть глаза руками, чтобы утихомирить ослепительную боль от канги. Не успевает пыль осесть, как воздух пронзает крик: — ЦИНСЮАНЬ! Повелитель Воды движется так быстро, что невозможно различить отдельные шаги; он бросается к сестре, отпихивая Мин И в сторону. Повелитель Земли отступает на шаг, вскинув руки, но глаза у него опасно узкие и сочатся таким ядом, что Се Лянь почти ощущает этот взгляд кожей. Позади Пэй Мин и Линь Вэнь спешат нагнать Ши Уду. Никто из них не водил близких отношений с Повелителем Ветра, но оба бледнеют, увидев состояние старшего Ши. Повелитель Воды наклоняется и прижимает ухо к ее груди. Когда его встречает тишина, не крик и даже не плач срывается с его губ. Вой. Вой родителя, сжимающего в руках своего мёртвого ребёнка. Вой, который проникает за грудину и выскребает твои внутренности до костей. Когда он узнаёт, что сестра не дышит, Ши Уду сам не может дышать. Не может думать. Не может чувствовать. В нём только боль и ужас, беспрерывно сменяющие друг друга. Леденящее кровь нарастающее отрицание — он твердит себе, что этого не может быть. Потому что он видел сестру вчера за завтраком, и с ней все было в порядке. Улыбающаяся и счастливая, она палочками кидала в него клубнику, когда у него хватало наглости не обращать на неё внимания во время разговора. И… полная, безжалостная агония, порождённая тишиной. Лин Вэнь стоит в отдалении, явно не находя слов; одна её рука прижата к груди, а лицо выглядит измождённым и мрачным. Лишь Пэй Мин осмеливается подойти ближе. Его ошарашенный взгляд не отрывается от Ши Уду, и генерал опускается на колени позади Повелителя Вод, протянув к нему руки. Но стоит ему коснуться трясущегося плеча... Ши Уду отшатывается. Его глаза — налившиеся кровью, полные слёз — мечутся от Се Ляня к Мин И. — КТО ЭТО СДЕЛАЛ?! Се Лянь опускает подбородок, а выражение лица Мин И остается тёмным и замкнутым. Ши Уду поднимает глаза — и видит слова, написанные кровью на старом камне. Побелев как полотно, он намертво вцепляется в тело сестры и бросается прочь — только чтобы налететь на грудь Пэя. Его поверхностные вдохи становятся ещё чаще. — ...КАКОЙ УБЛЮДОК ЭТО НАПИСАЛ?! — Он задыхается, готовясь вырвать правду из глоток двух свидетелей силой, если придется. Что угодно, лишь бы не смотреть в глаза истине — истине в виде безжизненного тела сестры в его объятиях, но... Чей-то неожиданный клокочущий вдох обрывает все его мысли. Он замирает и переводит взгляд на лицо Ши Цинсюань. На его глазах её веки вздрагивают, и, наконец, она заходится хриплым кашлем. Се Лянь с трудом выдыхает, у Ши Уду вырывается дрожащий, полный облегчения всхлип. — Цинсюань, — выдавливает он, раскачиваясь взад-вперед. — Ты меня слышишь? Он тянется к ней, убирает волосы с бледного лица. Теперь, когда он ясно видит, что сестра жива, он позволяет себе чувствовать — и слёзы невыразимого горя начинают течь по его щекам. — ...Гэ? — хрипит Ши Цинсюань, так и не открыв глаз. — Я здесь, — быстро отвечает Ши Уду, его голос срывается. — Гэгэ здесь... Её ресницы трепещут, и Ши Уду на мгновение отвлекается, чтобы позвать на помощь кого-нибудь из дворца Сюаньчжэня, им нужен будет ле— ХЛОП! Звук неожиданной хлёсткой пощёчины заставляет всех потрясённо замолчать. Повелитель Воды застывает — его глаза распахнуты, по щеке начинает расплываться красное пятно, а слёзы всё ещё капают с подбородка. Се Лянь не понимает, что происходит, пока не слышит хриплый голос Ши Цинсюань: — НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ! Она с силой толкает брата в грудь. Ши Уду не двигается — он слишком ошарашен — но с каждым словом, которое вылетает из уст его сестры... — В ЖИЗНИ БОЛЬШЕ НЕ ХОЧУ ТЕБЯ ВИДЕТЬ! Удивление переходит в боль, и она становится всё сильнее, всё заметнее, и... Пэй отпихивает её руку, взбешенный до крайности. — Что, блядь, на тебя нашло?! — рычит он, сверкая глазами. — КАК ТЫ СМЕЕШЬ так говорить со своим братом?! Голова Ши Уду всё ещё отвёрнута в сторону от пощёчины, соскользнувшие с плеча волосы скрывают выражение его лица. — ...Пэй, не надо, — слабо бормочет он. — Надо, — качает головой генерал, его голос дрожит от гнева. — Я и так слишком многого насмотрелся — кем ты себя возомнил, что так разговариваешь со своим братом?! Братом, который всё это время ОПЛАКИВАЛ ТВОЮ НЕБЛАГОДАРНУЮ —! Град и сожаления в чём-то похожи. Страх, гнев и обиды часто толкают на необдуманные поступки, которые даже кажутся безобидными. Что такое холодный ветерок или туча над головой? Как они могут привести к настоящей буре? Но стоит градинам сформироваться, и они начинают падать. И именно падение придает им силу. Земное притяжение разгоняет их всё больше и больше, без конца наращивая скорость и силу — до такой степени, что ледяной шар размером с кулак ребёнка легко может тебя убить. Ши Цинсюань жила благословенную жизнь. Ее берегли от суровых бурь. И она не узнала, что сама может вызвать бурю. Не поняла, какую боль может причинить. Каково это — чувствовать настоящее раскаяние, раскаяние, от которого ноет нутро, вспыхивая болью каждый раз, когда вспоминаешь собственную жестокость. Но слова, которые вот-вот сорвутся с ее губ сейчас, обрушатся на землю с такой силой, причинят такую боль... Что она будет жалеть о них до конца своих дней. — ЛУЧШЕ БЫ ОН НЕ БЫЛ МОИМ БРАТОМ! — кричит она так громко, что срывается голос. Ши Уду по-прежнему не двигается. Его лица не видно и, как бы она ни пыталась выбраться, его руки крепко держат сестру. — ОТПУСТИ МЕНЯ! — кричит она, колотя его по груди. — ПОЧЕМУ ТЫ МЕНЯ НЕ СЛУШАЕШЬ?! Я— — Ши Цинсюань, — начинает Се Лянь, узнав в ее голосе испуг и обиду. Когда-то очень давно он сам в приступе схожих чувств наговорил своим близким ужасные вещи, преследующие его до сих пор. Эти слова не возьмёшь назад. — Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ! Се Лянь пятится — он даже не думал, что Повелительница Ветра может такое сказать. В этот момент Ши Уду покидает оцепенение, и он хватает сестру за запястье, сжимая в железной хватке. — Хватит, — спокойно говорит он, контролируя свой голос чистым усилием воли. — Я не знаю, что с тобой произошло, но мы со всем разберемся, как только ты получишь медицинскую помощь. Он встает, прижимая к себе Повелительницу ветра, хоть она и пытается вырваться из его объятий. — ОПУСТИ МЕНЯ! МИН-СЮН, ВАШЕ ВЫСОЧЕСТВО, ПОМОГИТЕ МНЕ...! Как только Се Лянь делает шаг вперед, глаза Повелителя Воды вспыхивают. — Ваше высочество, — после всех криков Ши Цинсюань голос у него удивительно ровный. — Не вмешивайтесь. Повелительница Ветра изо всех сил пытается бороться, но, что бы с ней ни случилось за это время, её тело сильно ослабло. Она пытается закричать еще раз, но с трудом выговаривает слоги: — МИН-СЮН..! Договорить она не успевает — её глаза закатываются, а тело обмякает. Мин И бросается вперед, но... Со свистом меч пролетает мимо двух Ши и замирает перед его горлом, сверкая на солнце острым лезвием. Ши Уду и пальцем не пошевелил — а вот его ножны пусты. Веер Повелителя Вод по-прежнему висит на поясе, нетронутый. Очевидно, он не считает возможную битву с Мин И достойной использования такого орудия. Когда Ши Уду обращается к Повелителю Земли, его голос так холоден, что Се Лянь вздрагивает и делает шаг назад. — Знай свое место, Повелитель земли Мин И. — Он еще крепче прижимает к себе Ши Цинсюань и поворачивается, чтобы вернуться на Небеса. — Не лезь в дела семьи. Се Лянь склонен согласиться — как бы странно ни вели себя в данный момент Повелители Ветра и Воды, Ши Уду все ещё её брат. Брат, которой глубоко её любит. Кому, как не ему, заботиться о ней? Мин И не так легко убедить. — Она явно не хочет, чтобы её считали твоей семьей, — он сверкает глазами, делая шаг вперёд. — И она не хочет никуда с тобой идти! Повелитель Воды не оборачивается, и меч не двигается — кончик лезвия вонзается в основание горла Мин И всё глубже, пока не вспарывает кожу. Кровь начинает капать вниз. — ...Мин И, если ты думаешь, что твоё мнение имеет значение, то ты сильно себя переоцениваешь. — Повелитель Воды слегка поворачивает голову, чтобы встретить взгляд Мин И краем глаза. — Оставь это. Повелитель Земли осматривается. Се Лянь отошел в сторону, но, похоже, внимательно прислушивается к происходящему, нахмурив брови. Лин Вэнь стоит дальше всех, прижав кончики пальцев к виску, — она явно общается с другими небесными чиновниками. Но самое большое и очевидное препятствие — это генерал Пэй. Мингуан стоит прямо за плечом Повелителя воды, опустив руку на рукоять меча. — ...В драке трое на одного твоя самоуверенность не знает границ, — сухо отвечает Повелитель земли. Вся его ярость едва помещается под тонким покровом злой иронии. — Впечатляет. Понятно, почему император так любит тебя. В глазах Ши Уду вспыхивает злость. — Считать, будто для защиты своей семьи мне нужна помощь, — роковая ошибка, которую ты не переживешь, — холодно предупреждает его Ши Уду. — Равно как и думать, что я оставлю свою беззащитную младшую сестру с мужчиной, который открыто ей интересуется. Возможно, лекарям стоит проверить и твою голову. Повелитель Земли молчит — но не от стыда, нет. Се Лянь чувствует множество переживаний в ауре бога, но среди них нет стыда. К его удивлению, Мин И не отрицает ничего из того, в чём обвинил его Повелитель Вод. — ...Удачи вам в вашей небесной каре, Владыка Воды. — Отвесив издевательский поклон, он поворачивается, чтобы уйти. — Уверен, на небесах ещё долго не забудут это зрелище. Се Лянь молчит, слушая, как остальные боги расходятся по своим делам, и обдумывает странное заявление Мин И. Его удивляют даже не издёвки — от Мин И другого и не ждёшь — а сам факт того, что молчаливый небожитель говорил так много. Боги один за другим покидают Башню Пролитого Вина, и теперь задача Се Ляня выполнена. Как бы он ни беспокоился о Ши Цинсюань, она теперь в безопасности, а у принца осталось ещё одно невыполненное обещание. Медленно и осторожно Се Лянь спускается с горы, направляясь в сторону Призрачного Города.