No Paths Are Bound

Тем временем в мире смертных Се Лянь остается наедине с загадкой, которую ему только предстоит разгадать. Прошло уже три дня с тех пор, как Ши Уду забрал Ши Цинсюань на Небеса. Хотя принц неоднократно пытался связаться с ней, в ответ не пришло ни слова. Молчание Повелительницы Ветра пока не слишком беспокоит Се Ляня. Учитывая всё, что произошло в Богучжэне и Башне Пролитого Вина... Ши Цинсюань, возможно, всё ещё не восстановила духовные силы. Нет, необъяснимой и странной кажется ему не тишина в личном канале духовного общения. Дело в том, что после двух дней в Призрачном городе Се Лянь был просто обязан вернуться в монастырь Водяных каштанов. Не только потому, что он бросил свои обязанности, спеша помочь Ши Цинсюань, но ещё из-за бедняг-призраков, которых Хуа Чэн заставил следить за храмом в его отсутствие. Одно дело — поручить им работу по дому и присмотр за детьми. Совсем другое — оставить их разбираться с Лан Цянцю и Ци Жуном. Так что Се Ляню пришлось вернуться. И, к его удивлению, Жэнь Сун попросился пойти с ним. Се Лянь бы ничуть не удивился, увяжись за ним Хуа Чэн: тот выражал желание отдохнуть в Монастыре Водяных Каштанов ещё до всей этой истории с Преподобным. Но лесной демон?.. Шуо коротает деньки, валяясь в траве на заднем дворе, играя с Гуцзы и иногда отвлекаясь на готовку. Ещё удивительнее реакция Лан Цянцю. Сначала он ворчал по поводу возвращения Шуо, но быстро переменился, узнав, что демон ранен. Не кардинально — он по-прежнему огрызается в ответ на колкости демона, но… Лан Цяньцю начинает помогать по дому. До этого он ТОЛЬКО сторожил Ци Жуна, а теперь выполняет мелкие дела (медленно и неловко, ведь наследный принц никогда прежде не занимался домашними хлопотами). Под пристальным присмотром Шуо, разумеется. Именно этим лесной демон и развлекается сегодняшним утром. Лежа на траве и лениво перебрасывая мяч с Гуцзы, он подначивает занятого дровами принца Юнъани: — Спину напряги, спину! — Он закидывает ногу на ногу. — Я или Хуа Чэнчжу управились бы с этим ещё час назад! — Что-то я не вижу, чтобы Кровавый Дождь тут руками работал! — ворчит Лан Цянцю, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. — О, я уверен, он регулярно работает руками на принцевом заднем дво... — Шуо обрывает себя на полуслове. — ...Что? — Лан Цянцю пристально смотрит на него, внезапно потеряв нить разговора. — Я не понимаю. Шуо перекатывается, утыкаясь лицом в траву. — Забудь. — А чего у тебя такой голос? Шуо невнятно стонет, не поднимая головы: — Ничего. Просто я никогда ещё не испытывал такого отвращения к собственному чувству юмора. Какое-то время Лан Цянцю ещё ждёт объяснений, но Шуо только неразборчиво бубнит лицом в траве, и принц Юнъани возвращается к поленьям. В этот раз он пытается “напрячь спину”, вложив побольше силы, и... Полено разлетается в щепки вместе с колодой. — Вот, посмотри теперь, что ты наделал! — ЧЕГО ТЫ ОТ МЕНЯ ХОЧЕШЬ?! Се Лянь не обращает внимания на крики — он занят содержимым своей коробки для подношений. К моменту его возвращения в ней лежало несколько пожертвований, явно от господина Мо, в благодарность за избавление его семьи от духа нерождённого младенца. Это не удивительно. А вот к другим подношениям у Се Ляня много вопросов. Кто мог пожертвовать ему как минимум два десятка золотых слитков, теперь заполняющих ящик до краёв? Среди слитков не нашлось ни письма, ни символа рода, ни даже записки с именем отправителя… И как теперь Се Ляню разобраться, кому все эти слитки возвращать? Се Лянь выходит из храма, пробираясь по песчаной дороге вниз, к полям. — Саньлан? Князь Демонов выпрямляется, стряхивая пыль с рук. — Гэгэ? Обычно сам Се Лянь помогает местным с земледелием — ему за это приносят подношения и еду — но Хуа Чэн, едва оказавшись в монастыре, взял эту задачу на себя. Чтобы “скоротать время”, как он говорит. Сегодня ему доверили копать оросительную канаву. — Это ты оставил золотые слитки в храме? Бедствие склоняет голову набок. Ещё с утра он принял облик юноши, и свободная коса, которую Се Лянь заплёл ему по пробуждении, соскальзывает на плечо. — Нет, это был не я. Верхний халат Хуа Чэн повязал вокруг талии, чтобы не мешал работе. В его нынешнем виде нет ничего неприличного, и всё же он привлекает некоторое внимание. Несколько молодых девушек под предлогом перекладывания белья в корзинах задерживаются на обратном пути от реки, поглядывая на него и хихикая. Конечно, Се Лянь ничего не замечает — он не может видеть ни расстегнутых верхних петель рубахи, ни закатанных до локтей рукавов, ни сильной спины, подчеркнутой красным “поясом”. Но это не значит, что ничего не замечают другие. — А что? — Хуа Чэн слегка выставляет бедро, опираясь подбородком на черенок лопаты, и приподнимает бровь. — Тебе нужно золото, гэгэ? Можешь взять… — Ну что ты, что ты! — Се Лянь в смятении машет перед собой рукой. — Я просто не знаю, откуда они взялись... Я столько не заработал, это, наверное, ошибка. — … — Хуа Чэн задумывается. — Думаешь, это мог быть Повелитель Вод? Се Лянь замолкает, потирая подбородок. — ...Ши Уду? Зачем ему дарить мне столько золота? В пересчете на небесный лад в его ящике для подношений сейчас покоится не меньше миллиона добродетелей. — Ты и сам думаешь, что он не просто так спрятал Ши Цинсюань на Небесах, не дав никому объясниться, — замечает Хуа Чэн. — Может, он пытается купить твоё молчание. Се Лянь замолкает, нахмурившись. Пока принц обдумывает эти слова, один из пахарей останавливается — болтающие девушки преградили ему дорогу. Проследив за их взглядами, он видит юношу в поле и тут же с восторгом машет ему рукой. — Лопни мои глаза, если это не Сяо Хуа! А мы как раз недавеча встречали твоего старика! Хуа Чэн улыбается и вежливо машет рукой в ответ. — Правда? — Самая что ни на есть, про матушку твою говорили. Она уже поправляется? У Се Ляня от одного воспоминания начинают гореть уши, а Хуа Чэну всё ни по чём. — Да, у неё всегда было отменное здоровье. Жена пахаря косится на стайку молоденьких девушек, потом переводит взгляд на него. — Скажи-ка мне вот что, милок, — её улыбка делается хитрой. — Уж не надумал ли ты сам жениться? Родители твои наверняка давно присмотрели тебе хорошую девку, возраст-то самый подходящий! Девушки, до этого толпившиеся у дороги, со смущенным хихиканьем подбирают корзины с бельём, бросив притворяться, что не слушают. Се Лянь с удивлением обнаруживает, что у него запутались волосы — наверное, когда он убирался сегодня утром. Это было до или после того, как он расчесался?.. Он как раз оборачивается, пытаясь пальцами разобрать колтун, когда Хуа Чэн отвечает: — Нет, что вы. Я занят. Пальцы Се Ляня замирают. Одновременно стихает девичье хихиканье. — Занят? Ты что, уже женат?! — охает пахарь, всплеснув руками. Хуа Чэн украдкой бросает взгляд на принца. — Именно. — Чёрт возьми! Да она, должно быть, красавица, раз смогла заполучить такого молодца, как ты! Наверняка ещё и образованная! Юноша хмыкает в знак согласия, всё ещё опираясь подбородком на лопату и глядя на спину Се Ляня. — Так и есть. Я за всю жизнь не встречал никого прекраснее. Принц с двойным усердием принимается разбирать колтун. — Умнее, добрее и трудолюбивее тоже не найдётся никого на всём белом свете. — Да ты, я смотрю, без ума от неё! — пахарь, присвистнув, одобрительно кивает: ему явно нравится, с каким пылом юноша говорит о своей молодой жене. Хуа Чэн улыбается краешком губ, его глаза блестят в лучах закатного солнца. — Я влюбился с первого взгляда ещё когда был ребёнком. Мне понадобились годы, чтобы добиться взаимности, но это того стоило. Он говорит с такой пылкой искренностью, что пахарь и его жена только и могут, что смотреть на него во все глаза. — Какая везучая девушка… — вздыхает женщина, подталкивая своего мужа уходить. Хуа Чэн, глядя на их удаляющиеся спины, тихо отвечает: — Это мне всегда везло. Се Лянь вздрагивает, когда демон подходит и останавливается рядом с ним (принц к этому времени не только распутал колтун, но и рассеянно заплел несколько кривоватых косичек). — Ты рассказал им занимательную байку, — замечает Се Лянь, поднимаясь обратно на холм и распутывая свои плетения. Выходит легко, но освобождённые из косичек пряди остаются волнистыми. — Байку? — Ну, — Се Лянь не поднимает головы, возясь с волосами. — Саньлан не женат. — М-м-м... — Хуа Чэн кивает, наблюдая за этой вознёй со странным выражением лица. — Ты прав, гэгэ. — Он протягивает руку и заправляет прядь волос Се Ляня за ухо. — Тут я солгал. Се Лянь и сам не понимает, почему улыбается от этой новости. — Какой ты неискренний… Хуа Чэн продолжает, и улыбка принца увядает сама собой: — Но всё остальное было правдой. Се Лянь удивлённо вскидывает брови. — ...Что? — Есть человек, который мне дорог, — объясняет Хуа Чэн, пристально глядя на него. — Просто пока я не добился взаимности. — … — Се Лянь на мгновение замирает, его пальцы застывают в волосах. — ...Дянься? Какое-то мгновение Се Лянь стоит столбом посреди дороги, опустив голову, а потом идёт в сторону храма куда более быстрым шагом. Хуа Чэн в недоумении следует за ним. — Я не хочу... — рассеянно бормочет принц себе под нос, потом замолкает, не договорив. — ...Не хочешь чего? — Всего этого золота, — заканчивает Се Лянь, с досадой поднимая ящик для пожертвований. — Мне всё равно, почему Повелитель Вод послал мне его, тут слишком много. К тому же, я хотел проведать Ши Цинсюаня. Хуа Чэн хмуро наблюдает, как принц выходит за дверь. — Ваше высочество... — неодобрительный тон заставляет Се Ляня остановиться в дверном проёме и оглянуться на него. — Неразумно будет дальше вмешиваться в это дело. Се Лянь не спрашивает, что он имеет в виду: очевидно, что в истории братьев Ши скрыто нечто большее, недоступное простому наблюдателю. — ...Я просто хочу убедиться, что с Повелителем Ветра всё в порядке, и вернуть золото, — объясняет Се Лянь. — И всё! Хуа Чэн смотрит на него из-под сведённых бровей, но не останавливает.

***

Путешествие Се Ляня по Небесной столице проходит без особых происшествий. Хоть его имя и оказалось замешано в нескольких громких делах, большинство служащих Небесного двора по-прежнему считает его изгоем — что весьма удобно, поскольку никто не рискует остановить его и поинтересоваться, что он делает и куда идёт. А направляется он во дворец Лин Вэнь. Сам дворец по обыкновению загромождён стеллажами со свитками, между которыми снуют младшие боги и стайки зачарованных рабочих записок. Его владелица, окруженная стопками свитков со всех сторон, отрывается от работы далеко не сразу. Правильнее даже сказать, что Лин Вэнь не замечает принца, пока одна из записок не врезается ему в лоб. — Ваше высочество?.. Бам! Принц ставит перед ней обычный ящик для подношений, заполненный золотыми слитками. Обычно наследный принц Сяньлэ — оплот спокойствия и благовоспитанности, как и полагается человеку его статуса. Даже сейчас он не делает ничего неуместного или грубого… но его лицо выражает угрюмое недовольство. Лин Вэнь никогда не видела от Се Ляня такого неприятия… Если подумать, то и от других слышать про гнев наследного принца не приходилось. — Я бы лично вернул это Повелителю Вод, но сомневаюсь, что в данный момент он согласится на аудиенцию, — тихо объясняет Се Лянь. — Но я не заработал это золото и не приму его. Передайте ему мою благодарность. — Я… — Лин Вэнь смотрит на него, ошеломлённая, с открытым ртом. — …Ваше высочество, не думаю, что отправителем был Ши Уду. Се Лянь замирает, враз потеряв запал. — …Простите? Лин Вэнь бросает взгляд на ящик, считая слитки внутри. — Может, со стороны так не кажется, но он хорошо умеет оценивать обстановку. Она переводит взгляд на Се Ляня; за пару мгновений весь его праведный гнев улетучился, уступив место смущению. — И он не любит тратить силы попусту. Ши Уду не стал бы посылать нежелательные подарки. Или взятку, которую откажутся принимать. — …О, — говорит Се Лянь неожиданно тонким голосом. — Понятно. Лин Вэнь никак не может понять, что означает его слегка растерянное выражение лица. — Кто ещё на Небесах мог быть чем-то вам обязан? Се Ляню никто не приходит на ум. — …Тогда разделите золото пополам и отдайте Фэн Синю и Му Цину, — принимает решение Се Лянь, отводя взгляд. — Младшие служащие их дворцов очень помогли мне в последних делах, а я так и не погасил долг за порчу имущества при вознесении… — …Хорошо, — медленно соглашается Лин Вэнь. Она собирается расспросить его ещё, но принц внезапно опирается локтем о её стол в совершенно очевидной (и настолько же совершенно тщетной) попытке выглядеть непринуждённо. — И… как у вас дела? Лин Вэнь выгибает бровь, уставившись на него. — …Что? — Я имею в виду… как дела во дворце? — спрашивает Се Лянь, теребя краешек рукава. — Похоже, госпожа Лин Вэнь очень занята. Лин Вэнь не может отвести от него глаз, на её лице явно читается недоумение. — …Я всегда занята. — Да, — принц неловко смеётся. — Да… (Лин Вэнь ещё не видела его настолько не в себе.) — …А как поживаете вы, ваше высочество? — Хорошо, — Се Лянь отвечает слишком быстро, пряча лицо. — Очень хорошо. — …Вы уверены? — переспрашивает Лин Вэнь. Она и сама не уверена, что хочет знать ответ, но из дружеских побуждений чувствует себя обязанной спросить. — Вид у вашего высочества довольно… — Какой? — Се Лянь резко поворачивается к ней с натянутой улыбкой. — Какой у меня вид? Лин Вэнь замирает, мгновенно пожалев, что вообще задала этот вопрос. — …Обеспокоенный, — ровно заключает она. — А. Ну ладно. Се Лянь ковыряет ногти… кутикула успела отрасти. Неудивительно — он довольно долго не ухаживал за ногтями. (Се Лянь бросил это занятие примерно через столетие после второго низвержения.) Благодаря своему фантастическому невезению (а ещё способности оказываться в гуще конфликтов) наследный принц регулярно теряет пальцы, зачастую даже вместе с конечностью. Однако, когда утраченное отрастает обратно, о состоянии ногтей можно не беспокоиться как минимум несколько месяцев — новые пальцы могут похвастаться идеальным ногтевым ложем и ровной кутикулой. Му Цин, узнай он об этом, наверняка обозвал бы его “чудовищной ящерицей”. Се Лянь загоняет ноготь под кутикулу на безымянном пальце. Он не знает, почему сейчас думает о том, что сказал бы Му Цин. Се Лянь не стал бы ему рассказывать, люди обычно ведут себя неловко, когда он упоминает о таких вещах. Неподходящая тема для светской беседы. Лин Вэнь внезапно замечает, что одна половина волос принца идеально прямая, а вторая имеет легкую волну. — …Ваше высочество? — подталкивает она принца, надеясь, что он либо наконец объяснится, либо сбежит от разговора. Но Се Лянь подаёт голос даже раньше, чем она успевает сказать последний слог: — Я неправильно истолковал ситуацию. — Что?.. — В последнее время я часто понимаю людей превратно, — продолжает Се Лянь, ещё усерднее ковыряя кутикулу. — Это всё… очень сбивает с толку, понимаете? Двое младших служащих останавливаются поглазеть на странного гостя и Лин Вэнь, приоткрывшую от удивления рот. — Иногда ты абсолютно уверен, что понял другого правильно, а потом выясняется, что ты просто… — Он замолкает, уставившись в пустоту. — Сглупил. — … Лин Вэнь откладывает кисть для письма. — Ваше высочество? — Да? — Вы ноготь сковырнули. — Ах. — Это объясняет, почему у него рука мокрая. — Да, действительно. — …Может, мне стоит вам…? — Мне пора. Се Лянь отодвигается от стола, но тут же получает по лицу пролетающей мимо запиской. — … — … — … Лин Вэнь и её подчинённые в нерешительном молчании смотрят на замершего сгорбленного принца. — …Я же ничего не сломал, правда? На полу лежит, подергиваясь, одна помятая рабочая записка (один из младших служащих уже спешит её подобрать). — …Нет, — быстро отвечает Лин Вэнь, и её слова вырываются неловко и торопливо. — Ничего страшного. Но ваше высочество… Бам — и двери её дворца захлопываются за принцем, взметнув ворох бумаг. Лин Вэнь и двое младших богов остаются сидеть в пораженной тишине под шелест опускающихся на пол листов. — …Госпожа Лин Вэнь, — говорит один из них, глядя принцу вслед. — …Что только что произошло? Она долго не отвечает. — Одно из двух, — бормочет она, поднимая руку и принимаясь разминать висок. — Либо он решил, что Повелитель Вод послал ему подарок в знак любовного интереса, и теперь ему неловко, что он неправильно истолковал ситуацию… Один из младших богов как раз глотает чаю, но от этих слов давится и скрючивается от такого сильного кашля, что Лин Вэнь приходится похлопать его спине. К вороху бумаг на полу добавляются брызги чая. — Или это имеет какое-то отношение к Собирателю Цветов Под Кровавым Дождём. Скорее всего, второе.

***

Через несколько минут Се Лянь оказывается на пороге Дворца Ветра и Воды и, к своему удивлению… — Простите, ваше высочество, — открывший дверь младший служащий склоняет голову. — Повелительница Ветра сейчас не принимает посетителей. — …Она всё ещё нездорова? — Нет, — младший бог качает головой. — Ей намного лучше, но Повелитель Вод просил передать, что она не желает никого видеть. Се Лянь хмурится, обменивается ещё несколькими любезностями, и дверь закрывается перед его носом. Если бы Ши Цинсюань действительно поправилась, она бы хотела видеть посетителей. А ещё вероятнее — сама пошла бы по гостям. — … Се Лянь отворачивается от двери… и вместо того, чтобы пойти назад по той же улице, по которой пришел, резко поворачивает у края дворцовой стены и исчезает в переулке. В обычной жизни он назвал бы себя человеком вежливым — он не из тех, кто лезет в чужие дела. Заботиться об удобстве других ему куда проще, чем о собственном. Но сейчас речь идёт о безопасности друга, и в этом случае… Лучше перебдеть. Перепрыгнуть через стену легче лёгкого. Се Лянь беззвучно приземляется на устланную черепицей крышу и внимательно вглядывается себе под ноги. Конечно, саму крышу он не видит… Зато видит ауру Ши Цинсюаня, тускло светящуюся внизу. К счастью, на Небесах нет смертных без духовной силы, поэтому он может смело утверждать, что обладательница маленькой зеленоватой ауры сейчас одна. Когда Се Лянь спрыгивает с крыши и пролезает через окно, она встречает его пораженным аханьем. — Ваше высочество! — Ши Цинсюань садится на постели, её волосы слегка растрёпаны. — Ты пришел! Подскочив на ноги, она спешит взять принца за руку; Се Лянь не может не заметить, какими нервными стали её движения, а аура по-прежнему тусклее обычного, хоть и выглядит гораздо лучше. — Я хотел убедиться, что с тобой всё в порядке, — объясняет Се Лянь, положив руки на плечи подруги. — Как ты? Мне сказали, что ты не принимаешь посетителей, но… — Это всё гэгэ, — вздыхает Ши Цинсюань с мрачным недовольством. — Он собрался держать меня здесь, пока не кончится его Кара! Одним небесам ведомо, сколько это займёт! — Тебе сильно досталось в прошлой стычке, я могу понять его беспокойство… — признаёт Се Лянь, хоть ему и кажется, что Повелитель Вод перегибает палку. И, кстати говоря, когда они успели помириться? После всего, что Се Лянь услышал в адрес брата от младшей Ши, принц совсем не ожидал перемирия. Но все вопросы замирают у Се Ляня на языке, когда он кое-что замечает. — …Госпожа Повелительница Ветра, под твоей кроватью кто-то есть! Тихо вскрикнув, Ши Цинсюань прижимается к Се Ляню, а откуда-то снизу раздаётся шипящий голос: — Можешь не орать?! — …Мин-сюн?! — громко шепчет она, приседая на корточки. Повелитель Земли выползает из-под кровати. — …Ты пришёл меня спасти? — Заткнись. Тон у Мин И совсем не дружелюбный, но первым делом он садится рядом с Ши Цинсюань и берёт её лицо в ладони. — Он тебя не ранил? Ши Цинсюань встречает его взгляд с напряжённым недоумением, потом неуверенно спрашивает: — …Ты про моего брата? Мин И сжимает челюсти. — Про кого ещё. Что ему оставалось думать? Когда Мин И видел её в последний раз, Ши Уду погрузил сестру в сон и уволок на Небеса силой, не дав и рта раскрыть, а самому Повелителю Земли пригрозил расправой. — …Нет, — бормочет Ши Цинсюань. — Он бы не стал. Мин И, похоже, не верит ей, но Повелительница Ветра не пытается утешить его тревоги — она сосредоточена на другом. Её занимает гуляющий по коридорам ветер, шепчущий ей, что рядом ни души, никто не может ни подсмотреть за ними, ни подслушать. Пользуясь слепотой их единственного свидетеля, она наклоняется вперед и быстро целует Мин И в губы. — Спасибо, что пришёл за мной, Мин-сюн, — шепчет она. Повелитель Земли молча поднимает руку, чтобы заправить непослушную кудряшку за ухо. — Ты думала, я тебя оставлю? На короткий миг она прижимается щекой к его щеке и сминает в руках одежду у него на груди, потом тихо отвечает: — Я думала, что за мной может прийти мой лучший друг. Он прячет лицо в её волосах и на мельчайшее мгновение его губы трогает улыбка. — …Ты о ком? Вместо того чтобы ответить своими обычными выходками — жалобами на то, как жесток и несправедлив к ней Мин-сюн — Ши Цинсюань бросается к нему на шею и сжимает в коротком крепком объятии. — Я всё объясню, — шепчет она. — Но сначала нам нужно убраться отсюда. Се Лянь оглядывается вокруг, оценивая расположение и посты стражи. Проникнуть внутрь было достаточно легко, но выбраться, особенно когда Ши Цинсюань ещё не совсем пришла в себя?.. — Я уже проложил путь, — Мин И пожимает плечами, указывая на кровать. Оживившись, принц принимается осматривать помещение, пока Повелитель Земли отодвигает мебель в стороны. — Как вам это удалось? — О! — встревает Ши Цинсюань, лучась от гордости. — Мин-сюн решил использовать своё духовное орудие! — …Правда? — Се Лянь наклоняет голову, ожидая, что сейчас ему представят могущественный меч или веер, как это водится у высших стихийных богов, но его встречает… — Боевая лопата-полумесяц! Она может прокопать практически что угодно! Се Лянь, не знает, что и сказать… Честно признаться, он едва не рассмеялся, но это было бы ужасно невежливо, да и неуместно в их ситуации, ведь лопата Мин И оказалась как нельзя кстати. — Очень… сподручно! Се Лянь должен признать, что впечатлён: не каждый может похвастаться духовным орудием, позволяющим прорыть тоннель под самими Небесами. Они спускаются в лаз. Мин И идёт впереди, Ши Цинсюань посередине, а Се Лянь замыкает процессию. — …Может, свет призовём? Ну хоть малюсенький огонёк? Темно, хоть глаз выколи, — жалуется Ши Цинсюань, вцепившись в плечи Мин И. Тот шаг за шагом прокладывает путь, орудуя лопатой. — Свет привлечёт слишком много внимания. — Как он может привлечь внимание под землёй?! — Кто-то особенно чувствительный может ощутить движения ци, даже такие крошечные, — объясняет Се Лянь. — Пока мы здесь, лучше повременить с заклятиями. — И вести себя тихо, — добавляет Мин И несколько раздражённо. Ши Цинсюань понимает намёк и на время замолкает. В тишине они пробираются вперёд, а туннель за ними тут же зарастает, не оставляя следов. Только вот… Небесная столица, хоть и построена по принципу городов смертных, несоизмеримо превосходит их размеры. Небеса громадны. Четверть фэна им понадобилась только на то, чтобы выйти за пределы дворца Воды и Ветра, а потом попасть на центральную улицу. Улицу, которая тянется через всю столицу… и тянется… и тянется… В конце концов терпение Ши Цинсюань иссякает. — …Можешь сказать, где мы? — шепчет она, оглядываясь в сторону Се Ляня и щурясь в темноте. — Не уверена, что смогу идти дальше. Се Лянь наклоняет голову, прислушиваясь к звукам над головой. — …Мы всё ещё под улицей боевых искусств, — объясняет он. — Над нами люди, и… — Он останавливается, не закончив мысль, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом. Се Ляню не нужно зрение, чтобы среагировать мгновенно. Тихий вскрик Ши Цинсюань приглушает ладонь принца, зажавшая ей рот, — Се Лянь резко дергает её на себя и прижимает к груди. Так она не может ни шевельнуться, ни издать ни звука, когда то место, где она стояла мгновение назад, сверху пронзает меч. Принц был прав, когда решил зажать ей рот: она не смогла бы сдержать крик. Все трое замирают в ожидании. Грудь Ши Цинсюань тяжело вздымается, ноздри раздуваются. — …Похоже, я их пропустил, но они близко! Что ж, побег Ши Цинсюань уже заметили, и у них больше нет времени на раздумья. Они молчат и не двигаются, пока шаги преследователей над ними не затихают, а после Мин И начинает копать с удвоенной силой. Се Лянь в конечном итоге подхватывает обессилившую Ши Цинсюань на руки, и так они начинают пробираться вперёд быстрее. — Сколько нужно времени, чтобы начертать печать перемещения? — шепчет он Мин И. — …Тридцать секунд, — едва слышно отвечает Повелитель Земли. — Но заклятье сработает только на поверхности. — Мы сейчас под чьим-то дворцом, — внимательно прислушивается Се Лянь, — и наверху тихо. Лучшего шанса не будет. — Предлагаете сунуться наружу, когда эти мудаки дышат нам в спину?! — Да, — кивает принц. — Перемещайтесь в мой храм, а я выиграю нам время. — Разве они не поймут сразу же, куда мы пошли? — шепчет Ши Цинсюань, когда Мин И начинает прокладывать ход к поверхности. — Они просто последуют за нами! — Маловероятно, — бормочет Се Лянь, перехватывая её и помогая устроиться у себя на спине. Теперь они пробираются вверх, и ему нужны руки. — С чего ты взял?! Лицо у Мин И такое, будто он бы предпочёл сразиться с преследователями. — Потому что там Кровавый Дождь. Се Ляню не нужно произносить слова вслух, это и так очевидно. Принцу становится немного совестно: грош цена его обещаниям не впутываться в это дело... Что ж, уже слишком поздно рассматривать другие варианты. Когда лаз выпускает их на поверхность… вокруг тихо. Ши Цинсюань крепко держится за шею Се Ляня, а Мин И приседает на корточки, рисуя магический круг. — …Я никогда раньше не была в этом дворце, — замечает она, оглядываясь по сторонам и обнаруживая, что обстановка ей совершенно незнакома. Потом исправляется: — …Или, может быть, не в этой конкретной комнате. — Хм? — Ну… это чья-то спальня. Се Лянь как раз приоткрывает глаза, и в тот же момент обнаруживает яркую золотистую ауру в дальнем углу комнаты, вероятно там, где стоит кровать. — …Ой. — Что?! Как только Ши Цинсюань задаёт этот вопрос, свечи по всей комнате вспыхивают, освещая всех собравшихся. Мин И поднимает глаза, не отрываясь от рисования печати перемещения, и его лицо мрачнеет. — Провались оно всё пропадом, почему мы угодили во дворец к НЕМУ!? — К кому? — спрашивает Се Лянь, совершенно не понимая, о чём идёт речь. Хозяин комнаты садится на постели и потирает глаза, отбрасывая с лица торчащие во все стороны волосы. Ши Цинсюань с любопытством разглядывает его обнажённый торс. — Меня ничего не должно было удивить, он всё-таки бог войны, но ЭТО… На лбу Мин И вздувается вена. — ТЫ СЕРЬЁЗНО ДУМАЕШЬ, ЧТО СЕЙЧАС САМОЕ ВРЕМЯ ПЯЛИТЬСЯ НА ЧУЖУЮ ГРУДЬ?! После всех волнений прошлой недели Ши Цинсюань отчаянно нуждается хотя бы в толике юмора. — Не ревнуй, у тебя всё равно больше! Особенно в твоей женской фор…! — ЗАТКНИСЬ! — Где мы?! — перебивает их Се Лянь. — За нами идут…! Дверь в спальню распахивается, и в комнату врывается дневной свет вместе с разъярённым Мингуаном. — ЦИИН! — рявкает генерал, хватаясь за меч. — Быстрее! Они похищают Повелителя Ветра! — “ПОХИЩАЮТ”?! — с праведным гневом встревает Ши Цинсюань. — Я СБЕГАЮ! — Ты не ПЛЕННИК, твой брат пытается—! — Запереть меня в комнате и не дать уйти?! — Ши Цинсюань впивается в него злобным взглядом. — Как это, по-твоему, называется?! — …Это ради твоего блага! Циин, Циин… Разве это не бог Войны Запада, также известный как Цюань Ичжэнь? Если память Се Ляню не изменяет, они сидели рядом во время праздника середины осени. — … — Се Лянь поворачивается в сторону бога войны и кланяется в извинение. (Что выглядит весьма нелепо, поскольку на его спине всё ещё сидит Ши Цинсюань.) — Простите, генерал, мы не хотели вас тревожить. Ещё не проснувшийся Цюань Ичжэнь поворачивает к нему встрёпанную голову и сонно моргает. Пэй делает шаг вперёд, но останавливается, когда Се Лянь кладёт руку на рукоять меча. — …Ваше высочество, вам не стоит вмешиваться. Ши Цинсюань съёживается, но Се Лянь просто перехватывает её одной рукой, усаживая на спине повыше, а другой сжимает рукоять меча. — Госпожа Повелительница Ветра не раз мне помогала, я не брошу её в беде. — Вы не имеете НИ МАЛЕЙШЕГО ПОНЯТИЯ, во что вы ввязываетесь! — Это ты не знаешь, во что ввязываешься! — шипит Ши Цинсюань. — Ты даже не знаешь, что происходит! — Твои истерики — последнее, что нужно сейчас Ши Уду! — А что на счет Ши Цинсюань? — взвивается Мин И. — Хоть кому-то из вашей шайки обмудков интересно, что нужно ей?! Се Лянь делает шаг назад, ближе к печати перемещения, и Пэй быстро решает, что время переговоров прошло. — Довольно! Циин, помоги мне удержать Повелителя Ветра! Повисает тишина; бог войны Запада переводит взгляд с Се Ляня на Пэя, потом снова на Се Ляня. Этой задержки хватает Мин И, чтобы закончить начертание печати, и в то же мгновение происходит несколько вещей сразу. Мин И дергает Се Ляня за локоть, втаскивая их с Повелительницей Ветра в круг. Цюань Ичжэнь вскакивает с кровати… Пэй бросается вперёд, выхватывая меч… БУМ! Се Лянь немедленно сжимает Фансинь, готовясь отразить удар… которого нет. В недоумении Се Лянь смотрит сквозь всколыхнувшуюся ци печати, и уже исчезая слышит возмущённый рёв Пэй Мина: — ЦИИН?! ПОЧЕМУ ТЫ НАПАДАЕШЬ НА МЕНЯ?! В мгновение ока они исчезают из Небесной столицы. Ши Цинсюань крепко прижимается к принцу, вертя головой. — Ох, благие небеса, мы вовремя… И ты… — Что-то в её голосе меняется, когда Се Лянь опускает её на землю. — …ты был прав, Кровавый Дождь и правда здесь. Мин И бросает на неё ядовитый взгляд, и Се Лянь озадаченно вскидывает бровь: — Разве я об этом не упоминал? — Ты, конечно, намекнул, но… — Гэгэ, — зовёт Хуа Чэн. Он сидит на краю кухонного стола, по-хозяйски расставив ноги, и пристально наблюдает за новоприбывшими. — Я не знал, что ты вернёшься с гостями. Ведь Се Лянь обещал ему не вмешиваться. — Ах, если так подумать… — Се Лянь, потирая затылок, потихоньку отступает от двух стихийных богов, стараясь держаться между ними и Хуа Чэном. — Я и сам не знал, что дело так обернётся… Принц случайно отступает так далеко, что в итоге натыкается на край столешницы между раздвинутыми коленями бедствия… Что само по себе неловко, но Се Лянь по своему обыкновению умудряется сделать ситуацию хуже. Покачнувшись от столкновения, он упирается ладонью в ближайшую опору… Которой оказывается грудь Хуа Чэна. Совершенно голая. Едва почувствовав под пальцами кожу, принц отдергивает ладонь, покраснев до ушей. — О… я, я не…! — заикается он, понимая, о чём, должно быть, подумала Ши Цинсюань. — Он… он был одетый, когда я уходил… Внезапно осознав, куда это она так пристально смотрела, Се Лянь вскакивает перед Хуа Чэном, раскинув руки. — ОТВЕРНИТЕСЬ ВСЕ! Позади него Князь Демонов, который явно не ожидал гостей, поднимает бровь и ставит на стол флягу с чем-то спиртным. Се Лянь улавливает запах, да и вкус... Се Лянь помнит этот вкус, и от воспоминаний становится ещё краснее. — Чего ты вообще в храме разнагишался? — ворчит Мин И, вырезая на двери новую печать перемещения. — Я целый день работал в поле и решил отдохнуть, — Хуа Чэн пожимает плечами, барабаня пальцами по краю столешницы. — Какие-то проблемы, Мин И? Повелитель Земли молча возвращается к своей работе, а Хуа Чэн накидывает верхний халат. Стоит ему начать застёгивать пуговицы, и Се Лянь немного расслабляется. — Что будем делать дальше? — Мы не можем оставаться здесь, — Мин И рисует печать ещё быстрее. — Большинство богов не посмеют сражаться с Кровавым Дождём, но не Мингуан. Се Лянь вздрагивает, когда Хуа Чэн задевает его бедром, соскальзывая со стола. — Ты сражался с ним раньше, Саньлан? Хуа Чэн пересекает комнату, наблюдая поверх плеча за работой Мин И. — Мы никогда не встречались, — он пожимает плечами. У него на глазах последние символы ложатся в магический круг. Ши Цинсюань тоже подходит ближе: она готова нырнуть в печать в то же мгновение, как заклятье вступит в силу. — Даже ты не осмелишься бросить ему вызов? Из уст князя демонов вырывается тихий смех. — Скорее, он достаточно умён, чтобы меня не оскорблять. Мин И отступает назад, запуская движение духовной энергии в печати, и она ярко вспыхивает. — Однако, — добавляет Хуа Чэн, когда дверь открывается. — На этот раз я буду вести себя сдержанно. Не потому, что он не хотел бы сразиться с Пэй Мином — Се Лянь провёл достаточно времени рядом с Хуа Чэном и знает, что тот наслаждается хорошей дракой — но только лишь чтобы не доставлять Се Ляню никаких неприятностей. Ши Цинсюань проходит первой, за ней Мин И, а за ними Хуа Чэн и Се Лянь. Когда печать выпускает их на другой стороне, принц первым делом замечает изменения в температуре. Воздух вокруг них теплее и более влажный — они спустились ниже над уровнем моря. Вдалеке Се Лянь слышит треск нескольких цикад; их сезон уже прошел, и большинство насекомых так поздно осенью давно вернулось под землю, в спячку. — Мин-сюн, ты гений, — с облегчением вздыхает Ши Цинсюань, осматриваясь и потягиваясь. Она принимается пальцами распутывать свои кудри. — Пэй сюда не явится, если не будет в отчаянии… мы выиграли время. — …Саньлан? — Се Лянь наклоняется к демону и тихо спрашивает: — Где мы? Хуа Чэн отвечает ему на ухо: — Во дворце Повелительницы Дождя, ваше высочество, но, похоже, она сейчас не дома. Ах, верно. Никто не объяснял ему подробностей, но даже Се Лянь слышал, что Пэй настороженно к ней относится и отказывается входить на её территорию, если может этого избежать. Мин И наблюдает за Ши Цинсюань, которая ходит по комнате взад-вперёд. Её обычно ухоженные волосы слегка спутались и падают на лицо. Она бледнее обычного, а под покрасневшими глазами залегли глубокие тени. — Расскажи, что с тобой случилось? — Повелитель Земли скрещивает на груди руки, будто хотел подойти к ней, но в последний момент решил держаться подальше. — Почему твой брат не позволил тебе покинуть дворец? Что происходит между вами? — … Ши Цинсюань молчит какое-то время, закрыв лицо руками. Наконец, она отвечает, не решаясь сказать что-то ещё: — …Его шантажируют. От этих слов лицо Мин И утрачивает выражение. — Кого? — ровно спрашивает он, так стиснув собственный локоть, что побелели костяшки пальцев. — Моего брата. — Ши Цинсюань не поднимает головы, ещё сильнее прижимая руки к лицу. — И что такого сделал твой брат, за что его можно было бы шантажировать? — Мин И не сводит с неё очень пристального взгляда. Но Ши Цинсюань всё ещё смотрит в пол. Хуа Чэн внезапно чувствует необходимость отвернуться, не желая больше смотреть на выражение лица Мин И. Вместо этого он решает занять себя разглядыванием одной из кошек, развалившейся в пятне солнечного света. И после долгого молчания Се Лянь решает вмешаться. — …Госпожа Повелительница Ветра, день, когда ты вознеслась, — тихо и мягко спрашивает он, глядя на её потускневшую ауру. — …Был последним днём осени, не так ли? Ши Цинсюань съёживается, её голос слегка дрожит. — …Да, — шепчет она. Хуа Чэн не говорит ни слова, почесывая кошку под подбородком. У неё снежно-белая шерстка с тёмными пятнами вокруг глаз и на горле. Се Лянь вздыхает, потирая затылок. — …Думаю, я знаю, что произошло, — бормочет он. Когда Ши Цинсюань не отвечает, он продолжает: — Готов поспорить, что учёный Хэ Сюань родился в тот же день, что и ты, скорее всего, в том же городе, — Се Лянь зажмуривает глаза. — Только так заклятье могло сработать. Хуа Чэн удивлённо смотрит на него. — …Ты ведь говоришь о заклятье смены судеб? Ваше высочество, откуда ты о нём знаешь? Се Лянь отсюда слышит, как заполошно бьётся сердце Ши Цинсюань, и его собственное сердце сжимается от сочувствия. — Мой Наставник рассказал мне про смену судеб перед тем, как исчезнуть, — объясняет он. — Я был ещё очень юн, и он боялся, что я с помощью этой магии попытаюсь обмануть судьбу. На скулах Хуа Чэна проступают желваки. — Дянься никогда бы так не поступил. Се Лянь устало улыбается. — Осторожно, Саньлан. — На мгновение его взгляд становится отстранённым. — Если будешь так верить в меня, в конце сильно удивишься. Мэй Няньцин был отличным учителем. Се Лянь особенно оценил его уроки, когда сам стал Наставником. Но у этого человека были свои шрамы. Се Лянь был слишком молод, он не заметил и не понял, что они из себя представляют. Мэй Няньцин обожал наследного принца, возился и нянчился с ним, будто с родным сыном… но не всегда. Бывали моменты, когда он смотрел на Се Ляня с тоской, отчаянием или ужасом. Не потому, что верил в его греховную натуру или ждал от принца кошмарных деяний, но потому что знал, что он на это способен. С учетом всего, что Се Лянь тогда натворил… Возможно, он был прав. Хуа Чэн отвечает беззвучно, и никто не может его услышать. «Ты никогда не сможешь меня разочаровать». — Из ваших слов следует, что Наставник Сяньлэ был против этого заклятья, — тихо говорит Мин И, всё ещё не сводя глаз с Ши Цинсюань. — Он запретил мне даже думать об этом. — …Тогда зачем было рассказывать про саму возможность? — Наставник не обучил меня самому заклятью, — объясняет Се Лянь. — Он просто хотел, чтобы я понял, что никогда не должен его использовать… на случай, если я когда-нибудь услышу его от кого-то другого. — …И что он тебе сказал? — тихо спрашивает Ши Цинсюань. Если бы Се Лянь тогда знал обо всех действующих силах, он бы рассказал правду целиком. Что ни один смертный заклинатель не сможет обучить тебя смене судеб. Что это древняя магия. Тёмная магия. Проклятая магия. И никто не станет учить тебя ей из благих побуждений. Мэй Няньцин рассказал эту историю Се Ляню, когда тот был молодым, излишне самоуверенным богом. Се Лянь в то время почти постоянно думал о последнем покушении на его жизнь — и молодом солдате, охранявшем вход в пещеру всю ночь. Но даже в таком состоянии… Предостережение Мэй Няньцина напугало его. Смена судеб — явление настолько редкое, что скорее относится к легендам, чем к истории. Во всех записях — небесных, призрачных или летописях смертных — можно пересчитать упоминания о его использовании на пальцах одной руки. И каждый случай всегда начинался одинаково. Когда кто-то с поистине великим предназначением сталкивается с невозможной ситуацией. С каким-то препятствием, которое ему не по силам преодолеть. Мужчина, отчаянно пытающийся спасти свою возлюбленную. Мать, желающая защитить своих детей. … Даже принц, борющийся за своё королевство. И в самый тяжёлый момент страха и отчаяния им являлся некто, предлагающий спасти их от поражения, исполнить заветное желание… …изменить их судьбу. Для человека в отчаянии это невозможный выбор. Так трудно устоять. Они принимают предложение, уже не заботясь о том, кто протягивает им спасительную нить. Что этот человек им не друг. Что это не спасение вовсе… Это ловушка. Самая жестокая из всех. Потому что никто из тех, кто обучает этому заклятью, не рассказывает своим жертвам всей правды. Во-первых, нельзя обменяться судьбой с кем-то, кто не предначертан тебе изначально, чья судьба изначально не переплетена с твоей. Меняя судьбы, ты обрекаешь на муки именно тех, кого жаждал спасти. И во-вторых… Любые страдания, причинённые заклинанием, в конечном итоге вернутся. И это не прекратится. Пока не будет погашен долг. А если долг не может быть прощён… Конец возможен лишь один. Но Се Лянь не может рассказать об этом Ши Цинсюань, не напугав её ещё больше. — …Он сказал мне, что за любое темное заклятье многократно заплачу и я сам, и все вокруг меня, — объясняет Се Лянь. — Госпожа Повелительница Ветра, как ты узнала о поступке брата? Ши Цинсюань, вспомнив об этом, становится ещё бледнее, отворачивается и обнимает себя руками. — …Мне рассказал Преподобный, — бормочет она. — Или скорее… показал. — …Показал, — повторяет Мин И без выражения. Ши Цинсюань колеблется, но Се Лянь уже догадался, что произошло. — Он показал ей воспоминание. То же самое он сделал и со мной. Хуа Чэн резко поворачивается к нему. — …Правда? — Да, — Се Лянь хмурится, меж его бровей залегает глубокая складка. — Хотя я не уверен, что это было воспоминание самого Преподобного… Но вопросов от этого становится только больше. Было ли воспоминание, которое тварь показала Ши Цинсюань, воспоминанием демона сглаза? И если да, то как он оказался в нужном месте в нужное время, когда Ши Уду менял судьбы? А если нет… как эта тварь завладела воспоминаниями Ши Уду? И вдруг всё становится на свои места. Хуа Чэн никогда не видел, чтобы кто-то так близко подбирался к истине, не имея на руках почти ничего. — …Это не Преподобный, — бормочет Се Лянь. Ши Цинсюань резко поворачивается к нему. — Что? — Существо, которое охотится на тебя, — это не Преподобный Пустых Слов. Се Лянь качает головой; от внезапно открывшейся ему правды становится труднее дышать. — Ты заметила что-нибудь странное в истории Ученого Хэ и Кровавого шествия? Ши Цинсюань замолкает, напряжённо думая, а Хуа Чэн, который обычно отвечает на все его вопросы (даже те, что не требуют ответа), молчит. В конце концов, ему отвечает самый тихий из четверых: Мин И. — …То, как он умер, — медленно говорит Повелитель Земли. — Это было неправильно. — Что? — Ши Цинсюань смотрит на них обоих. — В каком смысле — неправильно?! — Все остальные жертвы Преподобного Пустых Слов покончили жизнь самоубийством, — Се Лянь беспокойно ходит по комнате, как совсем недавно ходила сама Ши Цинсюань. — Но не Хэ Сюань, он… — …Утонул, — тихо заканчивает Мин И. — Преподобный не пожрал его… и это единственный случай, когда жертве удалось сбежать от демона сглаза. Любой, кто был так силён, кто при жизни вынес такие муки… — Се Лянь перестаёт ходить, что-то ледяное скручивает его внутренности. — Стал бы чрезвычайно могущественным призраком. Призраком, нацеленным лишь на одно: месть. У Се Ляня есть свои подозрения о том, как Хэ Сюань смог забраться к нему в голову и мучить, воскрешая сильнейшие застарелые страхи. БУМ! Внезапный грохот снаружи вырывает его из раздумий. — ЭЙ! Работники, до этого убиравшие поля перед дворцом, бросаются врассыпную от грома и небесного света над их головами. Все, кроме одного. Огромный бык, чёрный как смоль, с длинными рогами цвета слоновой кости остаётся стоять на месте. Он с рёвом встаёт на задние ноги, вытягивается, и превращается в такого же огромного мужчину. На месте зверя теперь стоит человек с длинными чёрными волосами, квадратной челюстью и золотым кольцом в носу. — …Ну и ну! — фыркает он, и его грудь сотрясается от смеха. — Да это же старина Пэй Мин! Мрачный бог войны делает шаг вперед. — Я пришёл не для сражений, — вздыхает Пэй, его глаза блестят на солнце. — Я быстро уйду и не буду вам мешать. — Ты думаешь, я позволю посторонним свободно разгуливать по землям моей госпожи? — Единственный служащий Повелительницы Дождя скрещивает руки на груди, отчего тугие мышцы вздуваются под гладкой кожей. Пэй кладёт руку на рукоять меча. — Думаешь, я бы пришёл сюда, если бы не был готов сразить тебя? — холодно спрашивает он. Его обычная улыбчивость и беззаботные манеры исчезли, сменившись чем-то более холодным, острым и сосредоточенным. Его соперник поднимает обе брови в удивлении. — Ты где-то набрался дерзости, как занимательно! — человек-бык закатывает рукава, готовясь к драке, но… Пэй просто проходит мимо него с мрачным выражением лица. — У меня нет на это времени. В этом мире не так уж много людей, которых он активно избегает, и Юйши Хуан одна из них. Но некоторые вещи важнее чувства вины или сожалений. Стоит Пэю распахнуть дверь храма, как Повелительница Ветра набрасывается на него с возмущениями: — Как ты нас так быстро нашёл?! Пэй оглядывает комнату, оценивая возможных противников. На счёт Мин И он не беспокоится. Се Лянь может доставить проблем, но с проклятыми кангами принц слабее Пэя и проиграет. А четвёртый… Просто похож на молодого батрака, растянувшегося на скамейке с кошкой на коленях. — …Заклинание слежения, — бросает он, что только больше возмущает Ши Цинсюань. — Как ты смеешь…! — ДА! — Пэй бросает на неё настолько злой и разочарованный взгляд, что она вздрагивает. — Я, блядь, СМЕЮ! — Генерал… — И, если бы ты хоть на мгновение вытащила голову из задницы, ты бы поняла, почему! Ши Цинсюань недоверчиво хмыкает; даже без своих духовных сил и веера она готова броситься в драку. — На себя бы посмотрел! — Я не буду тратить здесь время, — рычит Пэй, шагая вперёд. — Мы уходим. — Я никуда с тобой не пойду! — Пока ты неспособна защитить себя И твоя глупость подвергает других опасности, У ТЕБЯ НЕТ ПРАВА ГОЛОСА! — ГЛУПОСТЬ?! — Ши Цинсюань пытается броситься на него, но её останавливает рука Мин И, обхватившая её за талию. — Ты даже не представляешь…! — Зато знаешь, что я отлично представляю? — Глаз Пэя дёргается, и это… Это не похоже на него. Совсем не похоже. Даже если Ши Цинсюань не хочет этого признавать… Что-то должно быть не так, раз Пэй настолько на взводе. — Эти двое, — он тыкает большим пальцем в сторону Се Ляня и Мин И, — НЕ МОГУТ защитить тебя от этой твари, но они пострадают, пытаясь это сделать. Этого ты хочешь?! Наконец, Ши Цинсюань охватывают сомнения. Очевидно, она не рассматривала такую возможность, но… …Се Лянь действительно пострадал в прошлый раз, пытаясь защитить её. — Мингуан, — принц делает шаг вперёд, поднимая обе руки. — Не нужно спешить с выводами, давайте всё обсудим. Пэй смотрит на него со смесью опасения и мрачной решимости. — Ваше высочество, я бы первым согласился с вами, будь у нас больше времени. Но его нет, и я надеюсь, что вы не станете вынуждать меня терять его и дальше, сражаясь с вами. — Ты не будешь сражаться с ним. Пэй Мин оборачивается на юношу в углу… …с удивительно глубоким для подростка голосом. Он даже не шевельнулся; расслабленно вытянув ноги, продолжая почесывать кошку между ушей. Но его взгляд острее любого клинка. Се Лянь вздыхает, вспоминая обещание Хуа Чэна держать себя в руках. Но вместо того, чтобы ответить на завуалированную угрозу, Пэй меняет тактику. — …С каждой минутой, которую мы тратим на бессмысленные препирательства, жизнь твоего брата подвергается всё большей и большей опасности. — Пронзительный взгляд Пэя впивается в замершую Ши Цинсюань. — …Что? — медленно спрашивает она, и от ответа Пэя в комнате застывает даже воздух. — Его Небесная Кара началась, как только ты покинула город, — он делает шаг к ней, и Мин И крепче обнимает её за талию. — И дела идут неважно. — …Кара… началась? — И я не могу ему помочь, хотя он нуждается во мне, — продолжает Пэй, сжимая рукоять меча так, что побелели костяшки пальцев. — Потому что он с ума сходит от беспокойства за тебя. Итак, ты идёшь со мной добровольно, или я тащу тебя силой? Ши Цинсюань замолкает, и впервые за вечер Хуа Чэн заставляет себя посмотреть на Мин И. Тот смотрит на Ши Цинсюань, в совершенстве изображая спокойствие… Но Хуа Чэн давно научился смотреть дальше его масок. Он напряжён. Настолько напряжён, что вот-вот разобьётся. Хуа Чэн ведь предупреждал его. Но… Ши Цинсюань сбрасывает руку Мин И со своей талии и делает шаг к Пэй Мину, но Повелитель Земли хватает её за запястье. — …Ты действительно собираешься ему помочь? — он весь натянут, как струна, и пристально смотрит на её затылок. — После всего, что только что рассказала? Ши Цинсюань не оборачивается, не поднимает головы, её явно разрывают противоречия, но… — Конечно, она ему поможет, — Мингуан хватает её за другое запястье и тянет за собой. — Он её брат! — Он… — Пэй прав, — бормочет Ши Цинсюань, прикусив губу, и высвобождает руку из хватки Мин И. — Потом будет суд, и мне надо решить, что станет с ним и со мной после, но пока… он мой брат. Никто в комнате этого не видит. Никто больше не смотрит. Кроме Хуа Чэна. В глазах Мин И вспыхивает боль, кратковременная, но сильная. «Семьи — это сложно». Хуа Чэн предупреждал его ещё давно, однако есть две вещи, способные ослепить человеческий разум: любовь… и горе. У Хэ Сюаня в избытке и того, и другого. Он замыкает их процессию на пути к очередной печати перемещения — на этот раз той, которая перенесла Пэй Мина из Восточного моря на территорию Юйши Хуан. «Ты не можешь винить её, когда она не знает, что это ты». Но сколько бы Хуа Чэн ни пытался его образумить, он не получает ответа. «Ты не хочешь ранить её, это очевидно. Почему —» «Не должно иметь значения, кто я. Кем была моя невеста. Моя сестра». Хуа Чэн замолкает. Ему нечего возразить. «Если ты говоришь, что она не смогла бы так легко отмахнуться от его преступлений, знай она в лицо умершего за неё человека… то этого недостаточно». Возможно, так и есть. Не для человека, который страдал. Но ещё… «Вот за что я уважаю наследного принца Сяньлэ». Конечно, это грязный приём: в спорах с Хуа Чэном взывать к добродетелям Се Ляня всё равно что приходить на битву с двуручным мечом, когда твой враг вооружён зубочисткой. Тем более после того, как они разделили множество воспоминаний в Печи. Хэ Сюань больше других знал о прошлом Хуа Чэна и принца. «Помнишь тот день, когда зелёный фонарь протащил тебя в мешке за своей повозкой?» Хуа Чэн мрачно поджимает губы. «Се Лянь не знал тебя. Ты был для него обычным оборванцем без лица и имени». Хуа Чэн смотрит на спину своего Бога, идущего чуть впереди. Его волосы мягко колышет ветер. «Что бы стало с тобой, будь он больше похож на Ши Цинсюаня?» Хун-эр бы умер. Может быть, он стал бы призрачным огнём, а может быть, и нет, но, скорее всего… Не было бы ни Умина, ни Хуа Чэна. Ничего. Тем не менее, это не идеальное сравнение, даже не близко. Се Лянь не испытывал любви к своему двоюродному брату, только отвращение, а Хун-эр был живым человеком, которого Се Лянь ещё мог спасти. Не мертвецом, сгинувшем больше четырёх сотен лет назад, в придачу мучившим её последнюю неделю. И хотя не все ужасные события в Богучжэне были делом рук Хэ Сюаня, невиновным его тоже не назовёшь. «Ты бы не вмешивался, если бы принц не привязался к ней», — добавляет Хэ Сюань, упрямо выпрямляя плечи. «Если хочешь уберечь своего бога, то держи его подальше отсюда». «Ты думаешь, я не пытался?» Что прикажете Хуа Чэну делать, если Ши Цинсюань при каждом удобном случае бежит к Се Ляню за помощью? Он до последнего будет пытаться убедить Се Ляня остаться. Черт, он даже готов использовать раны Шуо как предлог, если чувство вины сможет заставить его вернуться в храм, но… «Пэй!» — кричит Лин Вэнь в духовной сети, в её голосе отчетливо слышится тревога. «Ты нашёл Повелителя Ветра?» «Нашёл, мы возвращаемся», — отвечает Пэй, и даже через духовную сеть слышны шепотки и аханья. И судя по всеобщему испугу, дела у Повелителя Вод идут не лучшим образом. «Ты должен поторопиться», — говорит Лин Вэнь в спешке. — «Рыболовецкие суда со всеми людьми оказались в эпицентре его Кары, в опасности по крайней мере сорок смертных!» Се Лянь застывает, а Хуа Чэн закрывает глаза, медленно выдыхая через нос, и говорит в личной духовной сети принца: «Ваше высочество, нам следует остаться». Он говорит эти слова, прекрасно понимая, какой ответ его ждёт, когда на карту поставлены жизни. «Прости, Саньлан», — Се Лянь хмурится, что-то упрямое и решительное проскальзывает в развороте его плеч, когда он разворачивается и торопится вперед, к активной печати перемещения. «Я знаю, что обещал не вмешиваться, но на кону стоит больше, чем ты думаешь». Хуа Чэн мог бы сказать ему то же самое, но… У них нет времени на разговоры. Пэй Мин прыгает в проход, увлекая за собой Ши Цинсюань; Мин И следует прямо за ними, потом проходит Се Лянь, а за ним — Хуа Чэн. Единственный шаг переносит Се Ляня с убранных полей на раскачивающийся борт корабля. Повсюду снуют корабельщики — младшие боги дворца Ветра и Воды, каждый из которых прославился в заклинательском мире за свои навыки. Они натягивают паруса, проверяют снасти, следят за курсом и командуют гребцами. — Гэ! — кричит Ши Цинсюань, оглядываясь по сторонам. — Где он?! Се Лянь жмурится, пытается проморгаться, и только теперь понимает… …Что, подобно Хуа Чэну, Ши Уду всё это время сдерживал свою духовную силу. И лишь сейчас выпустил её наружу. Всё поле зрения Се Ляня затапливает ярко-синяя ци, бурлящая, будто штормовое море, и осязаемо могущественная. — ТАМ! — Пэй козырьком поднимает руку, заслоняя глаза от яростного ветра и брызг. — В ЦЕНТРЕ БУРИ! К ним торопится один из младших служащих рангом повыше и замирает возле Пэя, вытянувшись и отдав честь: — Генерал Мингуан! — кричит он, — Повелитель Вод держится, но течения уносят нас всё дальше, как прикажете быть со смертными?! Пэй сминает ладонью лоб, растирает висок. Сначала он связывается в личной духовной сети с Повелителем Вод и произносит единственные слова, которые сейчас имеют для него значение: «Твоя сестра здесь». В ответ раздаётся зловещий раскат грома, затем шум нарастающей волны, и вот уже кто-то падает на нос лодки с гулким рокотом. Под тяжелыми сапогами скрипят промокшие доски. Никого иного Повелитель Вод не удостаивает даже мимолетным взглядом, все его естество сосредоточенно на одном. — ШИ ЦИНСЮАНЬ! Обычно он одевается в шелк и носит драгоценные камни… Но в битве Повелитель Вод выглядит совсем иначе. Темно-синие верхние одежды плотно облегают тело, чтобы в бою ничего не мешало, а под ними черные штаны и тяжёлые кожаные сапоги. Наряд под стать капитану судна, а не богу богатства и роскоши. Его волосы, обычно ниспадающие по спине каскадом черного шелка, сейчас забраны в высокий хвост необычной золотой заколкой, не сочетающейся ни с чем из его наряда. (Это был подарок.) Повелитель Вод крепко обнимает свою сестру — так крепко, что у неё болят рёбра. — Где ты был? — шепчет он, отстраняясь, и осторожно ощупывает её голову на предмет травм. — Ты не ранен? Се Лянь не может не заметить, насколько его реакция на встречу с Ши Цинсюань похожа на реакцию Мин И. Какими бы разными они ни были, как бы по-разному они ни проявляли заботу, оба этих мужчины очевидно и глубоко любили её. — Я в порядке, — бормочет Ши Цинсюань. Кончиками пальцев она оглаживает кожу возле ссадины на щеке Ши Уду и хмурится. — Я не хотела… — Это не важно. Мастер Воды снова обнимает её, целует в висок, закрывает глаза и делает несколько глубоких вдохов. И теперь, зная, где его сестра и что с ней всё в порядке, он снова готов сражаться. Ши Цинсюань не удивлена этим жестом — брат часто обнимал её, особенно в детстве, а ещё целовал в лоб или в волосы перед сном, но… Он не из тех, кто стал бы проявлять нежность на глазах у других. Такого раньше никогда не было. — Что бы ни случилось дальше, держись рядом с Пэем или Мин И, понятно? — напряженно говорит он, отступая назад. — Прошу тебя, обещай мне. Я не могу… — у него срывается голос. — Я не смогу это сделать, если ты не пообещаешь. — …Хорошо, — осторожно соглашается Повелительница Ветра, вглядываясь в его лицо. — Но я… Не давая ей сказать ничего больше, Ши Уду поворачивается к Пэю и достаёт из-за пояса веер. — Защищай корабль. Генерал стискивает зубы, недовольный таким расположением дел, но ничего другого ему не остаётся. Он не может пройти Небесную Кару вместо Ши Уду. А что касается рыбаков… Только Повелителю Вод ничего не угрожает в море в такой шторм, поэтому им всем придётся подождать, пока Ши Уду разберётся с погодой. Стоит ему разогнать туман, как становится ясно, что ураган неестественной природы: семь огромных столпов воды, соединяющих небо и море, вращаются с огромной скоростью, создавая кошмарный смерч. Ши Уду упирается сапогом в корму и оглядывается на одного из своих людей. — Курс на запад. Если я не сдержу оборону, убедитесь, что Ши Цинсюань не сунется на передовую. Держитесь от восточных вод подальше, ясно? — Да, господин! Се Лянь немного озадачен вторым приказом. Что же находится на востоке, чего хочет избежать Повелитель Вод? Ши Уду с удовлетворением кивает и переступает через корму. В этот раз он решает не бежать по воде, а распахивает свой веер и делает один могущественный взмах. В тот же миг нечто гладкое выпрыгивает из воды и, метнувшись Ши Уду под ноги, уносит его в гущу битвы. Хуа Чэну требуется некоторое время, чтобы осознать увиденное… Но, вне всяких сомнений, Ши Уду стоит на спине настоящего водяного дракона. — …Должен признать, — замечает Князь демонов, опершись о борт рядом с Се Лянем. — Водяной тиран оправдывает свою репутацию. Только теперь Пэй, кажется, вспоминает о его присутствии, и раздраженный взгляд генерала останавливается на юноше. Ему никогда не нравилось это прозвище. — …Ваше высочество, кто этот парень? Се Лянь оживляется и встаёт перед Хуа Чэном. — Саньлан из моего дворца, — принц пожимает плечами, невинно спрятав руки за спиной. — Он не доставит никаких проблем. Пэй переводит подозрительный взгляд с Се Ляня на юношу, выглядывающего поверх его плеча. — Ваше высочество… — Хм? — При всём уважении, у вас не так много знакомых, и никто не работает в вашем дворце. Се Лянь замирает, чувствуя себя несколько неловко, потому что… Пэй оба раза попал в яблочко. — …Независимо от того, кто он такой, он здесь только чтобы помочь мне, — принц поднимает подбородок. — И, как я уже сказал, он не доставит никаких проблем. — Он прав, — зевает Хуа Чэн, опираясь локтями о перила палубы. — Просто представь, что меня здесь нет. Легче сказать, чем сделать. За время их разговора Ши Уду успевает утихомирить водяные столпы: дракон обвился вокруг них, как лассо, и они один за другим падали в море. — …Ну, как видите, все почти закончилось, — бормочет Пэй. — Так что в помощи нет необходимости. Возразить Се Ляню нечего, и он уже собирается обернуться к Саньлану и попросить подождать его в монастыре, когда в личной сети духовного общения внезапно раздаётся знакомый голос: «Гэгэ, держись поближе ко мне, это важно». …Важно? Но почему? Что он имеет в виду? Как только Водяные Столпы обрушиваются на границе воды и неба, Ши Уду вскидывает веер, направляя силу течений внизу. Ухватив их, бог направляет воды к рыбацким лодкам, отталкивая людей всё дальше от эпицентра, направляя к берегу, пока они не оказываются в безопасности. Дрожащий выдох вырывается из груди Ши Цинсюань, и, когда её брат возвращается на корабль, от облегчения у неё подгибаются ноги. — О, хвала небесам, — бормочет она, прижимая ладонь ко лбу. — Я действительно думала, что ты… Ши Цинсюань замолкает, увидев выражение лица брата. — Это ещё не конец, — он поворачивается к одному из младших богов, сжимая кулаки. — Разве я не говорил вам держаться запада? — Мы так и делали, господин! Корабль под ними внезапно содрогается и стонет. — Что происходит?! Повелитель Вод осматривается, прислушивается к кораблю; виски и лоб бога покрывает испарина — первый раунд сражения уже успел измотать его. — Гэгэ?! — перепуганная Ши Цинсюань хватается за перила. — Что происходит?! Ши Уду не отвечает: вновь и вновь он пытается управлять течениями и вынести корабль на запад, но… Ничего не происходит. Пэй хмурится, с недоумением морща лоб. — …Уду? — Сеть духовного общения, — тихо говорит Ши Уду, потирая висок. — Мы… мы должны… Он морщится, сжимая переносицу, а выражение лица Пэя становится сосредоточенным. — …Ши Цинсюань, иди с Мин И и используй печать перемещения. Надо вызвать подмогу. На этот раз Повелительница Ветра без споров и упрёков бросается в каюты вместе с Мин И. Се Лянь против воли замечает, что Хуа Чэн… непривычно молчалив. — …Саньлан, — он протягивает руку, надеясь схватить его за рукав, но Князь демонов вместо этого ловит его ладонь и сжимает в своей. — Что происходит? — … — Он провожает взглядом спину Мин И, пока тот не исчезает под палубой, а после оборачивается к Се Ляню. В его тоне проскальзывает что-то резкое: — Дальневосточное море — владения Черновода. — Черной Воды Погибели Кораблей? — удивлённо спрашивает Пэй. — Мало нам сегодня напастей… В этот момент Ши Цинсюань возвращается с нижней палубы, ещё более бледная, чем раньше. — Заклятье перемещения не работает! — А вы чего ожидали? — Хуа Чэн закатывает глаза. — Сеть духовного общения не работает, так с чего работать сжатию Тысячи Ли? Пэй бросает на него раздражённый взгляд. — Ты… Корабль снова сотрясается, на этот раз ещё сильнее — даже Ши Уду теряет равновесие. Пэй Мин ловит его, придержав за плечи. — Ладно, раз ты так много знаешь, то что же здесь происходит?! Хуа Чэн выглядит совершенно спокойным, но его рука крепко сжимает руку Се Ляня. — Любой корабль на территории Черновода утонет, — он пожимает плечами. В суматохе никто не замечает, как юноша проводит большим пальцем по тыльной стороне костяшек Се Ляня, и уши принца немного краснеют. — Лишь одно держится здесь на плаву. — Что? — Ши Уду потирает лоб, открывая глаза. — Какое дерево? Возможно, в грузовом отсеке что-то есть, может… — Древесина для гробов, — спокойно отвечает Хуа Чэн. — … — Такого на борту нет, да?.. Хотя Ши Цинсюань задала этот вопрос без злого умысла, её брат не может сдержать раздражения. — Зачем богу нужна древесина для гробов на его корабле?! Мы НЕ МОЖЕМ УМЕРЕТЬ! — С таким отношением ещё как можете, — бормочет Мин И себе под нос. Хуа Чэн запускает руку в карман. До сих пор он был переодет в бедного рыбака, но его маскировка быстро раскрывается, когда он достаёт золотую фляжку и подносит её ко рту. (К черту скрытность, ему нужно выпить.) — …Тогда нам придётся покинуть корабль. Хоть такой корабль даже по божественным меркам стоил запредельных денег, Ши Уду, кажется, не против позволить ему потонуть. — Отступаем по воздуху! Слушаясь приказа, младшие боги один за другим встают на свои мечи и взлетают невысоко над палубой. Пэй устраивается на одном мече с Ши Уду, а Ши Цинсюань встаёт на… Лопату Мин И. Точнее, на её рукоятку. Впрочем, Се Ляню не до забавных сценок: он быстро думает, сжимая в руках Фансинь. Может быть, если Хуа Чэн одолжит ему духовную силу, этот меч сможет перенести самого Се Ляня в безопасное место. Но вот их обоих? Клинок довольно старый, и принц сомневается… Но Се Лянь не успевает сказать ни слова: Хуа Чэн крепко обнимает его за талию и говорит, склонившись к самому уху: — Улететь не получится — тебе придётся держаться за меня, ваше высочество. — …Не получится? Хуа Чэн смотрит на тёмные воды внизу. — …Когда пытаешься пересечь владения Черновода по воздуху, случаются неприятности. Ты доверяешь мне? Се Лянь рассеянно смотрит прямо перед собой: невозможность предугадать грядущее почему-то выбивает его из колеи. — …Да, но… ой! Его подхватили на руки. — Саньлан?! — вскрикивает он, хватаясь за рубашку на груди Князя демонов (разве не так же Хуа Чэн нёс его через Яму грешников в Королевстве Полумесяца?). — Корабль тонет, — объясняет Хуа Чэн, поднимаясь на нос. — И лучше бы нам не быть на борту, когда он пойдёт ко дну. Внезапно Се Лянь понимает и его напряженность, и спешку… Когда принц только догадался, кто Саньлан такой, демон рассказал ему кое-что. В девяти случаях из десяти Хуа Чэн сильнее Черновода. С одним-единственным исключением. У каждого Князя Демонов есть свои владения, и в них он — единовластный и самый могущественный правитель. А это означает, что ситуация, в которой они оказались, опасна настолько, насколько это только возможно. Не говоря ни слова, Хуа Чэн прыгает за борт, увлекая за собой Се Ляня, и темные воды смыкаются над их головами. От холода Се Лянь не может дышать, вцепившись в плечи Хуа Чэна. — Через минуту мы начнём тонуть, — говорит Князь Демонов ему на ухо. — Но… БАХ! ТРЕСК! Если бы Се Лянь мог видеть существ, выпрыгивающих из воды, даже он почувствовал бы лёгкий страх. Огромные костяные рыбы тарящат красные глаза, выслеживают добычу, а после выталкивают из воды свои длинные китовьи туши, хватая небожителей прямо в воздухе. — Просто держись за меня, — повторяет Хуа Чэн, зажмуривая глаза и сосредотачиваясь. — Не отпускай, и ты будешь в безопасности. Се Лянь не беспокоится… по крайней мере, не за себя Он знает, что для него сейчас нет места безопаснее, чем руки Хуа Чэна. Но вот боги наверху… — Повелитель Вод защитит их, — Хуа Чэн, кажется, угадывает его мысли и крепко хватает Се Ляня за подбородок. — Сделай глубокий вдох... Се Лянь, не задумываясь, подчиняется, наполняя легкие до краев… — Задержи дыхание! …В это же мгновение вода начинает утягивать их на глубину. Он изо всех сил сжимает губы, удерживая воздух внутри, и обнимает Хуа Чэна за шею так крепко, как только может. «Всё в порядке». Это последнее, что он слышит. Голос Хуа Чэна в их личной сети перемежается с гулом воды… «Просто держись». Затем, под нарастающим давлением моря вокруг них, Се Лянь теряет сознание. Погружаясь всё глубже и глубже в кружащуюся тьму, дрейфуя между сном и явью. «Просто держись». «Просто держись». И, как обычно, по пробуждении Се Лянь уже не помнит своих снов. Даже когда просыпается от собственного крика, задыхаясь, вцепившись в цепочку на шее: — НЕТ! Он оглядывается, тяжело дыша, и потирает грудь. Как и всегда, его встречает темнота. Под его ладонями и ступнями грубая галька — он каким-то образом умудрился добраться до берега. И… Паника сжимает ему горло. Он один.