Protego Horribilis

"Могу я на время просто умереть?" - обреченно размышляла Андромеда, выслушивая пространную речь на том конце провода. Судьба несправедлива, подкидывая очередную встречу с прошлым, которое и Тонкс, и члены ее прежней семьи, добровольно или нет, но поспешили забыть. Будто лишения наследства недостаточно, чтобы расторгнуть остатки родственных уз, - теперь, судя по пламенным сентенциям в трубке, придётся ещё и подтирать следы за семейством старшей сестры. - Принято, - коротко отозвалась, наконец, она и наслаждением сбросила вызов. Ещё несколько глубоких вдохов, и можно вновь возвращаться к работе, хотя комиссар с превеликим удовольствием променяла бы сырость и ливень на объятия мужа и пару бокалов глинтвейна. "Чёртов Лестрейндж, с какой стати его угораздило приехать именно сюда?" Поиски продолжались уже сутки, но непрекращающийся дождь сильно осложнял работу. Зять будто сквозь землю провалился, при этом в 7 километрах от брошенного автомобиля. нашли мужскую окровавленную куртку. Чья именно кровь, определит экспертиза, но ясно одно: Рудольфус вляпался по-крупному, раз уж ринулся решать проблемы самостоятельно, не делегировав это кому-то еще. Андромеда всегда считала его амбиции чрезмерными даже для его положения, пусть он и всегда выходил сухим из воды - спасали везение и деньги. Нюанс в том, что деньги - учётный ресурс, а удача - явление непредсказуемое. Рано или поздно она может отвернуться от всякого - и, видимо, в этот раз из её поля зрения выпал именно муж Беллатрикс. Местный кофе - ужасно горький и невкусный, зато горячий, и только это не дает морального права выплеснуть на землю бурую дымящуюся жижу, пока Тонкс перелистывает заметки из отчёта поисковой группы. Потолочный плафон в патрульной машине горит весьма тускло, но этого хватает, чтобы разбирать почерк в записях и на страницах протокола, заодно подмечая различия. За стеклами монотонно барабанил дождь, и ничто не предвещало перемен, пока в машину не ввалился Уизли с бумажным свертком в руках, источая запах свежайшей выпечки. - Тебя-то мне и не хватало, - простонала Андромеда, прислонив папку ко лбу и имитируя известный жест разочарования. - Ноль комментариев для прессы. Даже для тебя, Рон. - Пончиками тоже подкупить не смогу? - попытался было отшутиться репортер, но пессимистичное лицо напротив несколько умерило его пыл. - Я серьезно. Реддл позвонил уже пять раз, чтобы напомнить: ТАМ, - комиссар выразительно подняла взгляд вверх, намекая на уровень "просящих", - требуют полной эфирной тишины для расследования. Если хоть что-то проскочит, то вся эта махина денег, связей и спеси рухнет на меня с Тедом. Я не сошла с ума, чтобы идти в крестовый поход против бывших родственников, и спорить с прокурорской службой - себе дороже. "Том уже несколько раз популярно это объяснил". Рон нахмурился, ибо сенсация явно откладывалась на неопределённый срок. - Ладно, как думаешь - он жив? Мой информатор сказал, что пустую машину Лестрейнджа бросили на шоссе. Несмотря на колоссальную стоимость автомобиля, угнать его - все равно что подписать себе приговор. Штучный экземпляр на всю Британию, никакие связи не помогут продать такую редкость незаметно, а тем более куда-то вывезти. Дело осложнялось тем, что машину нашли открытой без следов взлома. При этом ни одного экземпляра ключей до сих пор найдено не было. Рудольфус так спешил, что забыл даже про сигнализацию? Или отвык ею пользоваться, поскольку его всегда возит личный водитель, ответственный за подобные мелочи? - Если пальчики твоего информатора найдут в салоне, то ему предъявят, - Андромеда уклонилась от ответа и без всякого стеснения вытащила из свертка тёплый пончик. Рон замотал головой. - Говорит, ничего не трогал. Только открыл дверь. - Ммм, - на вкус выпечка оказалась великолепной - как и любая другая разогретая еда в ноябре, посреди сырости и промозглого ветра. - Пусть молится, чтобы Рудо нашли живым. Это всё, что я могу сказать, Рон. Правда. Уизли откинулся на сиденье и крепко задумался. По последним данным, Лестрейндж должен был вот-вот закрыть крупную сделку по приобретению активов другой компании; его исчезновение накануне этого события выглядело весьма подозрительно. Конечно, можно придержать любые публикации для бизнеса, создав в информационном поле некую зону молчания, но надолго ли? Капитал не любит жить в вакууме.

***

Понятие режима для пациентов клиники трактовалось достаточно свободно, учитывая положение последних в обществе; возможность индивидуального графика (в разумных пределах) также оговаривалась в том числе по договору и при условии, что у пациента сохранно мышление. Однако чета Малфой никак не затронула эту тему при подписании документов, поэтому расписание мадам Лестрейндж ничем не должно было отличаться от стандартного - по крайней мере, сначала. Но уже в первое утро после прибытия Беллатрикс не замедлила продемонстрировать, что "стандартные" подходы к ней не применимы. - Майра, пригласите к пациентам из седьмой и двадцать третьей палаты доктора Торнтона, мне не нравятся их показатели мониторирования. И сообщите, когда у мисс Блэк закончится первичный осмотр и сбор анализов, мне нуж... - Это будет нескоро, - обреченно вздохнула секретарь и в ответ на непонимающий взор Гермионы добавила: - Она заявила, что не собирается "таскаться по коридорам", и требует провести все мероприятия в ее палате. Мобильный кардиограф пока занят, и если честно, доктор Грейнджер, - Майра понизила голос, - мне кажется, к ней лучше приставить охрану. На утреннем обходе она запустила во врача сапогом. Час от часу не легче. - Понятно, - Гермиона взглянула на часы - время близилось к полудню. В идеальной ситуации часам к трем-четырем вечера были бы готовы первоначальные результаты, на базе которых уже можно выстраивать медикаментозную терапию. Но нынешними темпами хорошо, если к обеду мисс Блэк соизволит хотя бы сдать кровь. Обещанная ранее экскурсия и вовсе откладывается на неопределенный срок. - Я поговорю с ней. "И постараюсь не поймать каблук в лоб". - Мисс Блэк? Это доктор Грейнджер. Я могу войти? Тишина по ту сторону двери. - Мисс Блэк? С вами все в порядке? Ни звука в ответ. За дверью не было слышно ничего, что было бы похоже на движение или речь. Телевизор тоже молчал. - Мисс Блэк, я вхожу, - громче произнесла Гермиона, отпирая дверь магнитным ключом, но, вопреки ожиданиям, ей в лицо не прилетело ничего, что можно было бы отнести к предметам обуви или интерьера. Беллатрикс, полностью одетая, сидела на кровати, откинув голову назад, и безучастным взором исследовала потолок, лишь на миг скосив глаза в сторону двери. Удивительное спокойствие на контрасте с недавней выходкой. Впрочем, подобные перепады в настроении и активности - не редкость у огромного числа нервно-психических расстройств. Какое именно манифестировало в данном случае, еще предстояло выяснить. Грейнджер подошла ближе. - Мисс Блэк, я понимаю, что вы можете чувствовать себя некомфортно, но поверьте, никто здесь не желает этого для вас. Процедуры займут немного времени, но они необходимы для... Беллатрикс отвлеклась от созерцания и вернула такой взгляд, в котором читалось десять разных пожеланий сдохнуть одновременно. - "Некомфортно", - ядовито передразнила она. - Некомфортно - это когда твоя родная сестра сдает тебя в дурку... - Клинику, - настояла Гермиона. Женщина фыркнула. - ...в клинику, похожую на дурку. Какая разница, как вы себя называете, все равно это просто дурка, созданная для выкачивания денег из богатых семей. Нравится, когда толстосумы в твоем расположении, а, доктор? Не переживай, я дам вам посмотреть на мою кровь. Должно же хоть что-то чистое и благородное появиться в этой дыре. "Согласие на процедуры и оскорбление в одном флаконе". Гермиона постаралась пропустить последние слова мимо ушей, понимая, что баталии на тему статуса заведения сейчас мало к чему приведут. - Я обещала вам экскурсию, мисс Блэк, - заметила она. - Обычно мы так не поступаем до осмотра, но я могу сделать исключение. Чтобы вы могли своими глазами убедиться в том, сколь глубоко иногда могут укореняться явления, с которыми человек не может справиться сам. В некоторых случаях действительно... Почти невозможно помочь, только паллиативные меры. Беллатрикс закатила глаза. - Да-да, смотреть на психов мне как раз и не хватало. Это так воодушевляет. - Вы не дослушали, мисс Блэк. Да, в некоторых случаях невозможно исцелить до конца. Но в большинстве же мы помогаем найти правильный путь и следовать ему - не в одиночку. Далеко не всегда для этого нужны серьезные медикаменты. - А что тогда? Задушевные беседы и аспирин? Пф. Принесите мне виски, и плевать я хотела на ваши разговоры! Виски хотя бы не врет мне за мои же деньги, - Блэк неожиданно начала закипать; видимо, фаза спокойствия переменилась фазой возбуждения, если только это не было искусной имитацией последнего. В том, что женщина была на это способна, Грейнджер убедилась еще вчера. - А еще для него не надо торчать в этой бронированной коробке, пока Цисси сладко спит в своей кроватке с тех пор, как опять спихнула меня в дур... Клинику. "Опять?" Гермиона присела на стул рядом с кроватью, прилагая некоторые усилия, чтобы достойно выдержать теперь уже испепеляющий взгляд. И отложила планшет с документами, о котором уже успела напрочь к этому моменту забыть. Такой жест зачастую настраивает пациентов на доверительный лад, а на память девушка не жаловалась никогда. Восстановить сказанное и мысленные примечания к нему позднее, в медицинской карте, не составляло для нее труда. - Вы хотите сказать, что это не первый раз, когда вы попадаете в подобную клинику? Беллатрикс резко развернулась, упираясь в Гермиону взглядом. - С чего ты взяла, доктор... Как там тебя... - Грейнджер. Вы сказали "опять". "Опять запихнула в дурку", - последнее слово слишком часто начинает фигурировать за последние несколько минут. - Значит, однажды вы в подобном месте уже были. Лестрейндж молчала несколько секунд, а потом вдруг расхохоталась. - Была. Что-то около пары часов. Шаражка похуже вашей, там не было брони на дверях и стеклах, так что свалить из этого чудесного местечка я смогла быстрее, чем курица на ресепшене подкрасила реснички. Ах, Цисси.. конечно, она была в ярости, но кого это волнует, - на губах Беллатрикс мелькнуло некое подобие ностальгической улыбки и исчезло так же быстро, как появилось. Если этой женщине доставляет удовольствие выводить из себя ближайших родственников, то нетрудно догадаться, кто в этой семье дальше всего продвигается по пути к определению токсичного человека. Благообразный фасад семейства Малфой не мог послужить аргументом в их пользу - некоторые чудовища в человеческом облике зачастую являли собой образец благопристойности и даже чопорности, которая и в высоких кругах мало кому свойственна. Гермиона лично убедилась в этом, работая с некоторыми такими людьми; большинству из них действительно мало чем можно помочь - лишь удерживать того самого зверя в узде из тяжелых препаратов, а иногда и буквально - в узде из ремней. - Почему она решила так поступить, на ваш взгляд? Люди обычно предпочитают ничего не замечать или бездействовать. Только прозрение может наступить слишком поздно. - Ты МЕНЯ спрашиваешь, зачем она это сделала? - скривилась Беллатрикс. - Почему бы не пойти и не спросить у нее самой? С удовольствием послушаю, какую сказочку она наплетет вам, доктор... Как вас... Да знаю я! - женщина оборвала Гермиону на полуслове, когда та собралась повторить свою фамилию. - Грейнджер. Мне просто нравится бесить тебя. Все жду, когда ты покажешь свое настоящее личико без этой лицемерной маски. Не думай, что я так глупа, что куплюсь на этот спектакль, ты... - И все же - почему? Врачи тоже бывают упрямы, а дожидаться утраты их самообладания и вовсе придется долго. Беллатрикс прищурилась и резко подалась вперед, едва не столкнувшись лбом с Гермионой. - Что, ты правда хочешь знать? Ну так я отвечу. Потому что Цисси до ужаса боится, что репутации ее, или ее муженька, или нашей родни что-нибудь может навредить. Она должна быть безупречна, всегда и всем, быть в стаде, в котором нет паршивых овец, и все вокруг готовы делать вид, что они честнее Иисуса и праведнее Девы Марии. И как только что-нибудь выбивается из этой картины, будут грудью защищать свой стерильный мирок показного благочестия, лишь бы только оно приносило уважение и деньги. Ты можешь быть какой угодно мразью, но пока за тобой подчищают грязные делишки, тебе открыты любые двери, и все жмут твою нечестивую руку, даже если она на деле - в крови и дерьме! Не делай таких удивленных глаз, Гр... Грейнджер, уж ты-то этих паршивых овец должна была насмотреться на всю оставшуюся жизнь. Ты ведь за это получаешь деньги? Смотришь на человеческую грязь, которая копится вместе с большим деньгами, и придаешь ей приличный вид, чтобы она и дальше могла крутиться среди таких же мерзких тварей, просто поглубже засунутая под пиджак - ведь так не бросается в глаза. Ну что, я ответила на твой вопрос, доктор? Последнее слово настолько исполнилось ядом, что вот-вот могло пролиться на пол и прожечь его до цокольного этажа. И, к своему неудовольствию, Гермиона не могла не отметить, что некоторое зерно истины в словах Блэк все же присутствовало. Особенно если вспомнить редкие слухи, мелькавшие о ее супруге в желтой прессе, но никогда не имевшие развития. - Если вы осознаете все это... - медленно проговорила Грейнджер, пытаясь прочитать выражение лица Беллатрикс. Оно странным образом диссонировало со взглядом, как будто человек стоит позади ростовой фигуры с прорезями для глаз, используемой для постановочных фото. - ...Значит, вы уже не являетесь паршивой овцой в стаде. Но чтобы правильно использовать это, нужна точка опоры. Если семья не является ею - значит, нужно найти другую, пока это знание не принесло вам еще больше несчастья. - Я не несчастна, - огрызнулась Беллатрикс, но, впрочем, уже не так сердито, как прежде. На врача она смотрела теперь даже с некоторым любопытством, ничуть не теряя при этом внешнего сарказма. - Если это твоя так называемая терапия, то можешь засунуть ее туда же, куда Цисси спрятала свою совесть. Это прозвучало забавным, и Гермиона мягко улыбнулась. - Нет, это еще не терапия. Я лишь хочу показать другую точку зрения. Далеко не все из тех, кто поступал к нам, были способны на это, но это не значит, что не получится и у вас. - И что случится? Я смогу запереть своих демонов под замок и стану образцом благочестия, как того хочет Нарцисса? Первый случай, когда Блэк назвала сестру по полному имени. Грейнджер отметила это, но не стала акцентировать внимание. - Если вы этого хотите - да. Но гораздо лучше найти способ избавить их от власти над вами. Каким он будет - предстоит решить вам. Беллатрикс продолжала молчать, и когда пауза затянулась, Гермиона вдруг заметила, что они по-прежнему сидят почти нос к носу друг с другом. Воистину, понятие личного пространства этой женщине не знакомо, но пока она не швыряется предметами мебели, - можно закрыть глаза на некоторую неловкость положения. К счастью, спустя еще некоторое время Блэк разорвала тишину нарочито скучающим вздохом и упала назад на кровать, разметав черные кудри по белому покрывалу. - Ты меня утомила, доктор, как там... Грейнджер. Зови своих медсестер, пусть сделают что надо, да побыстрее! Потом покажешь, как живут местные одержимые. Гермиона с улыбкой кивнула. - Спасибо, мисс Блэк.

***

- Поднимай! Для верности водолаз хлопнул по подъемному крану, подтверждая, что можно продолжить. Буро-зеленая гладь разбегалась рябью, видимость на глубине была неважная, да и подъем осложняли коряги, в которых запуталось тело. Продрогшая до костей Андромеда стояла недалеко от подъемного механизма, поглощая шестой стакан кофе кряду, но операция далека от завершения, а важность дела не позволяет отправиться в офис, чтобы просто обсохнуть. Реддл умел быть настойчивым; иногда это качество становилось невыносимым. Когда неестественно выгнутый силуэт показался, наконец, над водой, девушку бросило в жар, несмотря на то, что легкая дрожь никуда не ушла. - Решето, - присвистнул младший офицер, наблюдая за специфичным ходом грязных водных струй, и оказался прав, к вящему разочарованию комиссара. Ей не нужна была экспертиза, чтобы опознать человека, обнаруженного на дне зарастающего тиной пруда. Тот, кто проделал в Рудольфусе такое количество дыр, определенно, должен был его искренне ненавидеть. Проблема лишь в том, что список таких людей справедливо уходил в бесконечность. - Гонт, что скажешь? Судмедэксперт, неторопливо натянув вторую перчатку, наклонился над телом Лестрейнджа, внимательно разглядывая отверстия в теле, на котором уже проявлялись специфичные признаки разложения. - Скажу, что это очень крупный калибр. Идти на человека с таким слонобоем - надо быть или отчаявшимся, или очень злым. Время смерти - приблизительно 14-18 часов назад, точнее смогу сказать в лаборатории. Сколько гильз собрали? - Пока ни одной, - отозвался офицер. Водолазы продолжали шерстить дно пруда, но безуспешно. Если гильзы, как и куртку, бросили где-то в дороге, то до баллистической экспертизы дойдет не скоро. Как и до момента, когда о "счастливой находке" придется рассказать некогда родному семейству. Андромеда не разговаривала с сестрами очень давно и тщательно избегала поводов для бесед (как и они, судя по всему), но надежда на то, что за нее выскажется Реддл, стремительно утекала в землю, как вода - из-под тела Родольфуса. Реакция Беллатрикс на подобную новость и вовсе непредсказуема. Меньше всего хотелось стать свидетелем как ее бурной радости, так и взрывной истерики. Оба этих события могли наступить одновременно, сменяя друг друга без какой-либо логики; в отношениях Лестрейнджей никогда и ничего простым не было, но Андромеда давно запретила себе думать что-либо на эту тему и тем паче - расспрашивать кого-то из них. Ей хватало своих проблем, но, видимо, от семейной ветви никому и никогда не суждено оторваться полностью. Только лишь выиграть время, пока кровь Блэков не напомнит о себе и своих делах снова. "Дьявол, Рудо, почему ты не умер в какой-нибудь другой стране?!"