Protego Horribilis

Рука, неловко свесившаяся с продавленного грязного дивана, задела вереницу пустых бутылок на полу. Одна из них покатилась в сторону, подпрыгивая на облезлых и поведенных от времени половицах, пока не остановилась, ударившись о ножку стула. Звук на время вывел Билла Хемеля из похмельного забытья, но не настолько, чтобы заставить подняться. То, ради чего стоило бодрствовать, больше не существует, и лишенный цели разум был способен только на обдумывание примитивных потребностей. Сначала ты вгрызаешься в каждый наступающий день, чтобы сделать еще шаг в направлении цели, а потом становишься заводной игрушкой, у которой сломан механизм. Обезьянка, которая после пары оборотов ключа хлопала в литавры, пока не кончится завод, и которая навсегда застыла с разведенными в стороны лапками, сжимающими блестящие латунные тарелочки. Кто бы мог подумать, что все закончится так... Биллу едва перевалило за пятьдесят, но он выглядел и ощущал себя как глубокий старик, со всеми этими морщинами, глубоко въевшимися в иссохшее грубое лицо, обрамленное неаккуратной поседевшей щетиной и растрепанными редкими волосами некогда русого цвета. В изрядно похудевшем и ссутулившемся человеке уже не определялся моложавый и подтянутый мужчина, который несколько лет назад был полон надежд вновь устроить личную жизнь, поскольку печаль от утраты жены, наконец, отпустила его. Но судьба подбросила еще одно испытание, после которого Хемель так и не оправился. Развязка наступила совсем недавно, оставив после себя лишь зловещую тишину и пустоту. Пустоту везде - в доме, в сердце и в душе. "Око за око" - какие же лицемерные это слова! Так легко обмануться ощущением справедливости, но нет ни слова о том, что происходит после нее. Теперь Билл узнал правду на собственной шкуре. Правда оказалась горькой и противной, как сигарета наутро после того, как перебрал с алкоголем. То есть как сейчас. Не переставая вдыхать терпкий табачный дым, Хемель потянулся за ружьем, и в момент, когда ладонь коснулась цевья, пальцы, прежде ходившие ходуном, наконец-то перестали дрожать. Мысль, которая прежде никогда не могла прийти в голову, теперь выглядела абсолютно нормальной и даже правильной. Билл исправил одну ошибку прошлого, но взамен совершил еще две. Глупо надеяться, что в этой жуткой сказке появится счастливый конец, и жалеть останется только об одном - что верный друг окончит свою жизнь у кого-нибудь на полке в качестве трофея. К нему мужчина прикипел за последние годы сильнее всего; в этом взгляде прежде читалось тяжелое прошлое, а теперь отражается и конечное будущее. Сдвоенные вороненые глаза 20-го калибра никогда не лгали Биллу - в отличие от людей. Последнее, чего эти глаза не знали о Хемеле, скрыто в глубине его головы. Хранить эти секреты больше ни к чему. От грохота выстрела сотрясаются, кажется, даже стены. По стене расползается буро-красное пятно, а недокуренная сигарета сиротливо остается лежать на диване, который больше не понадобится владельцу. Она тлеет до тех пор, пока ткань обивки не перенимает на себя разгорающийся огонь.

***

Андромеда миллион раз прокрутила в голове предстоящий телефонный разговор, но ни одна из его вариаций не обходилась без волны проклятий, которыми так легко разбрасывались представители семейства. С определенных пор Меду, можно сказать, отсекли от родового древа как безоговорочно погибшую ветвь, и уже стало привычным смотреть на окружающий мир с ракурса Тонкс, а не Блэк. - Тед, я, честно говоря, не знаю, как об этом рассказывать, - со вздохом пожаловалась комиссар в трубку, машинально вырисовывая завитушки на листе бумаги, почти до сплошной черноты покрытой вязью узоров и сплетенных линий. - Цисси - это полбеды, но Белла... Последний раз, когда мы разговаривали, я была на грани того, чтобы ей врезать. Она умеет выводить людей из себя за пару секунд, и с годами это качество только усилилось. - Белла может быть причастна к тому, что стало с Рудо? Андромеда ненадолго умолкла, прислушиваясь к внутреннему голосу. В данный момент его утверждения противоречили сами себе, и вычленить из этой сумятицы прямой ответ на заданный вопрос являлось непростой задачей. - Я... не уверена. - Тогда, может, не стоит вообще звонить? Она ясно дала понять, как относится к тебе, а ты хочешь разгребать последствия ее ошибок? - Нет. Но она моя родная сестра, Тед. Какая бы она ни была. Я не могу сделать вид, что мне совершенно безразлична ее судьба. Но выгораживать ее, если она действительно виновна, не могу тоже, - Андромеда давила на ручку с такой силой, что несчастный лист рвался, будто от лезвия ножа. - Тогда просто предупреди, - посоветовал муж. - Чтобы она не ухудшала свое положение. Только сначала все-таки поговори с Нарциссой. Вдвоем у вас больше шансов достучаться до Беллатрикс. - Думаю, ты прав, и... На пороге кабинета вдруг появился шеф, выражение лица которого не оставляло надежд на лучшее, а взгляд единственного глаза метал такие молнии, что мог бы сжечь всё здание. - Я перезвоню, - быстро ответила женщина и сбросила звонок. Аластор не стал утруждать себя формальностями вроде приветствия и сходу перешел к цели визита. - Тонкс, ты отстранена от работы над делом Лестрейнджей. - Но я толь... - Работать будет Долохов, - отрезал Грюм. - С этого момента ты являешься свидетелем. Сдай телефон и табельное оружие, Антонин прибудет с минуты на минуту для сбора показаний. И в переговорную, живо! Стеклянное непрозрачное окно, стол и пара стульев; унылая серая комната, порог которой комиссар впервые переступила не для того, чтобы задавать вопросы.

***

Поразительно быстро взлетевшая карьера Долохова вызывала вопросы у многих; поговаривали, что его неназываемые покровители позаботились и о том, чтобы обеспечить протеже прекрасную и безоблачную биографию. Большинство сослуживцев, бывших и нынешних, отзывались об Антонине крайне сдержанно, и после первой же встречи с ним Андромеда поняла, почему. Существуют люди, всякий контакт с которыми вызывает подспудное ощущение опасности, зачастую невыразимое и не поддающееся формальной логике; словно ваш внутренний зверь чует угрозу - пусть и ни словом, ни делом не подтвержденную. Таким людям одинаково опасно и лгать, и говорить правду, к ним не стоит поворачиваться спиной, а от их взгляда становится неуютно и холодно; профессиональная паранойя приучила комиссара никогда не игнорировать собственные опасения, сколь абсурдными бы они ни казались. - Итак, вы собирались позвонить своим сестрам, - заметил Долохов, листая материалы дела. - Хотели поделиться новостями? Может быть, вместе погоревать об усопшем? - Они имеют право знать. Быстрый взгляд Антонина не укрылся от внимания Тонкс, хотя ее визави делал вид, что внимательно изучает документы в папке. - Как, по-вашему, они отнесутся к смерти мистера Лестрейнджа? Комиссар пожала плечами. - Сдержанно. В нашей семье не принято устраивать драму на публику. Кроме Беллатрикс, конечно, но та на публику могла устроить вообще все, что угодно. Видимо, компенсируя чопорность семейства выходками на грани безумия. - В "вашей" семье, миссис Тонкс? Кажется, у вас были некоторые... разногласия, так скажем. И семьи у вас сейчас также разные. - Я имею в виду изначальную семью Блэк, - сухо ответила Андромеда, откинувшись на стуле и скрестив руки на груди. Долохов кивнул, обдумывая что-то. Затем закрыл папку, переплел пальцы в замок и внимательно посмотрел на собеседницу, не скрывая, впрочем, желания выбить почву у нее из-под ног. - Знаете, ваша общая история могла иметь очень интересную подоплеку... - Что вы хотите сказать? - Вдруг конфликт был, так скажем, иной природы, нежели скоропостижное замужество с человеком из менее высоких кругов. Такое часто случается, когда надо замаскировать одни события другими... Деликатные случаи, требующие бережного обращения. Тонкс несколько секунд моргала, силясь понять, о чем идёт речь. - Какие еще случаи? У нас нет совместного наследства или имущества, если вы об этом. - Нет, не об этом. Напомните, как вы относились к покойному? - Никак. Это муж Беллы, почему мне должно быть не все равно? - Именно, - многозначительно кивнул Антонин, буравя собеседницу взглядом. - Это муж Беллатрикс. Спустя еще несколько секунд невыносимой паузы до Тонкс начало доходить, на что так витиевато пытается намекнуть Долохов. - Вы... вы хотите сказать, у нас с ним что-то было? - изумленно спросила она. - Как вам это вообще в голову пришло? - Опыт, миссис Тонкс, - с ноткой самодовольства отметил Антонин. - Иногда проще раздуть огонь из второстепенного повода, чем придать огласке реальный. В семьях вашего уровня это не такая уж редкая практика. Реноме фамилии и прочее. "Неплохо подготовился", - не без раздражения подумала комиссар. - Версия интересная, но разочарую - это неправда. Я общалась с Руд... Родольфусом чисто формально. Никаких общий историй, которые надо было бы скрывать под надуманным поводом для скандала, у нас нет и не было. - "Руд", говорите?.. Продолжайте, миссис Тонкс. Как вы его называли? Рудо? - Так его называли все, кто видел Рудо больше одного раза, - отрезала Андромеда. - Включая Беллу и Цисси. И еще множества людей. Это ровным счетом ничего не значит. - Может быть, - неожиданно легко согласился собеседник, что насторожило еще сильнее. - С другой стороны, миссис Лестрейндж с супругом также была не в самых лучших отношениях. Вы же могли, например, тайно предложить ей помощь... Избавить, так сказать, от повода для беспокойства. Например, за долю в наследстве, которого вас так несправедливо лишили... "Что ты, черт возьми, такое несешь?!" Вопрос был настолько явно отображен у Тонкс на лице, что Антонин демонстративно спохватился, как будто признавая поспешность своих выводов. - Да-да, разумеется, это всего лишь теории. Или, например, предположим - пока просто предположим! - что миссис Лестрейндж захотела развестись, но по каким-то причинам не смогла это сделать. Статус скорбящей вдовы безопаснее, чем публичный распад ячейки общества, а вы, с учетом ваших возможностей, помогли бы сестре в этой непростой ситуации без всякой огласки - ради родственных чувств или все той же доли... И никто не связал бы происшествие с вами, ведь официально прерваны все контакты со своей прежней семьей. Занятно, не правда ли? - Вам бы сценарии к фильмам писать, - закатила глаза комиссар. - У вас есть мой телефон, можете проверить, кому я звонила и когда. Не поленитесь взять распечатку журнала звонков и сообщений у сотового оператора. Этой информации будет достаточно, чтобы ваш прекрасный сюжет рассыпался уже на старте. - Возможно. Но есть и другие, как вы сказали, "сюжеты", каждый из которых заслуживает детального изучения. Поэтому хочу услышать ваши ответы на следующие вопросы...

***

Андромеда так и не перезвонила - ни через час, ни через два, а когда Теду удалось дозвониться в участок, то и без того вечно недовольный Грюм в ёмких и неприятных выражениях потребовал "проворачивать семейную драму где-нибудь в другом месте". Иными словами, не устраивать истерик по поводу того, что занятая в охране правопорядка супруга не изволит болтать по телефону на личные темы. Однако мысль о недавнем разговоре не шла из головы; в конце концов снедаемый размышлениями, Тонкс все же открыл записную книжку, где несколько лет назад почерком жены были впервые выведены номера двух сестер, некогда носивших фамилию Блэк. Нежелание менять традиционные подходы ко многим жизненным вопросам могло сыграть на руку тому, кто ищет способ связаться с людьми из далекого прошлого. Вежливый голос Нарциссы в трубке не заставил себя ждать. Дабы не рисковать тем, что заслышав фамилию Тонкс, миссис Малфой бросит трубку, Тед быстро проговорил: - Рудо мертв. Самообладание если и покинуло собеседницу, то она постаралась хорошо это скрыть. - Кто вы? - Меда была на предварительном опознании... Это Тед Тонкс. Она просила предупредить. На несколько секунд воцарилось молчание, но вскоре Нарцисса вновь заговорила, и голос ее был неестественно ровным, как бывает, когда человек сознательно подавляет какие-то свои внутренние порывы. - Спасибо, Т... мистер Тонкс. Беллатрикс, как и Андромеда, не отвечала, и спустя еще несколько бесплодных попыток до нее дозвониться Тед оставил эту затею, надеясь, что две оставшиеся Блэк быстрее найдут меж собою контакт. Вместо этого он набрал номер своего старого подопечного на ниве публицистики. - Рон, привет. Ты далеко? Не поверишь, но в этот раз твоя помощь нужна мне.