Крылья

Алексиэль, едва ли не рыча вслух, поминала всех демонов Преисподней. Приют, где выросло… это был вполне приличным. С одним явным минусом — магии, конечно же, чурались и боялись как огня. Ему же пришлось выступить в роли родственника. Остаётся только гадать, как мерзко было магу с маглами, которые держали его в роли дикого, неуправляемого зверя… Но общие факты она узнала. Так как над ним издевались из-за проявления магических сил, он волей-неволей научился управлять своими способностями. И делал такие пакости, чтобы его участие в них не могли заподозрить. Желал узнать все про родителей — но тут все ясно и так. Любой приютский ребёнок этого желает. Директриса приюта оказалась страстной почитательницей «зелёного змея», и, мощно приложившись к бутылке, выдала ему потрясающие и жуткие истории. Самое мерзкое происшествие случилось с двумя ребятами, мальчиком и девочкой. Их приют вывозил сирот к морю, и там, неподалёку, в пещере, Том Реддл фактически расправился с ним за все издевательства над собой, подчинив их разумы себе. Те понимали, что делали, но сбросить ярмо подчинения не могли… Девочка после забеременела, и ей безжалостно прервали беременность — она чудом выжила после этого, так как денег на хорошего врача не было, а парню пришлось долго лечиться… в психиатрической клинике. Внутри него звякнул колокольчик — вот оно, ещё одно место, где есть эта пакость! Насколько теперь понимал бывший ангел, Реддл выбирал для этих целей — своих хранилищ, очень знаковые и памятные ему места. Тщеславие — отличный грех. Поблагодарив пьяную женщину, он вышел из здания. *** Погода сегодня не удалась. Моросил мелкий дождь, и все люди прятались под зонтами, капюшонами и дождевиками. Гарри-Алексиэль, в чёрном плаще, и капюшоне надвинутым на голову так, чтобы ничего не было видно — ни малейшей черточки лица, терпеливо шагал по грязным улицам почти что заброшенной деревушки — сироты в этом году поехать к морю не смогли, так как приютских денег было в обрез, а директриса явно была на руку нечиста… Ангел чувствовала тёмные эманации впереди, и упрямо шагала вперёд. Заросшая тропинка привела его к обрыву. Пещера была чётко под его ногами. Гарри спрятал плащ, с сожалением подумав о том, что ему явно суждено сегодня промокнуть, и аккуратно расправил свои крылья. Три крыла радовались свободе от одежды, и то, что их наконец-то расправили… Алексиэль позволила себе сделать шаг, упасть прямо в обрыв и прямо над водой совершить крутой вираж, при этом не намочив белоснежные перья. И влететь в мокрую, тёмную и грязную от ила и стоячей воды пещеру. Отлив был в самом разгаре; подождав на сухом камне с полчаса, Гарри ступил на сухое дно. След тьмы привёл его к глухой стенке. Стенка фонила болью, пролитой кровью и страданиями, там явно издевались над детьми, и ангел раздражённо ударила по ней, не понимая, как открыть тайник — она же в магии не очень сильна ещё! Но тут помог случай. Ударив, она поранила кулак, и капля крови оросила хладный камень. Стенка дёрнулась и отползла с пути замерзшего истуканом Гарри-Алексиэль. Оттуда повезло таким, что ангел невольно отпрыгнула. Мертвецы. Перед ней плавало море мертвецов. Мужчины, женщины, дети, старики… Маглы и маги… — Скольких же ты убил! — ахнул Гарри. — Теперь-то я понимаю гнев Владыки… Мало того, что душу разорвал, так и убил несметное количество невинных людей! Нет, гораздо хуже! Это все, что сделал с ними Волан-де-Морт, не жизнь. Это просто конструкты, извращеные души, отданные на еду демонам. Их сжирают не за одну минуту, и только смерть Морта сможет исправить все это. Тела их превратятся в прах, а души будут отпущены… Ему стало холодно, гораздо холоднее, чем веяло отовсюду, и он невольно обхватил себя руками в защитном жесте. Какой бы не была циничной и лгуньей Алексиэль, она бы точно предпочла Ад вместо такого существования. Озеро мертвецов было неподвижно. Словно тут было зеркало вместо водяной глади. Но внутри оно было наполнено стонами боли, страданиями, запаха и тления и разложения. Алексиэль-Гарри заплакал, опустившись на узкую полосу песка пляжа. От боли и от бессилия — невозможности что-либо изменить. Ей было невыносимо жаль их. *** Она не знала, сколько так проплакала. И невольно одна-единственная слезинка упала в в воду. Та забурлила, и… На берег, с дикими стонами, выполз красивый черноволосый мужчина… Сейчас он напоминал рыбу, выброшенную на сушу, но скоро его дрожь и судороги прошли… Алексиэль заторможенно смотрела на него, совсем забыв сложить крылья…