The Other Woman

Наконец зал стих. Все ждали слов Гермионы Грейнджер. На самом деле — эта новость была более чем неожиданной, ведь девушку не видели около трёх лет. Казалось, что она провалилась сквозь землю, но похоже, все эти годы она корпела над повышением. Другого от неё и не ожидали. Ещё в школьные годы она была одной из выдающихся волшебниц, не раз спасала Поттера благодаря своим знаниям. Теперь же она стала Министром магии. Кто-то мог говорить, что это незаслуженно, но стоило им взглянуть правде в глаза, как их мнение сразу менялось. Драко удивлённо вскинул брови. У него появилось желание пробраться ближе к сцене, чтобы уловить её энергию. Невидимая женская сила, исходящая от неё, мурашками пробегала по коже. Но он неподвижно стоял рядом с Асторией и ожидал. Было непонятно, что именно изменилось в девушке. То ли она стала настоящей женщиной, то ли Малфой стал по-другому смотреть на людей, но в Гермионе он чувствовал силу. Эта сила словно окутала всех присутствующих, и никто не хотел сводить с неё глаз — настолько она была прекрасна! «Странно, что все резко забыли о чистоте её крови и помнят только то, как она проявила себя в войне. Или на пост Министра стали брать маглорождённых?», — подумал вдруг Драко, и резкая привлекательность Гермионы для него тут же иссякла, однако внутренняя её сила по-прежнему притягивала. Она постучала по микрофону, чтобы проверить его работоспособность, улыбнулась во все тридцать два и, окинув взглядом зал, заговорила: — Было бы странно, если бы в вашей голове не появился вопрос о чистоте моей крови, — голос её звучал спокойно, но в тоже время был будто бы на грани срыва: словно её обижали её собственные слова. — Я знаю, что я не чистокровна, но, дорогие волшебники и волшебницы, я постараюсь оправдать все ваши ожидания. Благодаря мне этот мир будет процветать! Даю вам слово, — закончила она, и после громкого хлопка в ладоши прямо над её головой появился фейерверк. Это было самое обычное магическое заклинание, но то, как она сияла на сцене под ликования магов, было неописуемо. Многие — даже те, кто был против неё, — как будто на несколько секунд переметнулись на сторону Гермионы. Влияние, которое она смогла резко оказать на всех, было пугающим и восхищающим одновременно. В какой-то степени это вдохновляло, пробуждая следовать за ней и доверять ей. Девушка спустилась вниз, к гостям, и, держа в руке бокал с искрящимся шампанским, разговаривала с каждым, кто к ней подходил. Астория и Драко двинулись ближе к Паркинсон, которая стояла с Блейзом. Они хотели перекинуться парой слов со старыми друзьями, — точнее, Драко хотел. — Змеиный король, — с насмешкой сказала Панси, заприметив знакомое лицо, и слегка присела в реверансе. — Перестань, — Драко улыбнулся и обнял её. В этот момент он почувствовал себя в своей тарелке. Что-то в нём щелкнуло и он ощутил себя на нужном месте. Наверное, именно они — его единственные друзья — стали для него неким домом. — Удивительно и в тоже время возмутительно, что Грейнджер стала министром магии, — вставил вдруг Блейз, хмуря брови. — Не думала, что грязнокровка пробьётся в люди, — ухмыльнулась слизеринка, отпивая виски из бокала. Напиток был крепким, но не для неё — она словно пила минеральную воду. — Она… Думаю, она старалась все эти годы, — попыталась поддержать диалог Астория, но в ответ на её слова все лишь обернулись, глядя с некоторым удивлением или даже неуважением. — Астория, — Драко пренебрежительно рассмеялся, хотя в смехе не прозвучало и ноты веселья, — стараться — это одно, но как они допустили подобное — уже другое, — поддержал своих друзей Драко. Беременная девушка положила руки на живот и качнула головой, посмотрев в сторону. Она была оскорблена поведением мужа. Все её подруги вышли замуж по любви, и даже если брак был по расчету, то к ним хотя бы относились с уважением. У них с Драко, конечно, тоже была доля любви в отношениях, но отнюдь не такой любви, о какой пишут в книжках, которыми девушка порой зачитывалась в библиотеке Малфоев. Её взгляд зацепился за Гермиону, которая сверлила глазами её мужа, хотя разговаривала с Роном. Грейнджер словно пыталась проделать дыру в его голове, настолько пристально она за ним наблюдала. Уизли же, увлечённый своим рассказом, совсем не заметил, что его не слушают. — Драко, — шепнула она и указала взглядом на Грейнджер. Но когда парень повернул голову, та смотрела уже в другую сторону. Драко лишь ухмыльнулся. Многое во взаимоотношениях этих молодых людей оставалось для него тайной. Блеклой пеленой перед глазами Драко проплывали некоторые воспоминания былых дней, но они были настолько бесцветны, что не вызывали у него никаких эмоций кроме злобной, присущей ему усмешки. — Это ведь теперь многие наши дела будут проходить через её руки и её контроль, — подытожил Блейз. — Драко… Магические артефакты, — задумался он вдруг с серьёзным видом. — Многое ведь… — Незаконно, — прикусив губу, закончил за него Малфой. Он подумал об этом сразу же, как только отошёл от эйфории после появления Гермионы на сцене. — Я знаю, — мужчина был недоволен и прекрасно понимал, что с этим нужно было что-то делать. — Астория, постой здесь. Он оставил её и двинулся к Грейнджер. Миссис Малфой была настолько ошарашена его поступком, что чуть не отпила из бокала шампанское, которое вообще-то было ей противопоказано. Она окончательно разозлилась и была готова начать вести себя неподобающе, но воспитание сыграло свою роль. Однако так просто оставлять это она тоже не хотела: решила, что наберется смелости и выскажет ему всё. Только позже. Драко уверенно, но в тоже время размеренно и спокойно двинулся в сторону нового Министра магии. Он нахально осматривал и оценивал её со всех сторон, чего сам не ожидал от себя. — Грейнджер, — сказал он немного громче, чем следовало. Девушка обернулась, её взволнованный взгляд столкнулся с холодными глазами Драко, и она направилась к нему, попутно уводя его за собой в угол зала, подальше от посторонних глаз, туда, где было больше всего растительности. Обычно там никого не было, либо же были те, кто хотел остаться наедине посреди шумного празднования так же, как и эти двое. Его слегка удивила такая выходка и, признаться, он помедлил, прежде чем идти за ней, но увидев, что пока не привлек к себе ненужное внимание, решился. Они медленно прошли за высокие растения, которые были чем-то похожи на бамбук. Кажется, кто-то привёз их в подарок прошлому помощнику Министра, который совсем недавно ушёл на заслуженную пенсию. Они постарались остаться незамеченными, и у них это вышло. Почти все были увлечены празднованием, и даже если бы они прошлись до растений шумно и скандально, то никто бы и не заметил. Теперь же их тела почти соприкасались, но они не двигались, чтобы не нарушить момент, но неловкость нарастала, а лёгкое, присущее такой обстановке напряжение слегка накалялось молчанием. В этом укромном месте воздух казался свежее и легче. Сейчас эти двое были изолированы от общества и, несмотря на то что находились они запредельно близко друг к другу, оба выдохнули с облегчением. Драко первый поднял голову и взглянул на Гермиону. Она уже смотрела на него своими бездонными карими. Она подняла голову, чтобы не казаться ниже него, чтобы он не смог смотреть на неё свысока. Девушка спокойно дышала, была не напряжена, но, казалось, была готова взорваться в любую минуту. Драко же был менее спокоен внешне, однако — увереннее настроен внутренне. — Нам нужно было поговорить, — сказал он, прерывая молчание, которое длилось уже неприлично долго. — Верно, — по её неуверенному тону было заметно, что она не знала, как подступиться к нему. Наверное, впервые он видел её такой растерянной, словно она вышла на поле боя, не придумав заранее план. — Я знаю про поставки тёмных магических артефактов. Драко слегка опешил. Это дело передавалось их наследием очень долгое время, и какая-то Грязнокровка, которую поставили на пост Министра, не могла это испортить. Столько человек до неё ничего не смогли предпринять, и она не сможет. Эта позиция была понятна Драко, как день. — И что же теперь? — спросил он. На самом деле, он был в бешенстве, хотя верил, что ничего не случится. Поэтому старался дышать ровнее и выглядеть так, словно его совсем это не задело. У него была цель — поставить девушку на место, но вместо этого пока получалось так, что это она ставила его. — Я думала, что мы сможем придти к выгодному для нас обоих решению, — ответила она. Огонёк азарта загорелся в её глазах. У неё всё-таки был план — но теперь было необходимо его разгадать. — Жду твоих предложений, — мужчина не собирался уступать ей, он хотел, чтобы она первая расколола орех интриги. Она скрестила руки на груди, и её локти уперлись ему в грудь. Драко хмыкнул от неожиданности, а Гермиона почувствовала власть на долю секунды. Хоть в её руках и были бразды правления магическим миром и магами, с этим блондином она чувствовала себя так же, как с Гарри в том шатре, в поисках крестражей. Когда они отключились от всего мира буквально на несколько минут, кружась в танце успокоения души. — Я не могу держать втайне поставки твоей семьи, ты ведь понимаешь, что таким образом я ставлю себя в невыгодное положение, — подытожила она. — Однако, есть одно но… — девушка заметно стушевалась, будто не знала, как правильно подойти к этой теме, и никак не могла решиться. Она опустила руки, больше не касаясь Малфоя, и тем самым они снова оказались в одинаковых условиях. Психологи считают, что говорить с человеком, находясь в минимально одних и тех же условиях, намного легче, чем говорить, скажем, сидя, с человеком, который стоит. Сейчас же это было не так. Эмоции внутри этих двоих менялись почти от каждого звука изданного залом или же сказанного ими друг другу слова. Никакие условия не смягчали обстановку и не разбавляли ситуацию — в воздухе рядом с ними было такое напряжение, что, казалось, поднеси спичку, и всё вокруг вспыхнет ярким пламенем. Драко выждал несколько секунд, наблюдая за нервно перебирающей пальцами Гермионой, а потом всё же уточнил, понимая, что их время на уединение уже подходит к концу: — Так что это за «но»? — Я опасаюсь мятежа со стороны недовольных слизеринцев, — приглушённо ответила она, как бы проглатывая последнее слово, ведь сейчас она разговаривала с одним из них. Волновалась она не зря: шум со стороны факультета зелёных уже начал подниматься. — Поэтому мне нужна правая рука, так как Амбридж… — от одного её имени девушку и Драко перекосило, — Амбридж ушла в отставку. Мужчина понял, к чему она клонит, и его мысли стали путаться. Его планы рассыпались, словно противный жёлтый песок, который попадает в глаза во время ветра, а он стоял, наблюдая, как всё рушится, и было готов в отчаянии заламывать руки. — Я даю тебе выбор: стать моим заместителем или быть разоблачённым, — уже более твёрдо сказала она, наконец выдвигая свое главное предложение. «Выбор? Где же здесь выбор?!» — его разум, однако, бушевал. Он стал злиться, дышать громче, играя желваками. У него стала проступать синеватая, тонкая вена на лбу, и, заметив это, Гермиона напряглась. Её взгляд стал более затуманенным, но в тоже время — невероятно твёрдым. — Ты играешь со мной, и к тому же совсем нечестно, — сказал он, хватая её за руку в порыве эмоций. Девушка слегка ахнула, закрывая рот свободной рукой. Но затем она лишь злобно процедила: — Нечестно? Ты знаешь, что такое честность? Да ты совсем ничего не знаешь! — её тон превысил допустимую громкость. На секунду показалось, что в зале стало очень тихо и их услышали все гости до одного. — Я даю тебе время до завтрашнего утра, больше ждать я не намерена! Он не успел сказать даже слова, как она уже выскользнула из их укромного местечка и скрылась в толпе, делая вид, будто ничего и не было. «Эта чертовка сводит меня с ума! Да кто она такая, чтобы приказывать и угрожать?», — Драко был настолько зол, что в голове словно образовалась вата, а взгляд стал затуманенным. Но, сделав несколько глубоких вдохов, он тоже вышел, притворившись, что ничего не было, и вернулся к жене и друзьям с непроницаемым лицом.

***

Был поздний свежий вечер. Дремо́та накрыла своей приятной пеленой всех жителей поместья. Астория легла очень рано. Рассерженная на мужа, она не говорила с ним всё время до приезда домой. Она так надеялась, что он скажет хоть что-то, но он молчал, полностью погружённый в раздумья. Найти же в себе смелость высказать недовольство в лицо ей не удалось. Вернувшись, девушка сразу же бегом поднялась по лестнице и зашла в спальню, небрежно бросив «Доброй ночи». В этот раз она не просила его не сидеть допоздна — ей было безразлично. Астория лишь хотела как-то задеть его, но у неё не выходило. Совсем не выходило. Ещё более угнетённая этим днём, она решила принять душ, в надежде смыть с себя всю обиду на мужа. В ванной она привычно сначала долго стояла, рассматривая в зеркало себя и своё изменившееся тело. Волшебница не воспринимала себя беременной. Да, она любила то существо, которое росло в ней, но эти ужасные синяки на животе, которые стали появляться совсем недавно… Видимо, её хрупкое тело действительно было не готово, как и она сама. Драко неподвижно сидел в кресле, обдумывая по порядку, как лучше поступить. Его колотило от одной мысли о том, что он может прислуживать грязнокровке. Только вот ещё больше страха нагоняли предположения о том, что может сделать отец, узнав, что всё складывается именно так. Очень долго Малфой просидел в раздумьях. Поток его мыслей переключался от «как поступить?» до «да пошло оно всё к черту». Нервы были на пределе. Единственное и возможно самое правильное решение, которое он принял — это пойти и выспаться, а наутро решить всё с более трезвой и спокойной головой. Мужчина поднялся по лестнице в спальню, напевая какую-то заурядную песенку. Он чувствовал страх от того, что его жизнь должна была вот-вот резко измениться от предстоящего решения, и от того, что он стоял на развилке. Это также придавало ему возбуждения. Это чувство было чем-то похоже на первую сдачу экзаменов: ты совсем не уверен в том, какое решение будет правильным, но сдав всё это, ты всё равно чувствуешь облегчение.

In the end, we'll all become stories

— Margaret Atwood.