The Other Woman

Кабинет Министра Магии не был примечательным, как думали многие. Все стены были в огромных полках, полностью заполненных книгами. Это были толстые фолианты, в которых подробно описывались различные магические процессы. Встречались и самые обыкновенные магловские книги: «Грозовой перевал», «Гордость и предубеждение», «Портрет Дориана Грея», — извечная классика, которая чем-то была свойственна Грейнджер. Была дверь, которая вела в каморку. Там стояло несколько мётел, стеклянных шаров, лежали кипы бумаг и прочей, видимо, уже не стоящей ерунды, выбросить которую никто никак не решался. Посередине стоял стол из резного коричневого дуба. На нём лежало несколько плотно уложенных стопкой бумаг, ручки и различные другие принадлежности для работы. На столе царила чисто рабочая атмосфера. Было видно, что Гермиона любит держать всё под контролем. Если открыть одну из полочек, то можно было найти кружку и пару пакетиков кофе. Заваривать кофе на рабочем месте стало привычкой Гермионы ещё в то время, когда она просто работала над отделом по борьбе с тёмной магией. Девушка днями напролёт могла сидеть, зарывшись в бумагах, пока не выйдет на задание с четко продуманным планом. Недалеко стоял комод, внутри которого лежало несколько маленьких фотографий и также бумаги, различные магические артефакты. На комоде стояла хрустальная ваза, а в ней — жёлтые георгины, запах которых разлетелся далеко за пределы кабинета. Если поднять глаза чуть выше, можно было увидеть не особенно большое круглое зеркало, настолько чистое, что отражение в нём блестело. В общем, комната чем-то была похожа на домашний офис, ведь именно им она и являлась. Драко Малфой постучал в дверь. Стук эхом разнёсся по полупустому коридору. В ответ последовало молчание. «Она издевается?» — он увидел, что некоторые любопытные волшебники и волшебницы уже положили глаз на то, как он безуспешно пытается достучаться до Министра. Его приводила в бешенство лишь мысль о том, что сейчас он находится в таком положении. Стоит, словно собачка, у двери Гермионы в попытках спасти свою репутацию. Он был весь на нервах, слегка подрагивал и постоянно теребил пиджак, будто это помогло бы успокоиться. Девушка показалась из-за угла. Она имела совсем непринуждённый вид, словно всё, что происходило, её не касалось. По правде говоря, выглядела она очаровательно: волосы, такие густые, были заплетены в косу, но слегка небрежную, видно, Грейнджер сильно торопилась или же просто не имела привычки заморачиваться насчёт внешнего вида. На ней была чёрная юбка-карандаш, которая чуть-чуть не доставала до колена, и тёмно-коричневая атласная блузка. Эта одежда весьма шла ей к лицу, придавала ей более статный вид. Девушка шла, здороваясь со всеми и улыбаясь каждому. Однако лишь Драко заметил, насколько это наигранно. От её улыбки не исходило ничего, за что можно было бы зацепиться, такая улыбка никогда не осталась бы в чьей-то памяти. Её манера и движения были больше похожи на отработанную игру, рефлекс или что-то подобное. В общем, волшебница была сама не своя, но в то же время цепляла своей привлекательностью. — Извини, что заставила ждать, — сказала девушка, открывая двери в свой кабинет и жестом приглашая Драко войти. Верно меня поймет читатель, что описывать комнату снова необходимости нет. Однако указать эмоции Драко было бы кстати. Зайдя внутрь, он не испытал ничего, кроме лёгкого недоумения. Всё же кабинет выглядел пустым, хоть и слегка обжитым. Гермиона села в кресло, закинув ногу на ногу и поправив бумаги на рабочем столе. Мужчина стоял напротив Грейнджер. Он резко сделал пару шагов, пока не упёрся рукой в угол стола, и они наконец встретились взглядами. — Да, — вальяжно протянул он. — Заставлять меня ждать было неуважительно, — произнёс он с долей издёвки. — Не манерничай, — процедила она, постукивая кончиками пальцев по столу, как будто диалог её совсем не касался. — Тебе это не к лицу. — Откуда в тебе столько смелости? — он слегка повысил тон, давая понять, что не намерен быть у неё на побегушках. — Её всегда было достаточно, просто заметил ты её только сейчас, когда твоё положение стало напрямую зависеть от меня, — она выплюнула эти слова с ненавистью, присущей им ещё в школьные годы. Глупо было зарывать топор войны, лучше было его заточить и оставить до лучших времён. Они немного помолчали, словно наполняясь грубостью друг друга. Внутри обоих бушевала сила, которую было сложно усмирить. Две противоположности: она — огонь, который сжигал препятствия, он — лёд, который их выстраивал. — Ты принял решение? — она сказала это с такой наигранной заинтересованностью, что Малфой уже совсем ничего не понимал. «Зачем просить меня стать твоим заместителем, если ты ведёшь себя так, будто одна справилась бы со всем министерством?» — он это подумал, но не сказал. Может, оно и к лучшему, ведь в ту же секунду девушка встала со стула и, так же опираясь о стол, стала говорить с ним наравне. — Я ведь говорила, что у меня нет времени ждать. — Я всё помню, Грейнджер, — сказал он и, наконец, на выдохе произнёс, — я согласен стать твоим заместителем, однако совсем не понимаю, чем могу быть полезен тебе. Девушка звонко рассмеялась, и маска наигранности наконец спала. Она снова уселась в кресло и всё ещё хохотала, будто проглотила смешинку. Это произвело на Малфоя неоднозначное впечатление. Удивившись такой реакции, он слегка опешил, присел на кресло для посетителей. Слегка исподлобья взглянул на неё, выказывая какое-то презрение или непонимание. — Грейнджер? — глухо спросил он. — Да-да, прости, — она всё ещё смеялась, прикрывая рот рукой. — Я удивилась, что ты это спросил, ведь я, кажется, говорила про возможный бунт слизеринцев и высших сословий магов. — Говорила, — ответил он с раздражительностью в голове, ведь она не поняла его вопрос до конца. — Но это не говорит мне о том, какие обязательства ложатся на меня с принятием этой должности. Гермиона задумалась буквально на долю секунды, а потом сказала: — В большей степени — работа с бумагами, отдача некоторых приказов и заявлений от моего имени, но прежде согласованных со мной, а также твоя подпись на половине бумаг, замена меня и моих полномочий при моем отсутствии, — она слегка остановилась, будто вспоминая, что ещё хотела сказать, но взглянула на него, давая понять, что в принципе на этом всё. Драко слушал внимательно, их диалог был крайне в рабочих рамках, но эти ядовитые взгляды прожигали друг друга. Казалось, словно кто-то вот-вот выпустит колкую шутку, и верно, что первым должен был быть Драко, но нет, Гермиона продолжила, только уже в более настойчивой манере: — Смешно получается, что ты фактически в моих руках. Драко Люциус Малфой — змеиный король и душа всех самых злобных языков волшебного мира, — она снова стала постукивать пальцами по столу, а Драко напрягся, явно продолжая слушать это лишь из интереса, как далеко она зайдет. — Я начала работу ещё с отдела по регулированию и контролю за магическими существами, теперь же я на вершине. Нет, не думай, что я зазнаюсь, просто мне до сих пор странно это принять, осознать и тому подобное. Только вот… — она встала, поставив локти на стол и выгибаясь вперёд, ближе к Драко, словно он мог не услышать, что она скажет ему. — Самое прекрасное — наблюдать, как мы поменялись местами. Драко отпрянул, встал с кресла и громко сказал, почти срываясь на крик: — Ты явно забываешься, что я делаю это только из своих собственных интересов — твои дела меня не заботят! А если говорить прямо, то ты никогда не отличалась привлекательностью, но как-то оказалась на этой должности, — он стал клонить в понятную Гермионе сторону, и она была близка, чтобы ответить пощёчиной, но не сделала этого. — Уходи. Послезавтра в половину девятого. Твой кабинет напротив моего, — её голос стал глухим. Она отвернулась к окну, видимо, не желая больше ничего слушать. — Я ухожу, но моё мнение всё то же. Не начинай войны, которую тебе не выиграть. Ты не очистишь этот мир от тьмы! Многие до тебя пытались и ни один не смог. Закрывая дверь, он обратил внимание на отражение Гермионы в окне. По её щекам текли слёзы, причина которых была ему не ясна.

***

Мэнор — поместье Малфоев — встретил хозяина сырой, туманной погодой. В некоторых местах дорожки покрылись инеем, что означало приближение морозов. Начало ноября встречало людей не самой прекрасной погодой. Драко зашёл внутрь, скинув пальто и наказав эльфам вычистить его, а потом направился в гостевую комнату. Там его мать любила пить чай со своими друзьями и обсуждать различные сплетни. По его мнению — это было единственное, чем могли себя занять замужние женщины в то время. А потом началась война… Он редко приходил сюда, в эту пустующую комнату, которая была обычно покрыта тонким слоем пыли. Ему всегда казалось, что в комнате до сих пор присутствует запах его матери, будто он слышит её голос, смех. С одной стороны ему было невыносимо больно, но с другой — он проникал в прекрасную атмосферу былого и у него возникало дежавю, такое прекрасное, что почти заглушало горечь в сердце. Он удивился, когда застал там Асторию, которая была сильно бледна и, казалось, вот-вот и упадёт. Она стояла, держась за спинку бархатного, дымчатого дивана. Когда она обернулась, то выглядела так, нежели она сейчас упадёт в обморок. Слегка испуганный Драко подошёл к ней и положил руку на плечо, ему стало жаль её. — Что с тобой? — нервно спросил он. — Такое часто бывает сейчас. Наверное, это всё усталость, — ответила она. Малфой помог ей присесть и сам сел подле неё. Он окликнул домового эльфа. Прибежал недотёпа, который стал служить им совсем недавно и ещё не приспособился к порядкам мэнора, а здесь законов было хоть отбавляй. Нужно было завтракать, обедать и ужинать вовремя, ни минутой раньше и ни минутой позже. Весь замок ежедневно убирали, чтобы он находился в полной чистоте. Смешон был факт того, что эта чистота была заметна лишь эльфам, которые убирались, так как хозяева дома чаще были за его пределами. Когда эльф явился, Малфой стал раздавать приказания: — Пошли немедленно за врачом и скажи на кухне, чтобы подали в комнату Астории ромашковый чай, — сказал он. Эльф немного помедлил, будто ждал, что хозяин скажет что-то ещё, но увидев то, как он нахмурился, быстро побежал исполнять всё. Про ромашковый чай мужчина вспомнил благодаря светлой памяти о матери. Он помнил, как часто она пила его, когда чувствовала слабость или же когда ей необходимо было уснуть. Доктор приехал довольно быстро. За это время Драко помог Астории перейти в свою комнату и уложил в постель. Пока девушку осматривали, он стоял за стеной, не желая видеть её мучений от этого ребёнка. По правде, он не видел себя отцом, даже представить себе не мог. Вся эта забота, сюсюкания, успокаивание ребенка, сказки на ночь, колыбельные и…любовь? Почему он не чувствовал этого к своему малышу, к продолжению его души? Сложно было так сразу ответить на этот неоднозначный вопрос, в котором он ещё не разобрался. К нему пока не пришло осознание того, что в его жене растёт что-то большее, чем просто человек — в ней, возможно, его маленькая копия. Однако мужчина был слишком молод, чтобы понять это. Доктор вышел, и эмоции на его лице не предвещали ничего хорошего. Слегка опустив голову, он произнес: — Мистер Малфой, я не могу сказать ничего положительного по поводу состояния вашей жены. Я думаю, есть вероятность, что она не сможет доносить до конца второго триместра. Драко ударили в голову эти слова, как крепкий виски, который он изредка пил перед сном, чтобы заглушить поток различных навязчивых мыслей о прошлом. — Советую вам обеспечить ей полный покой, правильное питание и ограничить любую активность, — доктор замялся, словно пытаясь придумать лекарство, которого нет. — Возможно, это поможет. Мужчина кивнул, а врач скрылся в коридорах мэнора. Сейчас было бы лучшим решением зайти к Астории и поддержать её, но почему-то он не сделал этого. Его голова раскалывалась от мыслей, которые стали посещать его. На его плечи свалилось слишком много обязанностей, которые он не мог вынести. Ноша была действительно непосильной. Ноги мужчины вывели его на задний двор мэнора. Он шёл, сложив руки на груди, словно это помогло бы ему защититься от внешнего мира. Он создал купол вокруг себя, который было сложно пробить. Боязнь встретиться с реальностью была неизбежной. Его разум был настолько переполнен, что дышать становилось сложнее, воздух был всё тяжелее, а лёгкие будто мучительно медленно наполнялись водой. Шёл мелкий дождь, и Драко начало знобить, но не от дождя, а от собственной беспомощности. Он всё шёл и шёл, а к горлу стал подкатывать ком, который грузом повис внутри, и его было сложно сглотнуть. В груди стало очень тяжело, ноги подкашивались, а в голове крутились слова, которые он не раз слышал в свой адрес: «Ты трус, Малфой!». Он никогда не хотел им быть. Он хотел быть сильным, смелым: и именно в этом он завидовал Гарри Поттеру. Ведь перебороть себя и свои страхи гораздо сложнее, чем мы все думаем. Незаметно для себя он забрёл в лес, который раскинулся недалеко от мэнора. Там царил покой и умиротворение, нарушить которые могло лишь редкое щебетание птиц. Здесь всё словно замирало в бесконечной глуши и на просторе. Тихий шум от хруста веточек под его ногами эхом разносился по пространству и возвращался обратно. Перед его взором было озеро. Водная гладь манила своей чистотой, невесомостью. Многих качеств не хватало Малфою, которого уже в сотый раз бросало в апатию. Глупо думать, что таким могут страдать лишь от безделья, ведь у мужчины было полно хлопот. Всё дело заключалось в том, что он был чувствительным человеком, принимавшим всё близко к сердцу и отчаянно скрывавшим это за маской Короля Слизеринцев. Глупо делать вид, что ты можешь многое, если нанесённые тебе травмы сделали тебя не сильнее, а слабее. Каждый раз закатывая рукава рубашки, он видел метку Тёмного Лорда. Напоминание о том, что когда-то он не справился, а значит, не справится и теперь. Драко сел на поваленное дерево, ветки которого уже стали врастать в землю, а листья опали, оголяя извилистые кроны. Он достал из кармана сигарету и палочку. Зажав сигарету в губах, он сквозь зубы произнёс заклинание, поджигая, и сделал первую затяжку. Умиротворение, которое он ощутил на несколько секунд, быстро закончилось, и череда мыслей снова стала преследовать его. Он вспомнил, как когда-то чуть не утонул в этом самом озере. Глупый мальчишка поссорился с отцом (что случалось крайне часто), взял и убежал из дому. Нарцисса хотела догнать его, однако Люциус строго запретил ей. Мужчина тогда думал, что сможет своими действиями воспитать в мальчике характер, которого не имел сам из-за своего малодушия, — но нет. Что Драко точно передалось от отца, так это извечная боязнь последствий от своих действий. Пока мать рыдала и стояла около окна в надежде, что её сын одумается, младший Малфой бежал изо всех сил, ослепленный слезами. Он забрёл к озеру, которое было покрыто тонким слоем совсем недавно замёрзшего льда. Мальчик ступил на него, дабы убедиться, что лёд крепок и всё будет хорошо. Он несколько раз стукнул ногой: ничего не случилось. Это воодушевило его, и он побежал так быстро, как только мог. Очевидно было, что этот детский забег, некая проверка собственной гордости и выносливости в противостояние отцу, продлится не долго. Почти сразу же лёд провалился, и Драко — вместе с ним. Его достал домовой эльф, которого послала следом мать, хотя отец запретил делать что-либо подобное. И вот сейчас, вспоминая это, он прокручивал в голове в который раз: «А что, если бы я наконец собрал все свои эмоции и не стал бы их таить, а научился показывать? Это ведь не может быть так сложно. Я не могу вечно быть тем, кто не оправдывает ожидания других, а только их подводит. Я не могу быть разочарованием. Ох, Мерлин, как глупо об этом думать, я ведь уже не маленький мальчик и должен вести себя соответственно, но… но не выходит, как обычно». Мужчина докурил сигарету и ещё недолго наблюдал, как дым медленно растворяется в воздухе, образуя замысловатые узоры. После он встал и отряхнулся, принимая решение взять себя в руки. Он дал себе слово и это слово он сдержит.

В мэноре.

Гостиная была огромной комнатой, в которой обычно собиралось так много гостей, что протолкнуться было сложно. Голоса былого словно звучали из стен, воскрешались в голове. Тишина стояла могильная, как и всегда. «Астория наверное уснула. Всё же нужно будет к ней зайти, но позже», — решив этот вопрос, Драко стал размеренными шагами ходить по комнате. Он подошёл к фортепиано, на котором был тоненький слой пыли. Заметив халтурную работу эльфов, он хотел было отчитать их, но понял, что это бессмысленно, ведь в эти комнаты заходят так редко. Малфой сел на маленький пуфик перед инструментом и положил руки на клавиши. Сначала он просто несколько раз сыграл пару базовых аккордов, но позже в его голове стали всплывать какие-то песни, будто его душа хотела вырваться наружу. Он всё играл и играл, не переставая. Получаемое наслаждение росло, и он был готов окончательно забыться в музыке. Его настроение заметно улучшилось, а все плохие мысли улетучились. Дверь приоткрылась, и из неё показался уже старенький домовой эльф, который служил Малфоям многие годы. За всю его службу он стал чем-то больше, чем просто домовым эльфом, помощником или слугой, — он стал другом, наставником, и уважение к нему росло. Эльф не жаловал свободы, ведь он настолько привык к этой семье. Он видел рождение Драко, всю свою жизнь наблюдал за тем, как мальчик растёт, и сейчас он считал его своим капризным дитём, но в тоже время уважал его в равной мере. Когда звуки музыки стихли и крышка со звоном упала, закрывая клавиши, Малфой повернул голову и заговорил: — Что-то случилось, Астр? — Нет, господин, — ответил тот, однако было что-то ещё, что пытался вымолвить эльф, но никак не мог, поэтому продолжал стоять напротив Драко, будто вросший в землю. — Точно всё хорошо? — переспросил хозяин, начиная подозревать что-то неладное, — или что-то с Асторией? — О, нет-нет! — воскликнул тот. — Нет, я просто хотеть… — эльф замялся. Хоть он и был уже в возрасте и прожил долгое время среди аристократов, его диалект никуда не исчез, пусть и стал проскакивать намного реже. — Хотел сказать вам кое-что. — Так говори, чего же ты стоишь и мямлишь, — уже немного взвинченно произнес Драко. — Астр хочет сказать вам, что вы — Драко Люциус Малфой! Кто, кроме вас сможет преодолеть все невзгоды и трудности, которые обрушиваются на вашу семью каждый день? — Драко усмехнулся на его слова, заставляя эльфа немного помедлить с продолжением, однако тот ещё не закончил свою проповедь. Астр подошёл к Драко и взглянул ему в глаза, прямо как в детстве, когда пытался образумить мальчика и донести до него смысл каких-то вещей. — Вы сильнее своего отца! Вы не трус, не изгой и не слабый человек! В вас живёт ваша мать, которая является одной из самых лучших женщин в мире, и вы это, верно, знаете. Так вот, — подытожил эльф, — соберитесь и будьте же готовы ко всему. Его слова были как соль на сквозную рану, однако в то же время — как спирт, который помог бы ей не загноиться. Малфой смерил Астра взглядом, будто не верил, что такие слова могли сказать ему. Наконец мужчина выпрямился и одарил эльфа уважительным кивком. Этого было вполне достаточно, чтобы почувствовать их дружескую связь, которой быть не может между слугой и господами. Домовик вышел, оставляя после себя приятную, умиротворённую обстановку. В какой-то степени Драко казалось, что он больше не трус и может горы свернуть. Только вот легко ли переделать то, что вложено в тебя природой?

***

Прошло около трёх часов после разговора Малфоя и его эльфа. За окном уже были сумерки, а влага осела на травинках, отражая в себе свет постепенно загорающихся звёзд. Драко стоял перед окном и медленно пил виски, к которому он сильно пристрастился с недавних пор. Алкоголь всегда приносил расслабление, если с ним не перебарщивать. Стук в парадную дверь нарушил умиротворение, которое только-только стало впитываться в стены мэнора. — Мистер Малфой, к вам женщина! — крикнул один из слуг. — Говорит, что ей нужно поговорить с вами. «Женщина? Будет забавно, если это Панси снова поссорилась с кем-то и пришла жаловаться, или же возвращается с клуба, чтобы корить меня, убеждая, что Астория была плохой партией», — усмехнувшись своим мыслям, он разрешил впустить названную гостью. Сам он даже не отвернулся от окна, лишь поставил стакан с недопитым виски на маленький столик. Выражение его лица, такое спокойное и полное сил, сейчас удивило бы Асторию, ведь она почти ни разу не видела его таким. Звуки женских каблуков нарушили тишину. Было слышно уверенные, быстрые шаги. Создавалось впечатление, что женщина хотела как можно быстрее покончить с тем, что привело её сюда. И вот, когда звуки наконец стихли, Драко увидел, что в отражении зеркала стоит не кто иной, как… Грейнджер. For some prologue, For some an epilogue Bulgakov