The Other Woman

Легче было бы описать это так: удивление, перешедшее в смятение. Но эта ситуация всё же достойна детального изучения. Как только Драко обернулся, чтобы развеять силуэт девушки в окне, он встретился с ней взглядом. Всё же это была не иллюзия, не избитая фантазия, а впрямь — Гермиона Грейнджер. Он сделал шаг вперёд, поднимая брови и всё ещё пребывая в удивлении. Гермиона, в свою очередь, выглядела слегка нервной, словно пыталась сохранить хоть долю спокойствия. Её характер, обычно похожий на ураган, стал гаванью с волнами, что лениво бились о берег. Драко протянул руку, указывая на кресло и предлагая ей сесть. Почему-то он не хотел произносить ни слова, а её присутствие здесь казалось таким нужным. Девушка села в кресло и закинула ногу на ногу, слегка сгорбилась и стала смотреть в пол, избегая прямого столкновения взглядами с владельцем мэнора. Выглядела эта сцена странно: Драко отсчитывал секунды, чтобы услышать её объяснения столь позднего визита, а она продолжала рассматривать плитку на полу. Наконец Гермиона выдохнула и подняла глаза. Драко смотрел на неё и, удивляясь своему терпению, просто ждал, когда она начнет говорить. Сама Гермиона, похоже, ждала, когда он начнет кричать и выгонит её прочь, чтобы не пришлось заканчивать то, зачем она пришла. Молчать так долго было бессмысленно и глупо, ведь обстановка от этого становилась лишь напряженнее. И начинало казаться, что в комнате так душно, словно весь свежий воздух остался за пределами её стен. Гермиона не смогла больше терпеть это и выпалила то, что вынашивала в себе: — Я хотела извиниться за свои слова, сказанные в Министерстве, — сказала она, и Драко, опешивший ещё больше, принялся внимательно слушать. — Мне не стоило так говорить о тебе, ведь у нас обоих были тяжёлые времена, и глупо это недооценивать. Я бы хотела только попросить, чтобы между нами оставались рабочие отношения, и этого будет достаточно. Мужчина поджал губы, стараясь сдержать ироничный смешок. В какой-то степени его гордыня сейчас ликовала, и он был очень доволен сложившимся исходом. Но и Гермиона была девушкой с чувством собственного достоинства, поэтому слова, сказанные ею ранее, были ни чем иным как уступкой, на которую она пошла ради обоих. Ей было слегка некомфортно находиться в этом доме, зная, что где-то здесь, в одной из комнат, спит его жена. Только сейчас она присмотрелась и заметила, что на его пальце было обручальное кольцо, слегка потемневшее, как будто он часто снимал его, — а ведь так и было. Девушка ждала его ответа на свою исповедь, но мужчина лишь стоял напротив несколько минут, сложив руки в замок за спиной. Потом он сел возле неё в кресло, наблюдая за изменением эмоций на её милом и серьёзном личике, взял графин с алкоголем и стал наполнять свой стакан, хотя едва ли выпил больше половины. Девушка с непониманием наблюдала за всей этой картиной, и больше всего её поразило то, что он протянул этот стакан ей. — Откажусь, — коротко сказала она. — Не будь такой грубой, Грейнджер, — ухмыляясь, ответил он, продолжая вертеть стакан в руках. — Выпей и расслабься после своей речи. В какой-то момент она почувствовала себя немного оскорблённой, словно её слова ничего не значили для него, но в то же время она и не просила какой-либо отдачи, лишь надеялась… Видимо, не стоило. Малфой, заметив, как она стушевалась, сказал: — Не подумай, что я как-то пытаюсь задеть тебя, конечно нет, просто мне нужна компания, не буду же я пить один, — он начал придумывать оправдания, сам не зная, зачем. — Но стакан тут только для одного, — сказала она, сдаваясь и принимая бокал под его напором. В это время уголок её губ поднялся вверх в лёгкой усмешке. — Или ты решил напоить меня? Драко произнёс заклинание, и стакан в руках девушки стал двоиться. Мужчина схватился за край будто бы расслоившегося стакана и вытянул себе второй. Теперь в его руках был полностью идентичный напиток. — Лучше? — спросил он. — Вполне, — ответила она, делая первый глоток. Горло резко обожгло, девушка старалась не показывать этого, но лёгкий кашель всё же вырвался, заставляя Драко негромко усмехнуться. Гермиона выглядела так субтильно, но в тоже время она была невероятно сильной, и это заставляло Малфоя будто бы в замедленной реакции осматривать её со всех сторон, как новую диковинную штучку. Заметив это, девушка без стеснения сказала: — Драко, у тебя жена наверху спит. Малфой слегка одернул себя и отвёл взгляд буквально на долю секунды, прежде чем снова взглянуть ей в глаза. Он так давно не чувствовал то, насколько она может притягивать к себе. Её карие глаза — бездна, нырнув в которую, выбираться сложно и невыносимо больно. Он не понимал, что ощущает, сидя там, напротив её. Настолько странные и смешанные эмоции вводили в ступор, поэтому стоило выпить ещё виски, чтобы говорить стало легче. Их непринуждённая беседа стала куда более открытой и пьяной, когда первый графин стал на большую половину пуст. Они смеялись, но очень тихо, стараясь не потревожить жителей мэнора, вспоминали прошлое, но мимолётно и почти сухо, чтобы не откапывать былые ссоры. Всё шло так хорошо, что поверить в это было бы куда сложнее. Представить, что недруги сидят друг с другом и повествуют один другому о своей жизни, было немыслимо. И, скорее всего, если бы они признались в этом кому-то, никто бы и не поверил. Но им было не так страшно, что кто-то придаст этому значение — сейчас они стали разговаривать о своих проблемах друг с другом, а это уже, как говорится, полностью опустошенный графин. — Вот почему ты так и не вышла замуж? — спросил Драко, полностью откидываясь на спинку кресла и устремляя взгляд в окно. — Можешь считать меня затворницей, но… — Я и без того считаю, — перебил её волшебник, усмехаясь. Гермиона закатила глаза и непроизвольно улыбнулась, хотя старалась сохранять спокойствие. Она перекинулась через подлокотник кресла и, дотянувшись до его плеча, слегка ударила его. Это было так по-детски, но в тоже время как-то до невозможности странно, и в секунду всё будто замерло. Девушка сразу смутилась, однако через несколько секунд продолжила свой рассказ: — Ответ очевиден, ведь мне просто было некогда, — она грустно развела руками, жестикулируя, показывая, будто время утекает сквозь пальцы. — А Уизли? Он так быстро дал заднюю? — Малфоя давно мучал этот вопрос, но он старался быть вежливым и не задавать его, а сейчас же наконец осмелился: возможно, то было действие алкоголя. Гермиона усмехнулась. По её взгляду было видно, что когда-то для неё это была болезненная тема, которая сейчас отзывалась внутри лишь грустной улыбкой. — Он пытался, правда пытался, — она стала выдавливать из себя слова, попутно думая, что можно говорить, а что — нет. — Но знаешь, каково это, когда ты тащишь на плечах свою растущую профессиональную деятельность, а потом начинаешь тащить и мужчину? Драко слегка вскинул брови, прикусывая щёку с внутренней стороны, и в его мыслях мимолётно пролетело «знаю». — И вот, ты вроде как счастлив, но понимаешь, что тебе всегда будет чего-то не хватать, — она взглянула на Драко, но тот устремил свой взор за ее спину. Девушка улыбнулась. — Возможно, мы просто были не в том времени и не в том месте. — Возможно, — задумчиво ответил парень. Они сидели, наслаждаясь тишиной и обществом друг друга. Им было до такой степени комфортно вместе, что ставилось не по себе. Сидеть так близко и еле улавливать запах парфюма друг друга, чувствовать дыхание, размеренные вдохи и выдохи, они как будто привыкли друг к другу и забыли всё странное и плохое, что было между ними. Гермиона бросила взгляд на маленький портрет матери Малфоя, рядом с которой стояла Беллатриса. Её рука сразу же заныла, сработала психоматическая боль. Волшебник, заметив то, в какую сторону она смотрит, сразу же спросил: — Шрам остался? — ему было одновременно неловко, но в тоже время и любопытно. Девушка закатала рукав рубашки, поджимая губы, и медленно качнула головой. Скорее всего, ей было легче показать, чем объяснять что-либо на словах. На её предплечье красовалась надпись «Грязнокровка». Она была уже еле видна, но так сильно впечаталась в кожу, что казалось: вот-вот проявится. Драко встал, подошёл к ней и положил руку на плечо, спуская рукав рубашки так, чтобы он снова закрыл шрам. — Всё в порядке, можешь ничего не отвечать, — он легонько похлопал кончиками пальцев по её плечу, а она в свою очередь подняла глаза, слегка влажные от эмоций, и с благодарностью посмотрела на Драко. — Метка Лорда тоже слегка видна, — он последовал её примеру и показал свои шрамы. Она опустила его рукав и легонько коснулась пальцами руки Малфоя. Они открылись друг другу с новой стороны. Такие сильные, но одновременно уязвимые волшебники. Стоя так, касаясь друг друга, они ощущали магию под кожей каждого, ощущали лёгкое покалывание под подушечками пальцев — им это нравилось. — Я старалась свести её, — начала Гермиона взволнованно, проглатывая половину слов из-за того, что старалась сдержать приступ слёз. — Но… Ничего не выходит. Только Беллатриса сама может обратить свою магию, которую она вкладывала в эту метку. Девушка окончательно раскисла. У неё раз за разом подрагивали губы. Она начала злиться на саму себя за то, что сейчас находилась перед Малфоем в таком состоянии. Она отвернулась от него, опуская руки, стараясь больше не касаться его и не смотреть в его глаза. На её темных, длинных ресницах застыли слёзы, и она всеми силами пыталась ровно дышать, чтобы не дать эмоциям взять вверх. Драко отодвинулся, предоставляя ей время на то, чтобы она успокоилась. Ему стало слегка не по себе, что он задал ей такой вопрос и вызвал столь сильные чувства, но с другой стороны, она ведь могла не отвечать. Сам же он крепко задумался, почему её метка не сходит, если его тётка мертва. Мужчина отвёл взгляд в сторону, чтобы Гермионе стало немного комфортнее — по крайней мере он надеялся, что станет, ведь он никогда не знал, что делать в таких случаях. — Я думаю, что мне пора бы уже уйти, — сказала вдруг девушка, поправляя свою блузку и поднимаясь. Она слегка пошатнулась. Алкоголь нехило затуманил ей голову, но она всё ещё старалась мыслить здраво. — Я бы хотел помочь тебе, — неожиданно выпалил Малфой, тут же добавляя: — ради наших рабочих отношений, конечно же. Но я пока не могу понять, как это сделать. — И не нужно, — неожиданно отрезала девушка. Она была на грани срыва: злость, негодование, мысли и неловкость, которая была между ними — всё это выбивало её из колеи, казалось неправильным. Она уже несколько раз пожалела, что предложила ему стать заместителем и завязала эту игру. — Это мои проблемы, которые я буду решать сама. Грейнджер спохватилась, заканчивая на этом диалог, и зашагала к выходу из комнаты. Драко не стал держать её, но всё же медленно пошёл следом. «Как и всегда, вспыльчивая и самостоятельная!» — он закатил глаза, в порыве резко нахлынувших эмоций бросился за ней, и, когда она открыла дверь, чтобы выйти из дома, перехватил её за запястье. Девушка обернулась. Малфой был значительно выше неё, и ей пришлось поднять голову, чтобы взглянуть в его холодные глаза. Она была полна энергии, кипела, словно чайник на плите, и этот недовольный взгляд, который она бросила на него, заставил Драко сжать её руку только сильнее. Лёгкий ветерок из приоткрытой двери ворвался в дом. Гермиона вдохнула его, чтобы успокоиться, и почувствовала запах сигарет, который заставил её поймать дежавю. Она неожиданно успокоилась, расслабилась и заговорила: — Ты так и не бросил курить, — это было скорее констатирование факта, чем вопрос. — Я говорил, что брошу, когда стану по-настоящему счастлив, — он отпустил её руку, слегка отходя назад. — Как видишь, этот момент ещё не наступил. Девушка покачала головой и, развернувшись, покинула мэнор. Мужчина сразу же закрыл за ней дверь, однако ещё минут пятнадцать он стоял на том же месте, стараясь прислушаться к её удаляющимся шагам.

Несколько лет назад. Школьные годы.

На улице было свежо, слегка влажно, а воздух казался невероятно терпким. Трава была такая зелёная и мягкая, какой она только может вырасти под ливнями и солнцем. Стояла поздняя весна, которую в скором времени должно было сменить лето. Эта смена времен года очень сильно чувствовалась, и учёба у многих отходила на второй план. Лёгкий ветерок взъерошил пепельные волосы Малфоя, который сидел на крыше Хогвартса и крутил в руках сигарету. Ему сейчас было как никогда одиноко, и он начинал ощущать себя не на своём месте, не в то время, будто он делал всё не так. Он хотел чего-то большего, чего-то, до чего не мог достать, дотянуться, как бы сильно ни пытался. Он поджёг сигарету, но сделал затяжку лишь для того, чтобы она разгорелась, а потом просто сидел, снова и снова крутя её в пальцах, наблюдая за дымом и чувствуя запах крепкого табака. Ему было спокойно, а природа будто бы помогала ему, говоря «Ты не один», ведь птицы безустанно напевали свою мелодию. Он сидел так, что его фигуру полностью закрывали две башни с обеих сторон, поэтому его тайное место не мог увидеть никто. Две башни, небольшой прогиб на черепице и старый люк, через который он забирался сюда — всё это было таким заброшенным и нетронутым, что он был уверен: сюда никто не проникнет. Парень не раз приходил сюда, когда чувствовал себя на грани эмоционального опустошения. Здесь он мог сидеть часами, просто любуясь видом. Ведь Драко был так высоко над всеми, что казалось, будто он правит миром. Это немного потешало детский ум, в какой-то степени спасало его от гнетущих мыслей о непроглядном будущем. Тихий скрип петель заставил волшебника напрячься и выбросить тлеющую сигарету. Он обернулся — медленно, стараясь сразу не показывать своего лица. Первыми из люка показались растрепанные пушистые каштановые волосы, а потом уже и сама гриффиндорка. Малфой был удивлён и возмущен тем, что его место раскрыли, поэтому встал и сразу же принялся делать вид, будто ему можно находиться здесь, а ей — нет. — Грязнокровка, мне кажется или ты заблудилась? — спросил он, аккуратно поднимаясь с влажной черепицы. — Я думаю, что это ты заблудился, — дерзко ответила она, сжимая в руках книгу, и, как он позже заметил, пачку его сигарет. «Неужели я обронил, когда поднимался?» — подумал Драко и поджал губы. В мыслях он стал перебирать всевозможные варианты того, как ему избежать разговора с ней о том, что находилось в её руках. Он аккуратно опустил руку, прощупывая карман брюк, и понял, что находка в руках девушки действительно принадлежит ему. «Ладно, нужно просто уйти», — подумал он и стал направляться к выходу, но Гермиона протянула руку вперёд и, схватив его за локоть, остановила. Он сморщился в порыве злости и брезгливости. — В чем дело? — ехидно спросила она. — Я собиралась отдать тебе твоё, — девушка бросила взгляд на картонную коробочку. — Можешь оставить себе, — ответил парень и сбросил с себя её руку. — Как скажешь, — ответила Гермиона и прошла вперёд, медленно открывая упаковку и доставая одну сигарету. Девушка присела на место, где раньше сидел слизеринец, и стала рассматривать бумагу, набитую табаком. Её переполнял жуткий интерес ко всему, что может навредить ей, словно только так она могла отвлечься от собственного бытия. Драко медлил и ещё какое-то время наблюдал за ней, хоть она и сидела к нему спиной. Её каштановые волосы, которые на солнце светились золотом и сливались с её формой, были прекрасны. Она несколько раз попыталась обернуться, но чувство собственного достоинства было сильнее, однако она пошевелила пальцем, как бы призывая его к себе, и сказала: — Я ненавижу тебя, Малфой, всей душой, но я забыла палочку, а зажигалки у меня нет, так что будь другом и подпали мне сигарету. Она выплюнула эти слова с такой злобой, какой сама от себя не ожидала. Подрагивая в предвкушении запретного плода, она стала крутить прядь волос на пальце. Драко ухмыльнулся. Он подошёл ближе и присел возле неё. Парню не хотелось помогать ей, оказывать какие-то жесты, но ему было любопытно и до жути странно наблюдать за тем, как «портится» отличница. Вытянув палочку из кармана, он наконец решился надменно взглянуть в её карие глаза. Гермиона тоже обернулась к нему, ведь её нутро сгорало от нетерпения и страха перед тем, что она сейчас сделает. Всё это было так подростково, так рискованно и, казалось, то, что они сейчас сделают, нарушит всё спокойствие в их жизнях. Вот только было ли у них это спокойствие, или это была всего лишь иллюзия, которую они выстроили, ограждая себя от мира? Девушка слегка зажмурила глаза из-за мягкого солнца, которое уже начинало клониться к закату. Она зажала сигарету в губах и наклонилась к его палочке. Драко лишь усмехнулся, ведь он так и не сказал, будет ли помогать, а она всё равно делала всё так, как ей хочется. В этом они были похожи, но в этом же было их отличие. Гермиона могла позволить себе делать так, как она хочет, и могла ответить за это, а Драко мог сделать, но не смог бы ответить, ведь его отец не позволил бы запятнать имя Малфоев необдуманными поступками. Он произнёс заклинание, и кончик сигареты загорелся. Грейнджер замялась: видно она не знала, как действовать дальше. — Легко затяни дым, будто ты вдыхаешь воздух. Разреши ему проникнуть в твои лёгкие, разреши заполнить разум, выгнать разные мысли из головы, и потом медленно выдохни, чтобы осталась только пустота, — сказал Драко, наклоняясь к ней, смеясь над её неумением и чувствуя пренебрежение вперемешку с противным ему интересом. — Прочувствуй процесс. Не думай о технике, не думай ни о чём. Она удивилась тому, что он вроде как попытался ей помочь. Смена её эмоций не ускользнула от зоркого глаза парня, но тот лишь отодвинулся от неё и стал оценивающе наблюдать. Девушка решила воспользоваться его советом, но, как стоило ожидать, в итоге лишь закашляла. — Грязнокровка, не старайся и в этом стать лучшей, — рассмеялся Драко. — Иди к чёрту! — гневно сказала она и бросила сигарету. Драко наклонился, поднимая медленно тлеющий табак, и стал докуривать его. Девушка смотрела на него в недоумении и злилась на себя, что вообще заговорила с ним и сейчас сидела здесь. Она поднялась, собираясь уходить. — Лучше брось это занятие, пока тебя не увидел кто-то кроме меня, — сказала она и стала открывать люк. — Волнуешься за меня, Грейнджер? — смеясь, спросил тот. Вопрос отстался без ответа. — Я брошу тогда, когда найду того, ради кого я могу это сделать, — он задумался на долю секунды, сделал очередную затяжку и добавил: — брошу тогда, когда буду счастлив. Девушка покачала головой, и железная крышка люка захлопнулась.

В мэноре

Солнце в очередной раз ослепило Драко, когда он перелистывал различные отчёты. Мужчина уже битый час сидел и пытался решить насущные проблемы продажи тёмных магических артефактов. В голове было множество цифр и заковыристых названий, над которыми можно было сломать мозг. Допивая третью чашечку кофе вместо завтрака, он схватился за голову, в надежде, что это поможет быстрее разобраться с бумагами. Отец просил держать дела в порядке; сейчас именно это он и делал, но оказалось труднее, чем он думал. Раньше ему приходилось тратить по двадцать часов на десяток листов с отчетами, чтобы точно вникнуть во всё, сейчас же, научившись, он тратил вдвое меньше времени, но всё ещё не достиг идеала. За окном стояла прекрасная погода, несмотря на лёгкие заморозки, которые приближали зиму. Бесконечно дождливые дни заканчивались, предоставляя место влаге и инею, который, как покрывало, укутал всё вокруг, наполняя морозной свежестью. Мысли о вчерашнем вечере всё чаще посещали его голову. Мужчина постоянно сбивался и отвлекался от работы, засматриваясь то на пепельницу, то на стену, то просто глядя в окно. Запах Гермионы будто отпечатался в его памяти, и он всеми силами пытался выбросить глупое наслаждение из головы. «Не забыть бы про почту с этими бумагами. Лучше просмотрю её сейчас», — подумал Драко и стал перебирать различные конверты. Почти во всех лежали приглашения куда-либо или же многочисленные прошения, заказы, счета, напоминания. Он хотел было уже отложить письма, как вдруг ему попалась весточка от Панси Паркинсон. Он с интересом стал распечатывать письмо: обычно в них писались очередные женские сплетни, слухи, грязь и тому подобное. Конверт быстро поддался, и, раскрыв лист, который был сложен в несколько раз, он принялся читать: «Милый Драко, хочу позвать тебя на свою вечеринку. Ты наверное думаешь, какой повод, но в тоже время прекрасно понимаешь, что повод мне не нужен. Всего лишь посиделки старых друзей: я, ты и Тео, как в старые добрые времена. Надеюсь, ты будешь сегодня ровно в три часа дня. P.s. отпросись у жёнушки на подольше. Сегодня мы не будем пить чай». Мужчина с улыбкой отложил прочитанное письмо. Он ещё немного посидел в раздумьях, ведь до назначенного времени оставалось примерно два часа, и за это время управиться с бумагами он бы не успел, а откладывать их на завтра было бы фатальной ошибкой. «Оставлю прошения на позднее рассмотрение, в этот раз я хочу повеселиться. Заодно пора замолвить словечко про Грейнджер». Это решение было правильным, как он посчитал. Мужчина постарался быстрее закончить с самыми важными бумагами и покинуть кабинет. Он управился примерно за полчаса и весьма этому удивился. Складывая отчёты в аккуратные стопки, он задумался об Астории. Давно пора было к ней зайти, но Малфой как-то не решался. Возможно, он боялся того, что она может прочесть на его бледном лице? Ему было не по себе, настолько не по себе, будто он изменил ей и испытывал чувство стыда, боялся посмотреть в её глаза. Но почему так, если физической измены не было… Или подсознание волшебника начинало играть с ним злую шутку? Мужчина неуверенно вышел из кабинета. Тихо прошёлся по коридору, стараясь не привлекать внимания, будто это был вовсе не его дом. В нём будто боролись желание уйти и моральные ценности, долг перед женой и семьёй. Где-то внутри него точно осталось то, что так отчаянно пыталось вырваться наружу — хладнокровие, которое в нём всю его жизнь пытались воспитать. Он застопорился возле двери в спальню Астории. Несколько минут он просто залипал в деревянную дверь, стараясь хоть как-то намекнуть жене, что он здесь, чтобы она не думала, что про неё забыли, но входить не хотел. Не хотел видеть её пустой и убитой непонятным ему горем. Но наконец он всё же отворил дверь, которая тихонько скрипнула, будто призывая больную обратить свой взор на посетителя. Было видно, как девушка с трудом поворачивается, а звук был такой, словно у неё сильно ломит тело. Она ещё больше исхудала, стала синевато-бледной, как обречённая душа. Драко тихо подошёл к кровати, стараясь не отводить свой взгляд от неё, как и она не отводила взгляд своих пустых глаз от него. Присев на корточки, он, стараясь говорить нежно, спросил: — Как ты? Глупый вопрос, учитывая то, какой у неё был вид, но он не придумал ничего лучше. Девушка отвернулась, одёрнула ладонь, до которой он хотел дотронуться, и ответила: — Уходи, Драко, — её голос был настолько слаб, но говорила она так уверенно, что Малфой невольно испытал чувство гордости за неё. — Почему же? Она молчала, а он был в полном недоумении. Мужчина переборол себя, зашёл в эту комнату, которую постепенно заполнял запах смерти, а в конечном итоге получил лишь «пощёчину». Он поднялся, став ровно и заложив руки в карманы, обошел кровать, чтобы посмотреть ей в глаза. Она снова повернулась в другу сторону. — Что за игры, Астория, я правда волнуюсь за тебя, — обиженно сказал Драко. — Ты смеёшься надо мной? — рявкнула она, резко повернувшись к нему. Девушка положила руку на висок и стала массировать его. Видимо даже собственный голос стал разрушать её сознание. — Ты? Волнуешься? Ты ни разу не зашёл ко мне! Даже не поинтересовался у эльфов, как я! — она сглотнула слюну, будто её горло пересохло или она сорвала и без того слабый голос. Грубо и приглюшённо добавила: — Ты был с Грейнджер до поздней ночи в нашем доме, пока я, умирая, старалась противостоять судьбе, пока я умирала, вынашивая твоего ребёнка. Правда заострённым лезвием прошлась по совести Драко Малфоя. Мужчина не знал, что ответить, как быть, ведь всё, что она сказала, невозможно было оспорить. Он не знал, как оправдать свой поступок, ведь сделал это неосознанно, ему просто не хотелось приходить. На секунду у него появилось желание отвернуться и выйти за дверь, но он не сделал этого. Парень просто продолжал стоять и смотреть на девушку, которая дышала так тихо, а её плечи почти не поднимались, как у всех, кто дышит. — Это чувство, которое было между нами, — продолжала она, дрожащим, наполненным слезами и мольбой голосом, — это чувство могло перерасти хотя бы в семейную любовь. Нет, Драко, я не говорю о любви, которая бывает между мужчиной и женщиной. Этой любви, к сожалению, нам не понять, — в её голосе была слышна лёгкая насмешка, будто она хотела сказать не «нам», а «тебе», — это могла быть любовь к нашему ребёнку, которая соединила бы нас с тобой. Нужно было только ждать, просто лелеять остатки уважения и симпатии, как первый цветок весны. Но мы этого не сделали… И теперь мы будем мучиться до того момента, пока кто-то из нас не умрёт. Осадок после слов Астории сильно впечатался в нутро волшебника. Он прекрасно понимал, что она говорит правду, но слушать голую правду было сложнее, чем ложь. — Я не хотел, чтобы так вышло, — еле выдавил он. Постепенно в нём стало просыпаться себялюбие, поэтому разговор нужно было быстрее подвести к концу. — Надеюсь, ты сможешь простить меня. Это всё, что он сказал, прежде чем за ним закрылась дверь. Развестись было бы гораздо проще, но Малфои были люди практичные, а потому заключали брачные договоры во время женитьбы, от которых просто так избавиться было нельзя. Раньше он часто думал о том, всплывает ли в голове Астории белый лист, на котором черными чернилами прописано «Пункт 8. Развод может быть разрешён только если женщина будет непригодна для деторождения. Инициатором развода должен быть господин Драко Малфой. В случае нарушения условия — штраф по критериям, которые прописаны ниже». Он думал, насколько сильно она любила его раньше, раз поставила свою подпись на этой бумаге, или насколько сильным были её отчаяние и безвыходность? В радости, в горе? К чёрту. Это. Дерьмо.