А вибраторы вы чините?

Если судить по стандартам общества, семья Юнги не была бедной. Да, случались некоторые проблемы, особенно в период учёбы и поступления в колледж. Но несколькими годами раньше родители могли позволить себе свозить мелкого Юнги в аквапарк или отправить в детский лагерь. На полках стояли игрушечные динозавры, книжки с картинками и макеты разных кораблей. Школьника Юнги тянуло собирать всякую мелочь, склеивать детали, позднее – даже выжигать по дереву. Не удивительно, что сейчас этот винтик со шпунтиком в одном лице до сих пор занимается рукоделием. Наверное если б под конец жизни мать не подружилась с бутылкой, то и долги сейчас бы камнем не висели на юнгиновой шее, и было бы всё заебись. К настоящему моменту Юнги успел разменять четвёртый десяток, а сегодня вот едет со своим ни то другом, ни то парнем смотреть новую квартиру. Между ним и Чимином непонятные, сложные отношения, и это недоразумение вообще-то легко исправилось бы обычным разговором. Но кому оно надо, правильно? Лучше оставить всё как есть, а потом однажды нахлебаться от души, если ебанёт. – Почему ты так одержим мной? Мальчик, я хочу знать! – завывает Чимин, размахивая свободной рукой, и Юнги благодарит господа, что у этого мамкиного артиста стоит коробка автомат. – Представляю как утомительно стоять с тобой в пробке, – он конечно же шутит, и Чимин нисколько не обижается, ведь между ними серьёзная ментальная связь. Или просто со временем человек привыкает ко всему, и к язвительным друзьям в том числе. – Единственные пробки с которыми я имею дело – анальные, так что замолчи, пожалуйста, – тон в тон отвечает Чимин, включает поворотник и на приличной скорости однако заворачивает так плавно, что Юнги тихонько ссытся от восторга. По словам самого Чимина, опыт его вождения превышает десять лет. Вероятно он из тех мальчиков, которых отцы сажают за руль, стоит ребёнку только переступить тринадцатый год, и повезёт если поедет, а раз поехал – значит уже научился. Чимин крутой: он открытый, красивый, знает себе цену, не стесняется в выражениях и громко стонет в постели. Для такого парня лучшей партией стал бы кто-то с последнего этажа сеульского бизнес-центра, но никак не нищий задрот по электронике, живущий одним днём. Так думает Юнги, по крайней мере, и побаивается высказать свои мысли вслух, ибо его за такое выбросят из окна к чёртовой матери. Квартира-то, к слову, нашлась довольно быстро. Точнее малая её часть, как Чимин рассказывал – пожилая супружеская пара раздаёт комнаты и собирает себе вторую семью по причине отсутствия внуков. Перспектива жить с кучей незнакомцев сначала повергла Юнги в ужас, а потом он вспомнил, кто сейчас его соседи, поэтому решил попробовать. – От тебя вкусно пахнет сегодня, – неожиданно отчасти даже для самого себя, Юнги вдруг отвешивает комплимент и тут же делает вид, словно ничего особенного не произошло. В ответ прилетает простое спасибо, но лишь на секунду Чимин замолкает, переваривая информацию, а после начинает пиздеть о своих новых духах, бутике ароматов и проблемах с доставкой. Рядом с ним Юнги чувствует, что может догнать обеспеченную жизнь и ощутить на себе её прелесть хотя бы наполовину. На пороге квартиры их с трепетом встречает высокая и худая старушка в очках с декоративной цепочкой. Она разговаривает, растягивая гласные, и по мнению Юнги, слишком ласкова с кем-то, кого видит впервые. – У нас на кухне был замечательный телевизор, жаль, сейчас он не работает, – в ходе экскурсии госпожа Хван показывает две свободные комнаты. Квартира выдержана в светлых тонах, само собой, не новая, но по крайней мере выглядит во много раз лучше юнгиновой нынешней халупы. Длинный коридор, в конце которого общая душевая, насчитывает около четырёх дверей, значит как минимум два человека ещё живут по соседству. Юнги невольно вспоминает Шерлока Холмса и его чудаковатую арендодательницу миссис Хадсон. Социопат-детектив его самый любимый персонаж в мире, и конечно же, Юнги совсем ни разу не ассоциирует себя с ним, нет-нет. – Вам крупно повезло, – Чимин задирает очки в позолоченной оправе на лоб, зачёсывая волосы, и как же ему это всё к лицу. – Наш Юнги специалист широкой области, он вам не только телевизор, всё здесь починит. Да, хён? – Ты наговариваешь, – скромно, лишь с небольшим укором в голосе отнекивается Юнги. А вместе с ним практически одновременно звучит громогласное восхищение госпожи Хван. – Нам нужны рабочие руки! – вцепившись в свою кухонную прихватку, которую таскает с собой всё то время, пока парни тут, она мило улыбается желтоватыми зубами. Смешная тётка, Юнги считает, он может привыкнуть. – Знаете, не в обиду будет сказано, но мой дед вообще ничего не умеет. Я ему говорю: прикрути эту дверцу в шкафчике, в конце-то концов. Три месяца уже на добром слове держится. Чимин выглядит искренне заинтересованным, сейчас, под нескончаемую болтовню хозяйки квартиры, Юнги смотрит на него и впервые за долгое время ощущает себя настоящим человеком. То ли смена обстановки так действует, то ли внутри просыпаются чувства, завешанные семью цепями, кто знает. После небольшого делового разговора о документах и арендной плате, Юнги обещает переехать в ближайшие несколько дней. В нём загорается удивительное предвкушение новой жизни, однако не всё так радужно, поскольку груз вины никуда не девается. Нужно стараться больше, нужно заслужить то, что тебе дают и вообще, рано или поздно Чимин спросит с нас все долги, – твердит мерзкая клякса в голове, а Юнги упорно шлёт её нахуй. Нельзя позволить себе в последний момент отказаться от того, к чему шёл много месяцев. Теперь его работа стоит дороже, теперь Чимин постоянно рядом и не даёт снова уйти в себя, лишь бы дожить до завтра без нервного срыва, и можно сказать, мир вокруг меняется к лучшему. Проблемы с деньгами рано или поздно исчезнут, а приятные люди рядом останутся, и такое приобретение Юнги абсолютно точно по душе.

***

Один из соседей – студент какой-то дохрена престижной академии, весь фешенебельный с головы до ног, и учится на бюджетной основе. Сначала Юнги удивляется, почему такой самородок снимает простенькую комнату у пенсионеров, а чуть позже узнаёт, что за обучение парню пришлось положить конец общению с родителями. Не одобрили они выбор профессии, и теперь не высылают ни денег, ни смсок. Грустно. Другая соседка, как ни странно, тоже переживает тяжёлые времена: она мама с маленьким ребёнком на руках, которую бросил муж. Так Юнги понимает, что вокруг него, можно сказать, товарищи по несчастью и больше не хочет сожрать себя за то, кем временно является. Люди склонны попадать в неприятности, а общество, воспитанное капиталистами, с удовольствием этому способствует. Чимин теперь не боится оставлять машину во дворе. Он продолжает иногда появляться по вечерам, болтать с хозяйкой, а после – валяться на очередном раскладном диване Юнги. По крайней мере новый хотя бы не скрипит, да и помягче будет. Их отношения напоминают подростковые тусовки, пока мама с папой сидят в соседней комнате и в любой момент могут зайти проверить, не ожидать ли в скором времени внуков. – Сегодня приехал тип с обогревателем, – ковыряясь в крайне старом ноутбуке, Юнги пытается не доломать это барахло окончательно вместо того чтоб починить, – говорит: а вы возьмёте ещё зубную щётку электрическую? Знаешь, кого я сразу вспомнил? – Не имею ни малейшего понятия, – Чимин едва шевелит губами, похоже сегодняшний день вымотал его ну очень сильно. – Хочешь остаться на ночь? На самом деле, Юнги не ожидает, что на такое предложение можно согласиться, когда статус ваших отношений до сих пор не определён до конца. Тем не менее Чимина мало волнует, чего там и кто ожидает. Он сонными глазами несколько секунд смотрит в свой телефон, а после кивает и драматично раскидывает руки в стороны, делая вид, что уже видит сны. – Давай я тогда постелю и достану тебе какую-нибудь футболку. Правда приношу свои извинения, шёлковых пижам пока не завезли. – Рот, – коротко произносит Чимин, что переводится как "захлопнись нахер", но ласковым тоном. Этой ночью они снова лежат в одной постели, на сей раз правда не голые, и Юнги медленно признаётся себе в разных странных вещах. Приятно вот так находиться рядом с Чимином, привычно смотреть на него близко, будто их объединяет много лет тесной дружбы. Хотелось бы прямо завтра проснуться и предложить ему быть вместе, если чужие чувства до сих пор не исчезли, только Юнги не уверен, хочет ли он того на самом деле или в нём говорит благодарность за оказанные помощь и поддержку. Нельзя ранить Чимина, нельзя рассчитывать, что любовь когда-нибудь появится из воздуха неожиданно, следует для начала разобрать в себе, а потом обнадёживать другого человека. С такими мыслями он засыпает, в последний момент успевая заметить, что Чимин ворочается во сне и придвигается поближе. Никаких возражений, однако, Юнги не имеет.

***

Одним из обычных вечеров парни смотрят новый сериал, заполонивший весь интернет, едят чипсы и время от времени обсуждают наряды главной героини. Чимин весьма удобно сидит у Юнги между ног, прижимаясь спиной к чужой груди, и его абсолютно ничего не смущает. Он принёс свой ноутбук, ибо пялиться вдвоём в экран телефона – почти что пытка для людей, ставящих комфорт превыше всего (для Пак Чимина, в общем). – Вот же сука, скажи?? – в очередной раз поднимая голову и мешая смотреть, Чимин хочет видеть реакцию Юнги собственными глазами. На это Юнги молча кивает и предлагает зажевать возмущение особенно большой чипсиной, поднося её прямо к чужому рту. Чимин несильно хватает его зубами за пальцы, очевидно с определённой целью отомстить. – Сейчас кто-то получит по губам. – Да ну, правда что ли? Между парнями завязывается шуточная борьба, в процессе которой Юнги хватает чиминовы щёки и сплющивает их, делая Чимина похожим на рыбу, а тот пытается снова куда-нибудь вцепиться. Они не замечают, как дверь тихонько открывается, и в комнате появляется маленькая девочка, прижимающая к себе куклу. – Оппа, ты занят? – она стучит по двери, хотя по-хорошему должна была сделать это заранее, на что Чимин удивлённо замирает в чужих руках, по-прежнему напоминающий рыбу. – Ой. Здравствуйте. – Что случилось? – Юнги снисходительно протягивает ладонь вперёд, как бы прося подойти ближе, – Иди, не бойся. Дахён – дочь соседки, довольно тихий, послушный ребёнок. Дружелюбная, никогда не капризничает, спрашивает разрешения и во многом походит на свою маму. У них даже цвет волос одинаковый. Пару раз Юнги помогал ей раскрашивать картинки с принцессами, сидя за общим столом на кухне, хотя для него самого это мероприятие также оказывалось неожиданностью. – Кукла сломалась, она больше не разговаривает, – если честно, подобные игрушки всегда приводили Юнги в ужас. Пластмассовый младенец, мало того двигающий конечностями, так ещё и болтает скрипучим голосом, леденящим кровь. Как грёбаный скример из фильма ужасов. – Оставь на столе, ладно? Я попозже обязательно гляну. – Мгм. Девочка сажает своего пупса на рабочий стол, оглядывается и скромно машет миниатюрной ладошкой, после пулей убегая из комнаты. Чимин всё ещё слишком удивлён, чтобы разговаривать, так что просто переводит недоумённый взгляд на Юнги, напрочь забыв о сериале. – Она назвала тебя оппа. Вы знакомы? – Ну да, мы типа раскрашивали Белоснежку вместе, – разговаривать о таком немного неловко, но Юнги вообще-то умеет обращаться с детьми. На него в юности часто вешали заботу о племянниках, пока родители жарили мясо на гриле или рыбачили где-нибудь на базе отдыха. – Представляю, каким ты будешь хорошим отцом, – после своих смущающих слов Чимин делает более смущающие вещи: ложится обратно, хватает Юнги за запястья и обвивает его руки вокруг себя. На самом деле Юнги не помнит, задумывался ли когда-либо о детях, да и времени подходящего особо не было. Теперь же слова Чимина о своём возможном отцовстве он воспринимает как комплимент, притягивает наглеющее тело к себе плотнее и снимает сериал с паузы. Обниматься так обниматься по-серьёзному.

***

Как-то раз уже ближе к зиме Чимин по привычке приезжает после работы вместе с готовым ужином из мясного ресторана и кормит Юнги до отвала. Ещё пару месяцев назад подобные манипуляции бы не прошли, но теперь Юнги словно домашний котёнок – до того приручён, что ластится первым, ест с рук и даёт почесать животик. Щёки стали пухлее и заметнее, сон ощутимо улучшился, поэтому пропали тёмные тени под глазами. Более того – стало водиться немного деньжат. Когда Чимин заставил его поднять цену за свою работу, Юнги боялся, что теперь начнёт обращаться меньше клиентов. И вопреки необоснованным страхам, люди всё равно приходили, платили и не возмущались. В конце концов, – убеждал Чимин, – пользоваться исправными вещами в их интересах, так что пусть раскошеливаются. – Я так наелся, что кажется не могу дышать, – переворачиваясь на живот, Чимин недовольно прожигает взглядом чужую спину, сгорбленную над столом. – Вот бы хоть один пользователь в этом доме уделил мне внимание. – Позвать Тэхёна? – парирует Юнги. – Нет уж, спасибо, как-нибудь обойдусь. Чимин дуется. Нельзя не дуться, если ты тянешься к человеку всем своим существом, а человек настырно ковыряется в железках и проводках. Хотя занимался буквально тем же самым целый, мать его, день. – Ты в курсе, что всех денег в мире не заработаешь? – обиженное нытьё заставляет Юнги немного отвлечься и посмотреть в сторону дивана. – Когда стану таким же богатым как ты, тогда и поговорим. После этих слов воцаряется долгожданная тишина, Юнги сначала кажется, что Чимин уснул после плотного ужина. Потом раздаётся шорох одеяла, тихое копошение, и нет, очевидно кто-то просто решил взять короткую паузу, прежде чем снова сверлить мозги. – С чего ты решил, что я богатый? – голос из-за спины звучит в крайней степени растерянным. Не насмешливым, без подколов. Пожалуй, Чимин действительно хочет знать то, о чём спрашивает. Юнги разворачивается на стуле. – Ну как, – говорит, – у тебя машина, дорогие украшения, одежда из бутика. Ты взял моду подсовывать мне деньги и считаешь, что я не замечаю. К тому же бескорыстно кормишь меня. Разве на всё это не нужно целое состояние? – Хён, я буквально работаю в бутике! – неподдельный шок на слегка помятом лице чуть-чуть беспокоит Юнги. Похоже он случайно задел что-то важное, сам того не желая. – Машине лет-то сколько мне её на совершеннолетие родители подарили, я ничего не покупал. А украшения не такие уж дорогие, они весят грамма по три все. Боже, ты правда всё это время считал меня каким-то миллионером что ли? – Не миллионером, – поправляет Юнги, – просто богатым человеком. – Я администратор в магазине одежды, – словно пытаясь отрезвить кого-то, Чимин говорит с расстановкой и напрасно выделяет каждое слово интонацией. – Не сказать, конечно, что мне мало платят, но тем не менее. Никакого богатства нет. – И ты всё равно умудряешься мне помогать? – Умудряюсь, и как видишь, ни разу не пожаловался, – сложенные на груди руки не сулят ничего хорошего, Юнги знает. – Поверить не могу, что ты считал меня богатым чудиком, который тратится от нечего делать. Я знаю цену деньгам, хён. Знаю как тяжело они достаются, так что не смей больше думать обо мне как о легкомысленном мальчике с пустой головой. Моя помощь с самого начала была обдуманным решением. С того самого дня, как я пришёл с коробкой сломанных вещей, ты понял? – Понял. – Вот и сиди дальше копайся в своих микросхемах. Звучит прохладно. С пару секунд Юнги думает, объявили ли ему уже бойкот или можно попытаться исправить положение. Отложив утюг в сторону, он приближается к дивану с повышенной осторожностью – в случае с Чимином никогда не знаешь, прилетит ли тебе пяткой под коленку или всё обойдётся. Садится с краешку. – Извини, Чимин-а, – боднув его кулаком в плечо, Юнги тут же убирает руки обратно, ибо Чимин в ответ стреляет взглядом пострашнее чем древние китайские пытки. – Я никогда не считал тебя богатым чудиком. – Целуй. – Что? – Целуй, иначе я ухожу. По Чимину видно: не шутит. Он возможно уже задолбался играть в кошки-мышки, довольствоваться детскими обнимашками на диване и не понимать ничего. Юнги ведёт себя как неженка, у него семь пятниц на неделе, и то мы ластимся, то сидим дуем губы, выпустив колючки. Хочется какой-никакой определённости в отношениях, в конце концов. Он целует неуверенно, сначала не знает, как правильно, как Чимину понравится. Но тот сам хватает за щёки и чуть не отрывает Юнги голову по ощущениям, силой утягивая к себе поближе. – Ты целуешься как пылесос, – рот Юнги слегка блестит от слюны, кажется, ему в целом не слишком понравилось. – Научи, как надо, – с вызовом говорит Чимин. – Учти, что в этом доме никто не занимается сексом. Поцелуи онли. – Не волнуйся, я лишь возьму парочку уроков. Скидывая новые, тёплые тапочки, подаренные ему без повода совсем недавно, Юнги охотно забирается на диван, преисполненный желанием поскорее приступить к практике. Их впереди ждёт много дней рядом, поэтому так уж и быть, придётся заняться поцелуями с Чимином по полной программе.