Запретное зелье

Гермиону все еще трясло, когда она пришла на ужин в Большой зал на дрожащих ногах и села за стол Гриффиндора.       Ее друзья переглянулись между собой при ее появлении, но ничего не сказали. Возможно, ее странное поведение начинало становиться для них новой нормой, или они просто не хотели мучить ее еще больше и предпочитали делать собственные выводы, совершенно далекие от реальных причин ее поступков.       Но сейчас Гермиону это устраивало. Она не хотела отвечать на чьи-либо бессмысленные вопросы и объяснять самые интимные события своей жизни, о которых она не была готова рассказать даже своим самым близким друзьям. Особенно ее самым близким друзьям!       Гермиона невольно взглянула на стол Слизерина и замерла, встретившись взглядом со своим недавним похитителем. Драко наблюдал за ней, подперев щеку кулаком, как будто опираясь на руку, поставив локоть на стол. Девушка взглянула на его руку и заметила крошечный кусочек ткани, торчащий из его кулака — цвета ее трусиков. Все ее тело содрогнулось от того факта, что Драко сидел вот так посреди всех, вдыхая ее аромат, который он украл у нее и унес с собой… Нет, он не крал его, — поправила она себя, — Гермиона буквально вручила ему свой запах. Сама. Неужели она действительно признала вслух, что всего несколько минут назад принадлежала Драко Малфою?! Конечно, это не считалось! Он заставил ее сделать это! Он соблазнил ее! Верно?       Слова Драко пронеслись в голове Гермионы, разрушая ее слабую попытку оправдаться в собственных глазах: «Теперь ты можешь повторить это сама», — сказал он. И она это сделала. Черт возьми! Гермиона даже не могла отрицать, что сказала это по собственной воле, и это сводило ее с ума!       И хуже всего было то, что она знала, что если Драко скажет ей повторить это, она сделает. И столько раз, сколько ему заблагорассудится, пока он будет прикасаться к ней, ласкать ее, входить в нее… Гермиона знала, что будет повторять, что она принадлежит Драко Малфою, пока он не будет готов сделать ее своей снова и снова. Но ему не нужно об этом знать.

***

Гермиона лежала в своей постели, пытаясь мастурбировать.       Она сопротивлялась даже мысли о том, чтобы признать свое поражение перед Драко и прийти к нему. В конце концов, его пальцы были внутри нее всего пару часов назад. Этого должно быть достаточно, чтобы она какое-то время держалась от него на расстоянии. Возможно, сегодня она могла бы справиться со своими желаниями самостоятельно?       Но как только она засунула два пальца в свою щель — Гермиона мгновенно вспомнила, как Драко замер внутри нее, не двигаясь и требуя признания своей власти над ней. Все ее тело начало сводить судорогой от желания, но она не могла заставить себя пошевелиться. Может быть, то, как Драко подчинил ее волю своей, было не только тем, что его так сильно возбуждало, но теперь также сильно влияло и на нее?       Гермиона лежала там, не двигаясь, а только держа пальцы внутри, представляя, что это его пальцы и как она умоляла его трахнуть ее, и ее возбуждение стало мучительно сильным. Но она не могла заставить свои пальцы доставить ей удовольствие. Как бы сильно она ни хотела, Гермиона не могла заставить свою руку дать ей столь необходимое расслабление. Это было не то, чего она на самом деле хотела, и она это знала. Гермиона вытащила пальцы и откинулась на подушку. Некоторое время она просто лежала на своей кровати, глядя в потолок. Затем она глубоко вздохнула и встала. Была уже середина ночи, — прикинула она мысленно, — Драко, должно быть, спит. Она взглянет на него только одним глазом и, возможно, прикоснется к себе, глядя на него. В его присутствии у нее обязательно все получится. Да, и тогда она могла бы вернуться в свою комнату и спокойно поспать.

***

      Как она и ожидала, пробравшись в его комнату в мантии-невидимке, Гермиона обнаружила Драко спящим. Даже в полумраке его комнаты она могла видеть свои трусики, зажатые в полуоткрытой ладони, покоящийся рядом с лицом.       Мысль об этом мужчине, сгорающим от желания, когда он вдыхает ее аромат, мгновенно возбудила ее, и Гермиона села на край его кровати, закинув на нее одну ногу, и начала совершать медленные круговые движения вокруг своего клитора, жадно глядя на пальцы Драко, зажатые вокруг ее трусиков. — Ты опоздала, Грейнджер, — девушка вздрогнула, резко убрала руку, опустила ногу и замерла. — Почему ты остановилась? — спросил Драко сонным голосом, поворачиваясь к ней и приподнимаясь на локтях.       Гермиона сидела молча, ее уши горели, как будто она была маленькой девочкой, которая пробралась ночью, чтобы украсть конфеты из столовой, и была поймана на месте преступления своим строгим отцом. — Дай угадаю, — сказал Драко. — Ты пыталась сопротивляться мне. Ты пыталась прикоснуться к себе, думая обо мне, — он потянулся к ее руке, взял ее и поднес к своим губам. — Я чувствую твой аромат на твоих пальцах, — прошептал он, затем лизнул ее пальцы. — Но для меня этого недостаточно.       Гермиона почувствовала, как ее тело немедленно отреагировало на его слова и прикосновения, заскулив в болезненной истоме, уже поддразниваемое ею самой и теперь внутренне стонущее от желания, чувствуя его близость. — Но ты не можешь насытиться сейчас сама, Грейнджер. Не раньше, чем я позволю это, — продолжил Драко, снова проводя языком по ее пальцам. — Я погубил тебя, как только прикоснулся к тебе. Теперь ты никогда не сможешь почувствовать себя по-настоящему удовлетворенной, — он сел в постели, все еще не выпуская ее руки. — Но ты уже знаешь это, не так ли? — хриплый голос донесся до девушки приятным звуком.       И в его голосе не было даже поддразнивания. Эти слова прозвучали как уверенная констатация факта. Гермиона наконец повернулась лицом к Драко и встретилась с ним взглядом. Если она не могла не признать тот факт, что она уже ведома им. По крайней мере, она могла получить то, за чем пришла. — Я вижу, о чем ты думаешь, по твоим похотливым глазам, Грейнджер, — растягивая слова, сказал Драко, прищурившись. — Но за то, что ты пытаешься сопротивляться моей власти, я заставлю тебя сделать это самой. Девушка в изумлении посмотрела на него.       Она знала, что должна злиться на него за то, что он сам не хотел доставить ей удовольствие, но, несмотря ни на что, мысль о том, что она трогает себя по приказу Драко, взволновала Гермиону гораздо больше, чем разозлила.       — Ты потрогаешь себя для меня, Грейнджер, — повторил Драко, поднося ее ладонь к паху и просовывая ее между ног.       Гермиона рефлекторно раздвинула их, позволяя Драко просунуть пальцы. Она застонала от прикосновения своих пальцев, как будто это была рука Драко, и посмотрела ему в глаза, тяжело дыша. Парень смотрел на нее затуманенными страстью глазами — точно так же, как чувствовала она сама, — и тоже тяжело дышал. На мгновение ей даже показалось, что его взгляд был полон такого отчаяния, как будто это она держала его член в своих руках и направляла его. Драко сглотнул и слегка покачнулся.       — И ты будешь давать моему языку виться вокруг твоих пальчиков каждый раз, как будешь вынимать их. До тех пор, пока я не решу, что ты достаточно наказана, — добавил он, продолжая пытку. Затем он сильнее ухватившись за кисть, резко вытащил пальцы из ее влагалища, — вызвав стон у Гермионы, — поднес их ко рту и пососал.       — А потом я возьму тебя, Грейнджер. Я войду в тебя, и ты будешь стонать для меня, — он снова просунул ее пальцы внутрь. — И это будет моя колыбельная, — Драко толкнул ее пальцы глубже во влагалище, заставив ее выгнуться назад и издать громкий стон. — И тогда ты будешь спать в моей постели, где тебе самое место. Как та, что принадлежит мне, — казалось, его слова и то, что они описывали, опьяняли его не меньше, чем ее. — Теперь сделай это, — скомандовал Драко.       Он убрал руку, и Гермиона задвигалась, как в бреду, не в силах сопротивляться ему. Не желая сопротивляться ему! Но только желая, чтобы Драко снова прикоснулся к ней. Она высунула пальцы, блестящие от смазки, глядя ему в глаза, и поднесла дрожащие от возбуждения пальцы к его лицу. Малфой обхватил их губами, не отрываясь от ее глаз, и пососал их, затем отпустил и отстранился.       Гермиона опустила руку и снова просунула ее в свое влагалище, издав еще один стон от того, как болезненно наполнились стенки ее влагалища и как ей хотелось начать ритмичные движения. Но она не осмелилась этого сделать, опасаясь, что Драко откажется прикоснуться к ней за ее непослушание. Драко набросился на нее так внезапно, что Гермиона даже не поняла, что происходит.       Но ее пальцы были вырваны из влагалища и мгновенно заменены горячими, длинными пальцами Драко, когда его рот впился в ее рот в жадном, требовательном поцелуе. Гермиона мгновенно отдалась его власти, поддавшись волне ошеломляющих ощущений, которые нахлынули на нее от его прикосновений. Драко крепко держал ее, постоянно целуя Гермиону и отчаянно трахая ее рукой, достигая всех нужных мест внутри нее, которые он так быстро изучил.       И Гермиона почувствовала, что готова на все, — вообще на все, — ради такого поцелуя, ради ощущения его внутри себя. Что она сходила с ума и хотела кричать, смеяться и плакать, потому что ее враг трахал ее, позволяя ей почувствовать такое возбуждение и желание, о существовании которых она даже не подозревала. О том, что она полностью принадлежит ему. И ей это нравилось.

***

      Оргазм продолжал туманить разум Гермионы даже тогда, когда Драко притянул ее к своей груди. После того, как он использовал очищающее заклинание, она смутно осознавала, что он кончил одновременно с ней, но не могла задуматься о том, что прикосновение к ней возбуждало его так сильно, что Драко даже не нужно было специально стимулировать член движением руки.       Гермиона лежала у него на груди, слушая, как все еще быстро бьется сердце Драко. Он обнял ее за плечи, и ей стало так приятно и безумно комфортно в его объятиях, что она даже не захотела бунтовать, чтобы уйти, не говоря уже о том, что Малфой приказал ей спать в его постели…       Девушка нахмурилась из-за того, что Драко, казалось, имел над ней абсолютную власть. Она тяжело вздохнула, и парень приподнял ее подбородок свободной рукой, заставляя встретиться с ним взглядом.       — Ты обиделась, что я взял твои трусики? — спросил он явно серьезным тоном.       — Нет, — Гермиона шумно выдохнула и опустила глаза.       Драко наклонился и поцеловал ее долгим, глубоким поцелуем, как будто намеренно хотел обезоружить ее еще больше и заставить Гермиону говорить правду, зная, что она не сможет устоять перед его ласками. Наконец, он отстранился и посмотрел на нее требовательным взглядом.       — Я ненавижу чувство того, что я себе не принадлежу, — Гермионе хватило сил признаться.       — Я думал, тебе понравилось, — сказал Драко, с ухмылкой прищурившись.       — Ты знаешь, что я имею в виду! — Гермиона нахмурилась.       — Возможно, — он пожал плечами. — Но я хочу, чтобы ты точно сказала мне что имеешь в виду.       — Я ненавижу, что у тебя так много власти надо мной, — проворчала девушка.       Драко некоторое время молча смотрел на нее, и Гермиона не знала, выводит ли она его из себя или смешит своим негодованием.       — Ты действительно не видишь, что у тебя точно такая же власть надо мной, Грейнджер? — спросил он наконец.       Гермиона удивленно посмотрела на него. Действительно ли ломает его без нее так же сильно, как ломает ее без его прикосновений? Неужели все его тело ноет по ней так же сильно, как ее собственное? Неужели он действительно мечтает о ней и не может думать ни о чем другом, кроме нее, как она?       — Разве ты не видишь, как я отчаянно нуждаюсь в тебе? — продолжил Драко. — Что я чуть не сошел с ума, когда проснулся и обнаружил, что моя кровать пуста? Что я готов угрожать тебе и лгать, только бы ты пришла ко мне?!       Гермиона смотрела на него широко раскрытыми, неверящими глазами. Все это время она осознавала только свою зависимость от него и вообще не видела другой стороны этой медали, которая была…       — Иначе я не уверен, что смогу провести еще один день и выжить вдали от тебя, Грейнджер, — Драко закончил с тем же уязвимым выражением лица, которое она уже видела однажды несколько дней назад. Сейчас он совершенно открыт перед ней.       — Ты говоришь о… своем лекарстве? — неуверенно уточнила Гермиона. Она не знала, может ли человеку нравиться вкус другого человека до такой степени, что он становится зависимым от него.       — Ты либо слепа, либо глупа, Грейнджер, — сказал Драко почти сердито, но прежде, чем Гермиона тоже смогла ответить гневом, он продолжил. — Я не смогу выжить без тебя, — твердо сказал он, обнял Гермиону сзади за шею и глубоко поцеловал ее, растопив весь ее гнев в осознании значения его слов и счастья, которое сжимало ее грудь, вызванное этим открытием. Это был первый раз, когда Гермиона заснула в объятиях Драко и провела в его объятиях всю ночь.