Запретное зелье

Гермиона шла по коридору, привычно прижимая стопку книг к груди. Погруженная в свои мысли и устремившая взгляд в пол, она внезапно столкнулась с кем-то, уронив одну из книг. — Эй! Смотри, куда прешь! — воскликнул раздраженный женский голос.       Подняв глаза, Гермиона увидела Пэнси Паркинсон, высокомерно отряхивающую несуществующую грязь со своей одежды, намекая, что она может испачкаться от простого прикосновения к Грейнджер. — Смотрите, кто у нас здесь! — Пэнси насмешливо продолжила, одарив девушку перед собой надменным взглядом. — Разве это не сама «Золотая девочка»?       Гермиона подавила свой гнев и уже собиралась развернуться и уйти в другом направлении, — последнее, что ей было нужно, это конфликты с друзьями Малфоя, — или кем там слизеринцы считали друг друга, — когда Блейз, Тео и сам Драко подошли и встали позади Пэнси. — Что происходит? — спросил Драко жестким, напряженным голосом, который раньше всегда сулил Гермионе неприятности, но теперь прокатился по ее телу волной тепла. Но она не могла позволить себе отвлекаться на это! Не перед его друзьями, которые ничего не знали об их отношениях. По крайней мере, не все из них… Так что Гермиона все еще собиралась просто уйти, когда Пэнси заговорила снова: — Я столкнулась с этим гномом и собиралась объяснить ей, что в моем присутствии нужно смотреть, куда она идет, — объявила она как раз в тот момент, когда позади Гермионы послышались шаги. Она обернулась и увидела Гарри и Рона, которые по привычке стояли по обе стороны от нее с суровым, готовым к драке видом, а Рон даже уже схватил свою палочку. — Вы только посмотрите на эти кудри! — Пэнси продолжала, не обращая внимания на парней, которые смотрели на нее разъяренными взглядами. — Я никогда в жизни не видела ничего более уродливого!       Гермиона увидела, как Гарри открыл рот, услышала, как Рон раздраженно фыркнул, и поняла, что теперь столкновение неизбежно. Но что больше всего ее задело, что Драко, который только сегодня утром поцеловал ее так нежно прощанье, не только оказался по другую сторону баррикад снова, но не смог заступиться за нее, даже если бы захотел, потому что он предаст свою тайну и загонит их обоих в неприятности.       Она проглотила свою обиду — не на Драко, а на всю несправедливость, с которой сталкивалась в жизни, — и приготовилась успокоить Рона и Гарри, смягчить конфликт, насколько могла, когда внезапно услышала голос Малфоя. — Закрой рот, Пэнси, — сказал Драко, и Гермиона была так удивлена, что резко повернулась к нему и застыла, заметив, что все участники сцены тоже смотрят на него в недоумении. Все, кроме Тео, который неодобрительно покачал головой и пробормотал: «ну началось» себе под нос. Пэнси первой оправилась от удивления и заговорила ехидным голосом. — О, да ладно, Драко! Только не говори мне, что ты стал таким мягкотелым, что теперь будешь защищать это существо! — возмущенно пискнула она. — Я не думаю, что Грейнджер нуждается в моей защите, — оборвал он следом. — В последний раз, когда я проверял, она была способна прекрасно защитить себя сама.       Гермиона смотрела в его уверенный взгляд, устремленный на нее, и не могла пошевелиться. Этот взгляд не выдавал теплоты, которая существовала между ними, но тот факт, что Малфой решил вмешаться и, можно сказать, встал на ее сторону, поразил ее. Не то что бы Гермиона сомневалась в том, что он испытывает к ней какие-то чувства в этот момент, но Драко, которого она знала раньше, никогда бы не заступился за нее. Но ему, казалось, было что сказать. — Я просто не хочу, чтобы ты выглядела идиоткой, оскорбляя другую девушку только потому, что у нее волосы лучше, чем у тебя, — продолжил он, слегка повернувшись в сторону Паркинсон, и легкая дьявольская усмешка появилась на его губах.       Эта ухмылка обычно была направлена против Гермионы в таких ситуациях, и сейчас Драко косвенно высмеял Пэнси, сделав комплимент Гермионе, и он также сделал это в присутствии своих и ее друзей. И, конечно, никто, кроме Тео, даже не понял бы, что только что произошло или почему. — Я… Я не… — Пэнси надулась от стыда и гнева, оглядываясь по сторонам, затем повернулась к Рону, который тоже невольно ухмыльнулся. — На что вы уставились? — огрызнулась Паркинсон и быстро ушла. К изумлению присутствующих, Драко наклонился, поднял книгу, которая до этого выпала из рук Гермионы, и протянул ее гриффиндорке. — Смотри под ноги, Грейнджер, — произнес Малфой, изображая раздражение, когда протягивал ей книгу. — Мы ведь не хотим, чтобы с нашей единственной «Золотой девочкой» случилось что-нибудь плохое.       Гермиона была уверена, что Гарри и Рон воспримут его слова как насмешку и даже скрытую угрозу. Но в этом жесте, в скрытой мягкости его голоса и в том, как пальцы Драко задержались на книге чуть дольше, чем необходимо, соприкасаясь с ее пальцами, сама Гермиона увидела нечто совершенно иное. Она знала, что слова, которые он произнес, были искренними. «Будь осторожна, моя Грейнджер, я беспокоюсь о тебе». Гермиона читала между строк и чувствовала, как краска заливает ее лицо.       Она издала в ответ неразборчивый звук, быстро развернулась и пошла по коридору, уже не помня, куда изначально направлялась, и надеясь, что ее друзья расценят ее поведение как раздраженное, когда она просто боялась выдать свои чувства к Драко Малфою. Чувства, которые уже было трудно скрыть от других и совершенно невозможно — от самой себя.

***

Гермиона уставилась на лицо Драко, когда он заглянул в приоткрытую дверь подсобного помещения.       После утренних занятий она заманила его в пустой лекционный зал, чтобы дать ему портключ к своей комнате, но не успела этого сделать, потому что в коридоре послышались голоса, и им пришлось спрятаться здесь. Луч света упал на лицо Драко через щель полуоткрытой двери, и сердце Гермионы сжалось от того, какими совершенными показались ей его черты, словно он был скульптурой, выполненной лучшим мастером в мире. Долгое время это лицо было для нее символом унижения и боли, страданий, которые ей пришлось вынести. Но сейчас… Сейчас Гермиона забыла дышать, глядя на него.       С самого начала всей этой ситуации она говорила себе, что это было всего лишь сексуальное влечение, и ее сердце не имело к этому никакого отношения, но с каждым поцелуем Драко, с каждой ночью, проведенной в его объятиях, ее сердце слушалось ее все меньше и меньше. И теперь, когда сердце Гермионы полностью отказалось биться при виде него, а грудь сжалась до боли, и ей показалось, что она вот–вот заплачет, — то ли от боли, то ли от красоты Драко, — она сдалась. Гермиона сдалась своему сердцу. Поддалась чувству в груди. И только после этого ее сердце согласилось биться снова и начало бешено колотиться, как будто наверстывая все пропущенные удары. — Похоже, все ушли, — сказал Драко и повернулся к ней. Гермиона резко втянула воздух, встретившись с ним взглядом. — Ты такой красивый, — она совершенно неконтролируемо выдохнула, уставившись на парня своими гипнотическими темными глазами. Губы Драко приоткрылись, и он посмотрел на нее таким ошеломленным взглядом, как будто Гермиона только что призналась ему в любви. Может быть, так оно и было? Гермиона больше не была уверена.       Но она была уверена, что в следующий момент Драко набросился на нее с поцелуем, и все остальное мгновенно потеряло всякий смысл. Его поцелуй не был властным, хотя движения Драко были полны страсти, но ему казалось, что он вернулся домой, где давно не был. Как будто Драко был принят в рай, из которого его изгнали, и он хотел убедиться, что теперь он вернулся. Как будто, наконец, признавшись, что у нее есть чувства к Драко — пусть даже только самой себе — Гермиона впервые по-настоящему впустила его. И он почувствовал это. — Ты — мое запретное зелье, Грейнджер, — прошептал он между поцелуями. — Эликсир жизни, который мне не положено пить, но он у меня есть, — он снова поцеловал ее, захватив губы Гермионы зубами и языком, затем отпустил их. — И я принадлежу тебе, хочешь ты этого или нет, Грейнджер. Я принадлежу тебе целиком, и ты не можешь отказаться от меня, потому что я не могу принадлежать никому другому. Даже самому себе…       Гермиона тоже кусала его губы, так сильно ей хотелось почувствовать его ближе к себе, в то время как ее губы дрожали, а руки тряслись от его слов. Даже если бы Драко произнес слова, которые люди обычно используют, чтобы признаться друг другу в любви, она не почувствовала бы глубину его чувств так сильно, как почувствовала это сейчас, после того, что он только что сказал. — Ты словно течешь по моим венам, — продолжил Малфой, мазками проходясь по ее губам. — Ты нужна мне, Грейнджер… Мне нужно, чтобы ты дышала, — прошептал он, больше не целуя ее, но прижимая Гермиону к своей груди так крепко, как будто кто-то пытался отнять ее у него.       Они долго стояли так, прижавшись друг к другу, когда Гермиона наконец вспомнила, зачем она вообще заманила его сюда, хотя сейчас это имело гораздо меньшее значение, чем то, что только что произошло между ними. Девушка слегка отстранилась и достала плетеный браслет, в котором были переплетены коричневые и темно-зеленые ленты. — Э-э-э…… Спасибо? — сказал Малфой, когда она повязала браслет на его запястье и спрятала его под рукав рубашки. — Это портключ в мою комнату, — объяснила она, глядя на его растерянное выражение лица. Драко выпрямился, и его лицо мгновенно посуровело. — Я ни за что не пойду в Гриффиндорскую гостиную, Грейнджер. — Что ж, — Гермиона протянула руку и коснулась его губ нежным, дразнящим поцелуем. — Это, конечно, зависит от тебя, — сказала она, отстраняясь, затем снова поцеловала его, на этот раз игриво проведя языком по его губам. — Но я не приду в твою комнату до конца недели, — добавила она с лукавой ухмылкой. — Я, — Драко сглотнул. — Переживу, — нетерпеливо добавил следом. — Но я буду трогать себя в своей постели каждую ночь, ожидая тебя, — уверила Гермиона, приподнимаясь на цыпочки и посасывая мочку его уха. — Ты злая, коварная женщина, Грейнджер, — сказал Малфой, тяжело дыша. — Хорошо, давай продержимся три дня, — Гермиона сжалилась над ним, или, скорее, над собой — на случай, если Драко действительно не собирался приходить в ее комнату. Но она хотела добиться большего баланса в их отношениях.       Несмотря на всю свою доминирующую позицию, после мучительных дней, которые они провели вдали друг от друга и которые закончились прогулкой в Запретном лесу и последующим воссоединением, Драко относился к Гермионе как к равной и прямо говорил о своем отношении к ней. Но тот факт, что она постоянно проводила ночи в его комнате, казался ей немного несправедливым по отношению к ней.       Драко больше не настаивал на этом, и Гермиона пришла к нему по собственной воле, просто потому, что не хотела проводить ночь вдали от него. Но сегодня у нее появилась отличная идея с этим портключом, и она хотела сбалансировать их отношения с его помощью. — Три дня, Грейнджер, правда? — Драко чуть не застонал — очевидно, три дня казались ему более реалистичными, чем неделя, и на этот раз он поверил, что она не блефует. — Ты можешь сократить это время до нескольких часов, если решишь использовать свой новый браслет по назначению сегодня вечером, — напомнила ему Гермиона, целуя Драко в последний раз перед уходом. — Дневные занятия вот-вот начнутся, так что нам нужно убираться отсюда.       Гермиона улыбнулась, увидев его обиженное выражение — лицо ребенка, которого летом на неделю лишили мороженого, — и вышла из задней комнаты. Если бы Драко перестал быть таким упрямым и справился со своей гордостью, им не пришлось бы проводить порознь даже одну ночь.

***

      Гермиона решила не ограничиваться своей угрозой и «помочь» Драко преодолеть себя точно так же, как он «помог» ей сказать, что она принадлежит ему в самый первый раз. Для этого ей нужно было только возбудить его так сильно, чтобы он пришел к ней сегодня вечером. Поэтому она решила перейти в открытую атаку.       Сначала Гермиона уронила свою палочку на пол, когда шла по коридору в следующий класс, зная, что Драко и Тео идут прямо за ней. Она резко остановилась и наклонилась, чтобы поднять свою палочку, выпятив задницу, о которую Драко тут же споткнулся. Гермиона взяла палочку, выпрямилась и повернулась к парню. — О, извини, Малфой, — сказала она, ухмыляясь ошарашенному лицу Драко, которое покраснело от внезапного столкновения его паха с ее задницей. — Я такая неуклюжая сегодня, — добавила ведьма, сдерживая улыбку, когда Тео снова неодобрительно покачал головой, а затем быстро пошла догонять своих друзей.       Следующим трюком было то, как она задрала юбку, обнажив ноги почти до трусиков, зная, что только Драко сможет это увидеть, когда будет проходить мимо нее по проходу во время урока. Это зрелище так подействовало на Малфоя, что он споткнулся на ровном месте и чуть не упал, не дойдя до своего стола.       За ужином Малфой наблюдал за ней жадным горящим взглядом, и Гермиона, довольная тем, что ее тактика сработала, решила не оставлять его без внимания и использовала свой язык во время еды больше, чем это было необходимо, облизывая каждый кусочек своей еды, вилку и бокал. Гермиона была так поглощена своей игрой, что, когда она вернула свое внимание к своему столу, то обнаружила, что Рон и дюжина других гриффиндорских парней перестали есть и просто сидели, уставившись на нее.       Гермиона отправила в рот последний кусочек еды и решила уйти с ужина пораньше, чтобы не отвечать на возможные вопросы Джинни, которая сейчас была увлечена разговором со своим парнем, но в любой момент могла заметить ее действия. Гермиона направилась в свою комнату, думая, что Драко, возможно, решит просто снять напряжение сам, и тогда ей придется сдержать свое слово и страдать без него целых три дня. Но в тот момент, когда девушка закрыла за собой дверь своей комнаты, он тут же прижал ее к той же двери своими сильными руками, а губы Драко впились в ее губы жадным поцелуем.       Драко схватил ее за бедра, раздвигая их, и придвинулся ближе между ее ног, поддерживая ее вес и прижимаясь своим твердым членом ко входу Гермионы через ткань своих брюк и ее трусиков, и засовывая свой язык глубоко ей в рот. Девушка подумала, что, может быть, она подразнила его больше, чем намеревалась, и Драко не только пришел к ней в комнату, но и наконец-то трахнет ее по-настоящему?       Хотя Гермиона из будущего сказала, что в ее время он еще не делал этого, и она знала, что этого не произойдет, пока она не отправится в прошлое, так что… Парень немного отстранился от нее и перевел дыхание, и Гермиона тоже хватала ртом воздух, держась за его плечи для равновесия и чрезвычайно довольная тем, что ее уловка удалась. — Ты разрушаешь все барьеры во мне, Грейнджер, — прошептал Драко, прижимаясь лбом к ее лбу, все еще тяжело дыша. — Ты знаешь, я не могу оставаться далеко от тебя… Черт возьми, ведьма, я бы, наверное, пришел к тебе, даже если бы ты не мучила меня сегодня своими поддразниваниями, — прошептал он. — Я не могу придумать ничего, чего бы я не сделал для тебя, Грейнджер… Ты понимаешь? Все, что угодно.       Гермиона закрыла глаза и обвила руками его шею, крепко прижимаясь к Драко всем телом, которое он все еще держал. Конечно, Гермиона не планировала провоцировать его на новые признания и откровения, но она солгала бы, если бы сказала, что такая награда за ее усилия показалась ей ничуть не лучше, чем просто появление Драко в ее комнате. — Ты знаешь, что я бы не выдержала и трех дней вдали от тебя, Драко, — ее шепот прокатился по комнате. — Это был бы мазохизм, потому что быть вдали от тебя — это худшее, что я когда–либо испытывала в своей жизни, — продолжила она, чувствуя, как Драко притягивает ее ближе с каждым произнесенным словом. — Я твоя, Драко Малфой, во многих отношениях, которые, как я знала, были возможны, и я хочу быть твоей еще больше, всеми существующими в мире способами.       Драко застыл, и Гермиона засомневалась, не зашла ли она слишком далеко в своей откровенности. Но когда он отстранился от нее, поднял ее немного выше, чтобы подхватить Гермиону на руки и отнести в постель, она расслабилась в его объятиях и выдохнула воздух, задержавшийся в ее легких. В этот момент казалось, что понятия «слишком далеко» больше не существовало, когда речь заходила о том, что происходило между ней и Малфоем. Гермиона не знала, что скоро ей придется проверить это утверждение.