Запретное зелье

      Когда она смотрела в его глаза, обливаясь слезами, сердце Гермионы разрывалось на части совсем по другой причине, взрываясь и рассыпаясь в отчаянном счастье от слов, все еще звучащих в ее голове.       Драко тоже беззвучно заплакал, когда наклонился, чтобы поцеловать ее так чувственно и медленно, как будто хотел растянуть этот поцелуй и ощущения, которые его сопровождают, на всю жизнь.       Гермиона прильнула к Драко всем своим телом, которое ныло от сладкого счастья находиться в его объятиях после разлуки, которая казалась бесконечной. Его губы целовали ее глаза, щеки и снова возвращались к ее губам, соленым от слез. Гермиона дрожала, когда накопившееся напряжение наконец спало.       Она почувствовала прилив новых сил в своем теле, как будто близость Драко подзарядила все жизненные батарейки, которые почти иссякли в ней за время их разлуки, и Гермиона потянулась к его рубашке, пытаясь устранить последние барьеры, все еще разделявшие их. Чем сильнее его кожа соприкасалась с ее, пока они знакомыми движениями раздевали друг друга, тем сильнее тело Гермионы, казалось, изнывало от желания ощутить его еще ближе. — Я хочу почувствовать тебя внутри себя, Драко, — потребовала она, притягивая его к себе за плечи и взваливая на себя.       Гермиона хотела ощутить его тяжесть на себе, она хотела почувствовать, как он проникает глубоко в нее, отыскивая самые сокровенные глубины, достигая самой ее души. Драко нетерпеливо наклонился вперед, расположился между ног Гермионы и поцеловал ее в шею, быстро опускаясь к груди и ниже, вырывая из нее стон за стоном. — Пожалуйста… пожалуйста, Драко… — взмолилась ведьма, когда его губы спустились к ее животу и сразу же скользнули между ног. — Пожалуйста, ты нужен мне… — Просто… дай мне попробовать тебя на вкус, — прохрипел Малфой в ответ, уже обжигая ее половые губы своим горячим дыханием. — Я скучал по твоему вкусу.       Не дожидаясь ее ответа, Драко внезапно проник языком внутрь, и Гермиона издала крик болезненного удовольствия от того, как сильно напряглись стенки ее влагалища, желая, чтобы он вошел в нее. Драко начал нагло и бесстыдно облизывать ее, глубоко погружая язык, издавая приглушенные стоны блаженства. Гермиона выгибалась навстречу ему, ее тело изнывало от наслаждения, но она чувствовала, что сейчас этого недостаточно. Ей нужно было большего, и срочно.       Словно почувствовав ее безмолвную мольбу, Драко оторвался от ее промежности и мгновенно снова оказался на ней — его глаза казались совершенно пьяными от желания и были устремлены на Гермиону с такой же жадностью, с какой минуту назад его язык проникал в нее. Пальцами он ловко раздвинул половые губы, и член погрузился в ее влагалище одним глубоким, плавным движением, раздвигая тугие стенки Гермионы своим большим размером, и Грейнджер широко открыла глаза и рот, хватая ртом воздух от внезапного ошеломляющего ощущения наполненности. — Гермиона, — позвал Драко, на мгновение застыв глубоко внутри нее, словно желая окончательно свести ее с ума. — Я сделаю для тебя все, что угодно.       Казалось, все его тело было напряжено до предела в попытке сдержать естественный порыв двигаться, столь необходимый сейчас им обоим. Но слова, сказанные Драко, были еще более необходимы, потому что при звуке своего имени, произнесенного его устами, Гермиона, казалось, воспарила в облака, на мгновение потеряв дар речи. — Я буду тем, кем ты хочешь, чтобы я был, Гермиона, — продолжил он быстрым шепотом, прижимаясь своим лбом к ее лбу. — Ради тебя я стану кем угодно…… Я стану тем, кого ты видишь во мне, кто достоин тебя, я… ох…       Речь Драко оборвалась стоном, когда его член дернулся в ее влагалище, и он рефлекторно еще раз вошел в нее, заставив их обоих застонать. Малфой продолжал совершать глубокие отчаянные движения, не в силах больше сдерживаться, и Гермиона подалась ему навстречу, переполненная возбуждения. Ее руки обхватили его лицо, когда она посмотрела в его бездонные затуманенные глаза. — Ты уже такой, Драко, — прошептала она между стонами, переводя дыхание. — Ты самый достойный человек для меня. И с каждым днем я люблю тебя все сильнее…       Драко поймал ее губы в поцелуе, продолжая глубоко проникать внутрь нее, и Гермиона забыла, что хотела сказать. Но это не имело значения, потому что теперь она была уверена, что у них было полно времени, чтобы сказать друг другу все, что они хотели. Она отдалась наслаждению, обвив руками его шею и притянув Драко ближе к себе, в то время как ее ноги обвились вокруг его бедер, чтобы между ними больше не оставалось пространства. От каждого его глубокого толчка ее тело сотрясалось блаженной дрожью, а сознание все больше и больше ощущало их обоих как единое неделимое целое. — Гермиона… Я люблю тебя, Гермиона, — прошептал Драко, ускоряя ритм, шлепками входя внутрь сильнее и сильнее.       Его член, казалось, заполнял все пространство ее влагалища точно так же, как сам Драко заполнял ее разум и сердце. Он замер глубоко внутри нее, крепко прижимаясь к ее телу, как будто его жизнь теперь была в ней, и Гермиона громко застонала от новой волны ощущения наполненности. Она сжала бедра, чтобы прижать его сильнее, прижимаясь к Драко так сильно, как только могла, в то время как ее мир взорвался колоссальным восторгом, прокатившимся по ее телу и погрузившим ее в состояние абсолютного блаженства.       Его семя излилось в нее, и Драко застонал и задрожал, прижавшись к Гермионе, и она, казалось, задрожала от радости в унисон с ним. Он тяжело дышал, навалившись на нее всем своим весом, но эта тяжесть казалась ей благословением, знаком того, что Драко был здесь, с ней, в ней, где и должен был быть ее любимый мужчина. Мужчина, ради которого она тоже была готова на все.

***

— Гермиона, ты не можешь пропустить еще одного па… — Джини оборвала свою громкую тираду на полуслове, застыв в дверях комнаты.       Яркое утреннее солнце било в окно, горячая грудь Драко прижималась к спине Гермионы, а его рука крепко обнимала ее за талию. Слизеринец пошевелился, очевидно, тоже разбуженный неожиданным вторжением, и рефлекторно прижал ее к себе еще крепче. Конечно, дверь в ее комнату должна была быть открыта сегодня!       Гермиона привыкла запирать ее, чтобы никто не застал их вдвоем в ее постели или не застал ее постель пустой, когда она спала в комнате Драко. Но вчера она была совершенно разбита, убеждена, что ее жизнь, как и отношения с ее мужчиной, закончены, и не могла думать ни о какой двери, особенно когда Драко внезапно появился в ее комнате и.....       Парень позади нее глубоко вздохнул, неохотно убрал руку с ее талии и выбрался из-под одеяла. Гермиона повернулась и наблюдала, как Драко натягивает брюки и рубашку. По какой-то причине присутствие подруги, ошеломленной увиденным, беспокоило Гермиону гораздо меньше, чем то, что появление Джинни может навредить отношениям с Малфоем. Но Драко, казалось, ничуть не беспокоился и не смущался.       Он спокойно оделся, наклонился над кроватью и, осторожно взяв Гермиону за подбородок, приподнял ее лицо для поцелуя. Его губы нежно коснулись ее губ, отчего по всему ее телу пробежала дрожь, и Драко наклонился еще ближе, приблизившись к ее уху. — Я люблю тебя, — тихо прошептал он и, коснувшись мочки ее уха еще одним коротким поцелуем, Драко выпрямился и коснулся портключа в свою комнату. На секунду в комнате воцарилась тишина, затем Джинни подлетела к кровати Гермионы, захлопнув за собой дверь. — Он тебя напоил?! Он использовал чары?! Он причинил тебе боль?! — она тараторила, глядя на подругу полными ужаса глазами. — Нет, — спокойно ответила Гермиона, вылезая из-под одеяла. Если Драко не беспокоила эта ситуация, то и ей беспокоиться было не о чем.       Гермиону больше не волновало, примут ли ее друзья ее выбор или нет. Реакция других людей на ее отношения с Драко Малфоем перестала иметь значение, когда она почувствовала вкус жизни без него и поняла, что главное — быть вместе. А остальное имело значение лишь постольку, поскольку могло помочь или помешать их отношениям. — Откуда ты можешь это знать?! — продолжала вопить Джини. — Малфой способен на все! Теперь, когда он соблазнил тебя, он всем об этом расскажет!       Гермиона прислушалась к словам своей подруги, осознавая свои собственные сомнения, когда впервые оказалась в его постели. Теперь ей казалось, что это произошло в другой жизни, настолько сильно изменилось ее отношение к нему сегодня, и ее доверие к Драко теперь казалось безграничным. — Он никому не скажет, — Гермиона вздохнула, продолжая одеваться. — Если я не уговорю его рассказать всем, тогда он может… — Как долго это продолжается?! — Джинни прервала ее, наконец осознав, что ситуация, которую она наблюдала, не была случайным разовым событием. — Ммм, — Гермиона на мгновение задумалась. — В зависимости от того, с чего начать отсчет.… Думаю, полтора месяца. Или два. — Два месяца?! — воскликнула Джини и удивленно отступила на шаг. — Не кричи так громко, — раздраженно попросила Гермиона. — Я только что проснулась.

***

      После того, как Джинни наконец ушла, или, скорее, ее выставили из комнаты Гермионы — за то, что она прочитала ей целую лекцию о том, как безответственно связываться с Пожирателем смерти, никому об этом не сказав, и что Малфою, вероятно, что–то от нее нужно, — Гермиона едва сдержалась, чтобы не воспользоваться портключом в его комнату и не сбежать. Снова спрятаться в его теплых и крепких объятиях.       Ее останавливал только тот факт, что всего через несколько минут они увидятся за завтраком. Но еще до того, как она добралась до столовой, Гермиона увидела взволнованных студентов — в основном в форме Гриффиндора и Слизерина — бегущих в противоположном направлении. Гермиона уже собиралась остановить одного из них, чтобы выяснить, что происходит, когда кто-то схватил ее за руку и потащил в том же направлении, куда спешили остальные. — Это Драко, — сказал Тео, увлекая ее за собой и переходя на бег. — Похоже, твои друзья не знают, когда остановиться!       Гермиона поспешила за ним, не понимая, что он имеет в виду и что именно происходит, но каким-то образом понимая, что Тео ведет ее именно туда, где ей нужно быть. Они выбежали во двор, где ученики уже окружили центр плотной стеной, и Тео без колебаний начал расталкивать их, помогая Гермионе проникнуть внутрь круга. Рон полусидел, полулежал на земле, опершись на локти, и вытирал рукавом струйку крови из носа. Когда он увидел ее, его лицо исказилось, по-видимому, чтобы изобразить больше страданий, чем он испытывал на самом деле. — Видишь, что он сделал?! — рявкнул он, кивая на Драко, который стоял в паре метров от него в оборонительной позиции с каменным лицом и палочкой в руке.       Собравшаяся вокруг толпа зашумела, и по обрывкам голосов Гермиона смогла понять, как выглядела эта сцена для присутствующих. Злой слизеринец напал на беззащитного гриффиндорца и ранил его прямо посреди школьного двора. Но, учитывая появление Джинни в ее комнате этим утром, эта сцена была очевидна и для Гермионы. И выглядела совершенно по-другому. — Ты напал на него! — обвиняюще крикнула она Рону и направилась в сторону Драко, не сводя глаз с парня, лежащего на земле. — Во второй раз! — воскликнула она следом. — Так ты защищаешь его? — Рон покраснел от возмущения. — А не своего друга?! — Тебе показалось, что я нуждался в какой-то защите? — прорычал Драко сквозь стиснутые зубы. — Сейчас я покажу тебе, что тебе нужно! — парировал Рон, вскакивая и поднимая палочку. — Что происходит?! Драко приготовился к контратаке, когда Гарри и Джинни ворвались в круг позади Рона. — Что случилось? — спросил Гарри, быстро оглядывая представшую картину. По его быстрому взгляду, брошенному на нее, Гермиона поняла, что он тоже уже все знает. А хмурый взгляд, брошенный Поттером в сторону Рона, показал, что он не разделяет радикального подхода своего друга. — Я подумала, будет лучше, если он услышит это от меня, — тихо пробормотала Джинни в замешательстве. — Я не думала, что он будет… — Брать пример с Гермионы. Приставать к слизеринкам, да? — глухо и злобно заключил Рон, явно чувствуя себя смелее рядом со своим лучшим другом, не обращая внимания на мнение Гарри или просто предполагая, что тот бросится в бой просто потому, что перед ними был Малфой.       Гермиона увидела, как сжались кулаки Драко, и он был готов поддаться на провокацию, не думая о том хрупком положении, которое слизеринцы уже занимали в Хогвартсе после войны. Грейнджер не хотела полагаться на руководство школы, чтобы разобраться в ситуации, которая могла зайти слишком далеко, поэтому ведьма решительно встала между ребятами. — Хватит! — скомандовала она и подошла вплотную к Драко.       Она встала перед ним и обхватила его лицо ладонями, пытаясь повернуть голову своего мужчины к себе. Драко немного сопротивлялся, сердито глядя на Рона поверх ее головы, затем сдался и повернулся к Гермионе. Его лицо мгновенно смягчилось, а свободная рука рефлекторно легла ей на талию, удерживая знакомым жестом.       По толпе пробежала новая волна шепотков — очевидно, картина драки между Гриффиндором и Слизерином была менее шокирующей для учеников, чем вид Драко Малфоя, обнимающего «Золотую девочку». — Ты сказал мне, что сделаешь для меня все, что угодно, — Гермиона говорила тихо, хотя ей было все равно, кто ее услышит и что они подумают. — Так и есть, — Драко кивнул. — Прости его, — попросила она. — Ради меня. Только в последний раз. — Прости меня за что?! — возмущенно крикнул Рон у нее за спиной. — Ты что, с ума сошла?! — Пожалуйста, — продолжила она, не обращая внимания ни на Рона, ни на шумную толпу. — Он не знает тебя так, как знаю я. Пожалуйста, Драко.       Драко, нахмурившись, некоторое время смотрел на нее, затем вздохнул и на секунду закрыл глаза в знак согласия. Гермиона улыбнулась и приподнялась на цыпочки, чтобы коротко поцеловать его, но Драко притянул ее к себе, обняв за талию, и прижал к себе еще крепче, углубляя поцелуй. Девушка с готовностью приняла его горячий поцелуй, рефлекторно обвив руками его шею и прижавшись к Драко, только сейчас осознав, что его тело все еще очень напряжено. Гермиона немного отстранилась, заглядывая ему в лицо. — Зачем ты это сделал? — прошептала она, прищурившись. — Чтобы твой друг знал, кому ты принадлежишь, — сказал он с легким вызовом в голосе, как мальчишка, который нацарапал свое имя на стуле, чтобы никто на него не сел, и был пойман, но все равно гордился своим поступком. — Драко Малфой, — Гермиона вздохнула, пытаясь взглянуть на него с упреком, но не смогла сдержать нежную улыбку.       В конце концов, Драко только что поцеловал ее на глазах у всего Хогвартса, но его волновало не это. Вместо этого он заботился только о том, чтобы донести суть их отношений до ее друзей. Драко посмотрел на нее с довольной, немного хулиганской мальчишеской улыбкой, и Гермиона поняла, что готова простить ему все, что угодно. — Итак, теперь, когда ты ясно выразил свою точку зрения, — сказала она дразнящим голосом и еще раз коротко поцеловала его. — Мы можем идти завтракать? Я умираю с голоду.       Гермиона взяла Драко за руку и повела его обратно в здание, не обращая внимания на шум расступающейся перед ними толпы, возмущенные восклицания Рона за ее спиной и попытки Гарри успокоить его, учителей, бегущих навстречу толпе, и их потрясенные взгляды при виде пары. Какое все это имело значение теперь, когда она позволила ранее самому запретному зелью свободно течь по венам?