Запретное зелье

Следующие несколько дней были настоящей пыткой.       И самым ужасным было даже не то расстояние, которое внезапно возникло между ними, не ночи, проведенные наедине, не уставшие от слез глаза, а то, что дистанция между ними ощущалась теперь на другом уровне. Там, где могли бы соприкасаться их души. Гермиона могла зайти в его комнату в любой момент, и она знала, что Драко с радостью заключил бы ее в свои объятия, но что бы это изменило?       Может быть, ей на самом деле было все равно, как называет ее Драко, но Гермиона не была готова стать символом его боли и прошлых ошибок! И она не знала, что могло помочь ему простить себя, если не ее прощение, ее готовность полностью отдаться ему и ее огромное чувство к этому заносчивому слизеринцу, которое, она была уверена, было уже очевидным.       Драко бросал на нее тоскливые взгляды во время занятий и трапез, и она, вероятно, смотрела на него так же. Но ни один из них не сделал первого шага, и Гермиона знала, что на этот раз преимущество на его стороне, потому что для нее подойти к нему первой означало бы принять его самобичевание.       И Гермиона надеялась, что Драко захочет приложить эти усилия, хотя бы ради нее. Попытка простить себя за прошлое. Она сидела в библиотеке после занятий, пытаясь сосредоточиться на чтении, хотя ее мысли были заняты им, как и все предыдущие дни, когда Драко появился в секции, где она занималась. — Пожалуйста, перестань мучить нас обоих и приходи ко мне в комнату сегодня вечером, — попросил он, наклоняясь над столом и заглядывая ей в лицо. Гермиона подняла на него покрасневшие от бессонных ночей глаза. — Кто? — тихо спросила она. — Кто должен прийти к тебе, Драко? Парень тяжело вздохнул и провел рукой по своему изможденному — вероятно, по той же причине, что и у нее — лицу. — Я не могу, — заговорил он. — Тогда ты должен знать, что я тоже не могу прийти к тебе, — девушка ответила дрожащим голосом, на глаза навернулись слезы. — Грейнджер, такие вещи, как те, что я совершил, не могут быть прощены, — прохрипел Драко с болью и отчаянием на лице. — Они живут с нами всю жизнь, как отметина на моей руке. Гермиона встала из-за стола и обошла его, положив руку на щеку мужчины. — Драко, я простила тебя. За все, — сказала она, и слезы потекли по ее лицу. — Я простила, ты должен мне поверить! — Но, ты не должна была этого делать, — прорычал Драко, отстраняясь от нее. Гермиона посмотрела на него с недоверием и даже отступила на шаг в изумлении. — Как ты можешь так говорить? — слезы окропили розоватые щеки. — Эй, Миона, это что, — вдруг произнес Рон, выходя из-за книжного шкафа в секцию, и замолчал, увидев слизеринца. Выражение его лица мгновенно сменилось с озабоченного на сердитое, когда он посмотрел на Гермиону, а затем снова на Драко. — Что он натворил на этот раз?! — рявкнул он, становясь в оборонительную стойку, блокируя девушку и доставая из кармана палочку. — Ничего! — воскликнула Гермиона неожиданно для Рона. — Положи свою палочку, Рон! — Но ты плачешь! — настаивал ее друг, не сводя глаз с Драко. — Это именно то, о чем я говорил, — прорычал блондин, бросив на нее выразительный взгляд. — Приглашение отменяется, — добавил он и вышел из секции, проходя мимо Рона и намеренно грубо задев его плечом. Слезы теперь текли из ее глаз совершенно бесконтрольно, и Гермиона зарыдала, рухнув на ближайший стул. — Все в порядке, Миона. Он не причинит тебе вреда, — сказал Рон, садясь рядом с ней и обнимая подругу. — Мы защитим тебя.       От его слов Гермиона только сильнее зарыдала, не чувствуя в себе сил ни спорить с ним, ни что-либо объяснять. Даже если бы Рон не появился в библиотеке в самый неподходящий момент, Гермиона все равно понятия не имела, что могло бы помочь ей убедить Драко.

***

      Но, к сожалению, вмешательство ее рыжеволосого друга не ограничилось вторжением в библиотеку. На следующее утро за завтраком Гермиона заметила, что Драко вообще на нее не смотрит.       Даже в те дни, что они провели порознь, блондин бросал на нее грустные взгляды. Но сегодня выражение его лица было совершенно холодным, и он даже не повернулся в ее сторону.       Что-то было не так, и у Гермионы возникло нехорошее предчувствие, что это как-то связано со вчерашним происшествием в библиотеке. И ей не пришлось долго гадать, потому что Рон плюхнулся за стол между ней и Гарри с выражением человека, выполнившего свой долг. — Тебе больше не нужно беспокоиться о Малфое, — сказал Уизли уверенным голосом. — Мы со всем разобрались. Гермиона почувствовала, как по спине у нее мгновенно пробежал холодок. — Ты. Что. Сделал? — процедила девушка сквозь зубы, хотя была уверена, что уже знает ответ.       Рон выглядел немного обеспокоенным ее реакцией и осторожно толкнул Гарри локтем в бок, словно приглашая друга рассказать ей все самому. Гарри оторвался от разговора со своей девушкой и перевел взгляд с Гермионы на Рона. — Рон сказал, что Малфой снова причинил тебе боль, — объяснил Гарри, слегка сбитый с толку, видимо, тоже удивленный ее реакцией и подтвердивший его худшие опасения. — Честно говоря, я думал, что он сильно изменился со времен войны, — добавил следом Поттер. — Но, похоже, есть вещи, которые остаются с нами на всю жизнь. Гермиона почувствовала, как рефлекторно сжались ее кулаки, и тот факт, что ее друг использовал почти те же слова, что и Драко, разозлил ее еще больше. — Что ты наделал?! — рявкнула она, даже не желая скрывать от них свой гнев. — Э-э-э… — Гарри, казалось, был ошеломлен ее необычным поведением. — Мы только что поговорили с ним. — Рон обиженно фыркнул с видом человека, чьи действия были недостаточно оценены. — Сказал ему держаться от тебя подальше. — Ты этого не сделал, — прошипела Гермиона, готовая разорвать своих верных друзей в клочья. — Не за что, — Рон заговорил с еще более оскорбленным выражением лица. — Ты немедленно пойдешь и извинишься перед ним, — потребовала Гермиона, переводя разъяренный взгляд с одного гриффиндорца на другого. — Что?! — Гарри и Рон воскликнули в унисон. — Гермиона, даже если он не причинил тебе вчера вреда, как думал Рон, Малфой и раньше делал много подобных вещей, и лишнее напоминание ему не повредит, — запротестовал Гарри. — Я ни за что не стану извиняться перед глупым хорьком! — Рон был возмущен. Гермиона еще мгновение смотрела на них, затем решительно встала из-за стола. — Тогда это сделаю я, — сказала она и, не дожидаясь их реакции, направилась к столу слизеринцев. — Гермиона, вернись! — Рон крикнул ей вслед, но гриффиндорка продолжила движение, не обращая внимания на его призыв.       Очевидно, услышав свое имя, Драко поднял голову и посмотрел на нее, затем на людей позади нее, затем снова на Гермиону. На мгновение его лицо исказилось тревогой, почти ужасом, и он быстро встал, развернулся и пошел в другую сторону, очевидно, чтобы избежать ее приближения.       Гермиона остановилась на полпути, поняв, что если она продолжит преследовать его, то привлечет много внимания, а Драко явно не хотел, чтобы его видели вместе с ней, а может быть, и вообще видели.       Она медленно повернулась и направилась к выходу из зала, глядя перед собой невидящим взглядом. Если до этого у них с Драко был хоть какой-то шанс разобраться между собой, то вмешательство ее друзей-идиотов разрушило то, что не успело даже начаться.

***

      Гермиона провела весь день в слезах в своей постели, не заботясь о том, кто и как истолкует ее отсутствие на занятиях. Ей казалось, что ее жизнь больше не имеет никакого смысла, потому что Драко больше не присутствовал в этой жизни…       Никто из ее друзей не появился на пороге — возможно, опасаясь, что она впадет в новую вспышку гнева или почувствует себя виноватой в чем-то, чего они даже не могли понять. Но Гермионе было наплевать на гриффиндорцев и их чувства — ее горе казалось слишком сильным, чтобы беспокоиться о чем-то еще.       К вечеру Гермиона погрузилась в беспокойный сон, полный кошмарных видений. Но даже это длилось недолго, потому что она почувствовала, как чья-то рука закрыла ей рот, и услышала шепот, который, казалось, произнес заклинание Силенцио.       В ужасе Гермиона широко раскрыла глаза и попыталась сопротивляться, но рука тут же исчезла сама по себе, и сквозь ее затуманенные — от короткого сна и долгого плача — глаза она увидела Драко, сидящего на ее кровати.       Девушка сразу расслабилась при виде его обеспокоенного лица и даже потянулась к нему, когда реальность тяжелым грузом обрушилась на ее голову, и Гермиона поняла, что они все еще по разные стороны чертовых баррикад, несмотря на все ее усилия. Она воздержалась от прикосновения к парню и опустила руку. — Я думала, тебе больше нечего мне сказать, — обиженно произнесла Гермиона, вспомнив, как Драко сбежал от нее сегодня за завтраком, чтобы не показываться с ней на людях. — Очевидно, ты неправильно подумала, — Малфой ответил напряженным, слегка раздраженным голосом. — Ты ушел и явно не хотел, чтобы я к тебе приходила, — напомнила она, не скрывая обиды. — А я-то думала, ты не боишься, что тебя увидят рядом со мной, — предательские слезы снова навернулись на ее глаза. — Я думала, ты больше не считаешь меня человеком второго сорта. — Я не знаю, — вздох разнесся по комнате. — Почему же тогда ты так испугался, когда я подошла к тебе сегодня? — с вызовом спросила Гермиона, обхватив себя руками, несмотря на свой самоуверенный тон. — Неужели великий Драко Малфой испугался двух гриффиндорцев? — Я не боюсь твоих тупых друзей, Грейнджер, — прохрипел Малфой, и Гермиона злобно посмотрела на него, услышав свою фамилию. — В любом случае… — Драко сказал это чуть тише, отводя взгляд. — Конечно, ты хотела извиниться за своих тупоголовых защитников и привлечь внимание к этой сцене. — Ну и что? Они были неправы, насчет того чтобы поговорить с тобой обо мне и о том, как далеко ты должен держаться, — огрызнулась она, уже не зная, кого она хотела защитить. — И суют свой нос, куда их, в общем-то, не просили! — Так оно и было, — Драко согласился. — Но это только подтверждает, что я был прав — никто никогда не забывает старые обиды. — А как же я? — едва слышно спросила Гермиона, ее голос снова предательски задрожал. — Ты исключение, — Малфой вздохнул. — И ты не можешь ожидать того же от других. — О чем, черт возьми, ты говоришь, Малфой? — воскликнула она. — Если я, получившая от тебя больше, чем другие, смогла простить тебя, то и они смогут! — Я не готов спать с другими, — пробормотал он себе под нос. Гермиона посмотрела на него, на мгновение потеряв дар речи. — Ты думаешь, я простила тебя, потому что ты переспал со мной, идиот?! — глаза Гермионы будто горели от злости. — Это не то, что я хотел сказать, — Пробормотал Драко в замешательстве и, нахмурившись, посмотрел на нее. — А что ты хотел сказать? — Гермиона заговорила обиженным, защищающимся голосом. — Возможно, это твой последний шанс сделать это. — Тебе не идет угрожать, Грейнджер, — ответил Малфой, бросив на нее сердитый взгляд. Затем он вздохнул. — Ладно. Я сегодня ушел с завтрака, чтобы тебя не ассоциировали со мной. Ты бы выдала свои эмоции, а потом… марать репутацию. Я тебе не нужен. Бывший Пожиратель смерти. Предатель. То, что сделали Поттер и Уизли, — лишь небольшой пример того, как отреагировали бы люди, если бы узнали о наших отношениях. Я не хочу разрушать твою жизнь. Достаточно того, что я плачу за свои ошибки. Я не могу позволить тебе платить и за них тоже. — Это зависит не от тебя! — вскипела Гермиона, ударив кулаком по матрасу от переполнявшего ее гнева. — Нет, это зависит от меня! — рявкнул Драко в ответ. — Это моя жизнь! — Гермиона продолжала упорствовать с львиной силой. — Именно, — Драко зарычал. — Я не смог защитить тебя тогда, но я могу защитить тебя сейчас! От самой себя! Гермиона посмотрела ему в глаза, осознавая абсурдность и драматизм всей этой ситуации, и ее рука сама потянулась к нему. — Драко, ты не прав, — прошептала она, сжимая его руку в своей. — Я хочу быть с тобой. Серьезно. Или, может быть, для тебя это просто… просто…развлече— Парень высвободил руку, наклонился и взял ее лицо в ладони. — Как ты могла даже подумать такое, Грейнджер? — его голос звучал так мягко, что Гермиона даже не могла разозлиться на то, что он продолжает называть ее по фамилии. — Я готов на все ради тебя! Я готов пожертвовать своим счастьем ради тебя. Я готов оставить тебя, чтобы ты могла быть счастлива. Гермиона положила свои ладони поверх его, словно желая подчеркнуть его присутствие. — Я никогда не смогу быть счастлива, если ты покинешь меня, — прошептала она, не в силах больше сдерживать слезы. — Драко, я… — начала Гермиона и сглотнула, собираясь с духом. Словно поняв, что она собирается сказать, Драко высвободил одну руку и прикрыл ей рот. — Нет. Не говори этого, — Гермиона посмотрела на него, чувствуя, как ее сердце разрывается от того, что этот человек не хотел слышать ее признания, когда Драко заговорил снова. — Я хочу быть первым. Он убрал руку с ее рта и приподнял ее подбородок, глядя прямо в глаза. — Я люблю тебя, Гермиона Грейнджер.