Цветочек вяленький

План побега был простой, от того вполне возможный к исполнению. Пока Сенцова-старшего провожают муж и сын, я уезжаю из комнаты в тележке для грязного белья. Вернее меня вывозят. Процесс смены белья всегда идёт по одному алгоритму: горничный вначале меняет постель, потом идёт в ванную за полотенцами. Заодно убирает там. Значит у меня будет время, чтобы успеть спрятаться в корзину. Обычно уборку делают в одиннадцать утра. Но я могу заказать смену белья в любое время до одиннадцати вечера, когда прислугу увозят из особняка к метро. Значит, надо запачкать бельё, чтобы заказать замену внеурочно. Процесс членовредительства я не рассматривал больше, мне хватило впечатлений от моего хождения по стеклу. Значит, мне предстоит изобразить неожиданно накатившую страсть. Учитывая либидо Сенцова, затащить его в постель проблемой не будет. Прачечная находится в гараже. Корзину с грязным бельём спускают туда лифтом. Бельё стирают всегда в первой половине дня, потому что потом постиранное бельё сушат, гладят и убирают в шкаф, откуда горничные берут его для замены. Так что корзину с грязным бельём просто оставят в прачечной до утра, не разбирая. А ещё вечером, в районе одиннадцати, микроавтобус из гаража приходящую прислугу вывозит до станции метро. В среднем их человек десять. В разные дни разное количество. От восьми до двенадцати. Мест в микроавтобусе пятнадцать, не считая водительского. Припаркован микроавтобус как раз у прачечной. Я могу спрятаться на заднем сиденье и так покинуть особняк. В пятницу я собрался, как только Сенцов ушёл на тренировку. В рюкзак положил немного одежды, документы, спёртую у Вениамина карточку. Днём залез в телефон отвлекшегося на планшет омеги и удалил приложение банка, чтобы ему сообщения не сыпались о снятых деньгах. Номер банка отметил как спам, чтобы не могли ни прислать смс, ни позвонить. Веник ничего не заметил, ему Сенцов-старший работы подкинул по новому препарату, находящемуся сейчас в разработке у Физера. А аккурат часа за два до отъезда отца затащил Олега в постель. Сделать это было просто. Сенцов, имбецил малолетний, к ЕГЭ готовился, развалившись на кровати и морща лоб над физическими формулами. Я пошёл в ванную и приласкал себя. Поставить член было не проблемой при моей проснувшейся чувственности. Пошуровал у себя в помокревшей заднице, размазал смазку по запястьям и шее. Вышел. Олег мгновенно голову вскинул и носом повёл. Уставился на меня чёрными глазами, как заворожённый. Он запах моего возбуждения мгновенно просекал. Кажется, у него повышенная чувствительность к запахам. А может он просто похотливое животное. Я улыбнулся несмело и ближе подошёл. Сенцов аж зарычал от возбуждения: впервые инициатива исходила от меня. Дёрнул на себя, роняя на грудь, прижал. Перекатился, подмял всем телом. Я ощущал, как гулко бухает сердце в его грудную клетку. Он давил всем телом, будто покрыв собой, и это неожиданно отозвалось острым возбуждением. Олег начал носом тереться о шею. Кусать я себя не позволил, чтобы в желе не превратиться. Толкнул его голову вниз. Сенцов меня понял. Отстранился, халат мой распахнул и замер, как ребёнок перед ёлкой с подарками. Ещё бы, он мой стоящий член всего-то пару раз видел. Утром он мне минет под одеялом, в темноте делал. Рассматривать себя я не позволял, не нравилось, что он по мне липким взглядом шарит. Сенцов застонал от увиденного и насадился на член всем ртом, аж глаза закатил. Я тоже сдерживаться не стал, отпустил себя. Хватал его за волосы, толкался во влажную глубину, стонал сипло. Потому кончил быстро и очень ярко. Пока в себя приходил, Сенцов уже задницу мне вылизывал. Я пнул его ногой. А потом потянул на себя. Олег так просиял, что мне даже стыдно немного стало. – Ты уверен? – голос хриплый, низкий, рычащий. До костей пробирающий. И взгляд бешеный. Неужели правда любит? Я кивнул и развёл ноги в стороны, шалея от собственной развратности. Сенцов застонал, устроился меж раскинутых бесстыдно ног на коленях. Чего он тянет, папу его?! Он же снова смотрел широкими глазами, дышал быстро и поверхностно, как на тренировке. Потом взял мою ногу за лодыжку, поцеловал свод стопы, лизнул косточку щиколотки и положил себе на плечо. То же сделал и со второй. Я с ужасом понял, что меня это возбуждает не меньше, чем давящее массивное тело, что недавно втаптывало меня в матрас. Может зря я решил, что стоит напоследок член ощутить в себе без насилия и течки? Постель испачкать можно было и при петтинге. Спермы в Сенцове было столько, будто он почётный донор. Альфа входил медленно. По сантиметру. Зубами скрежетал, потел, постанывал, глаза закатывал. Я смотрел на это с изумлением. Хоть я и перестал считать себя отвратительным уродом, но не понимал, как можно так хотеть другого человека. И ладно течка, но сейчас-то нет. Сенцов вошёл и замер. Я шевельнулся, но он прижал меня широкой ладонью к кровати в районе живота, застрясся весь. – Не двигайся, Мир. – Хриплый низкий голос заставил член дёрнуться, а задницу – сжаться. Сенцов зажмурился и гулко сглотнул. – Мир! Я кончу сейчас. А, фак! Он резко пережал основание члена, слегка царапнув меня по тонкой кожице входа. У меня перед глазами расцвели звёзды. Растянутый анус припух от прилившей крови и стал очень чувствительным. Теперь и я схватился за свой член, пережимая его. Мы замерли, а Сенцов своим блядским низким голосом зашептал: – Я не хочу так быстро кончить, понимаешь? Хочу ещё в тебе побыть. Хочу довести тебя до оргазма членом. Ощутить, как ты сокращаешься вокруг меня, будто обнимаешь. А то я как сосунок, только член твой сосу или задницу вылизываю. Мы даже не поцеловались ни разу. И не обнялись по-настоящему. Мы действительно не целовались. Я уворачивался всё время, если Сенцов, забывшись, ко мне губы тянул. От греха подальше. Он иногда так меня доставал, что казалось, приблизится – и я ему лицо обглодаю. Я вообще в жизни никогда не целовался и минет не делал. Дядя целоваться, слава богу, не лез, и член мне в рот сунуть не решился. Боялся, что откушу. Я бы и язык, и член откусил, не думая. Я боролся до последнего, когда он меня насиловал. Дядя потому так долго и мучил меня. Если бы я поддался, смирился, отдался покорно, может ему бы и раза хватило. А Сенцова в первый раз моя задница и шея больше интересовали, чем какие-то там поцелуи. Член Сенцова пульсировал во мне, будто живой. Это было странно, но неожиданно приятно. Лучше, чем пальцы. Олег подышал, глазами по лицу пошарил, будто искал что-то, а потом начал медленные толчки. Больно не было. Противно тоже. Внизу постепенно нарастал жар. В какой-то момент, когда он подтянул мои бёдра выше, толчок был особенно приятным, я даже застонал. Сенцов выводы сделал и начал долбить эту точку, уже не сдерживаясь, размашисто, сильно. Надолго его не хватило, он зарычал, воткнулся до самого донышка и узел распустил, запечатывая вход, растягивая до мушек перед глазами. Раздувшийся член запульсировал, накачивая меня спермой. Когда меня обожгло изнутри первым залпом, я тоже кончил, выгибаясь и сипя. Оргазм был как взрыв, выжигающий все чувства, эмоции, мысли. После него осталось лишь умиротворение и удовлетворение. Некоторое время я вообще не ощущал себя, будто нечто нематериальное. И частица, и волна. Навалившийся на меня всем телом Сенцов пошевелился, узел во мне тоже. Я вздрогнул и задрожал. Узел надавил на простату, и со мной случилась серия небольших оргазмов. Я бился под Сенцовым, как припадочный, скулил, а он, упёршись руками в матрас, смотрел на меня сияющими глазами. Меня же будто искупало в солнечном свете, в потоке фотонов. Тело стало лёгким, будто чужим, и я парил с ним рядом... Когда узел опал и член выскользнул из задницы, я обмяк и растёкся будто желе. Ноги мелко дрожали, в теле разливалась истома и сытость. Потрахался напоследок! Я же ходить теперь не смогу. Лежащий рядом Сенцов притянул меня к себе за живот. Из меня хлюпнуло. – Мииир, ты такой… потрясающий! – голос с хрипотцой, насыщенный смоляной запах, влажное сбивчивое дыхание в шею. Это сбивало, ошеломляло. Но мне нельзя расслабляться! – А сколько времени? – просипел я. Сенцов упруго, всем телом, вздрогнул. – Бля! Отец же уезжает через пятнадцать минут! Прости! Я быстро. Закажи уборку! Горничные ещё час тут будут! И поесть чего-нибудь. Тебе надо! Сенцов вскочил, пронёсся в ванную, зашумела вода, а потом альфа выскочил за дверь, обдав меня напоследок горячим взглядом. Я всё это время, раскидав ноги и руки, голый лежал на постели, и лениво наблюдал за ним. Пусть думает, что затрахал меня до изнеможения. Так, в общем и было, но как только дверь хлопнула, по организму стегнуло адреналином. Или сейчас, или никогда!