Ресторан "Карасуно"

Цукки и Ямагучи были одноклассниками еще со средней школы. Они всегда ходили везде вместе, садились рядом и в одно и то же время уходили с уроков, чтобы пойти к Цукки и допоздна делать домашку, отвлекаться, начинать во что-нибудь играть, потом вспоминать про задание и так по кругу. К сожалению, это не значило, что кроме них вдвоем в школе никого не было. Цукки помнит день их знакомства очень размыто, больше по рассказам Ямагучи, потому что Ямагучи эту историю обожал. Знали-то они друг друга раньше, чем начали общаться, и Цукки не помнит, какое у него было мнение насчет Ямагучи лет, скажем, в одиннадцать. Наверное, никакое. В основном Цукки было все равно на одноклассников, и лишь некоторые вызывали в нем сильное раздражение – Ямагучи не был одним из них. Но потом они познакомились, начали дружить, и у Цукки наконец-то появился кто-то, с кем можно было посплетничать и промыть некоторым выскочкам кости. Мало того, что Ямагучи слушал его длинные монологи на тему бесящих его сверстников – Ямагучи активно поддакивал и смеялся тогда, когда было нужно, и Цукки это сначала смутило, а потом и подкупило. Теперь, как только что-то происходило, первым делом он бежал к Ямагучи, чтобы как можно быстрее поделиться сводкой новостей. Не любили они почти всех. Во-первых, богачей, во-вторых, стерв, в-третьих, понтовых ребят, в-четвертых, гиков, в-пятых, кого угодно, кто не понравился Цукки. До определенного возраста Цукки думал, что вообще никто не может ему понравиться, но Ямагучи был здесь, рядом с ним, а значит, проблема была в остальных. Кто-то слишком много понтовался покупками своих родителей, кто-то разговаривал с более слабыми, как с мусором, а кто-то изо всех сил корчил из себя прилежного ученика, а на деле был настоящей тварью, пусть пока что и ребенком. Не буквально, но у Цукки был целый список людей, которые не просто его раздражали, а которым он активно хотел испортить жизнь. Необязательно за что-то конкретное. И, что удивительно, сначала Кагеямы в этом списке не было. Они вообще пересекались не так часто, чтобы он успел сильно надоесть Цукки – одноклассниками они не были, просто периодически встречались на совместных уроках и тогда старались попасть в одну группу. В целом, Цукишиме было на него плевать. Кагеяма был известен в школе своими "странностями": вспышками агрессии, наушниками, которые учителя разрешали ему носить даже на уроках, сильной нелюбовью к некоторым текстурам и запахам. Мало кто из подростков даже знал слово "аутизм", поэтому это выливалось в смешки за спиной так называемого «капризного Короля», а может и во что похуже, тут уж Цукишима не был в курсе. Он помнит, что лично к Кагеяме вроде никто не лез, все только шушукались меж собой. Кажется, только один раз дело дошло до избиения за школой, но Цукки не помнит, чтобы случилось что-то серьезное. По крайней мере, Кагеяма на следующий день был в полном порядке. Несмотря на общий ажиотаж, для Цукки поведение Кагеямы проблемой не было. Если во время групповых проектов Кагеяма начинал повышать голос и распределять обязанности, Цукки просто делал то, что ему велят. Какая разница, верно? Если кто-то разбирается в предмете лучше, то почему бы не выслушать его? Когда Кагеяме становилось плохо, Цукки просто находил в его сумке нужные лекарства или наушники. Кагеяма, кажется, просто физически не мог говорить тише и подбирать слова аккуратнее, но стоило сделать на это скидку, и с ним даже можно было вести диалог. И, конечно, Цукки не называл его "Король". Это никогда не было дружбой, они пересекались дай бог раз в неделю, никогда не разговаривали ни о чем, кроме учебы, но Цукки в глубине души сочувствовал всем, кто так или иначе проходит через школьную травлю, ведь под боком у него всегда был Ямагучи. Никогда не было понятно, за что именно некоторые его невзлюбили. Они оправдывались то его внешним видом, то его поведением и эмоциональностью, но Цукки никогда не считал это стоящим поводом ни для этих ужасных слов, ни для этих ужасных действий, особенно потому, что изо дня в день видел, как Ямагучи замыкается все сильнее, заставляет себя тише смеяться, вытирает постоянно мокрые глаза и, что было последней каплей, замазывает свои веснушки тональником, откуда бы он его ни взял. Это началось задолго до того, как они познакомились. Цукки надеялся, что, раз они теперь все время ходят вдвоем, от Ямагучи отстанут, но этого все не происходило. Если Цукки был рядом, к Ямагучи и правда никто особо не приставал, разве что совсем изредка, но стоило Цукки потерять его из поля зрения, он знал – что-то уже успело случиться. Цукки, как его и учили родители, продолжал разбираться с проблемами исключительно словами. Родители, правда, под этим обычно подразумевали мирные переговоры, а не распространение сплетен, жалобы учителям и стравливание учеников друг с другом, но Цукки все еще не прибегал к физическому насилию, так что считается. Этого все равно было недостаточно. Он умел использовать слова, еще как, но только как орудие. В первый раз, когда он вновь попытался помочь Ямагучи словами, но в этот раз обращаясь лично к нему, все закончилось тем, что они перестали общаться недели на две. Тогда Ямагучи получил свою первую и последнюю настоящую валентинку. Не с оскорблениями, не с насмешкой. Настоящую, пусть и сделанную наспех. Он удивленно захлопал глазами, когда открыл маленький кусочек бумаги, криво обрезанный по форме сердечка, в котором было всего одно предложение – «Не замазывай свои веснушки, мне они нравятся». Кто бы ее ни сделал, он мог написать и больше, просто, наверное, ему не хватило места. Или чернил. Или просто он не знал, что написать еще. Это неважно – главную суть Ямагучи наверняка уловил. – Р-ребята?.. Цукки и Кагеяма даже не обернулись на него, продолжая обсуждать проект по истории. – Ребят, смотрите!.. – попытался вклиниться в их диалог Ямагучи, протягивая им бумажку. Бросив на нее беглый равнодушный взгляд, они снова продолжили дискуссию. Вспоминая это сейчас, Цукки поражается тому, что Ямагучи не дождался, когда они останутся один на один, чтобы поделиться радостью. Видимо, силу этой радости он недооценил. Цукки не мог вспомнить другой момент, когда Ямагучи обращался бы не к нему лично. – Ты совсем дурак, раз не понимаешь, к чему эта война привела всю страну, – холодно процедил Цукки, снимая свои очки, чтобы в очередной раз протереть стекла краем рубашки. – Это тебе надо внимательнее слушать, когда говорит сенсей, – огрызнулся Кагеяма. – Ребят?.. Цукки?.. — Ямагучи пихал им валентинку уже чуть ли не в лицо. – Кто-то написал мне, что ей нравятся мои веснушки... Или... Или ты думаешь, что это розыгрыш?.. – Откуда мне знать? – вздохнул Цукки, снова поворачиваясь на Кагеяму. – Так, давай заново. Ты правда считаешь, что... – Это от Цукишимы. Я видел, как он делал ее до уроков, – бросил Кагеяма и тут же продолжил спор. – Да, я правда считаю, что война принесла скорее плюсы, чем минусы. – Ч-что?.. – Ямагучи смотрел на него широко раскрытыми глазами. Цукки тут же побледнел, поджав губы. – Я... Я говорю, что плюсов было больше, – терпеливо повторил Кагеяма. – Ведь... Цукки попытался успокоиться еще несколько секунд, сдался, вскочил, роняя стул, и пулей выбежал из класса. Ямагучи проводил его удивленным взглядом и повернулся на Кагеяму. – Что это с ним? – растерянно спросил Кагеяма. – Это из-за нашего спора?.. Но ведь я прав, у меня даже конспекты есть на эту тему. Это было ужасно. Сейчас, когда Цукки был двадцать один год, конечно, все казалось скорее забавным, но в том возрасте это походило на конец света. Он не находил себе места. Он избегал Ямагучи, отсаживаясь от него на уроках, ходя другими маршрутами от дома до школы. Еще никогда он не чувствовал себя так, будто все, ради чего он старался, разрушено. Кого-то надо было обвинить. Не себя, не Ямагучи. Тупой Король со своей тупой честностью. Несмотря на то, что время сгладило этот странный момент в отношениях Цукишимы и Ямагучи, несмотря на то, что они снова начали проводить время вместе, просто избегая темы валентинки, Цукки так и не смог простить Кагеяму. Дело было будто не только в валентинке, он просто начал безумно его раздражать. Ведь, если так подумать, он вполне заслуживал все, что с ним происходило. Его голос был слишком громким, его интонации – слишком злыми, а слова – слишком грубыми. А еще он капризно отодвигал большую часть блюд в столовке. А еще он всегда требовал, чтобы все вели себя тише. А еще он сходил с ума, когда кто-то не слушал его или не выполнял приказ в ту же секунду. А еще он был из очень обеспеченной семьи. А еще он всегда ходил весь такой гордый, с прямой спиной и задранным носом. И тогда у Цукки открылись глаза. Все сходится. Он думал, что Кагеяма – где-то рядом с Ямагучи, тот, кого обижают, тот, кого, наверное, стоит защищать. Но Ямагучи тихий и милый, а Кагеяма – шумный и злой. Он тот, от кого нужно защищать ребят вроде Ямагучи. Ямагучи побаивался шумных и злых. Странно, что Цукки не сообразил раньше. Нет, серьезно, если подумать, то что отличает школьного хулигана? …Ну, Цукки не был уверен, но то, что Король один из них – это факт. Выкинув его из своей группы, он почувствовал себя немного спокойнее, но этого было мало. Тогда он порвал провода наушников Кагеямы, но и этого было недостаточно. Когда же Цукки обратил внимание присутствующих в классе на сенсорную перегрузку Короля, заставив всех смеяться над его жалкими попытками успокоиться с помощью сломанных наушников, он наконец-то почувствовал себя немного лучше. Совсем немного. Что насчет Ямагучи, так он никогда не был против всей этой авантюры. Его позиция была простой – Цукки всегда прав, так что переметнуться с «Может, Кагеяме стоит помочь?..» на «Ха-ха, ты прав, Цукки, у Короля опять приступ бешенства!» для него не составило никакого труда. Почувствовать хоть какое-то удовлетворение Цукишима смог пару месяцев спустя, потратив все свое время и силы на то, чтобы заставить Короля бежать из своего королевства. Картина, как Кагеяма с родителями идут в кабинет директора, чтобы подать прошение о переводе в другую школу, заставила Цукки улыбаться целый день. Цукки не знал, что отличает школьного хулигана, но, наверное, не то, что делает он, да? Ямагучи никуда не делся, даже не смотрит на него так, будто он сделал что-то странное. Значит, все правильно.

***

– Король, и ты тут? – Цукишима с улыбкой склонил голову, чувствуя, как где-то в груди снова вскипает старое отвращение. Кагеяма вздрогнул и обернулся. Встретившись взглядом со светлыми глазами, спрятавшимися за толстыми линзами очков, он помрачнел. – "Король"?.. – переспросил Суга, смотря то на одно, то на другого. – Откуда- – Это кличка была со мной еще со старой школы, – сухо объяснил Кагеяма. Цукки прыснул. – Погоди, хочешь сказать, она к тебе привязалась? Даже после того, как ты ушел? Потрясающе! – Так, хорошо, вы уже знакомы… – неуверенно начал Суга, но Кагеяма его перебил. – Ямагучи говорил, что ты придешь, но я подумал, тебе гордость не позволит тут работать. К тому же, я буду говорить тебе, что делать, ты это понимаешь? Неосознанно скривившись, Цукки осмотрел бывшего одногруппника. Ну да, у него-то форма су-шефа, он работает на кухне, и это в столь юном возрасте. То есть Цукки придется забирать у него его «шедевры» и относить людям, кланяться им… И какого черта они с Ямагучи вообще его обсуждали?! С чего бы Кагеяме знать, что Цукки стерпит, а что – ни за что в жизни?! – Что ж. Буду ждать от тебя невыполнимых приказов, Король, – только смог усмехнуться он. Надо будет уволиться. Кагеяма нахмурился. – Перестань называть меня так. У него что, дрогнуло веко? Это что-то новенькое! Увольнение подождет! – Я буду называть тебя, как посчитаю нужным. – Считать не устанешь? – Кагеяма подошел к нему вплотную, полностью игнорируя Сугу, который все пытался успокоить их или хотя бы развести в разные стороны раздевалки. Это все меняло. Разумеется, Цукки не планировал донимать кого-то просто за то, что он выбесил его восемь лет назад. Переносить детские недопонимания на взрослую жизнь – глупо. Или было бы глупо, если бы Кагеяма, судя по всему, все еще не остался ребенком. Теперь времяпровождение в ресторане может быть хотя бы веселым. – Мальчики! – попросил Суга. – Ты все такой же забавный, – заулыбался Цукишима. – Что такое? Хочешь ударить? Давай, бе- Чьи-то сильные руки резко схватили Цукки и Кагеяму за воротники и оттащили друг от друга. Рефлекторно сжавшись, Цукки опустил взгляд и вздрогнул. Его держал тот бандит, который периодически провожал Ямагучи до дома. Ну, наверное, не бандит, но вблизи он выглядел еще более угрожающим. – Вы че за поебень тут устроили? – просто спросил он, отпуская их. – Спасибо, Танака… – выдохнул Суга. – Мальчишки, больше так не делайте. Взрослые люди все-таки, – передав Цукки его форму, он мягко хлопнул его по плечу. – Переодевайся, и я продолжу экскурсию. Цукки взял одежду и, пересекшись взглядом с Кагеямой, снова почувствовал яд на языке, но давящее присутствие Танаки вынудило его развернуться и уйти. Сегодня он переоденется в туалете. – Это еще что за шпала? – спросил Танака, складывая руки на груди. – И что он не поделил с Кагеямой? – Хороший вопрос, – Суга посмотрел на тут же смутившегося Кагеяму. – Что это было? – Я… Извините, – пробормотал он. – Этого больше не повторится. – Он атакующий? – склонил голову Танака. Суга кивнул. – Вроде да. Ямагучи сказал, что у него особо нет опыта, но он скорее атакующий, чем кто-то еще. Правда он такой… Неспортивный? Тонкий? Не уверен, как называть. Как Ямагучи, но Ямагучи-то не прям атакующий, ему и не надо. – Зато высокий, – качнул головой Кагеяма. – Но нам нужно больше атакующих. Три – все еще очень мало. – Тренер сказал, что скоро пошлет агента, Хошиуми, кажется. Он с нами, скорее всего, ненадолго, но зато атакующий, – сказал Суга. – Странная ситуация, конечно... Но так будет четверо. – Ну так заебись! – хлопнул в ладоши Танака. – Наконец-то нормальные матчи пойдут! А он какой вообще, Хошиуми этот? – Я не уверен, у Укай-сана почти не было времени разговаривать, но, как мы с Дайчи поняли, маленький и гиперактивный. Нам сказали, что мы «такого перца» ни с кем не перепутаем, – усмехнулся Суга.

***

В целом, все шло не очень плохо. Пока что клиенты походили не на мерзких богачей, а на самых обычных людей, так что справлялся Цукки прилично. Он записывал заказ, шел на кухню, получал блюдо (иногда, к сожалению, от Короля), затем приносил еду посетителям. Краем глаза он видел, как Сугавара носится от столика к столику со скоростью света, неся на руках сразу подноса четыре, но решил даже не пытаться ровняться на что-то подобное. Итак, минусы, которые он успел вынести за первые пару часов: 1. Нужно стараться быть вежливым 2. Нельзя цокать языком и закатывать глаза 3. Клиенты очень долго тупят, выбирая, что бы им заказать 4. Клиенты очень долго тупят, когда пытаешься объяснить, сколько это – четыреста грамм 5. Клиенты очень долго тупят, когда говоришь, что такого напитка нет в меню, поэтому придется выбрать что-то еще 6. Тупые дети тупых клиентов 7. Тупые орущие игрушки тупых детей тупых клиентов 8. Король старается не провоцироваться при Дайчи-сане 9. Дайчи-сан постоянно торопит 10. Суга-сан постоянно торопит 11. Король тоже торопит, но это и так понятно 12. Еда неожиданно тяжелая 13. За клиентами нужно убирать столы, то есть собирать их обслюнявленные приборы, грязные тарелки, протирать все от крошек и прочее Последний минус был не таким страшным, потому что грязные тарелки надо было относить Ямагучи, а это значило, что у них было немного времени поговорить. Пока, правда, получалось так себе. – Между прочим, ты не предупреждал меня о том, что я буду работать с самим Королем, – начал Цукки, складывая посуду в раковину к Ямагучи, желая, чтобы они вдвоем, как в старые добрые, перемыли Кагеяме косточки. Кажется, они не обсуждали его уже лет восемь. Разумеется, за эти годы в школе и после у них появились неприятели и посерьезнее, да и сейчас, если честно, Кагеяма Цукишиму максимум раздражал, все-таки, им уже было не тринадцать. Но было бы здорово вернуться в тринадцать лет. Тогда они с Ямагучи разговаривали все время. – Я говорил об этом. – Что? Ямагучи вздохнул, отворачиваясь. – Я говорил тебе о том, что работаю с ним. Несколько раз. Реально?.. Черт, плохой момент, чтобы его прослушать. Видимо, Цукки был либо в состоянии полудремы, либо с наушником в одном ухе. Да что же это такое. С какой стороны не подойдешь, всегда натыкаешься на что-то. Ладно, попробуем по-другому. – Знаешь, здесь не так плохо, как я думал. Только- – Цукишима! – позвали его с кухни. – Черт, – раздраженно выдохнул он. – Прости, я сейчас вернусь. – Угу, – только кивнул Ямагучи. Выйдя обратно на кухню, Цукки невольно попятился, потому что разделочный нож в руках у Дайчи выглядел уж слишком громадным. Дайчи же, заметив его, улыбнулся и жестом подозвал поближе. – ...Да, Савамура-сан? – спросил Цукки. – Там Энношита должен был привезти овощи, а мы с Кагеямой зашиваемся немного. Можешь отнести в холодильник, пожалуйста? – Ладно, – кивнул он и прошел к одному из выходов во двор. Приоткрыв дверь, он поежился, но тут же нашел взглядом черную машину и подбежал к ней, приобнимая себя за плечи, чтобы не замерзнуть. Так, если про Танаку он что-то успел понять, то Энношиту он еще не встречал. Что-то там Ямагучи говорил, что он ближе всех к Цукки по характеру. Ну, если он такой же болтливый, как и половина работников ресторана, то это точно не так. Брюнет в длинном черном пальто стоял, опершись о свой автомобиль и курил, рассматривая что-то в небе. Заметив Цукки, он молча зажал сигарету губами, распахнул двери фургона и передал ему два тяжелых контейнера. Кивнув в знак благодарности, Цукки с трудом поднял их и поспешил обратно на кухню. Отличное социальное взаимодействие, побольше бы таких. Оставив овощи в холодильнике, он вышел и не успел даже отряхнуться, как Дайчи снова поймал его с очередной просьбой. – Останься сегодня после работы, ладно? Нам многое нужно обсудить, – улыбнулся он, глядя на Цукишиму снизу вверх. Иметь такого низкого начальника было более, чем забавно. Стоп, остаться после работы? Это же эксплуатация детского труда. Ну, не детского, конечно, но, например, в США Цукки по закону едва-едва мог начать пить алкоголь. А то, о чем его попросил Савамура – просьба о переработке, которую, кстати, можно счесть незаконной. Интересно, он может отказаться? – Да, конечно, – только кивнул Цукки. Он не идиот, чтобы грубить начальнику в лицо. Разумеется, он останется, тем более в свой первый рабочий день.

***

– Что мы делаем? – спросил Цукки, на которого Ямагучи стремительно натягивал шапку. – Уходим домой, – слабо улыбнулся он и быстро застегнул свою куртку. – Пошли! – Но Савамура-сан сказал остаться после работы, – неуверенно протянул Цукки. – Нас не уволят? – Да нет, я сказал, что тебе стало нехорошо, чтобы мы пораньше освободились, – распахнув дверь ресторана, Ямагучи чуть ли не силой вытолкал его на холодную темную улицу. – Давай! – Да иду я! – огрызнулся Цукки, чуть не спотыкаясь. – Но все еще не могу понять, чего он от меня хотел. О чем говорить-то? Мне Сугавара-сан все объяснил. – М-м, не знаю… – пожал плечами Ямагучи. – Может… Ты чего? Цукки замер, глядя куда-то в сторону глухой темноты. Фонари на улице, если вообще включались, то делали это неприлично поздно, так что видимость была ужасная, но он был уверен, что видел кого-то. Чей-то силуэт. Всего на секунду, но он заметил кого-то высокого, правда, не рассмотрел лица, словно человек был в чем-то вроде медицинской маски. Все-таки светлый и теплый ресторан заставил его потерять какую-либо бдительность. Возвращались домой они поздно, в обычные дни Цукки старался не выходить на улицу в это время. Он так погрузился в новую для себя рутину, так растерялся от неожиданного решения Ямагучи, что совсем забыл о том, что идти до дома им надо было целых тридцать минут. В темноте и в одиночестве. Как только они покинули ресторан, они больше не могли не озираться по сторонам. – Я кого-то видел. Там, за углом, – шепнул Цукки. – Возможно, грабитель. Когда Цукки был один, все было хорошо, но вдруг что-то случится сейчас, когда Ямагучи рядом? Цукки иногда думал на эту тему и никак не мог продумать нормальный план спасения для такой ситуации. Силуэт быстро скрылся, но наверняка не ушел совсем далеко. Что если он последует за ними?.. Как бы успокоить Ямагучи?.. Какие слова подобрать, чтобы дать понять – все будет хорошо? Да, дом не очень близко, да, сейчас темно, да, людей на улице немного, но… Черт, нет, он слишком боится грабителей, зачем Цукки вообще сказал, что увидел кого-то?! Сейчас он затрясется, а еще не дай бог заплачет! Что же делать… Может, вернуться в ресторан? Попросить кого-то проводить их до дома? – Бывает, – неожиданно спокойно улыбнулся Ямагучи. – Так что, пойдем?