Ресторан "Карасуно"

Вылетев на кухню, парень схватил табуретку, забрался на нее и встал на носочки, чтобы достать до ящика с джемом. Он не понимал, зачем всегда убирать его так высоко, но и жаловаться, признаваясь, что ему тяжело дотягиваться, не хотелось. В общем-то, из всей семьи без труда дотянуться до этой полки могла только мама, так что, может, она не хотела каждый раз наклоняться, делая себе завтрак. – Доброе утро… – зевнула Нацу, заходя вслед за ним и плюхаясь на диванчик. – Ты сегодня идешь искать работу? – Ага! – кивнул Хината. Спустившись, он достал три кусочка хлеба, чтобы сделать тосты. Мама и папа развелись много лет назад, но, хоть Хината и выбрал жить с мамой, отношения с папой у него были отличные, и они довольно часто виделись. Папа переехал глубже в префектуру и теперь жил в самой настоящей квартире, которая Хинате ну очень нравилась. Правда, их домик ему все еще нравился больше: Хината здесь родился и вырос, так что уже не представлял, каково это, когда вокруг нет бумажных перегородок, а над головой нет изогнутой деревянной крыши. Они с мамой и Нацу, технически, жили в префектуре, но на самом ее краю, и их деревня граничила с густым лесом, в котором Хината любил бегать еще лет с пяти. Вообще он не был уверен, все еще ли считается их деревня деревней, поскольку городские постройки были все ближе, автобусных остановок рядом было все больше, и много кто из его ровесников торопился переехать отсюда как можно скорее. Хината понимал – чтобы добраться до магазина или до кинотеатра, ему надо было долго-долго ехать на велосипеде, но переезжать он все равно не хотел. В конце концов, тренировки лишними не бывают! – Четыре, – сказала Нацу. – М? – переспросил Хината, оборачиваясь. – Четыре, – указала она на кусочки хлеба. – А не три. – Ой, точно, ты права! Но он спит допоздна… – на секунду Хината задумался. – Давай я ему завтрак сделаю, а он как проснется, ты ему покажи, где все лежит, хорошо? Дождавшись кивка, Хината закатал рукава и принялся готовить тосты. Ну, точнее, он просто использовал тостер, а затем намазал сверху джем, но это все еще можно назвать готовкой, да? Сложив все на тарелки, он протянул одну сестре. – Мама уже встала? – Она в душе, – ответила Нацу, притягивая к себе тост и впиваясь в него зубами. – Можешь идти. Не бойся, я только свой съем. – Ловлю на слове! – улыбнулся он и, запихав весь тост разом себе в рот, чмокнул липкими губами младшую сестру в лоб и ринулся в спальню, чтобы переодеться. Ему вот-вот будет двадцать пять, а он совсем недавно понял, что в таком возрасте настоящие мужчины уже не живут с мамой, да и зарабатывают на все сами. Правда, он совсем не знал, кем ему работать, потому что никакого высшего у него не было, но это только расширяло выбор! План был гениален и надежен: выйти из дома, зайти в любое место, устроиться на работу. Всего три шага! Тогда он сможет зарабатывать много-много денег, съедет от мамы и Нацу (что, на самом деле, ему не очень хотелось делать) и станет настоящим взрослым. Осталось только решить, что надеть! Все футболки были грязными или слишком детскими, с рисунками, а Хината знал, что первое впечатление – это самое главное. Поэтому он достал рубашку, но она была безумно мятая, а утюг у них сломался еще на прошлой неделе. Вздохнув, он перевел взгляд на стул, на котором висела черная водолазка. Он ее очень любил, но думал, что она выглядит слишком траурно для первого рабочего дня. К сожалению, выбора у него не было. Одевшись и вылетев на улицу, Хината глубоко зевнул и, встряхнувшись, взял велосипед и снял его с подножки. Солнце только вставало, и сегодня оно было на удивление ярким. Хината любил кататься на велосипеде. После окончания школы он иногда тратил часов десять подряд, уезжая так далеко, как может, а потом окольными путями возвращаясь домой. Особенно такие долгие поездки были к месту, если у Хинаты было плохое настроение, а после окончания школы оно держалось таким несколько месяцев. Хината, хоть и мечтал об этом всю школу, не пошел в профессиональный волейбол. Ничего плохого не случилось. Он не разлюбил его, он не получил травму и уж тем более он не разочаровался в волейболе или в себе самом. Много лет подряд он был уверен, что не любит ничего сильнее, так что с будущим все было ясно. Однако, когда пришло время сдавать экзамены, когда школа осталась позади, Хината понял, что… Горит не так сильно, как думал. Больше, чем кто-либо, кого он знал. Но все еще недостаточно. Просто по своим же меркам недостаточно. Может, ему не повезло с командой в школе. Может, он был способным, но без того самого «таланта», о котором все говорят. А, может, что больше всего походило на правду – Хината любил волейбол как-то «неправильно». Во всяком случае, и его сокомандники, и его соперники любили его как-то иначе, и Хината как будто бы разговаривал с ними на разных языках. В общем, карьера профессионального волейболиста отпала, и было давно пора искать что-то новое. За пять лет Хината так ничего и не нашел, а потому сейчас решил пойти работать просто куда-нибудь. В конце концов, если судьба существует, то Хината обязательно найдет что-то себе по душе! Солнце светило все ярче. Отражаясь в окнах домов и зеркалах машин, оно периодически било лучами в глаза, и тогда Хината жмурился, чуть замедляясь, чтобы случайно не выехать на проезжую часть. Каждый раз, когда он распахивал веки и находил взглядом какую-нибудь вывеску, он останавливался, ставил велосипед у двери и уверенно шел внутрь. – Так сколько, говоришь, тебе лет, мальчик?.. – неуверенно уточнила медсестра. – Мне двадцать четыре! – гордо улыбнулся Хината. – Я решил, что пора строить карьеру! – Это здорово, но ты не можешь просто… – она на секунду замолчала, пытаясь понять, как бы ей сформулировать мысль. – Ты не можешь просто стать доктором, придя в больницу. Тебе нужно отучиться в вузе для этого, а после этого потратить несколько лет на практику. – Нет-нет, вы не поняли! – замотал головой Хината. – Мне нужно прямо сейчас! Есть что-нибудь попроще, к чему я могу приступить прямо сегодня? Не хирургом, а стоматологом там? Или каким-нибудь психиатром? Я умею поддерживать людей! – Еще раз, какое образование у вас есть? – Э-э… Школьное? Я неплохо закончил школу, кстати! – Хината рассматривал какую-то анкету перед собой, неуверенный, где и что ему писать. – Так… Я могу стать банкиром, да? Мне бы просто сегодня домой вернуться уже с работой, так что… – О господи, – мужчина раздраженно выдохнул и потер переносицу. – Ты просто решил, что тебя, случайного парня без высшего, возьмут куда-то с распростертыми объятиями за просто так? Что насчет собеседований, ты вообще к ним готовился? Где твое резюме? Хината непонимающе поднял анкету, в которую успел вписать только свое имя. – А это не оно?.. – Но у тебя же есть хоть какие-то навыки в программировании, раз ты пришел сюда, да? – спросил парень, подпирая щеку рукой. – Неа, никаких, – помотал головой Хината. – Но я очень хорош в волейболе! В старшей школе даже выходил на национальные! – Я… Понятия не имею, что это значит, – встав, программист приоткрыл дверь, как бы намекая Хинате уходить. – Прости, но я не думаю, что где-то тебе поможет твое умение играть в волейбол. Если ты не пошел в профессиональный спорт, то всем плевать, был ты форвардом или кем-то еще. – Это не из волейбола! – вскипел Хината, вскакивая и топая к выходу. – Моя работа мечты ждет меня где-то там, а я свое время на вас трачу! Получалось так себе, но Хината в таких ситуациях никогда не отчаивался. Он когда-то давно прочитал в интернете, что при поиске работы можно представлять, что тебе скажут «нет» определенное количество раз, просто это число ты не знаешь. Таким образом, каждый новый отказ должен тебя радовать, потому что постепенно ты подбираешься ближе и ближе к тому самому «да»! Хоть Хинату и раздражили некоторые менеджеры, он просто нутром чувствовал, что его «да» приближается к нему со стремительной скоростью, и старался бежать навстречу еще быстрее!

***

Первым с новичком столкнулся Цукишима. Когда дверь ресторана зазвенела колокольчиком, но Сугавары рядом не оказалось, он вздохнул и подошел к юному посетителю, от которого ждать чаевые, наверное, было даже как-то невежливо. – Добро пожаловать в ресторан «Карасуно», позволь проводить тебя за столик. Твои родители скоро подойдут? – холодно спросил он, протягивая ребенку меню. – Какие родители? – ребенок отодвинул от себя бумаги и заулыбался шире прежнего. – Нет, я пришел не есть, я пришел устраиваться на работу! Это восьмое место, в которое я прихожу, так что оно точно должно быть тем самым! – Ам… Окей, – Цукки присмотрелся внимательнее. В целом, вблизи его лицо выглядело совсем не детским – Цукки запутали рост, мимика и щель между передними зубами парня, которая лично у Цукки ассоциировалась с чем-то допубертатным. И что делать с теми, кто хочет устраиваться? К кому вести? Сразу к Савамуре-сану? Нанимать кого-то – это вообще чья обязанность? Как обычно решая проблему, со спины подлетел Суга и, наклонившись, заулыбался гостю. – Привет, ты новенький? Отлично выглядишь! На работу, да? – О-о, да! – закивал тот. – Мне к вам? – К нам, к нам! – Суга уже знакомым для Цукки жестом взял его под руку и повел в сторону кухни. – Мы тебя с самого утра ждем! – Меня ждут? Класс! Цукишима остался стоять на месте и прикрыл глаза, чтобы немного отдохнуть от ярких цветов и громкого голоса. Новичок находился рядом меньше минуты, а глаза Цукки болели так, будто он час смотрел на солнце, не моргая. Громкость его голоса не делала ситуацию лучше. Какой, наверное, ад- Вот черт, а об этом он не подумал. Суга так быстро увел этого новичка, да еще и сказал что-то про то, что его ждут. Значит его, скорее всего, наймут. Посудомойщик уже есть, охранник тоже, повара справляются… Он же не будет третьим официантом?! Лучше это проконтролировать. Абсолютно проигнорировав клиентов, ждущих официанта, чтобы расплатиться и уйти, Цукки развернулся и быстрым шагом прошел на кухню. На удивление там собрались все, даже Энношита, с которым Цукки к своей третьей смене все еще не обмолвился ни одним словом. – Только должен предупредить! – нервно начал новичок. – У меня опыта в ресторанном этом всем вообще нет! И высшего у меня никакого нет! – Ни у кого из нас нет, – улыбнулся Суга. Все дружно закивали, и Цукки даже почувствовал себя особенным. У него высшего образования тоже не было, но это пока что. – Ты же атакующий, да? – строго спросил Кагеяма, глядя на новичка сверху вниз. Несмотря на сверлящий его мрачный взгляд, парень просиял, подпрыгивая. – Да! Да, атакующий! Я даже был асом, представляете? – Не представляю, – ответил Кагеяма, отворачиваясь, и новичок тут же покраснел от злости. – Что ты там не представляешь?! Совсем растерявшись, Цукишима посмотрел на Ямагучи, который стоял в противоположном конце кухни. «Что за атакующий? Что за ас? Что за либеро? Почему вы используете волейбольные термины? Почему даже этот новичок с улицы знает их значение, а я – нет?!» – попытался телепатически передать он ему. Цукки знал, Ямагучи его понял. Наверное, поэтому так стыдливо отвел взгляд. Может, он сам не разбирается, и врет за них двоих, но и понять, и объяснить Цукки ничего не может? Эти термины кажутся важными. Надо разобраться в них раньше, чем кто-то поймет, что они слышат их почти в первый раз в своей жизни. Услышав что-то про официантов, Цукки остановил поток мыслей и увидел, как Суга ведет прыгающего от радости новичка в раздевалку, чтобы дать ему форму. Черт, значит, он все-таки будет официантом… Хорошо, тогда, возможно… – Савамура-сан, я "атакующий"? – прямо в лоб спросил он. Все, кто остался на кухне, резко повернулись на него, будто он спросил какую-то глупость. Ямагучи не сдержал нервного икания и прикрыл рот руками. «Не переживай. Я просто пытаюсь найти логику в этом всем». – Что?.. – несколько раз моргнул Дайчи. Затем, поняв что-то, он явно расслабился и улыбнулся. – Забыл, ты же совсем новичок в этом всем. Да, ты атакующий. Как Хошиуми, – он указал взглядом на дверь раздевалки, за которой некоторое время назад скрылись официанты. – Понятно. А он? – кивнул Цукки в сторону сразу напрягшегося Кагеямы. – А по мне не видно? – нахмурился он. – Я – связующий. – Извините, ваше высочество, сразу не признал, – огрызнулся Цукки. Дайчи, сложив руки на груди, повернулся к Ямагучи. – Ты же говорил, что все ему рассказал. – Я-я… – нервно сглотнул Ямагучи. – Просто… О нет, надо его спасать! Он же разбирается не больше Цукки! – А он рассказал, – перебил его Цукки, поправляя очки. – Я просто… Все еще немного путаюсь. Правда. Дайчи внимательно посмотрел на него. Снова эти черные глаза без единого блика, смотрящие куда-то в душу. У Ямагучи тоже глаза были черными, но не такими… Угрожающими? Надо как-то доказать. Доказать, чтобы Ямагучи не влетело. Слава богу, Акитеру когда-то занимался волейболом, и Цукки запомнил хоть что-то из его трепа. Основные позиции и основные правила он помнит. Никогда бы не подумал, что эти знания пригодятся ему в ресторанном бизнесе, но что поделать. Хорошо, Цукки и Хошиуми – "атакующие". Сугавара, наверное, тоже. То есть получается, все официанты – "атакующие". Король – "связующий", он повар, так что и Дайчи "связующий". Здесь можно проследить логику. "Связующие", то есть повара, как бы "делают пас" "атакующим"-официантам в виде блюд, а те уже доводят их до посетителей. Но кто тогда Ямагучи? Точно не либеро, по словам Суги, либеро у них нет. Но кто еще остался-то? Кто, как Ямагучи, участвует в процессе, но находится как бы вне основной игры? Может… – Ямагучи, например, "пинч-подающий", – рискнул предположить Цукки. Ямагучи, широко распахнув глаза, в шоке глядел на него, а Дайчи, улыбнувшись, кивнул. – Все верно, он наш пинч-подающий. Кстати, сегодня вы должны остаться после работы, – снова обратился он к Ямагучи. – Я предельно ясно выразился? Ого, он звучал серьезнее обычного. М-да, наверное, они не могут сбежать в третий раз подряд. Это даже справедливо с учетом того, что Дайчи, видимо, хочет устроить им классическое стажировочное тестирование. «Все в порядке» – снова решил испробовать свои умения телепатии Цукки, «Я все понял. Если нам устроят тест, я смогу ответить хотя бы примерно. Подойди ко мне, когда нас отпустят». Способности не подвели – когда всех распустили, Ямагучи подошел к нему и оттащил его в дальнюю часть кухни, к раковинам. – Т-ты… Ты все понял?.. – дрожащим голосом спросил он. Цукки кивнул, не понимая, почему взгляд Ямагучи тяжелеет. – Да. Смотри, тут все просто: официанты – "атакующие", повара – "связующие", остальные, условно, "пинч-подающие". Я, правда, не разобрался, кто такой "либеро", потому что логично, что охранник, но Сугавара-сан сказал, что "либеро" у нас нет, но есть же Танака-сан… В общем, нам сегодня будет, что ответить на тесте и… Что такое? Ямагучи смотрел на него с какой-то странной смесью облегчения и беспокойства. – Ты чего так смотришь?.. – переспросил Цукки. – Ничего, просто… Знаешь, мы сегодня после работы снова не останемся. Пойдем домой. – Чего? – не понял он. – Савамура-сан довольно четко дал понять, что мы обязаны прийти. – Да не страшно, давай прогуляем!.. – улыбка Ямагучи получилось какой-то надтреснутой. – Последний раз, ладно?.. Я… Я хочу рассказать тебе кое-что, но дома. Не хочу тут, не так… Вот как. Вот как! Наконец-то! Цукки думал, что не дождется, когда же Ямагучи наконец поделится тем, что происходит в его голове, а понадобилось всего три дня на работе рядом! Ну, после этого можно и уволиться… – Хорошо, какой план? – спросил Цукки, снова невольно вспоминая школьные годы. – М-м… Давай закроем смену, выбросим мусор, а потом я сделаю вид, что у меня что-то с сердцем? – Ты дед что ли? – нахмурился он. – Кто в это поверит? – Для одного раза нормально! – отмахнулся Ямагучи. Основная проблема заключалась в том, что даже если после сегодняшнего вечера Цукки уволится, ему все еще надо доработать несколько часов вместе с этим чертовым Хошиуми. Официант из Хошиуми был ужасный, возможно, даже хуже, чем из Цукки. Он постоянно носился туда-сюда, все время путал столики и заказы. Правда, видимо, в нем было тоже самое, что и в Суге, и чего абсолютно не было у Цукки – очаровательность. Посетители не особо злились на него. Кажется, его улыбка была заразна даже для самых мрачных из них. Ну, значит, они вдвоем с Сугой прекрасно справятся и без Цукишимы. Впрочем, увидев, как Хошиуми несется к столику с абсолютно неверным заказом, Цукишима не сдержался и остановил его за плечо. Это была ошибка, потому что, во-первых, из-за бешеной инерции Хошиуми чуть не упал, а во-вторых, по той же причине с его подноса чуть не посыпалась вся еда. – Это надо на одиннадцатый столик, а не на десятый, – холодно сказал Цукки, кивая в сторону нужных Хошиуми посетителей. – Я… И без тебя знаю! Я просто так туда пошел! – тот выдернул плечо из чужой хватки и, развернувшись, потопал к одиннадцатому столу. – Вот дебил, – вздохнул Цукки, сумев наскрести в себе немного жалости на Сугу, который останется с этим недоумком наедине. Не успел он даже принять заказ новых посетителей, как с кухни уже раздались какие-то вопли. Записав все до конца, Цукки прошел в сторону звуков и осторожно приоткрыл дверь. – Я повар, я лучше знаю, как это делать! – кипел Кагеяма. – Я все равно нарезал бы раз в десять быстрее, – показал язык Хошиуми. – Поверить не могу, что старшие считают, что ты нам нужен! – когда он подошел слишком близко и протянул руку в сторону овощей, Кагеяма оттолкнул его в сторону. – Не лезь! Вот, что было нужно, чтобы вернуть Короля?.. Мелкая и раздражающая рыжая юла? – Ты чего толкаешься?! Да я просто попробовать хотел! – извернувшись, Хошиуми все-таки схватил кусочек помидора и, пригнувшись и пропуская новую попытку его схватить, отбежал в сторону и быстро запихал дольку в рот. – И я фам нуфен! – Прожуй сначала, идиот, – Кагеяма выдохнул и попытался вернуться к работе, но не прошло и секунды, как они вновь начали ругаться. Нашли друг друга, получается. Господи, как Цукки счастлив, что завтра уже не будет здесь работать. Если бы он слушал такое каждый день он бы, наверное, сошел с ума. Впрочем, уже через минуту на кухню вернулся Дайчи и быстро разнял парней, надавав по голове каждому. – Все, успокоились! – строго сказал он, оттаскивая Хошиуми. Тот не сопротивлялся, но напоследок все-таки выкрикнул. – Спорим, больше мусора соберу в конце смены? – Чего?! – нахмурился Кагеяма. – Спорим! – М-да… Ну, хотя бы полезными вещами займетесь, – вздохнул Дайчи. – Давай-давай, иди в зал. И ты, Цукишима, тоже. Цукки, все это время стоящий в дверях, вздрогнул и, кивнув, оставил заказ и вернулся в зал. Смена казалось вечной. Не только из-за идиота-Хошиуми под боком, но и из-за того, что Цукки знал – больше он сюда не вернется, и перед ним финишная прямая. Он не был уверен, что конкретно Ямагучи хочет ему сказать. Может, он просто хочет поделиться мыслями, всем, что на него навалилось. Было бы славно, Ямагучи в этом был даже хуже самого Цукки. Цукки пытался подготовиться. Представлял, что чисто технически может рассказать ему Ямагучи, думал, как бы так лучше ответить, чтобы диалог продолжался как можно дольше, и чтобы он не оборвался на странной ноте. Слишком долго он этим не развлекался – знал, что это бессмысленно, но на нужный лад себя настроил. Всю уборку, видимо, решили скинуть на младших. Когда ресторан закрылся, Цукки в третий раз за неделю собрал свой мешок с мусором и прошел к раковинам. Ямагучи стоял там, уже со своим пакетом, нервно кусая ногти и смотря куда-то в стену. – Привет. Ямагучи обернулся, и на его лице появилась слабая улыбка. – Привет, Цукки. – Волнуешься перед нашим сегодняшним разговором? – тихо спросил он, подходя ближе. – Я… Да, есть такое, – вздохнул Ямагучи. – Я п-просто… Я боюсь, что… – Не бойся. Я… Так, – Цукки максимально неловко взял его за руки. – Ты знаешь, я со словами не очень. Но мне будет лучше услышать от тебя что-либо, а то эта тишина меня достала. Понимаешь? – Понимаю, – с мягкой улыбкой кивнул Ямагучи. – Тогда пошли?.. Мне еще делать вид, что у меня что-то с сердцем… – Как я мог забыть. Выйдя на кухню, они тут же столкнулись с Кагеямой и Хошиуми. У обоих были такие громадные мешки мусора, что Цукки сразу понял, почему ему показалось, что сегодня намного чище, чем обычно. Они забрали почти все, чтобы победить в дурацком споре. – У меня мешок явно больше. – нахмурился Кагеяма. – И? А у меня тяжелее! – Хошиуми чуть приподнял свой пакет над полом. – У тебя там, наверное, одни салфетки! А у меня всякие кожурки! Они тяжелее! – Да для тебя и перышко будет тяжелым. – Чего сказал?! – вспыхнул он. Цукки переглянулся с Ямагучи, и тот улыбнулся, вытянулся к его уху и тихо шепнул. – Вот, что было нужно, чтобы вернуть Короля? Цукки усмехнулся, стараясь не показывать, как он счастлив, что Ямагучи это сказал. Все налаживается. Получается, его план сработал. Осталось поговорить. Это только отправная точка. Цукки уйдет с работы, поступит в вуз, изо всех сил постарается не прогуливать пары и доучиться до конца. Отучившись, он найдет нормальную работу, и они заживут еще лучше. Через пару лет еще посмеются над тем, что с ними вообще произошла такая абсурдная ситуация. Ямагучи, конечно, будет заниматься программированием, и он будет сидеть за ноутбуком и кричать: «хватит припоминать мне это!», пока Цукки будет говорить: «и ты, гений, тогда решил променять все это на грязную губку в руках…». Кем бы там ни работал Цукки, порой он будет вспоминать, что аж три дня подряд работал официантом, и от этих воспоминаний его будет пробирать дрожь. Может, они заглянут в ресторан перед еще одним переездом, просто чтобы проверить, работает ли тут еще Король, а если он все еще будет тут, то он наверняка даст им новый повод для смешков, и после этого он может быть свободен, оставшись забавным воспоминанием. Ямагучи в этом чудесном будущем будет таким же, каким он был сейчас, а вот Цукки будет лучше. У них все будет хорошо. У них всегда будут темы для разговора. И никогда больше в их квартире не будет висеть эта странная неловкая тишина. Они вчетвером пошли в сторону двора, таща за собой мешки с мусором. Кагеяма и Хошиуми шли впереди, еще и стараясь обогнать друг друга, так что Цукки и Ямагучи могли идти рядом, за ними. Наверное, это должно стать уроком для Цукки. Мол, если хочешь разобраться в отношениях, надо что-то делать и чем-то жертвовать. Например, работать три дня с раздражающим бывшим одногруппником или подносить еду людям, которым ты бы лучше плюнул в лицо. Он не хотел бы выучивать этот урок, но, что ж. Видимо, придется. Наконец-то они открыли двери во двор, и Цукки врезался в резко остановившегося Хошиуми. На улице уже был глубокий вечер, так что видимость упала почти до нуля, но он помнил, где находится печь, так что это не было проблемой. Скорее его смутило, что Суга и Дайчи уже были тут, и делали они что-то странное. Грубым толчком отпихнув парализованного Хошиуми в сторону, Цукки прошел вперед, присматриваясь. Он моргнул. Моргнул еще раз. Ему кажется. Ему точно кажется. Что там насчет фантазий о будущем, в которых он витал несколько секунд назад? Ямагучи, подперший щеку рукой, смотрящий на него с полуулыбкой? Наверняка Цукки задумался. Уже не об этом, о чем-то более нервном, но он задумался и снова задремал на ходу. Так, как это бывало по утрам в ресторане – от усталости. Так, как это бывало дома – от стресса. Потому что… Да ладно. Это явно не то, что он видит. Он не видит этот громадный мешок на земле. Не видит, как он дергается, извивается, будто внутри… Будто внутри кто-то есть. Он не видит очертаний распахнутого в крике рта за натянутым полиэтиленом. Он не видит кровь, стекающую по этому полиэтилену на асфальт. Он не видит кровь на руках Дайчи, который пытается перехватить пакет, чтобы поднять его в воздух. Он не видит Сугу, который просто стоит в стороне в телефоне, словно ничего страшного не происходит. Он не слышит, как этот кто-то внутри мычит, надрывается, будто пытаясь закричать. Он не слышит, как сдавленный крик срывается на всхлипы. М-гм. Сейчас он моргнет еще раз, и эта картинка исчезнет. Он забудет о ней через секунду, и они с Ямагучи пойдут домой. Цукки даже не будет рассказывать о том, что ему померещилось, потому что у них уже запланирован намного более важный разговор, а это – просто пустяк. Обернувшись на них, Дайчи вытер вспотевший лоб, оставив на лице кровавый развод. – О, парни, вы вовремя. Помогите-ка. Суга оторвался от телефона и, посмотрев на них, улыбнулся. – Он тяжелее, чем мы думали... Ямагучи, Хошиуми, затопите пока печь, пожалуйста. – Кагеяма, Цукишима, можете взять его за ноги и за голову? – попросил Дайчи, вставая и бросая беглый взгляд на извивающийся мешок. – Я, конечно, могу размахнуться и закинуть его в печь, но боюсь, что тогда он умрет раньше, чем печь разогреется. Цукки ничего не слышал. Он не заметил, как спокойно, разве что немного устало улыбались старшие. Он не заметил, как Кагеяма что-то согласно сказал и пошел в сторону тела. Он не заметил, как Хошиуми резко согнулся, не заметил, как его вырвало на алый от крови асфальт. Он даже не заметил мелкого кивка Ямагучи и того, что он начал делать первые шаги к печи. Все, что было в его голове – мысль, подсвеченная ярко-красным, оглушающая гулом сирен. «НАДО БЕЖАТЬ» Схватив Ямагучи за запястье, Цукишима резко понесся в сторону выхода. Кажется, Ямагучи что-то кричал, но это неудивительно в такой ситуации. Лишь бы за ними никто не бежал. Лишь бы никто не пытался поймать. «Пожалуйста». «Пожалуйста, просто дайте нам уйти».