Ресторан "Карасуно"

– НОЯ! – оглушительно заорал Танака, вскакивая и роняя свой стул. От такого шума Кагеяма рефлекторно дернулся и поспешил отойти в сторону, чтобы уже несущийся вперед Танака не сшиб его по пути. Некий "Ноя" счастливо захохотал, подпрыгнул и уже через мгновение оказался на руках у друга. – РЮ-Ю! – О боже… – пробормотал Суга, в шоке смаргивая слезы и поворачиваясь к Дайчи. Тот выглядел не менее удивленным. – Нишиноя… Нишиноя! – он расплылся в широкой улыбке. – Ты вернулся! – Отпускай, отпускай! – сквозь смех попросил Ноя, похлопав по плечу Танаку, который уже успел закружить его по кухне, поднимая все выше и выше. – А то сейчас как вертолет улетим! Кагеяма бесшумно обошел семпаев, до которых дошла очередь обнимать незнакомца, чтобы рассмотреть его и его шрам поближе. Ямагучи быстро пробежал вслед за Кагеямой, а за ним тут же поспешил Хината, с чьих волос все еще капала вода после душа. Первогодки собрались небольшой группкой в углу кухни, пока старшие торжествующе орали, чуть ли не подбрасывая Нишиною в воздух. – Кто это?.. – прошептал Хината. – Он ниже меня… Кагеяма продолжал рассматривать незнакомца, пытаясь вспомнить все, что он мог о нем слышать за время, проведенное в команде. Пока что с уверенностью он мог сказать только то, что этого парня видел впервые. Нишиноя выглядел… Запоминающимся. Очень невысокий, но крепкий, с широкими желтоватыми зубами, с осветленной прядью волос, с неожиданно низким голосом, он чуть ли не блестел от безумного количества сережек и пирсинга, словно не смог решить, какие из них примерить сегодня, так что нацепил все сразу. Сейчас он радостно что-то выкрикивал из объятий Суги, глядя то на Танаку, то на Дайчи. Первогодок он, судя по всему, просто не заметил. – Наверное, либеро, – наконец ответил Кагеяма. – Мне говорили, что он был в команде какое-то время назад, но я не знал, что он вернется. Ямагучи, ты знал? Он покачал головой. – Н-нет… Я даже не знал, что в Карасуно был либеро... – А что за след на шее? – тихо спросил Хината. – Видите, яркий такой? – М-мне кажется, это шрам, – тихо ответил ему Ямагучи. – Т-только не спрашивайте, а то вдруг... Попытка самоубийства или т-типа того... Шрам на игроке – не редкость, и все же этот выглядел интересно, и будь воля Кагеямы, он рассмотрел бы его поближе. Впрочем, ответ Ямагучи был резонным. Кагеяме было сложно держать в голове, что не все ранения на теле человека могут быть связаны с игрой. – Неужели тебя уже выпустили? – несколько прохладно уточнил Энношита. Он был единственным, кто не торопился здороваться с Нишиноей. – О, Чикара, – прищурился Нишиноя, словно увидел его только сейчас. – А что, ты не рад? Суга прервал их прежде, чем они успели начать ругаться. – Серьезно, как ты тут оказался?! Тебя что, правда отпустили?! – Нет, конечно, – усмехнулся Нишиноя, начиная рыться по карманам. – Ща, ща… Я чет там посидел, насиделся, тыры-пыры, короче сделал вид, что сдох нахуй. Ща покажу. – Сдох?.. – переспросил Дайчи. – Погоди, ты сбежал из тюрьмы, подстроив свою смерть?.. Как ты это провернул?! – Талант! – гордо улыбнулся Нишиноя. – Меня даже похоронить успели! Но это неважно, ща… – наконец найдя в одном из карманов паспорт, он достал его и раскрыл, демонстрируя сокомандникам. – Смотрите, новенький! Дайчи наклонился, рассматривая документ. – И правда новый… О, тебе наконец-то указали мужской пол? – И имя «Юу», – закивал Суга. – Ты двух зайцев одним выстрелом – и из тюрьмы сбежал, и паспорт нормальный сделал? Первогодки растерянно переглянулись. – Стой, это че? – Танака перехватил паспорт и поднес ближе к глазам. – А почему тут написано, что тебе… Э… Пятьдесят два? Нишиноя с улыбкой пожал плечами. – Пятьдесят три. Я сам не понял, но как бы у всех фальшивых документов есть свои минусы. Зато смотрите, какой я красавчик на фотке! Энношита, заглянув через плечо Танаки, удивленно приподнял брови. – Но на фотографии не ты. Этот человек даже примерно на тебя не похож. – Так, хватит душить! – вернув себе документ, Нишиноя положил его обратно в карман. Кагеяма слегка нахмурился и открыл рот, но не успел ничего спросить, как Ямагучи слабо дернул его за рукав и пробормотал: – Не надо... Оч-чевидно, что он – транс-парень. – Я и так это понял, – выдернул свой рукав Кагеяма. – Но плохо сделанные документы – это проблема, и- – О-о-о! – протянул Хината, начиная нервно прыгать на месте. – Я такое только в интернете видел! Какой у нас крутой либеро! – он осекся и снова запрокинул голову, глядя на Ямагучи и Кагеяму. – А что делает либеро, еще раз?.. – Ну... Если я правильно помню, прикрывает команду... – неуверенно ответил Ямагучи. – Фальшивые документы – похоже на задачу, с которой бы справился либеро… Н-но я не уверен, участвуют ли они в матчах. – Я тебе это уже объяснял, – строго заметил Кагеяма. – Да, еще как участвуют. По старым правилам либеро могли атаковать только друг друга, но сейчас им все чаще позволяют играть наравне со всеми. Их позиция стала ближе к позиции атакующего. – А... Ну да... – Ямагучи почесал плечо. – Это же либеро следит, чтобы после матча осталось как можно меньше улик?.. Кагеяма снова кивнул. – Все верно. К чему Кагеяма все еще не привык, пусть с Ямагучи в одной команде они провели уже несколько месяцев, так это к тому, что его ровесники могут не знать про игру ровным счетом ничего. Еще вчера гражданские, они порой задавали такие базовые вопросы, что он даже терялся. С Ямагучи он уже более-менее обсудил самые основы, но теперь ему на голову свалилось еще двое первогодок. Насчет Цукишимы пока понятно не было ничего, а вот с Хинатой, видимо, придется разбираться. Возиться с Хинатой Кагеяме хотелось намного меньше, чем с Нишиноей. Либеро – это серьезно, это очень важно, а Нишиноя еще и старше, а значит, не только либеро Кагеямы, но и его потенциальный семпай. Хотелось бы, чтобы старшие перестали тратить время на приветствие и наконец-то познакомили их. Кагеяма задумчиво выдохнул через нос. – Правда, обычно либеро более... Вдумчивые. И спокойные. Не прекращая что-то радостно рассказывать, Нишиноя зачем-то оставил на руке Дайчи около пяти глубоких укусов. Сейчас он впился ему под локоть шестой раз и, отстранившись, вновь обратился к Суге. – Кстати, Суга-сан! У меня соседка была – один в один вы! – Да? – улыбнулся он. – Чем же? – Всем! Ну, кроме волос. И лица тоже, – Нишиноя задумчиво склонил голову. – И характер другой вообще. И голос тоже. И рост. Короче забудьте, не похожа, но она была просто пушкой! Выдохнув, Суга притянул Нишиною к себе, чтобы в очередной раз обнять его и уткнуться лицом в черные жесткие волосы. – Как же я по тебе скучал… Без тебя было так тихо… Дайчи весело фыркнул. – Если честно, я немного впечатлен, что Танака не плачет. Поверить не могу, что вы почти год не общались. – Во-первых, он плачет, – не сдержал улыбки Энношита, кивая в сторону Танаки, который запрокинул голову, стараясь не дать слезам потечь по щекам. – Во-вторых, они постоянно переписывались, Рю все пытался убедить его сбежать. Потерев укушенную руку, Дайчи слегка нахмурился. – Кстати, а почему ты решил сбежать именно сейчас? – Да я как-то это… – Нишиноя неловко пожал плечами. – Ну, сначала хотел с мыслями собраться, все такое, потом небольшие накладочки, потом еще накладочки… Короче тока ща нормально смог! Но я же ничего важного не пропустил? – Нас было очень мало… – пробормотал Суга. Танака кашлянул, поднимая взгляд к потолку. – Матчей не было… Типа год? – Сакуса вернулся, – добавил Энношита. – Пока тебя не было, он совсем распоясался. – Зато у нас четыре новичка! – поспешил разбавить довольно печальный список Дайчи. – Впервые у Карасуно есть первогодки-новички. Думаю, они тебе понравятся. – Че? – не понял Нишиноя. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять, в какую сторону ему смотреть, но вот он пересекся взглядом с Кагеямой и изумленно распахнул рот. – Стойте, реально?! Это наши теперь?! Кагеяма сразу вышел вперед, чтобы представиться. Если в Карасуно возвращается либеро, ему, как связующему, нужно попытаться найти с ним общий язык. Пока что он создавал впечатление шумного, буйного и веселого человека, то есть – полной копии Танаки, но Танака – атакующий, а это совсем другое дело. К тому же, Кагеяма уже не был уверен, есть ли на свете хоть один человек, с которым Танака не мог бы найти общий язык. Пока не было понятно, есть ли у Нишинои такое же поразительное свойство. Прежде, чем Кагеяма успел даже открыть рот, Хината указал на шею Нишинои и прокричал. – Извините, а что у вас за шрам? Попытка самоубийства? Нет, к этому полудурку Кагеяма не сможет привыкнуть никогда. – Ты совсем?! – зашипел он, хватая Хинату за локоть и заставляя опустить руку. – Ямагучи же сказал – не надо спрашивать! Да и кто будет пытаться повеситься на нитке?! – Я не знаю! – огрызнулся Хината. – Мало ли, как это работает у транс-людей! Может, им на нитке удобнее! Ямагучи стыдливо поморщился и сделал несколько шагов в сторону, увеличивая дистанцию между собой и Кагеямой с Хинатой. – Парни, повежливее, – нахмурился Дайчи, складывая руки на груди. – Не надо повежливее! – отмахнулся Нишиноя. Подойдя ближе к первогодкам, он поднял голову к потолку, давая им рассмотреть след на шее получше. – Шрам крутой, история не грустная, обсуждать и трогать можно! Мне в тот день вообще жизнь спасли! – он моргнул и обернулся на Танаку, неуверенно улыбаясь. – Кстати об этом, а когда Асахи-сан подойдет? Он на выходном или че? Первогодок заставили покинуть кухню, как только начался этот диалог. Хината сидел на диванчике и мотал ногами, задумчиво рассматривая свои шнурки. Было практически слышно, как его мозг все перестраивается и перестраивается, выучивая новые термины, запоминая новые правила. Наверняка возомнил о себе непонятно что. – Успокойся, – не глядя на него, сказал Кагеяма. Последние несколько минут он ходил туда-сюда по залу. То, что выгнали остальных – это понятно, но то, что выгнали его, было сложно воспринимать не как личное оскорбление. – Сам успокойся! – рефлекторно огрызнулся Хината. – Круги тут нарезаешь! Я-то спокойно сижу! – У тебя на лице все написано. Не считай себя игроком только потому, что с горем напополам смог убить одного безоружного и связанного человека. Хината нахмурился, слегка краснея. – Ничего я не считаю!.. Просто… Просто странное чувство, окей? Будто, когда ты вступал в Карасуно, ты не был растерян! Не ответив, Кагеяма отвернулся. Ситуация складывалась безумная, и он все не мог понять, насколько старшие это понимают. Никогда в жизни Кагеяма не слышал, чтобы в команду кто-то мог попасть случайно, и, конечно, только в Карасуно это могло случиться дважды за один день. Первый вырубился и все еще не приходит в себя, второй "загорелся", но загорелся несерьезно, а значит, возможно, передумает уже через сутки. В этот же момент возвращается либеро, ни с того ни с сего поднимает страшный крик на всю кухню, и это все вместе с тем, что каждый день Сакуса копает все глубже, а тренер все еще не вернулся в префектуру. Карасуно и правда висит на волоске. Снова. Вступление в команду Кагеямы было совсем не таким, как у Хинаты, Ямагучи или Цукишимы. И поэтому сейчас он должен быть там, на кухне. Если состав команды меняется, Кагеяма должен узнать об этом первым. Ну, пожалуй, первым должен узнать Дайчи-сан. Вторым, наверное, Суга-сан. Но третьим – он. Ямагучи вздохнул и повернулся к ним. – Вы можете потише?.. Цукки спит... Вытянувшись вперед, Хината увидел Цукишиму, спящего на диванчике. Ямагучи снял с него очки и обувь, а затем положил его голову на свои колени, и сейчас мягко перебирал светлые пряди. – И долго он будет спать? Ямагучи неуверенно пожал плечами. – Наверное нет?.. Я не знаю, что с ним происходит, но, думаю, он в поря- – ТРЯПКА! Первогодки вздрогнули и повернулись на дверь, ведущую на кухню. Крик точно принадлежал Нишиное – голос был низким и чуть надтреснутым, а еще очень и очень громким. – Ноя, не говори так о- – Заткнись, Рю! Тряпка и есть тряпка! У вас остался его номер? Наберите, наберите мне его, я ему ща все выскажу! – Ты должен остыть, – негромко позвал его Дайчи, но Нишиноя был непреклонен. – Номер давайте! Я ему мозги за секунду вправлю! Кагеяма, напрягшись, повернулся к Ямагучи и Хинате. Те лишь пожали плечами – они понимали не больше, чем он. Дверь распахнулась, и в зал ввалился Нишиноя. Быстрым движением перепрыгнув барную стойку, он достал с полок бутылки и начал смешивать себе напиток, что-то рыча под нос. Первогодки сидели тихо, с легким ужасом наблюдая, как он опустошает ненормально большой бокал всего за один глоток. – Ссыкло, – просипел Нишиноя, отставляя стакан в сторону. – Ну и пошел к черту, не очень-то и хотелось. Как-нибудь без тебя справлюсь. – С кем он р-разговаривает?.. – прошептал Ямагучи, но моментально притих, заметив, что Нишиноя смотрит ровно на него. Несколько секунд Нишиноя выглядел так, будто сейчас загрызет их четверых насмерть. Медленно наклонившись, он взял полупустую бутылку коньяка и, размявшись, со всей силы ударил ею по стойке. Звук битого стекла заставил их вздрогнуть второй раз, но даже такой шум не разбудил Цукишиму. Выдохнув, Нишиноя отбросил оставшееся в его руке горлышко в сторону и криво улыбнулся. – Соре, я чет забыл с вами познакомиться нормально. День сегодня запарный. Ну наконец-то. – Кагеяма Тобио, – не дав ему договорить, вышел вперед Кагеяма. – Первогодка, связующий, – он поклонился, и Хината прыснул. Пусть смеется, сколько угодно. Кагеяма лишнее время тратить не будет – ему надо познакомиться с Нишиноей как можно скорее, и было бы здорово предстать в максимально хорошем виде. – А зачем нам второй связующий? – не понял Нишиноя. – Суга-сан нормально ведет же. – Ну… – Кагеяма осекся. – Он вроде как «взял меня под свое крыло», как он сказал. Однако я- – Хуя. Ну ладно, – Нишиноя повернулся к Ямагучи. – А ты, веснушки? – Я, э... Ям-магучи Тадаши, – тихо ответил он. – Пинч-подающий... Кагеяма с разочарованием заметил, что этой новости Нишиноя был рад намного больше. – Класс, пинч-подающий! А ты в какую сторону у нас? – В сторону… Компьютеров? – попытался ответить на вопрос Ямагучи. – Я вроде как… Хакер?.. – А я атакующий! – поднял руку Хината, привлекая внимание Нишинои к себе. – Приятно познакомиться! То есть я Хината Шое, приятно познакомиться! Засмеявшись, Нишиноя вышел из-за барной стойки и подошел ближе. – А по тебе видно! Опа, а это че за засоня? – он чуть наклонился, рассматривая спящего Цукишиму. – Это Цукки, он... Устал, – вздохнул Ямагучи. – Н-но он тоже атакующий. Ладно, с первым впечатлением у Кагеямы часто были трудности. Тогда, пожалуй, стоит расспросить Нишиною о другом. – Нишиноя-сан, а кто такой Асахи? – спросил Кагеяма. – Я в Карасуно уже много месяцев, но я не помню этого имени. Я даже ваше имя слышал, а это – нет. Вместо помрачневшего Нишинои ему ответил Суга, который уже успел выйти из кухни и начать собирать осколки бутылки. – Это, ам... Это наш ас. – Бывший ас, – скривился Нишиноя. – Он нас предал, раз сбежал. Впрочем, я от него другого и не ожидал. В зал прошел Дайчи, держа в руках мусорное ведро. Передав его Суге, он покачал головой. – Не надо так говорить, Нишиноя, сам же себе не веришь. Кагеяма приподнял брови. Если в Карасуно был ас, а он об этом не знал... Неужели забыл? Ну, Суга-сан о нем точно ни разу не говорил. Значит, ас. Ас есть в любой команде, и когда ранее Кагеяма пытался выяснить, кто асом считается в Карасуно, отвечали ему очень размыто. Конечно, все не так просто, когда у вас суммарно полтора атакующего, и все же для него было очевидно, что титул "аса" подошел бы, скажем, Танаке. Танака отказывался от этого титула очень радикально. Теперь понятно, почему. Он не хочет заменять кого-то, кого заменить уже технически невозможно. – То есть, он покинул команду? – уточнил Кагеяма. – И где он сейчас? – Мы не знаем, – сухо ответил Нишиноя. Суга и Дайчи переглянулись, но ничего не сказали, продолжив собирать осколки. – А каким он был? – спросил Хината, видимо, оживленный диалогом об «асе». Ненадолго повисла неловкая тишина, Кагеяма даже подумал влепить Хинате очередной подзатыльник, но Суга, вздохнув, негромко ответил. – Чутким. – Нежным, – с грустной улыбкой добавил Дайчи. – Пугал и раздражал гражданских, но за секунду влюблял в себя игроков. – Он с его поэмами и романтичностью был глотком свежего воздуха во всей этой мясорубке, так что неудивительно, что даже соперники сыпались, когда он начинал говорить, – Суга поднял несколько осколков и покрутил их в руках, задумываясь на несколько секунд. – Он всегда был... Как будто немного не из нашего мира. – Он даже на пианино играл так, что хотелось и плакать, и танцевать одновременно, – Дайчи поджал губы и уткнулся взглядом в пол. – Не думаю, что когда-нибудь мы сможем убрать фортепиано. Мы все еще надеемся, что- – Так, – перебил их Нишиноя. – Вы не поняли, что первогодка не про это спрашивал? Игроком-то он каким был? Суга и Дайчи неловко опустили головы и быстро дособирали битое стекло, не говоря больше ни слова. Кагеяма продолжал смотреть на них, растерянно склонив голову. Нет, на такие тона они точно переходили впервые с момента вступления Кагеямы в команду. Нишиноя закатил глаза и повернулся обратно к первогодкам. – Короче, он был асом, так что он был самым сильным. Громадный такой, прямо нихера себе, и руки тоже гигантские. Оружие он, как и все асы, не использовал, только руками и подручным хреначил, зато как хреначил! – он нехотя улыбнулся. – На него было можно хоть толпой идти – все равно раскидает. – Ого!.. – восторженно протянул Хината. – А руки насколько большие? Больше моих? – он подсунул ладони под нос Нишинои. Тот только засмеялся и клацнул зубами в воздухе, почти попадая по пальцам Хинаты, который тут же поспешил отстраниться. – Конечно больше! – Это не мешало ему выводить самые аккуратные буквы, которые я когда-либо видел, – сквозь боль прошептал Суга. – Так, я- Так! Все! – Нишиноя развернулся к страшным. – Ну хватит вам! Он всегда съебывал, как только все становилось «слишком страшным»! Прекратите сопли по нему пускать! Дайчи поднял на него тяжелый взгляд, и Нишиноя осекся. – Ну… Точнее, конечно, пускайте! Просто я о том, что первогодкам нужна нормальная инфа, а не вот это вот! – Он прав, – негромко сказал Суга Дайчи. – Пошли на кухню, не будем их отвлекать. Вздохнув, Дайчи кивнул. – Да, пожалуй. Смущенные первогодки молча смотрели, как старшие забирают ведро с мусором и едва ли не траурно возвращаются на кухню, не поднимая взгляд от пола. Танака и Энношита разговаривали с третьегодками менее нагло. Может, поэтому Кагеяма никогда не слышал про Асахи раньше. Кагеяма думал, что Суга-сан уже рассказал ему все, что только мог – настолько болтливым он был. Почему он не рассказывал?.. – Он… Встречался с кем-то из них?.. – через несколько секунд тишины уточнил Хината, спросив то, что Кагеяма только что осознанно решил не спрашивать. – Они такие грустные… – С обоими, – отмахнулся Нишиноя. – Хватит о нем, мне вообще пора, а то есть подозрения, что мою хату за год успели кому-то перепродать. – Я могу помочь с документами, чтобы ее вернуть, – быстро отозвался Кагеяма. – А? Да не, не, не надо, – он криво улыбнулся. – Я просто вернусь домой, а там посмотрим, смогут ли жильцы продержаться со мной хоть один час. Кагеяма вновь разочарованно выдохнул. Что-то у него совсем не вяжется с этим либеро. У него вообще мало, с кем вяжется, но с Сугой, Дайчи, Танакой и Энношитой он, несмотря на трудности, смог найти общий язык. Нишиноя же ведет себя как-то странно, словно он… – Погодите, – Кагеяма несколько раз моргнул. – Вы же планируете вернуться в команду? – Ты вот это вот откуда взял? – поднял брови Нишиноя. – Нихуя я не планирую. Карасуно и без меня как-нибудь разберутся. Хината шокировано охнул. – Ноя-сан, вы не хотите обратно?! Он просто пожал плечами. – Неа. Ну, хочу немного, конечно, но в остальном – неа. Думаю вот к бару вернуться правда, потому что ресторан без бара это позорище, – он кивнул в сторону стойки. – А так хоть поприличнее будет. Но играть я не буду. – Но почему?.. – спросил Кагеяма. – Разве вы не для этого сбежали из тюрьмы? – Да нет, там просто скучно стало. Я вернулся чисто, чтобы вернуться, но не чтобы вернуться, – зевнув, Нишиноя потянулся и, мелко кивнув первогодкам, поплелся в сторону выхода. – Если надумаю работать за баром, то скоро встретимся, пиздюки. Даже так. Карасуно как была еле выживающей без либеро командой, так ею и осталась. Он заскочил только для того, чтобы почти сразу уйти.

***

Датэко никогда не были легкими противниками, но когда матч проходил на их территории, они становились абсолютно непобедимыми. Все новостройки их района были белыми, как и их форма, что позволяло им сливаться со стенами. Их оборона была железной, пока защита Карасуно падала до нуля – на фоне белых стен черная и оранжевая формы превращала игроков в ходячие мишени. Они появлялись из ниоткуда, наносили удар и исчезали, оставляя после себя только белые отпечатки на черной одежде. Их блок был поразительным – за сорок минут Карасуно смогли лишь немного ранить одного из их атакующих, но это было несоизмеримо с количеством их собственных игроков, которые были вынуждены покинуть игру. Нишиноя просто попал под горячую руку, и он считал это полностью своей виной – позволить либеро в этом матче сражаться не только друг с другом было его идеей. Он с трудом мог вспомнить, что именно произошло. Он помнил лишь ужасное чувство на шее, тонкую леску, режущую кожу, невозможность сделать хотя бы один вдох. Атакующий, который секунду назад неразличимо сливался со стеной, душил его со спины, постепенно поднимая в воздух. Это было больно. Пиздец как больно. Руками или веревкой было бы не так больно, как этой ебучей леской. Нишиноя рычал и пинал ногами воздух, пытаясь вырваться, впился в кожу шеи ногтями, процарапывая ее до крови. Он знал, что мог бы за секунду раскусить эту леску, да и атакующего за своей спиной тоже, но так вывернуться совсем не получалось, хоть он и старался, игнорируя боль, игнорируя темнеющую перед глазами картинку. Асахи был совсем рядом. Он был последним, что Нишиноя успел увидеть перед тем, как все погрузилось во тьму. Легкие словно драло когтями, и Нишиноя просто хотел бы иметь возможность сказать хоть слово, чтобы, в худшем случае, успеть попрощаться. Но вот фигура в черном схватила атакующего Датэко и повалила на землю, освобождая Нишиною, который, рухнув на асфальт, зашелся в болезненном хриплом кашле.

***

Ночь была сложной. Таких сложных ночей у Суги не было уже давно. Он подумал, может, стоит позвонить позже, когда он чуть успокоится, но Дайчи сказал, что не стоит выбиваться из расписания, которое они сами для себя и составили. Он был прав. – Ты уверен?.. – еще раз спросил Суга. Человек на том конце провода молчал. Они с Дайчи стояли во дворике за рестораном, облокотившись о печь для мусора. В воздухе стояла влага, пахло дымом, а на небе было столько облаков, что даже луны видно не было. Тело ныло от усталости. Дайчи, держащий в руках телефон, вздохнул. – Асахи, если ты киваешь, то напоминаю, что видеть тебя мы не можем. Ты уверен? – Да, – наконец негромко ответил голос. – Пожалуйста, не- – Нишиноя сбежал из тюрьмы, – уже в который раз за этот диалог сказал Дайчи. – Теперь все как раньше. – Только с первогодками, – Суга перехватил телефон Дайчи и поднес к губам, понижая голос, чтобы его не было слышно с кухни. – Они очень милые!.. Двое из них точно горят желанием встретиться с настоящим асом! – Тогда почему вы звоните мне? Суга и Дайчи неуверенно переглянулись. Голос по ту сторону неровно выдохнул. – П-простите. Пожалуйста, простите. Но вы знаете, я сейчас… Не могу. – Может, если бы мы заглянули к тебе, мы бы могли тебя переубедить? – мягко спросил Дайчи. – Мы не виделись вживую уже год. Что, если, когда мы встретимся, мы- – Не надо. Прошу, не надо. Я н-не хочу, чтобы вы видели меня таким. Начинается... Их разговоры вообще всегда теперь сводились к чему-то такому, и Суга думал, что рано или поздно перегорит, что ему будет легче не звонить Асахи, чем выносить это. А все равно каждый раз звонил. – Асахи! – обиженно воскликнул Суга, теряя остатки терпения. – Мы видели тебя любым! И ты нас тоже! Ты единственный из моих бывших, кого я умоляю вернуться так долго! Дайчи, не говоря ни слова, приложил палец к губам, мол – тише, не кричи так, спугнешь. Суга осекся, но было уже поздно. – Я люблю вас. Н-но я не могу. – Асахи… – начал Дайчи, но из трубки уже раздавались короткие гудки. Все всегда заканчивалось так. Суга поморщился и сел на асфальт рядом с печью, поджимая под себя ноги. За последние два дня произошло столько всего, что он думал, что сейчас не сдержится и расплачется. В какой-то момент он хотя бы перестал реагировать на каждое сбрасывание трубки слезами, но сейчас, после аж двух посвящений в один день, после Нишинои, который чуть ли не поддразнил их своим возвращением, а потом снова исчез... – Извини, – негромко сказал он. – Я зря повысил голос. – Все в порядке, – Дайчи вздохнул и присел рядом, кладя голову на его плечо. – Сейчас у всех стресс. – М-гм. Было бы славно, если бы он мог просто забыть Асахи. Только сама идея была такой бредовой, что верил в нее Суга в очень редких ситуациях. Асахи еще попробуй забудь. Это для кого угодно будет сложно, а для Суги, для Дайчи, которые были с ним уже столько лет... В глубине души Суга не считал это расставанием, не признавал, что это случилось. В глубине души он думал, что они просто взяли "паузу" или что-то в этом роде. Он знал, что Дайчи воспринимает это так же. Вот бы и Асахи был с ними согласен. – Знаешь, я иногда думаю… – Дайчи вздохнул. – Иногда думаю о том, что нас с тобой неплохо бы успокоил- – Вечер поэзии, – кивнул Суга, чувствуя, как голос начинает дрожать. – Я тоже об этом думаю. М-мне просто жаль, что в последний вечер поэзии мы не знали, что он последний. – Я не думал, что так привык к ним. Это, все-таки, была тема Асахи. А мы так, за компанию слушали. – Ага... Вот тебе и за компанию, – Суга раздраженно заморгал. – Т-так. Хватит, встаем. Нам надо возвращаться внутрь. Продолжаем приглядывать за Цукишимой. – Согласен, – Дайчи кивнул. – Пойдем.