Ресторан "Карасуно"

– Это нечестно! – расхохотался Танака, отбрасывая в сторону еще одну опустошенную бутылку. – Я-то, в отличие от тебя, пьянею! – Говорю, давай новую! – Нишиноя вручил другу склянку и, взяв такую же, чокнулся с ним. – Надо же нормально отпраздновать! – Мы уже который день празднуем, – широко улыбнулся он. – Но тут, думаю, нужна неделя минимум! Весело фыркнув, Нишиноя рухнул на липкий пуфик и запрокинул бутылку. Квартира выглядела, словно принадлежала кому-то еще, но точно не ему. В целом, так и было. Изначально они с Танакой снимали ее вместе, но потом Танака решил предать их дружбу и переехал к Энношите. Ладно, хер с ним, Нишиноя уже успел простить Танаке такое малодушие, а уж тем более не будет вспоминать про это через год разлуки. В конце концов, хата была крутая, и Нишиное нравилось жить тут и с Танакой, и в одиночестве: маленькая однушка с грязным матрасом посередине, с рисунками на стенах, с абсолютно сломанным холодильником, который служил то шкафом, то местом для ночлега, если на матрасе спать уже надоело. Короче, охуенно. И он был прав, сказав, что его квартиру уже передали другим жильцам. На стенах висели новые обои, в комнате появилась двуспальная кровать, тут заменили все, начиная с пола и заканчивая окнами. – Все не могу привыкнуть, что у тебя тут так чисто, – покачал головой Танака. – А что ты сделал с теми ребятами? – Ниче такого, – пожал плечами Нишиноя. – Я просто пришел и начал тут вещи раскладывать, пошел посрал, ужин себе собрал из их продуктов, потом начал обои сдирать, потому что какого хрена, да? – И они не позвонили в полицию? – Позвонили, – оскалился он. – Но на том конце их принял Киношита, так что все круто. Долго они не продержались – свалили. Ну, ноль осуждения. – Тебе помочь тут разъебать все? – спросил Танака, оглядываясь. – Хотя вон телек стоит, это круто. Его оставишь? – Нахера мне эта коробка? – отмахнулся Нишиноя. – Давай крушить! Я тут немного покрушил уже, но мало, – он кивнул в сторону люстры, лежащей на сломанной кровати. Танака встал и, подперев подбородок рукой, задумчиво замычал. Он знал Нишиною, как самого себя, так что оставалось только дождаться, чего же такого крутого он надумает. В таких вопросах, как и почти во всех других, Нишиноя ему доверял. – Надо с пола начать, – заключил Танака. – Ровный слишком. Так, я на кухне видел горшки с цветами, давай я землю высыплю, а ты вруби воду в ванной или трубу сломай какую-нибудь, намочим доски немного. – О-а-о! – оживился Нишиноя, подпрыгивая. – Да! Как тогда, когда мы только въехали! Класс, тут такие бугры пойдут! Им не понадобилось много времени, чтобы провести «ремонт». Уже через час они стояли в центре комнаты, тяжело дыша и осматривая свое творение. Все обои были содраны и перенесены на кухню, где в итоге были помещены в перевернутый холодильник и подожжены. Квартиру заполнил едкий дым, но они всегда были фанатами огня, так что это было более, чем отлично. Детали телевизора валялись на полу, точнее на затопленном дне, потому что вода поднялась уже на приличное количество сантиметров. Танака не был уверен, как это произошло, но потолок был покрыт следами грязных ботинок. – Неплохое начало! – Нишиноя слез с обломков постели, чтобы помочить ноги в воде. – Я вот думаю, куда присобачить пружины из кровати? – А может просто на пол бросить? – предложил Танака. – Тогда, когда будешь тут ходить, будет риск наступить на них, адреналинчик такой! – Гениально! – хлопнул себя по лбу Ноя. – А если к земле из горшков еще добавить все, что мы нашли на кухне, будет вообще не видно, есть под ногой пружина или нет! Такая полоса препятствий, чтобы дойти до ванной или вообще докуда нахуй угодно! Танака хотел что-то ответить, но его перебил звонок телефона. Нишиноя тут же помрачнел. – Что, Чикара звонит? Скажи ему, чтобы просто дал нам потусить спокойно. Танака решил проигнорировать его слова. Точно так же, как по какой-то причине Нишиноя не совсем нравился Чикаре, Чикара не нравился Нишиное, и Танака понятия не имел, что ему с этим делать. А главное – надо ли делать что-либо. Когда-то эти двое ладили намного лучше, а потом чето... В любом случае, сейчас Чикара был вообще не причем. Посмотрев на экран, Танака в шоке распахнул рот. – Нет, это не он! Бля, бля, ща!.. – прокашлявшись, он нервно встряхнул руками и наконец ответил на звонок, мгновенно меняясь в голосе. – Добрый вечер, Киеко-сан, – чуть ли не промурчал он. Ну, насколько вообще мог "мурчать" своим прокуренным голосом. Нишиноя нервно подпрыгнул и заозирался, пытаясь найти что-нибудь, чем можно было смочить горло, потому что сипел и хрипел он сейчас чуть ли не на каждой гласной. – Что?.. А, вы поэтому звоните? Я думал, вы захотели пообщаться… Нишиноя опустил голову и, зачерпнув ртом грязную воду, начал полоскать горло. Закончив, он молнией ринулся к Танаке и просипел в телефон, что-то отдаленно напоминающее «Здравствуйте, Киеко-сан!». – Здравствуй, Нишиноя, – спокойно ответила Киеко. – Так ты знаешь или нет? – А, простите за мой французский, нахрена вам это? – спросил Танака. – То есть я на день рождения не могу получить даже ваш взгляд в мою сторону, а Ямагучи получит настоящий подарок? От нас-то понятно, но от вас?! – Я не помню, кто такой Ямагучи, но я убью его, – пробормотал Нишиноя. – Киеко-сан, чем он лучше нас?! Вздохнув, Киеко повторила вопрос. – Еще раз. Ячи узнала, что у первогодки-хакера завтра день рождения, и решила, что будет красивым жестом принести ему подарок. Кто-нибудь из вас знает, что ему интересно? – А почему Яч-чан не хочет сама нам позвонить? – нахмурился Нишиноя. – Я, может, по ней тоже соскучился! – Погоди, – похлопал его по плечу Танака. – Так, что нравится Ямагучи… Блин, попробуй так скажи с ходу! Ну, он точно любит компьютеры и этого своего Цукки, но тут как бы даже Ячи с ее способностями не поможет! На фоне послышался тихий голос, и Киеко снова обратилась к ним. – Забудьте, она уже что-то заказала. – Стойте, Киеко-сан! – позвал Танака. – Если я правильно помню, он говорил, что не хочет праздновать! Мы, типа, просто сделаем вид, что это обычный день! По крайней мере, он попросил так... – …Черт, – цокнула языком она. – Ладно, разберемся. Пока. – КИЕКО-САН, КОГДА МЫ УВИДИМСЯ? – рявкнул Нишиноя в трубку, пытаясь спросить это до того, как она сбросит, но не успел – ответили ему только короткие гудки. – Да блять. Танака задумчиво постучал пальцами по телефону. Он-то подарок Ямагучи давно купил, ну так, что сердце подсказало, а потом как-то упомянул это, и Ямагучи посмотрел на него глазами побитой собаки, сказал эту херню про то, что в этом году настроение не особо праздничное... Ну и Танака решил его пощадить, сохранил подарок до следующего раза! Ясное дело, ему ща не до праздника – у его парня, походу, деменция в двадцатник началась! Может, если его поздравит Ячи, это будет не так напряжно? Типа, кого вообще может напрячь Ячи? – Недосягаемая телка... – покачал головой Нишиноя, и Танака понял, что мысли его друга все еще не отпустили Киеко-сан. Что, конечно, логично, но все же Танака вписал ему нехилый подзатыльник. – Ау! – Нишиноя потер затылок и зло посмотрел на него. – Это еще че значит?! – Братан, – строго сказал Танака. – Да что?! – Нишиноя долго смотрел на него, а потом, шмыгнув носом, убрал руку от головы. – Недосягаемая... Женщина. – Женщина! – закивал Танака. – Все, тюремные деньки закончились! Фильтруй! – Да буду, буду... Кашлянув, Танака спрятал телефон в карман и, подпрыгнув, оторвал от потолка кусочек недавно приклеенной пиццы. – Кстати про Шимизу-семпай, а-эм… Точно не хочешь поговорить про Асахи-сана? Нишиноя нахмурился. – Это нихера не «кстати про Шимизу-семпай», че ты мне мозги пудришь. М-да... Танака думал, может, Нишиною скоро отпустит, но пока что свое мнение он менять не хотел радикально. Как только Танака произносил "А", у Нишинои сразу такое лицо становилось, будто он вот-вот загрызет его насмерть. Сложно, вообще-то. Много слов начинаются на букву "А". – Не хочу я о нем говорить. – Братан, ну… Мы же не знаем всей истории, так что… – Все мы знаем, – хмуро сказал Нишиноя. – Матч с Датэко, а потом он съебал. Вот и вся история. – Ну не от хорошей жизни же! – Ага. Не от, но за хорошей жизнью. Киданул нас, чтобы начать все сначала, – Нишиноя лег на спину. – Настоящие мужики так не поступают. Надеюсь, он сдох. Танака вздохнул. Так выражаться об Асахи-сане мог только Нишиноя. В смысле, буквально, а еще в том смысле, что только Нишиное Танака мог это простить. Нишиноя хуже всех понимал, что происходит в его собственной голове, это точно, поэтому и ругать его за злые слова, когда он очевидно был глубоко расстроен, казалось каким-то нечестным. Ладно. Последняя попытка на сегодня, чтобы не слишком перегрузить Нишиною. – Ты не думал... – Танака кашлянул. – Типа, каков шанс, что Асахи-сан нас просто забыл? Это же Асахи-сан, он- – Эй, Рю, – все еще лежа на спине, Нишиноя повернулся к нему. – Может, лучше пояснишь, какого хрена вы с Чикарой все еще помолвлены? К свадьбе же шло, не? Танака приподнял руки, как будто защищаясь. – Все, понял, остынь! Хватит базара про чувства! Хочешь... Э... Тачку угоним чью-нибудь? Нишиноя мгновенно просиял. В этом плане с ним было легко – переключался он быстро. Сразу подпрыгнул, нетерпеливо потирая руки. – Я все ждал, когда предложишь! Погнали, погнали!

***

Ямагучи сполоснул очередную тарелку и поставил ее в стопку к остальным. Работа была тяжелой и довольно неприятной, зато разрешали слушать музыку в наушниках, точнее, в одном наушнике, на случай если Дайчи решит зачем-то подозвать его к себе. Самым неприятным было то, что кожа на руках очень быстро морщилась от влаги, а еще то, что под столом стояло большое ведро, куда надо было скидывать все, что не доели посетители. Сейчас хотелось бы обсудить с Цукки, как какой-нибудь мерзкий клиент заказал одно из самых дорогих блюд, а затем, почти не тронув его, отправил в мусорку, потому что наелся. Цукки бы прыснул или закатил глаза, видя, как Ямагучи скидывает еду в ведро. И это было бы лучшим подарком. В комнату зашел Суга и, поставив посуду в раковину, встал на носочки и мягко чмокнул Ямагучи в голову. – С днем рождения, звездочка. Точно не хочешь отпраздновать с командой? – Н-нет, спасибо, Суга-сан... – смутился он. – Но я планировал уйти чуть пораньше, если можно. Ну, и Цукки со мной... – Конечно! – закивал Суга. – Я тебя подменю. Отпразднуйте хорошенько, ладно? – Ага... – неловко улыбнулся Ямагучи. Выждав, пока Суга развернется и уйдет, он выдохнул, расслабляя лицо. Ямагучи был бы не против провести день рождения с Карасуно, но, наверное, сейчас было не лучшее для этого время. Тем более, под "Карасуно" он подразумевал Сугу-сана, Танаку-сана и Энношиту-сана. Он не представляет, что бы они делали, но, возможно, это было бы мило. С Кагеямой... Даже не так, с Хинатой?.. А уж тем более с Нишиноей, о котором Ямагучи все еще не успел ничего понять... Это уже страшно. В какой-то вселенной он мог бы согласиться даже на это. Только если бы Цукки был рядом. Цукки рядом не было. Им стоит пойти домой. – Извини, я т-тебя не отвлекаю?.. – спросил чей-то высокий голосок. Ямагучи повернулся на звук и увидел перед собой очень низкую девушку, которой ранее не встречал. Ее светлые волосы были уложены в довольно встрепанное каре, а на одной стороне головы они складывались в небольшой хвостик. Она выглядела безумно перепуганной, так что Ямагучи сам почувствовал, как начинает пугаться, еще не зная, чего именно. – А… Да. В смысле, нет. В с-смысле, не отвлекаешь, – пробормотал он, отводя взгляд в сторону. – Прости, мы... знакомы? Быстро помотав головой, она прошла вперед, пряча что-то за спиной. – Н-нет. Я Ячи Хитока, ваш медик. Просто матчей не было, так что мы особо не пересекались… – У нас есть медик? – удивился Ямагучи. – Я... Как-то не думал об этом. Это, ам... здорово. Ого. Ямагучи не помнит, чтобы хоть раз в жизни общался с кем-то, кто заикается больше, чем он. В Карасуно – тем более. Интересный опыт, диалог становится вдвойне более неловким. – Я… Слушай, прости, я просто увидела в документах твою дату рождения и заказала подарок, а только потом узнала, что ты не планировал праздновать… М-мне безумно неловко, я могла оставить его себе или отменить заказ, но зачем-то принесла сюда… – промямлила Ячи. – Оу… Нет-нет, все хорошо... – помотал головой Ямагучи. Сглотнув, Ячи протянула ему небольшой пакетик и отвернулась, пряча взгляд. – Это детский подарок, но я подумала, что он забавный. Хотя теперь, когда я подумала об этом подольше, я уже не уверенна… Ямагучи впервые получал подарок не от семьи и не от Цукки, поэтому его руки немного тряслись, пока он раскрывал пакетик с принтом мелких цветочков на нем. Он понимал, что неважно, что будет внутри – Ячи ему уже нравилась. Она тряслась, как он, заикалась, как он. А еще решила подарить что-то, несмотря на то, что они не были знакомы. Добравшись до подарка, он удивленно выдохнул. – Это… Повербанк? – Да, я… Я просто подумала, что тебе тут весь день довольно скучно, а розеток, чтобы зарядить телефон, тут нет, поэтому… Ну, как-то так. – Повербанк, – пробормотал Ямагучи, засовывая руку в пакет и вытаскивая его наружу. – Он… Он в форме лягушки. Ячи нервно заправила прядь волос за ухо. – Прости… Я просто люблю лягушек, и с чего-то решила, что ты тоже, так что… – Я тоже... – впервые за разговор улыбнулся Ямагучи. – Н-ничего себе... Спасибо!.. Он не был уверен, что делать теперь, но, зная Карасуно, решил попробовать пройти вперед, чтобы приобнять Ячи, но та уже протянула руку для рукопожатия, поэтому они неловко врезались друг в друга и, извинившись, поспешили разойтись как можно быстрее. Ямагучи взял уже заряженную лягушку и осторожно поставил на сухую часть раковины, где вода не дотянулась бы до устройства. Хитока Ячи. Надо запомнить... В конце концов, разговор был странным и коротким, но на минуту после него Ямагучи даже забылся и почувствовал, что настроение чуть приподнялось. Это, возможно, дорогого стоит. Особенно сейчас. – Вот мы и дома!.. – наигранно радостно сказал Ямагучи, закрывая за собой дверь. – Ну, с чего начнем? Посмотрим что-нибудь или вкусную еду закажем? Или, может, хочешь сыграть во что-нибудь? Ничего не ответив, Цукки, словно на автомате, повесил свою куртку на крючок, разулся и прошел на кухню. Он даже не включил свет, просто сел за стол и уставился в пустоту. Он вел себя так раньше, но только когда лунатил. Никогда больше. Ночью это было даже забавно – Ямагучи мог говорить с ним долго-долго, давя смех из-за того, как странно и коротко Цукки ему отвечает, часто держа при этом глаза абсолютно закрытыми. Сейчас это было совсем не забавно. – Цукки… – мягко позвал Ямагучи, подходя ближе и кладя свою руку на его. – Ты меня слышишь?.. – Слышу, – безэмоционально ответил он. В их квартире было тихо. Почти всегда, но сейчас – особенно. Ямагучи нравилось, что у них так тихо, так прохладно, и что свет у них слабый-слабый, не бьющий в глаза. Ему нравилось, что после даже короткой вылазки на улицу, когда десяти минут достаточно, чтобы начать сходить с ума от громких голосов и острых лучей солнца, возвращение в квартиру всегда ассоциировалось с безопасностью и передышкой. Чем дольше Цукки оставался таким, тем больше возвращение домой ассоциировалось с одиночеством. Тяжело вздохнув, Ямагучи присел рядом и положил голову на плечо Цукки. Он не реагировал никак. Ну, хотя бы не скидывал его. Старшие говорили, что это вопрос времени. Что Цукки столкнулся с... Чем-то переворачивающим его представление о мире, оно и логично, и что ему нужно успокоиться. Старшие говорили, что Хината и Цукки просто разные, поэтому Хинате потребовалось, типа, секунд двадцать, а Цукки... Ямагучи хотел бы им верить, правда. Ведь если они не правы, если они просто пытаются его успокоить, то тогда... Черт его знает. Он не может придумать, что тогда. Но это нечестно. Нечестно, что Хинате потребовалось так мало времени. Да даже Ямагучи после посвящения дольше метался. Не так как Цукки, конечно... – Когда же ты вернешься?.. – тихо спросил Ямагучи. – Ты же не... Ты должен вернуться. Цукки ничего не ответил. – Ты хотя бы понимаешь, где мы сейчас?.. – У меня не деменция, – пробормотал Цукки. – Мы дома, только пришли из ресторана. Я хочу пойти спать. И правда лунатит. Ведет себя как обычно, но не совсем. Отвечает нормально, пусть и немного коротко. Но про день рождения Ямагучи не помнит. Цукки этого забыть не мог. И наказывать Ямагучи, делая вид, что забыл – тем более не мог. Искренне не помнит. Как в полудреме. Что Ямагучи точно не будет делать, так это напоминать ему. Пытаться вытрясти из него что-то. С чувством вины уже почти невозможно справиться. Это просто добьет их обоих. Ямагучи мелко кивнул. – Пойдем. Только, эм... Можно вопрос? Цукки снова ничего не ответил. – Ты... Ты видишь что-то? Когда ты не... Не со мной?.. Цукки медленно повернулся на него. – …Что? Дайчи-сан говорил, что... не то что видел какие-то вещи после вступления в Карасуно, нет. Он говорил так, словно знал кого-то, кто видел. Говорил, что тот человек порой задремывал на ходу, а порой видел что-то яркое во снах, и все это было хорошим знаком. Это помогло ему пройти этот этап. Хотя, если так подумать, Дайчи-сан мог просто солгать. – Не знаю, типа... Сны?.. Только когда не спишь? – Я не понимаю, о чем ты, – чуть нахмурился Цукки. – Что я должен видеть? – Не знаю я… Что-нибудь. Я ничего не видел, – Ямагучи нервно постучал ногтями по столу. – Мне было так себе, но не настолько, я просто... К-короче, ничего такого я не видел, но мы разные... Может, ты- Цукки? Все хорошо?.. Лицо Цукки изменилось всего за несколько секунд. Ямагучи не думал, что он среагировал на его слова. Скорее, это просто случилось. Без причины, так же, как случалось раньше, веки Цукки перестали выглядеть такими тяжелыми, и, несмотря на полумрак, Ямагучи мог видеть, как сужаются его зрачки. Его взгляд стал осмысленным, будто ему только что дали сильную пощечину. Быстро поморгав, Цукки потер глаза и огляделся. – Твою мать… – Ты вернулся?! – встрепенулся Ямагучи. – К-какое сегодня число?.. – просипел он, с ужасом глядя на свои ладони. – Как надолго я… – Не переживай! – попросил Ямагучи. – Сейчас двадцать третье! Все в порядке! Ты совсем немного пропустил!.. – Д… Двадцать третье?.. – Цукки повернулся на него, нашаривая в темноте очки и надевая их. – Уже?.. Ямагучи быстро перехватил его руки. – Пожалуйста, не бойся... Я н-не знаю, когда конкретно, но мы- Ты в-втянешься!.. Они тебя не знают, но я знаю, и я знаю, что- – Ямагучи... – А?.. Подняв взгляд, Ямагучи вздрогнул, увидев, как в тени бликует слеза, медленно стекающая к подбородку Цукки. Он выглядел полностью разбитым. Он никогда, никогда раньше не выглядел разбитым. И он смотрел на Ямагучи так, как не смотрел прежде. Некоторое время назад он смотрел на него почти зло, что уже было поразительным, но сейчас он выглядел... Словно Ямагучи предал его, и Цукки уже простил его за это, только смириться еще не смог. Все еще неверяще, все еще со страхом, он смотрел на него, даже не пытаясь освободить руки, как в тот раз. – Почему ты сделал это со мной?.. – едва слышно прошептал он. – За что?.. Ямагучи почувствовал, как в горле за секунду появляется ком, как его глаза становится такими же мокрыми, как у Цукки. Он отпустил его руки первым. – Я… Я н-не знал, что это будет так… Я думал… Я… – Я схожу с ума, – в ужасе пробормотал Цукки, впиваясь пальцами в свои волосы. – Я схожу с ума. Я схожу с ума. Не дай мне снова переключиться, я… Я не справлюсь, Ямагучи, пожалуйста. Что Ямагучи делать? Что Ямагучи делать?! Такое чувство, что он закинул Цукки куда-то, в холодное и страшное место, и теперь телефонная связь между ними то и дело прерывается, и Ямагучи понятия не имеет, как Цукки помочь, особенно с учетом того, что он сам же и послужил первопричиной... Он что, правда так легко сломал лучшее, что когда-либо было в его жизни? – Цукки... – не своим голосом просипел Ямагучи, прижимая его к груди. – Все будет хорошо... Я… Я обещаю, все будет х-хорошо... Он не знает, что еще сказать. Знает, что звучит тупо. И Цукки знает. И даже не пытается обнять Ямагучи в ответ. Просто утыкается лицом в его плечо и тихо, практически бесшумно плачет. Ямагучи чувствует, как слезы Цукки начинают мочить плечо. Чувствует, как его спина подрагивает. – Клянусь, мы со всем разберемся... – продолжал Ямагучи. – Т-ты не бойся, я... Я что-нибудь придумаю, и- – За л-лавкой с обувью… – Ч-что?.. – переспросил Ямагучи. – Что? – Цукки отстранился, вытирая слезы. Его лицо вновь выглядело по-кукольному безэмоциональным. Ямагучи услышал собственный выдох разочарования. Как будто он случайно выронил что-то важное из рук прямо в пространство между платформой и поездом. Цукки был упущен. – Спокойной ночи. Встав, Цукки развернулся и пошел в спальню, не удосужившись даже обернуться на Ямагучи. Он снова его не удержал. Такое чувство, что Цукки переходит на автоматическое управление все чаще и чаще. Значит ли это, что скоро от него останется только пустая оболочка?.. Мелко всхлипывая, Ямагучи поднялся и, сам не понимая зачем, прошел к входной двери. Отодвигание лавки с обувью заняло меньше минуты, он быстро заметил коробку в нежно-зеленой упаковке. Достав ее, Ямагучи осел на пол и уткнулся лицом в картон, не сдерживая тихий скулеж. Он уже случайно находил ее, собираясь в ресторан. Значит, Цукки купил подарок уже тогда, когда еще не был… Сломанным. Трясущимися руками он снял с коробки упаковку и заглянул внутрь. В ней лежала не очень крупная, но все еще очень симпатичная муравьиная ферма. Наверное, если бы Ямагучи не пошел в эту чертову команду, сейчас они сидели бы за столом, кушая что-нибудь сладкое, а Цукки бы сказал, что ферма была совсем дешевой, потому что в комплекте муравьи не шли, а Ямагучи бы сказал, что он безумно давно хотел себе такую, а Цукки сказал бы, что знал, а Ямагучи бы сказал: «Конечно знал!» Он должен вернуться. Должен. Потому что, если он не вернется, это будет вина Ямагучи. Потому что, если он не вернется, Ямагучи не сможет продолжать так жить. Он никогда не представлял своей жизни без Цукки и очень наделся, что и не придется. «Почему ты сделал это со мной?» – П-потому что я люблю тебя… – прошептал он. Цукки обязан вернуться. Да, Ямагучи решил все за него, и это было отвратительно, но это уже случилось. Да, Ямагучи не рассказал старшим, и это было нечестно, но они могли бы перестать успокаивать его пустыми словами и просто помочь. Если ничего не сдвинется с этой точки, то как, как Ямагучи сможет простить себя за это?..