Ресторан "Карасуно"

Нервно постукивая пальцами по рулю, Энношита ехал по основной дороге из префектуры в столицу. Слева – вода, справа – свалка, и дорога занимала несколько часов, но тут ему помогало то, что он вообще часто исчезал с радаров в свои выходные. Иногда его хватались, и тогда, конечно, он приезжал в ресторан, но сегодня ничего важного не планировалось. У него было время и на дорогу туда, и на дорогу обратно. Почему-то он вспомнил, как несколько лет назад они сидели с второгодками и обсуждали, что же им делать с Некомой. Сейчас это казалось чем-то очень далеким, даже забавным. Нишиноя тогда только зацепился за Яку-сана, Танака еще не подружился с Торой… А Энношита считал, что в Некоме ему общаться не с кем. Не притерлись тогда еще. Да и понять, что с Фукунагой можно общаться – задача не из простых. Фукунага был общительным, еще как, вот только отличить его способы коммуникации было тяжело, особенно в начале. Они с Энношитой немного отличались от Торы, Танаки и Нишинои. Они оба были не против сидеть рядом с орущей колонкой, но горланить сами не хотели, и они оба были не против устроить дебош, если это не значило, что после этого дебоша придется активно участвовать в разговоре. Бо́льшую часть времени Фукунага молчал. Не смотрел на Энношиту, не смотрел на своих сокомандников, он просто молчал, глядя в сторону, словно задумался о чем-то. Когда же он открывал рот, он всегда говорил какую-то хрень, и этим он уже смахивал на Нишиною. Та же хаотичность, тот же уровень энергии, но запечатанный в спокойном и безэмоциональном теле. Это было потрясающем сочетанием, на самом деле. Потому что он веселил Энношиту. Легко мог рассмешить его и встряхнуть, а Энношита часто нуждался в подобном. При этом Фукунага не тянул из него силы своей энергичностью, и если Энношита оседал где-то, отсоединившись от остальных второгодок, если просто подпирал собой стену, чтобы покурить в тишине, Фукунага вставал рядом и эту тишину никак не нарушал. Даже не смотрел на Энношиту. Очень удобно. Энношита долго не решался назвать их друзьями. Сейчас это уже было очевидно. Второгодки Некомы ничем не походили на своих семпаев, и слава богу. Никаких костюмов, никаких галстуков. Все еще красная одежда, но оно и понятно – Энношита тоже всегда был в черном. Зажав сигарету губами, Энношита придерживал руль одной рукой, а второй достал телефон, чтобы написать сообщение. Писать было неловко. Он уже обращался к Фукунаге с разными просьбами, куда без этого. Фукунага ничего не спрашивал, а еще, что делало все легче, сам иногда просил у Энношиты что-то. Энношита не знал, чьи просьбы были лучше. Однажды он позвонил Фукунаге в ночи со срочной просьбой – Энношите надо было избавиться от трех фур, наполненных резиновыми пенисами. Все фургоны потонули в незнакомом Энношите озере, и ему до сих пор было интересно, всплывало ли там что-то с тех пор. В другую ночь ему написал сам Фукунага, ему нужна была помощь в починке колеса. Не автомобильного, а колеса обозрения в одном из районов столицы. Энношита обнаружил себя сражающимся с ветром и закручивающим крупные гайки на высоте пятидесяти метров. В обоих случаях после этого они сидели на асфальте и курили. Ну, Энношита курил, а Фукунага просто сидел рядом. Они молчали. Так что, по идее, Энношита без проблем мог написать Фукунаге по такому вопросу. Неловко ему было по двум причинам. Во-первых, их общение, как общение всех из Карасуно и Некомы в этом году, просело. В последний раз они пересекались, может быть, месяца четыре назад. Во-вторых, и это было важнее… Это была просьба личная. По-настоящему личная. Энношита не знал, как разобраться в этом самостоятельно. Просьба не казалась забавной, и, скорее всего, она не покажется ему забавной ни через год, ни через два. И, ощутив это, Энношита вспомнил тот разговор с второгодками много лет назад. Такую же тревогу. Все наставления Дайчи-сана. Если это ощущается таким важным, если шестое чувство пытается его отговорить… То, может, и правда не стоит? Это уже не смешная история. Это настоящий секрет. Фукунага может нравиться ему сколько угодно, это не отменяет того, что он из Некомы. И что после того, как просьба будет выполнена, Энношита будет чувствовать себя должником. Возможно, должником по гроб жизни. Но с Танакой он так и не поговорил, а времени было достаточно. Потому что не смог. Потому что Энношита вообще мало что может. Выдохнув дым, он разблокировал телефон и написал: «Где тебя можно найти?». Фукунага ответил где-то через минуту, приложив ссылку. Эту ссылку Энношита знал, и все равно заглянул в нее, чтобы освежить память. Второгодки в суде не работали, и Фукунага в том числе, но кабинеты за ними все равно числились. Они могли хранить там вещи, могли спать, могли разбираться с бумажной работой, связанной именно с игрой, а не с прикрытием. Кабинет Фукунаги Энношита не помнил от слова совсем. Черт его знает, был ли он там хоть раз. Открыв таблицу, Энношита быстро нашел взглядом нужный номер и заблокировал телефон. Теперь надо придумать, что говорить. Он может как-то… Сформулировать это так, чтобы было непонятно, насколько это для него важно? Нет, не сможет. Врет он плохо. Да и надо попросить, чтобы Фукунага не говорил Танаке, вообще никому не говорил, и Торе в том числе, а это уже показывает, насколько все серьезно… Раскрыв окно, Энношита выбросил докуренную сигарету на дорогу. Дернул же его черт заниматься подобным! В глубине души он надеялся на то, что он из команды такой не один. Он знал, что к Некоме Карасуно обращается часто, но он наделся, что кому-то из его команды бывало так же неловко, ведь быть одиноким в своей глупости – неприятно и довольно постыдно. М-да… Вот бы Дайчи-сан не узнал. Энношита припарковался и вышел из машины. Суд Некомы выглядел совсем не как обычный суд, тут уж ничего удивительного не было. Конечно, на каждом углу охрана, которой в таких количествах здесь быть точно не должно, но и у них в ресторане был Танака – крепкий, в шрамах, как классический бандюган из фильмов, так что разве кому-то из Карасуно судить Некому за излишнюю осторожность? Охрана Энношите ничего не сделает, он имеет полное право быть здесь, причем не только на территории, полной симпатичных деревьев, но и внутри, в самом здании. Выглядит все мрачно, но он может спокойно пройти через двери, возможно, предъявить документы, подняться на нужный этаж и найти Фукунагу. Вот только… Этим он заниматься не планировал. Во-первых, не хотелось светиться на каждой камере столицы. Во-вторых, не хватало ему долгих и мучительных диалогов со всей Некомой в попытках объяснить, что ему нужно. В-третьих, на нужный этаж через дверь и лифт он без разрешения может и не попасть, а получать пропуск не хотелось из-за двух предыдущих причин. Вздохнув, Энношита осмотрелся. Он уже ступил за ограждение, но ко входу идти не торопился. Ему понадобилось несколько минут, чтобы внимательно изучить здание, обойдя его кругом. Камер было много, но слепые зоны выделить было несложно. Наверняка эти зоны были полезны не только ему, но и самим игрокам Некомы. Оставалось посчитать этажи, еще раз оценить расположение камер и собраться с силами. Сняв черное пальто, в котором сейчас и так было жарковато, Энношита наругал себя за то, что не оставил его в машине, и, сложив одежду в корнях некрупного деревца, подошел вплотную к стене. Коснувшись ладонями холодного камня, он, даже не посмотрев, нашел ногой небольшой выступ, позволяющий ему оттолкнуться, чтобы начать взбираться. Он не особо умел рыться в информации, не отличался силой или глубокой любовью к кровопролитию, как его сокомандники, но одно он знал точно – он агент, причем профессионально обученный, это его работа, а свою работу он всегда выполнял на все сто процентов. Правда, звучит это слишком пафосно для ситуации, в которой он из кожи вон лезет, чтобы скрыть правду от своего жениха. Причем такую глупую правду. Добравшись до пятого этажа, Энношита глянул вниз. Ничего страшного, он точно не упадет, да и даже если упадет – наверное, сможет сгруппироваться так, чтобы не умереть. Такая высота его не поражала, в конце концов, все из Карасуно отличалось умением «летать» через крыши. Вот только здания в префектуре редко достигали даже пяти этажей, а самый обыкновенный суд столицы тянулся в небо, как бесконечный луч света. Слава богу, что Энношите не надо взбираться так высоко. Ему было не страшно смотреть вниз, но страшно смотреть вверх. Такие масштабы не могли не напрягать. Когда он добрался до нужного этажа, он чуть отстранился от стены и осмотрелся. Перемахнуть от одного карниза к другому, повторить, повторить еще раз, уцепиться за раму и надеяться, что окна здесь открываются. Пальцы пробрались в узкую щель, нащупали подоконник, и Энношита не мог не выдохнуть. Открыто. Что ему сказать? Неважно. Главное – не паниковать. Не паниковать и просто попросить о помощи. Спокойно, не заикаясь. Не делать ситуацию еще более странной. Забраться, извиниться за вторжение и описать проблему. Может, игрок Некомы и не справится с таким маленьким количеством информации, но попытаться стоит, потому что что-то Энношите подсказывало, что справится. Надо лишь рассказать, как кольцо выглядело, хотя бы примерно. Попросить посоветоваться с Торой, он наверняка помнит хоть что-то, а может и вообще помогал Танаке с выбором или гравировкой. Попросить посоветоваться с Торой так, чтобы Тора не узнал о просьбе Энношиты. Сказать, что готов заплатить. Быть ПРАВДА готовым заплатить, чтобы не попасться на неприятный крючок. Заплатить на месте или, может, когда работа будет выполнена. Хотя… До всего этого, пожалуй, стоит поздороваться. Поздороваться и поговорить, как друзья. Это тоже сбавит градус странности. Подтянув себя на руках, Энношита распахнул окно и забрался на подоконник. Фукунага был тут и уже смотрел на него. Лицо Фукунаги было… Необычным. Его глаза всегда были широко распахнутыми, и он выглядел то ли напуганным, то ли шокированным. Все игроки Некомы так или иначе походили на котов, но Фукунага был похож на этих неопределенных котов с плоской мордой, у которых глаза мало того, что были громадными, так еще и смотрели всегда немного в разные стороны. Короткие темные кудрявые волосы. Красный кардиган поверх черной футболки. Фукунага не изменился за это время. В его кабинете было жарко, по-настоящему жарко, и Энношита почувствовал это лицом, когда открыл окно. Фукунага стоял рядом со столом, держа в руках стопку каких-то бумаг, и молча смотрел на него. Поздороваться. Извиниться. Поболтать. Объяснить. – М-мне нужна помощь, – пробормотал Энношита. За одну секунду он забыл все, что планировал сказать. Фукунага медленно сложил бумаги на стол. Поморщившись, Энношита качнул головой. – Точнее, прости за… Точнее, привет. В общем, я… Кошмар какой. Ни одного нормального слова в голове. Как он оказался в такой ситуации? Это правда того стоит?.. Энношита резко вытянул руку вперед, демонстрируя ее Фукунаге. – Вот. Фукунага посмотрел на его руку. Снова посмотрел ему в глаза. – Н-ну… – Энношита кивнул. – Короче… Вот. Было приятно увидеться. П-пока. Чтобы спуститься, ему потребовалось ощутимо меньше времени, чем на то, чтобы взобраться. Ступив на жухлую траву, он глянул наверх, но высунутую из окна голову Фукунаги не увидел. И что это было?! Недовольно зажмурившись, Энношита слабо ударил себя кулаком по лбу. Стало страшно?.. Не решился?.. Головой он понимал, что это решение правильное, только вот бы он принял его до того, как сел в машину и поехал в столицу… И что ему делать теперь? Зачем он тратил столько времени на дорогу? Зачем вообще приехал, зачем забрался, зачем поздоровался, если в итоге ничего не попросил?! К черту. К черту, надо ехать домой и продолжать искать кольцо. Но что, если он его не найдет? Что, если он упустил свой шанс, не попросив помощи у Фукунаги? Что, если Танака заметит?.. Что, если Танака бросит его, и это будет лучшим, что когда-либо случалось с Энношитой, потому что ему не придется рвать отношения самому?.. Прежде чем Энношита успел испугаться собственных мыслей, его телефон завибрировал в кармане, причем так агрессивно, что он сразу понял – звонит капитан. Конечно, вибрация от всех контактов была одинаковой, но все равно все, что было связано с Дайчи, звучало как-то… Зло. – Дайчи-сан, – сказал Энношита, мгновенно прикладывая мобильный к уху. – Привет, – поздоровался Дайчи. – Слушай, я знаю, что ты взял выходной, так что прости, что тревожу. – Нет-нет, это не проблема. Чем могу помочь? Судя по голосу, Дайчи улыбнулся. – Танака сказал, что передаст нам твои отчеты о доставках, но теперь говорит, что забыл, куда ты их клал. Он бы сам тебе позвонил, но его телефон умер. Не помнишь случайно? – Отчеты?.. Да, конечно, сейчас… – Энношита напряженно выдохнул и потер веки. – Вроде… Кажется, они в ресторане. Я клал их на ваш стол перед тем, как уехать. – …Ты в порядке? – А? – Я спрашиваю, в порядке ли ты. Звучишь… Нервно? Энношита быстро помотал головой, хоть Дайчи и не мог его видеть. – Нет, все в порядке, Дайчи-сан. Вечером я могу быть в ресторане, если это нужно. – Я не хочу отрывать тебя от отдыха, – теперь в голосе Дайчи улыбки не было. – Но не могу не уточнить, где ты находишься. Тебе нужна помощь? – Мне не нужна помощь… – пробормотал Энношита. – Я… Я сейчас не в префектуре. В ответ раздалась только долгая тишина, так что ему не оставалось ничего, кроме как прикрыть глаза и честно сказать. – Я в столице. – Ага… – Я уже иду домой, Дайчи-сан, клянусь. – В какой конкретно части столицы ты находишься? – …В центре, – сдался Энношита. – Рядом с… Рядом с судом. Я могу объяснить. – Обязательно объяснишь, но сейчас поезжай домой, – строго сказал Дайчи. Видимо, поняв, что его голос звучит слишком резко, он чуть смягчил тон. – Не переживай. Жду тебя здесь. – Конечно, Дайчи-сан. Простите. Когда звонок прервался, Энношита еще раз запрокинул голову. Фукунага все еще не высовывался. Чертыхнувшись, Энношита оперся спиной о стену суда и потер веки. За пять минут он успел опозориться два раза. Хорошо, что он ничего не сказал Фукунаге. Плохо, что теперь придется все рассказать капитану. Коротким объяснением Энношита не отделается, с Дайчи так никогда не работало. Ему надо было рассказывать все. Все. Конечно, никому больше Дайчи этого не расскажет. Да и не этого Энношита боялся. Он боялся, что когда проговорит все то, что происходит в его голове, вслух, оно станет реальным. Проблема станет еще ощутимее, а решение все равно не появится.

***

Цукишима не знал, как так вышло, что теперь они действовали сообща с Кагеямой и Хинатой. Была бы его воля, честное слово, они не пересекались бы ни разу за день. Буквально ничего в их общении не вызывало у Цукишимы хоть какого-то удовольствия. Ну, кроме тех разов, когда они с Ямагучи могли над ними посмеяться. Но вот они здесь. Хината хочет придумать что-то против Некомы просто так. Он вообще все делает «просто так», без причины. Зачем это Королю – неясно, но сильно Цукки это не беспокоило. Ямагучи не мог иначе. Во-первых, дай ему что-то хоть отдаленно напоминающее головоломку, и он будет сидеть над ней, пока не решит. Цукки был уверен, если они узнают о Некоме все, если она окажется для них, как на ладони, Ямагучи тут же потеряет интерес. А во-вторых, Ямагучи все еще нервничал из-за того, что провел Цукки в Карасуно, не сообщив никому о том, что делает. Он говорил об этом так, будто кто-то из команды еще об этом помнит. Цукки был уверен, что нет. Ямагучи все еще чувствовал себя неспокойно. Он хотел сделать что-то стоящее. Качнуть весы в обратную сторону. Действовал в тайне от команды, да, зато теперь может похвастаться тем, что даже научился общаться со всеми первогодками. Может, какая-то логика в этом и была. В любом случае, Цукки рассуждал иначе. Он не хотел делать все за спиной у старших только для того, чтобы потом похвастаться своей самостоятельностью. Это уже походило на детское поведение, когда пятилетки пытаются тихо помыть посуду, а потом ведут родителей показывать пустую раковину. Нет, если бы не Ямагучи, если бы не патологическое желание попонтоваться у Кагеямы и Хинаты, Цукишима расспросил бы старших. Его в первую очередь беспокоило то, что он… Чувствовал себя обманутым. Азарт спал. Ощущение вседозволенности таяло с каждым разом, что Король говорил о том, какая Карасуно крошечная. И, узнав про «друзей» команды, Цукки ожидал увидеть кого-то настолько же крошечного. А увидел Куроо Тетсуро. Карасуно говорили о Некоме, как о друзьях. Некома без какой-либо причины похитила Цукки посреди свалки и напугала его до чертиков. Даже напала на него. Просто потому что могла. Ладно. Первогодки действуют скрытно, пусть так. Предположим, они будут делать это вместе с Хинатой, вместе с Кагеямой. Цукки потерпит, если это поможет. Смена была совсем не загруженной и уже подходила к концу. Сейчас в зале сидело человека два, поэтому кухня была свободна от старших. Суга оставался в зале рядом с посетителями, а Дайчи был в своем кабинете, решая какие-то бумажные вопросы и оставив на готовке Кагеяму. Когда Цукки вернулся на кухню, чтобы принести грязные тарелки Ямагучи, Ямагучи оказался не на своем обычном месте, а рядом с зоной готовки. Он неловко обнимал себя за плечи, пока Хината рядом с ним громко рассуждал о чем-то, махая руками во все стороны. Кагеяма стоял без дела. Он опирался локтями о столешницу, ожидая нового заказа. – Что происходит? – спросил Цукки. Хината обернулся на него. – А! Цукишима! Мы же на матче побеждаем?! – Чего?.. – Кажется, произошло недопонимание, – сказал Кагеяма. – Хината был уверен, что мы планируем победить Некому на следующем же матче. Цукишима приподнял бровь. – Будто мы знаем про них достаточно. Цель – победить их когда-нибудь. Ближайшая цель вообще понять, кто это. – Это я и п-пытался объяснить… – тихо сказал Ямагучи, отходя от Хинаты. Хината расстроенно опустил руки. – В смысле?.. Мы что, все это делаем не ради матча?! – Ради матча, разумеется, – сказал Кагеяма. – Однако победы в матчах строятся в матчах до этого. В изучении соперника. Сложив руки на груди, Хината замотал головой. – Не-а! Мы должны что-то такое сложить, а потом с этим всем победить их на ближайшем матче! Ты же связующий! Это не то, что ты должен делать? Кагеяма нахмурился. – Нет смысла даже начинать объяснять тебе, что делает связующий. – Если «ближайший матч» будет завтра, мы проиграем в любом случае, – пожал плечами Цукишима. – Да даже если нет. Карасуно до этого не выигрывала ни разу, с чего ты решил, что после парочки разговоров на тему Некомы что-то сразу изменится? Хината совсем растерялся. – Тогда что мы вообще делаем?! – Пока что ничего… – пробормотал Ямагучи. – Ага, – кивнул Цукки. – И вопрос не в победе на матче. – Вопрос в победе, – поспорил Кагеяма. – Но мгновенная победа маловероятна без подготовки. Поэтому пока что мы идем в обход. Вздохнув, Хината запрыгнул на столешницу. – Что это значит? – Это значит, что мы не занимаемся в зале, чтобы стать сильнее атакующих Некомы, не закупаемся новым оружием и не придумываем тактику на ближайший матч, – сказал Кагеяма. – Мы изучаем их всеми доступными средствами. Узнаем их слабости так, чтобы они этого не заметили. Делаем это до того, как они увидят нас. Хината нахмурился. – Как-то нечестно звучит… – Это нормальное поведение, если твой соперник ощутимо сильнее тебя. Цукки хмыкнул. – Не предположил бы раньше, что ты любитель информационных войн. Кагеяма посмотрел на него оскорбленно. – Я… Я не любитель информационных войн и никогда им не был. Конечно, матчи всегда будут в приоритете. – Но? – …Но с нулевым количеством побед у Карасуно это, возможно, единственный способ сдвинуть дело с мертвой точки. Ямагучи подал голос. – Нас же… Всего четверо. Мы не можем повлиять на исход матча. Кагеяма посмотрел на него. – Четверо – это много. Мы можем повлиять на исход матча, просто это не то, на чем мы фокусируемся на данный момент. Сейчас мы должны выделить свои сильные стороны, и… Как бы воспользоваться тем, что нас четверо… Мы должны… Хм. К концу предложения Кагеяма перестал звучать таким уверенным. Цукки услышал в тихом голосе Ямагучи легкую, едва различимую издевку. – Ты ищешь словосочетание «работать в команде»?.. – Оставь его, ему непросто даются такие слова, – сочувственно покачал головой Цукишима. Хината всплеснул руками. – И чего вам надо всегда так разговаривать?! Кагеяма помрачнел. Выпрямившись, он сложил руки на бедрах и еще раз осмотрел всех первогодок. – Кажется, нам пора решать, кто чем будет заниматься. Предложения? Повисла тишина, и в этой тишине Цукки почувствовал себя намного некомфортнее, чем минуту назад. Потому что Хината, конечно, ничего не умеет, но согласится он на что угодно. С Ямагучи и так ясно, чем он будет заниматься – его навыком не обладает больше никто. А Цукки одновременно ничего не хочет и ничего не умеет. – Так я и думал, – холодно сказал Кагеяма. – Ямагучи, тебе надо сосредоточиться не на их прикрытии, а на их изнанке. Ты умеешь получать доступ к личной информации вроде переписок? – Э… – Ямагучи повел плечами. – Ну… Об-бычно. Обычно без проблем… – Здесь проблемы могут появиться. Игроки – не гражданские. С другой стороны, в Некоме точно нет хакера в основном составе, поэтому какие-то шансы у тебя есть. Делай это. – Раскомандовался… – вздохнул Цукишима. – Ты-то чем планируешь заниматься? Больше еды им наготовишь? Кагеяма даже не посмотрел в его сторону. – Очевидно, никто из вас не умеет заниматься слежкой, поэтому ею займусь я. Как только предоставится возможность. – Как удобно… – пробормотал Цукки. – А если не предоставится? – А я? – громко спросил Хината. – Я что буду делать? Кагеяма положил одну руку на столешницу и застучал по ней ногтями. – Это главный вопрос. Точнее, два главных вопроса. У Ямагучи есть уникальный навык. У меня их много. Не уверен, что можете делать вы с Цукишимой. В таком вопросе вы по сути своей бесполезны. Недовольно скривившись, Ямагучи посмотрел на Цукки. Хината распахнул рот. – Чего?! Я тебе сейчас покажу «бесполезны»! – Какая-то дискриминация атакующих, – прищурился Цукки. – Особыми навыками они обычно не отличаются, я прав? Хочешь сказать, мы не нужны только поэтому? Может, в таком случае, в матчах будешь играть без нас, без Танаки-сана, без аса и без капитана? – Не начинай, Цукишима, – огрызнулся Кагеяма. – Сам знаешь, что ничего не умеешь, поэтому и цепляешься к словам. Тебе прямая дорога в Некому с их подставной юриспруденцией. Цукишима улыбнулся. – Ого. Может, тогда- – П-погодите… – Ямагучи моргнул. – Цукки, ты же изучал юриспруденцию!.. Осекшись, Цукки посмотрел на Ямагучи. – …Это было несерьезно. – Но ты изучал, – слегка улыбнулся Ямагучи. – У тебя была такая, ам… Склонность? Если бы не игра, ты бы точно поступил- – Ямагучи, помолчи… – Это не играет никакой роли, – строго сказал Кагеяма. – Мы не можем противопоставлять средние школьные знания со знаниями людей, работающих в суде около десяти лет. Ямагучи даже не успел извиниться перед Цукки за то, что его понесло куда-то никуда. Посмотрев на Кагеяму исподлобья, Ямагучи уже тише спросил. – А к-кто вообще в Карасуно разбирается в таком?.. Ты?.. Кагеяма замялся. – Нет. Связующим разбираться в законе не нужно. Обычно такие знания хранят либеро команд. – То есть Нишиноя-сан?.. – Ямагучи приподнял брови. – Типа… У него есть хоть какие-то знания?.. – Не думаю, что кто-то может точно ответить на этот вопрос. – Ну… В любом случае, м-мы планировали разбираться без старших, так что… – Ямагучи пожал плечами, отводя взгляд. – Получается, Цукки разбирается лучше всех нас в чем-то, что составляет большую часть Некомы… Цукки нервно сжал кулаки. Если была у Ямагучи одна, всего одна черта, которая не давала Цукки покоя, то это была она. Ямагучи хвастался им так, будто Цукки был гением, причем во всем и сразу. Ни в один момент это даже приблизительно не было правдой. Ямагучи просто говорил то, что думал, и, боже… Он никогда не отличался искренностью с окружающими. Зато когда говорил про Цукки, фильтры у него слетали напрочь. – …Хорошо, – Кагеяма повернулся к Цукишиме. – С точки зрения закона... В смысле, закона гражданских, не игры, у меня могут быть неприятности, если игрок Некомы заметит, что я слежу за ним? – Это экзамен? – фыркнул Цукки. – Или ты уже готовишься к тому, что тебя заметят? – Ответь. – …Проблем не будет, – нехотя ответил Цукки. – Если мы говорим про общественное место. То, что они работают в суде, картины не меняет. Но я напоминаю, что это все неважно, потому что ты и так занимаешься незаконной деятельностью. Как и мы. Как и Некома. – Возможно, закон – их оружие, – не согласился Кагеяма. – Ты планируешь начинать язвить, если я решу, что ты будешь делать? Цукки на секунду посмотрел в сторону. Да, планирует. Лучше уж решить это самому. Но, опять же, а что он может-то? Да ничего. Ямагучи его переоценил, разрекламировал зачем-то… Не то чтобы Цукишима был таким же гением права, как Ямагучи, например, был гением программирования. Цукки просто выполнял домашнее задание, как и небольшая часть его одноклассников, просто хорошо писал контрольные, чтобы утереть нос тем, кто ему не нравился, просто читал много новостей из мира политики, но только потому что любил ругаться в комментариях. В его рабочих тетрадях для подготовки к вузу едва было выполнено несколько упражнений, он знал право на школьном уровне, но он думал, что здесь, на этой работе, это не проблема. Он думал, ни у кого здесь нет высшего образования… И ни у кого не было! Ни у кого из Карасуно. Почему-то все забыли упомянуть, что это не касается других команд. Что может он со своим умением выбрать правильный вариант ответа в школьном тесте против армии острозубых юристов? Ничего, ясное дело. Но Королю об этом знать необязательно. – Я сам разберусь, – сказал Цукки. – Если выясню что-то полезное, поделюсь. Кагеяма нахмурился. – Так не пойдет. Я должен хотя бы знать, чем ты занимаешься. – Ты что, капитан? – усмехнулся Цукки. – Или, может, основной связующий? Хотя даже они не знают, чем мы занимаемся. Так что и ты – тем более- Хината заорал. Сложил руки рупором, сделал глубокий вдох и издал звонкий, бьющий по ушам вопль, чтобы привлечь их внимание. Ямагучи аж голову в плечи вжал, а Цукки лишь поразился, что стекла его очков не треснули. Скривившись от громкости, Кагеяма замахнулся на Хинату, но тот увернулся, спрыгивая со столешницы. Зато кричать перестал. – А я?! – снова спросил он, улыбаясь. – С Цукишимой решили! Что я буду делать?! Цукки потер пострадавшее ухо. – Видимо, не путаться под ногами… Хината нахмурился. – Еще чего! Я, вообще-то, тоже очень полезный! Я быстрый! – Ага… – Ямагучи неуверенно кивнул. – Но, типа… Н-непонятно, как это сейчас использовать… – Я тоже хочу что-то делать! Кагеяма покачал головой. – У тебя неплохие физические данные, но на этом все. Мы планируем работать головой, а твоя голова занята волейболом и ничем больше. Хината чуть не задохнулся от возмущения. – Потому что!.. Потому что волейбол офигенный! – Примитивная спортивная игра. – Ты не должен любить его, раз тут слова из него, а?! – Хината затопал ногой. – Или как минимум ко мне не лезть! Уверен, над Тенмой никто за любовь к волейболу не смеялся! Цукки устало вздохнул и переглянулся с Ямагучи. Даже захотелось, чтобы в ресторан пришло побольше посетителей, и они вернулись к работе. Закончили бы смену, как обычно, а не участвовали бы в этом разговоре. Кагеяма перестал выглядеть раздраженным. Он склонил голову, как собака, услышавшая знакомое слово. – Тенма? – Тенма! Удай Тенма! – Хината обиженно сложил руки на груди. – И вот никто не жаловался, что он волейбол любил! А я играю не хуже него – он сам говорил! Вздрогнув, Цукки резко повернулся к Хинате. – Стой, Тенма?.. – Маленький Гигант?! – одновременно с ним воскликнул Кагеяма. Хината посмотрел на них, затем перевел взгляд на Ямагучи, который выглядел не менее растерянным, чем он. – Ну… Ну да! – Хината потер затылок. – Я же говорил, дядя мой! А, или я не вам говорил?.. Или вообще никому не говорил… – Д… Дядя?.. – сипло переспросил Кагеяма. – Т-ты сошел с ума?.. Ты сошел с ума или ты притворяешься?.. Цукки сделал шаг назад, неосознанно кладя руку на висок. Воспоминания о Тенме были похоронены так глубоко, что если бы не Карасуно, если бы не эти удары битой, если бы не кровь на его руках… Он бы и не вспомнил. Но он вспомнил. И сейчас Тенма был для него размытым образом без голоса, без конкретной внешности, без возраста. Просто кем-то, про кого говорил Акитеру. Кем-то, из-за кого в том числе той ночью все случилось именно так. – Цукки?.. – тихо спросил Ямагучи. – Это… Ам… – Цукки сглотнул и посмотрел на Ямагучи, сильно понижая голос. – Это он дал Акитеру биту. И в-все остальное – тоже он. Ямагучи удивленно распахнул глаза. Конечно, он знал про детство Цукки все, просто потому что Цукки все ему рассказывал, но этого фрагмента истории у Ямагучи до недавних пор не было. Ну, потому что у Цукки не было. Теперь они знали оба. – Это он… В-водил его на крыши и все такое?.. – прошептал Ямагучи. – Да, это точно мой дядя! – каким-то образом услышав их, Хината улыбнулся. – Меня тоже затаскивал! А кто такой Акитеру?! Мысли в голове не укладывались. Цукишима не думал, что услышит имя Тенмы снова, а тем более в таком контексте. – Цукки… – пробормотал Ямагучи. – Ты нормально?.. – Но ты знал его! – просиял Хината. – Получается, Цукишима, мы с тобой судьбой связаны! Прикинь?! Выйдя из оцепенения, Кагеяма подлетел к Хинате максимально близко, нависая над ним. – Еще раз. Ты хочешь сказать, что лично знаешь самого Маленького Гиганта?! – Я… Блин, крутая же кличка! Я тоже хочу крутую кличку! – Соберись. Я раню тебя, Хината, соберись, – быстро сказал Кагеяма. – Ну да, да, я знаю его! – закивал Хината. – Он часто заезжает! Кагеяма моргнул, видимо, пытаясь собраться с мыслями. – …Я могу встретиться с ним? – Э… Не-а… – Хината помотал головой. – Прости! Сейчас он не тут, он ездит все время! – Неудивительно, – Кагеяма задумчиво поднял взгляд к потолку. – Мир игроков никогда не был уверен на сто процентов, жив ли Маленький Гигант до сих пор. Ты только что дал мне ответ на загадку, тянущуюся уже тринадцать лет. Спасибо. – Чего… Пожалуйста? – совсем растерялся Хината. – Я, это! Могу спросить у него, когда он позвонит! Ну, про Некому! Он же- Они притихли, потому что на кухню зашел Энношита. Кажется, он даже не заметил их – молча пошел в сторону кабинета Дайчи, но неожиданно в комнату залетел рычащий вихрь и, схватив Энношиту, затолкал его в холодильник, а затем скрылся за тяжелой дверью вместе с ним. Хорошее средство от дереализации. Или наоборот?.. – …Окей, – после недолгой паузы пробормотал Цукки, растерянно поправляя очки. – Давайте еще раз, что за хрень с Тенмой? Энношита влетел спиной в ящик с фруктами и рефлекторно прикрыл голову от нового удара. Ему понадобилась пара мгновений, чтобы понять, что перед ним всего лишь Нишиноя. Разжав кулаки, Энношита быстро опустил руки. Защищаться было не нужно. Дверь холодильника закрылась за спиной Нишинои. Он стоял, тяжело дыша, его брови были нахмурены, и он уже закатывал рукава. – …Чего ты? – спросил Энношита, выпрямляясь. – Я чего?! Я ЧЕГО?! – прорычал Нишиноя. – Я дал тебе сутки! СУТКИ, ЧИКАРА! Если секунду назад Энношита еще мог подумать, что Нишиноя просто как обычно не рассчитывает силу и громкость, то сейчас он был уверен – Нишиноя злится. Энношита и сам сразу почувствовал раздражение. Он нахмурился. – О чем ты вообще? На что сутки? Нишиноя затопал ногой, молча глядя ему в глаза. Потом, не получив в ответ на это ровным счетом ничего, указал на руку Энношиты. – Кольцо где? Энношита зачем-то посмотрел на свою руку. Быстро спрятал ее в карман пальто. Раздражение испарилось. – Думал, я не замечу?! А я заметил! Где кольцо, крыса ты подколодная?! Понятно, зачем Нишиноя закинул его в холодильник. Здесь проводились все разговоры, которые не должны были достигнуть чужих ушей. Вещь была не радикально звуконепроницаемой, но очень близкой к этому. Буквально несколько часов назад Энношита пережил ужасно неловкое взаимодействие с Фукунагой. Сейчас ему светило такое же неловкое взаимодействие с Дайчи. Нишиноя решил сделать все еще сложнее. Конечно, он заметил. Такие мелочи он подмечал быстро. Никто не заметил, даже Танака, а Нишиноя, блять, первым делом. – Хватит орать… – огрызнулся Энношита. – Потерял я его. Что с того? Скривившись, Нишиноя закусил пирсинг на губе. – Вот и я так думал, всякое ж бывает… Но Рю ты не рассказал, а? Есть, что скрывать? – Да нечего мне скрывать… – потерев напряженные веки, Энношита облокотился о холодную стену. – Что ты успел себе напридумывать? Что я изменяю ему и прячу кольцо, чтобы любовники не заметили? Давай упрощу тебе задачу – нет, не изменяю. Просто потерял. – Не думал я, что ты ему изменяешь! Я- Блять, я дал тебе сутки, я ничего не говорил, сука, я молчал! – продолжал Нишиноя. – Скакал вокруг Рю, чтобы он не звонил тебе, даже в телефон его играл, чтобы он сел! – Какая жертва… – И где ты был, а? Куда ездил? Хотя не, заткнись… – он выдохнул, качая головой. – Гоняй, куда хочешь, вопрос в другом – почему кольцо все еще не на пальце, а?! СУТКИ! – Да задрал ты со своими сутками, – устало протянул Энношита. – Не тебе меня отчитывать. Ты постоянно теряешь вещи, но я же не хожу за тобой с нотациями. – Да насрать мне, что ты там терял! Хоть на зуб его переплавь, хоть жопой на него сядь! – Тогда в чем проблема?! – не сдержавшись, Энношита повысил голос. – Дай мне уже пройти! – Проблема в том, что ты здесь! – прорычал Нишиноя. – Ты ничего не сказал Рю, исчез, я думал – о, идет исправляться, а ты приваливаешь, как ни в чем не бывало! – Меня вызвал Дайчи-сан! – попытался возразить Энношита. – Я… Я ищу. Окинув его взглядом, Нишиноя упер руки в боки. – А я думаю, не ищешь. Осекшись, Энношита посмотрел на него. Нишиноя на то и был Нишиноей, взгляд он отводил редко, и сейчас не отвел. Смотрел на Энношиту снизу вверх с такой уверенностью и такой злобой… – …Еще раз? – сипло спросил Энношита. – Не ищешь, – четко проговорил Нишиноя. – Я думаю, ты просто шатаешься из места в место, как ты, пуська, обычно и делаешь. Че зыришь так? – он размял плечи. – Давай, въеби мне, если я ща дичь сморозил! Энношита прервал зрительный контакт первым. Драться с Нишиноей дело не новое. Просто если уж драться по-злому, то это, значит, надо что-то отстаивать. Отстаивать Энношите было нечего. Нишиноя был прав. Энношите оставалось только спрятать вторую руку в карман. Немного подождав, Нишиноя раздраженно пнул воздух и развернулся, собираясь выходить из холодильной комнаты. – Нишиноя. – Че? – хмуро спросил он, оборачиваясь. Энношита тяжело вздохнул. – Не говори ему. – Не говорить что? То, что ты кольцо просрал? Или то, что ты не особо активно его ищешь? – …Ничего из этого, – сквозь стыд просипел Энношита. – Не надо. Усмехнувшись, Нишиноя распахнул дверь. – И не собирался. Я его расстраивать не буду – и тебе зубы выбью, если расстроишь. Делай, что хочешь, но найди это сраное кольцо и припаяй его к пальцу, понял? – Ага, – хмуро ответил он. – Понял. Когда речь заходила о Танаке, Нишиноя становился другим. Агрессивным в своей защите. За годы отношений с Танакой Энношита прочувствовал это очень хорошо. То, что Нишиноя узнал – это ничего. С Энношитой они друг другу не нравились, но Нишиноя не был человеком, наседающим на шантаж или любящим строить какие-то схемы за спинами близких ему людей. Он был проще. Танака расстроится, если узнает? Расстроится. Значит, не должен узнать. …А расстраивался ли Танака каждый раз, когда чувствовал, что Энношита активно тормозит их отношения? Каждый раз, когда Энношита не отказывался от чего-то, а просто отмалчивался, создавая это странное немое напряжение? Точно расстраивался. Танака – чувственный парень. Он это замечал. А Нишиноя замечал, что он замечал. Вот бы все просто исчезло само собой. Выдохнув, Энношита встряхнул руками и быстрым шагом направился в кабинет Дайчи. Да, еще один неловкий разговор. Зато в этот раз швырять об стену его, скорее всего, не будут. Разговор с Дайчи-саном прошел… Легко. Как и в большинстве случаев. Серьезных правил Энношита не нарушал. Так, поехал туда, куда не стоит ехать без предупреждения, тем более второгодке. Все работало несложно – Дайчи надо рассказывать все. Не обязательно вдаваться в личные подробности, не обязательно начинать историю со дня своего рождения, но утаивать хоть мелочь, которая может быть важной для истории – плохая идея. В такие хорошие дни, как этот, Дайчи мог просто долго смотреть на тебя своими черными, словно не отражающими свет глазами, пока ты не треснешь и не расскажешь все так, как было. Энношита все это выучил уже давно, поэтому, опять же, разговор прошел легко. Самой сложной была часть, где он объяснял, зачем именно поехал. Но рассказывать это Дайчи было проще, чем кому-либо еще. – Хорошо, – кивнул Дайчи, когда он закончил. – Только ты сипишь. Воды? – Простите… – пробормотал Энношита. – Все в порядке, не переживай. – слегка улыбнулся он. – Воды? – Да, пожалуйста. Встав, Дайчи наполнил стакан и вручил его Энношите, затем снова сел за стол. – По сути, ты ни о чем не попросил, верно? – Как такового запроса к Фукунаге… Не поступило, – кивнул Энношита, прижимаясь к стакану губами. – Ну да. Нехорошо, что ты начал диалог с «мне нужна помощь», они это любят, но… – Дайчи тихо засмеялся. – Думаю, ты ввел его в ступор тем, что сделал потом. – Я показал ему руку, будто попросил посмотреть мои линии жизни и любви, а потом просто выпрыгнул из окна… – стыдливо, но с легким смешком сказал Энношита. – Неловко, но это неважно. В итоге я не попросил о помощи. Я не должен ему. – Ты молодец. В следующий раз сначала заходи ко мне, а не к Некоме, хорошо? – Да… – кивнул Энношита. – Хорошо. Долго посмотрев на него, Дайчи подпер щеку рукой. – Я знаю, что это не мое дело, Энношита, но не как капитан, как друг – не думаешь ли ты, что тебе стоит рассказать Танаке? Энношита слегка поморщился. – Ты знаешь его. Он не обидится, – уже мягче продолжил Дайчи. – Это не так серьезно, если ты не будешь делать это серьезным. – …Я так не хочу, – качнул головой Энношита. – Я хочу найти кольцо. Хочу… Припаять его к пальцу, если можно так выразиться. Это, все-таки, не просто побрякушка. – Я понимаю. В любом случае, делай то, что считаешь нужным, но не обращайся больше к Некоме. Оно того не стоит. – Конечно, Дайчи-сан. Простите. Взглянув на часы, Дайчи поднялся и выглянул в окно. – Я думаю, нам обоим пора. Увидимся завтра? Энношита встал и поклонился. – Да, Дайчи-сан. – Ты домой? – Нет, – помотал головой он. – Я планировал заехать кое-куда до этого. – Ох, – Дайчи перевел взгляд на календарь и слабо улыбнулся. – Понятно. Тогда, думаю, мы с тобой собираемся в одно и то же место. Ты не против, если я составлю тебе компанию? Или ты хотел бы, чтобы мы пошли по отдельности? – Пять лет – красивая дата, – неуверенно сказал Энношита. – Я совсем не против компании.