Ресторан "Карасуно"

Энношита был на крыше. Сначала он курил стоя, потом присел на край и свесил ноги. Потом отошел ближе к центру и лег на спину. Утро было солнечным. Интересно, если конец осени проходит так, то зима тоже придет позже? Или нападет резко, сразу покрыв префектуру метровыми сугробами? Шины же менять надо, а когда – непонятно. Он сделал затяжку и, выждав паузу, выдохнул дым. Небо было голубым. Солнце было достаточно близко к горизонту, чтобы не бить в глаза, и Энношита рассматривал редкие облака и пролетающих над собой голубей. Пару дней назад они сыграли матч с Джозенджи. Энношита тогда подбросил Дайчи, а потом поехал домой, и когда Танака вернулся, Энношита сделал вид, что спит, просто чтобы не разговаривать. Не может это быть хорошим знаком. По крайней мере, если происходит так часто – точно не может. Достав телефон, он открыл диалог с Фукунагой. Долго смотрел на него, смотрел на номер, думая, может, все-таки стоит позвонить. Или хотя бы написать. Или хоть как-то еще дать знать, что он получил кольцо. С другой стороны, а зачем?.. Разве не будет хуже, если он скажет «спасибо»? Тогда получится, что он признает, что… Он сделал еще одну затяжку. У него не очень получалось рассуждать такими формулировками. Никакая Некома не загоняла его в угол чувством долга. Он сам себя загонял. И почему он не верит в какого-нибудь бога? Было бы, к кому обратиться. Попросить о реально безвозмездной помощи. Не задумываться об этом после. К некой «вселенной» Энношита обращаться тоже не планировал. «Судьба» – уже ближе. Мир игроков жил и постоянно менялся, оставаясь при этом абсолютно неизменным. Префектура кипела и то уничтожала, то выстраивала саму себя. Да и сама Карасуно не оставалась одинаковой. Никогда. Каждый из четырех первогодок попал к ним по-своему – разве это не доказательство? Все это судьба. Энношита не был уверен, к кому он обращается. Он смотрел на голубое небо и курил, не решаясь говорить вслух и просто надеясь, что если что-то сверхъестественное в префектуре все же есть, оно сможет прочитать его мысли. Потому что это нечестно, что Танака стал для него проклятием. Лучший человек, которого Энношита знал. Да просто лучший человек, в мире игроков уж точно. К Карасуно могли относиться как угодно, но к Танаке все всегда относились по-доброму. Не должен такой человек становиться для кого-то проклятием. Проблема, очевидно, не в нем. «Избавь меня от этого, и я буду счастлив». Вот так Энношита сформулировал свою мысль. Опять же, надеясь, что это нечто должно уметь считывать подтекст. «Избавь меня от этого» – не в смысле, что кто-то из них должен умереть, а «я буду счастлив» – не в смысле, что первым же делом Энношита бросится обнимать случайных прохожих. А в том смысле, что он попробует быть счастливым. У него все было. Хорошая, подходящая ему работа. Близкие люди, команда. Жилье. Спокойные дни и безумные ночи. И если то, что занимает все его мысли, то, что не дает ему покоя, каким-то магическим образом пропадет само собой, без приложенных Энношитой усилий, он наверняка должен стать счастливее. Было бы славно, если бы он просто забыл Танаку. Начал их путь сначала. Не повторил тех же ошибок. – Доброе утро! – Доброе, – Энношита запрокинул голову, держа сигарету губами. Хорошо, что не говорил вслух. Танака залез на крышу и подошел к нему. Танака был в шлепках, трусах и свитере. Осень все-таки. Энношита был только в пальто. Осень все-таки. И он знал, что им обоим было прохладно, но каждый раз одеваться, прежде чем залезть на крышу – это ужасно муторное занятие. Танака лег рядом. Энношита передал ему сигарету. – Все путем? – спросил Танака. – Ага. Перенапрягся что-то в последние дни. – А че так? Энношита неопределенно махнул рукой. Танака усмехнулся, затягиваясь. – Ладно-ладно, храни свои секреты… Как тебе матч наш последний, а? Мы были круты! – И ты особенно, конечно, – слегка улыбнулся Энношита. – И я особенно, конечно! – Танака стряхнул пепел. – С пилой заценил меня? – Если ты о том, как ты размясорубил того парня перед моим лобовым стеклом, то это я видел. – Специально к машине его подвел, чтобы ты глянул! Сигарета быстро кончилась, и Танака бросил окурок в сторону. Энношита начал новую и сразу протянул ее Танаке. – Да, я отмывал это пару часов. Но это было прикольно, – заметив, что Танака не забирает сигарету, Энношита чуть приподнял голову. Танака перевернулся на бок, задумчиво осматривая его руку. Он взял Энношиту за запястье, чуть покрутил, присматриваясь к кольцу. Энношита так напрягся, что даже не среагировал на горячий пепел, упавший на тыльную сторону его руки. – Что? – наконец сипло спросил он. – Ты как это сделал? – расплылся в улыбке Танака, поднимая на него взгляд. – Где нашел? Я думал, оно с концами пропало вообще! Энношита открыл рот. Потом закрыл. Такие разговоры, еще и с утра пораньше… Танака что, знал, что оно пропало? А если знал, что почему ничего не сказал?.. А если решил молчать, как Энношита, то почему передумал?.. – …Как видишь, нет, – после долгой паузы сказал Энношита. – Так это же круто, да? – Танака засмеялся, отпуская его руку. – Я-то искал, искал… А где оно было? – Мое… Мое кольцо?.. – неуверенно уточнил Энношита. – А? Не, мое кольцо! Твое-то у меня тут! – Танака указал на свой безымянный палец с украшением. – Я свое просрал где-то, думал, что на пустыре… Так что твое взял, пока ты дрых. Погоди, ты не нашел мою записку? Я же все там объяснил! Энношита напряг память. Если все было написано на одном из идиотских листочков с каким-то случайным набором букв и символов, то идиотом тут можно считать только Энношиту, который все это время мог просто спросить, что там было написано. – …Нашел-нашел, – непонятно зачем продолжил врать он, ложась обратно. – Только не до конца понял, зачем ты… Мое надел. Танака наконец взял сигарету из его руки и затянулся. – К Саеко заезжал. Да и с Ноей мы все время тусим, а они оба, блин, ебланка и еблан… Это я любя, конечно! – Конечно, – пробормотал Энношита. Саеко, старшая сестра Танаки, к Энношите относилась хорошо, и это было взаимно. Потрясающая женщина, от которой у Танаки были и огненный нрав, и душа нараспашку. Они общались с Энношитой, как родные, ровно до того момента, как не решили стать родными по-настоящему. Саеко не оценила их идею с браком, пусть и не объясняла, почему именно. В первый раз Энношиту это несколько задело. Сейчас он жалел, что ни он, ни Танака ее не послушали. А Танака даже так – выкручивался, чтобы речь на эту тему не заходила. Вообще. – Такие они ребятки, – он вернул сигарету в руку Энношиты. – За любую мелочь ухватятся, чтобы разложить мне по полочкам, почему мы не должны, это… Подумал, если без кольца перед ними буду, тут объясняйся, не объясняйся, а мозг сгрызут! Не мне, так тебе! – Ага, – Энношита снова припал к сигарете губами. И нечего Нишиное было на него кидаться. Это не Энношита потерял кольцо, это сделал лучший и навсюжизнешний друг Нишинои собственной персоной. Ставить Нишиною перед фактом смысла не было. Во-первых, наверное, не настолько Энношита мстительный. Во-вторых, их с Танакой ошибки оцениваются по-разному. Танаке кто угодно простит что угодно. Энношита тоже. А в-третьих, Танака так, слегка поскользнулся. Что-то где-то потерял, тут же объяснился запиской… Может, у него были легкие сложности в общении с Саеко и Нишиноей. Но у Энношиты были сложности в общении с Танакой, а не с посторонними. И он никаких записок не писал. – А где оно было-то? – спросил Танака. – Не помню, – слегка пожал плечами Энношита. – В ванной, наверное. – Сука, наверняка в сток упало, когда я руки от крови мыл… – заныл Танака. – Как я сразу не догадался? Энношита сел. «Судьба» или какой-то там общий дух префектуры ему не помог. Как оказалось, конфликта изначально не было. Он как зародился в его голове, так тут же и оставался. Танака сел рядом. Они немного покурили в тишине. Когда сигарета кончилась, Энношита затушил ее о крышу и оставил лежать. Скоро утренний ветерок сдул ее в сторону. – На работу пора, – Танака глубоко зевнул. – А может опоздаем? – Давай, – просто согласился Энношита. – Будто мы нужны там к самому открытию. – Мне знаешь, че жалко? – встав, Танака потянулся. – Мы, кажется, совсем первогодок спугнули. Ну, с Ноей. Энношита пожал плечами. – Не думаю. Они просто не поняли, э… Статус наших отношений с Некомой, вы объяснили. Все нормально. – Не, не… – Танака помотал головой. – Спугнули внатуре. Цукишима к Хинате на километр не подходит, снова, бля… Разделились, короче. – Да и хер с ними, – слегка улыбнулся Энношита. – Они же мелкие. Так или иначе будут стычки. Притрутся после какого-нибудь матча или чего-то в этом роде. – Может, как раз матч с Некомой в кассу будет? – Если не в кассу, то точно спугнули. Танака стоял, уперев руки в боки, ловя лицом ветер. Даже глаза прикрыл, чтобы солнце не слепило. Чуть смуглая кожа, видимые шрамы, свитер, кстати, надетый наизнанку… Смешно растянутые от тоннелей уши. Почему-то сейчас Энношита понял, что они давно не болтали вот так. На крыше, официально решив прийти на работу позже. Спокойно. В смысле, не очень давно, но, наверное, давно для Танаки. И Энношита был бы рад поговорить о чем угодно, пока это не были разговоры про их отношения. Ему нравилось, очень нравилось болтать с Танакой. И ему очень нравился Танака. – Эй, – позвал Энношита. – М? – открыв глаза, Танака посмотрел на него. Энношита указал на его плечо. – Птица насрала. Танака посмотрел на свое плечо и фыркнул. – Реально! К деньгам, получается? – К матчу с Некомой, получается? Это рассмешило Танаку настолько, что он снова зазвучал, как прокуренная гиена. Энношита с удовольствием слушал его смех. Здесь, на залитой солнцем крышей. Голые ноги обоих, конечно, были покрыты мурашками. Пусть осень и пыталась показаться летом, летом от этого она не становилась. – Точно скоро будет! – отсмеявшись, сказал Танака. – «Скоро» – это когда? – Прям пиздец как скоро! Там старшие решают что-то… – Класс. А то Джозенджи, блять… Встав, Энношита оттряхнул пальто и запахнул его поплотнее, чтобы не напугать соседей по лестничной клетке, когда они будут возвращаться в квартиру. – Пошли хлеба на кухне пожуем? – предложил Танака. Энношита рассмеялся. – Пошли... Пока они спускались, пока шли по темному подъезду, Энношиту снова успело накрыть неприятными мыслями. Например, он задумался о том, что теперь Танака воспринимает их кольца совсем неправильно. Танака думает, что они ими поменялись. Это романтично – у них один размер пальца. Это как меняться одеждой с партнером, но еще и кольца. Кольца – это серьезнее. А на деле у Танаки было кольцо, которое он подарил Энношите, а у Энношиты была пустая искусственно созданная безделушка. И что-то это говорило. Но когда они пришли в квартиру, стало лучше. Солнечные лучи били даже слишком сильно, Энношите пришлось немного прикрыть шторы. Грелся чайник. Вечерами, когда Энношита стоял на балконе, сидел за рулем или просто шел по улице, все проблемы казались больше и страшнее, чем они были на самом деле. Иногда он думал, что смотрит на мир, как реалист, а иногда думал, что он – идиот, который любит себя накручивать. Когда у них закипал чайник, ничего не исчезало, но ощущалось легче. Проблема не решилась. Она стала еще запутаннее, и Энношита снова отложил ее в дальний ящик, на этот раз зачем-то посвятив в нее и Дайчи-сана, и Фукунагу. Уже этим вечером он, скорее всего, снова задумается об этом. Завтра – тем более. Он чаще задумывался о проблемах, чем решал их. Но конкретно сейчас, конкретно на этой кухне он чувствовал себя хорошо. Танака во всех красках описывал, какая у Торы «крутая татуха тигра» на всю спину, и как он хочет себе такую же, но сомневается из-за символики команд. Энношита не молчал, как в последние дни. Он высказывал свое мнение достаточно активно. Рот, правда, был набит, так что говорить внятно было сложно, и он брал громкостью, пытаясь объяснить, что если Танака набьет себе на спине любое фотореалистичное животное, Энношита его в прямом смысле убьет. С таким настроением собираться на работу было легче.

***

Все следующие дни каждый раз, когда Хината пытался поговорить с Цукишимой или Ямагучи, его встречали только закрытые двери. И не такие закрытые, как они были изначально, а прямо с замками, с цепями, заколоченные досками. Цукишима Хинату просто игнорировал, и даже если Хината пытался раздражить его специально, не велся на это и уходил. Ямагучи не смотрел Хинате в глаза, и если Хината крутился у раковин дольше обычного, Ямагучи надевал второй наушник. Взаимодействий Кагеямы ни с тем, ни с тем Хината вообще не видел. Цукишима иногда передавал Кагеяме заказы, и они даже не переругивались, поэтому в основном это проходило в полной тишине. Хинате было жаль, что Цукишима и Ямагучи перестали выходить на контакт. Что-то напугало их, и он не мог понять, что именно. То, что они планировали, а оно не получилось – это грустно, но ведь серьезного ничего не случилось! И то, что Некома, оказывается, людей кушает, Хинату тоже не напугало, и в последнюю ночь он лежал, смотрел в потолок и думал, почему это напугало Цукишиму и Ямагучи. Не просто потому что это «капец», а почему-то еще… И Кагеяму тоже. И, кажется, эти причины были разные, но Хината не мог их нащупать. Недостаточно знал своих одногодок и не успел узнать получше. Ну, зато Кагеяма никуда не делся. Взбрыкнулся после матча с Джозенджи, взбрыкнулся после обсуждения Некомы, а Хината удержался, и больше Кагеяма пока что не взбрыкивался. Хината оставался у него на ночевку уже несколько дней подряд, и ему нравилось проводить время в чужой квартире. Квартира у Кагеямы была классная! Чем больше времени Хината в ней проводил, тем больше она ему нравилось, потому что у них с Кагеямой была еще одна общая черта – они не любили проводить время дома. Квартира была абсолютно не предназначена для долгого времяпровождения. Тесная, с минимальным необходимым набором вещей, без стола, без стульев, даже без кровати – Хината стелил свой футон на пол рядом с футоном Кагеямы. В ней было легко просыпаться, мыться, завтракать и собираться на работу или на тренировку, а вечером плюхнулся на пол – и все! А еще в квартире было очень чисто. Хинате, правда, казалось, что это в первую очередь из-за отсутствия вещей как таковых. Даже одежды у Кагеямы было так мало, что одалживать Хинате было нечего, и он постоянно возил туда-сюда рюкзак с пижамой, зубной щеткой, трусами и всякой всячиной. Так много кататься на велосипеде было здорово, а еще было здорово, что Кагеяма, вообще-то, был очень болтливым, особенно если речь шла про игру. Хината был только рад поговорить про игру! Личные темы ему тоже нравились, но про это Кагеяма отказывался говорить наотрез. Зато про это любил говорить Суга-сан! Он мог долго рассказывать Хинате про остальных третьегодок, про второгодок… И по этим рассказам Хината понимал, насколько же хорошо Суга знает свою команду. Истории у него всегда были уморительные, такие смешные, что у Хинаты от смеха однажды сопля слетела, и Суга сразу бросился вытирать ему нос. Но кроме смеха в историях Суги было что-то, через что Хината начинал понимать своих сокомандников лучше. Наверняка для Суги Цукишима и Ямагучи совсем не такие закрытые книги, как для Хинаты, пусть знакомы они были столько же. В общем, Хината любил болтать с Сугой-саном, а сегодня смена была простой, и времени для безделья было полно. В зале, залитом солнцем, почти никого не было. Хината посчитал это хорошим моментом для болтовни, но Сугу не нашел. Тогда он пошел на кухню и осмотрелся. – А где Суга-сан? – А что такое? – спросил Дайчи, не отвлекаясь от работы. – Проблемы в зале? – Не, все хорошо! Просто его там нет! – Он на улице, – кивнул в сторону запасного выхода Кагеяма. – Но не уходи надолго. Не думаю, что Цукишима продержится один дольше минуты. – Суга-сан на улице? – удивился Хината. – Он что, курит?! – Он не курит, – с улыбкой ответил Дайчи, забрасывая что-то в блендер. – Просто думает. Кагеяма строго кивнул. – Суга-сан не курит. – Ну надо проверить! – воскликнул Хината. Когда он вышел на улицу, дверь прикрылась за его спиной, отрезая шум работающего блендера. На улице было свежо, и к обуви Хинаты сразу прилипли оранжевые листья. Щурясь от солнца, он огляделся. Узкий двор, печь для мусора, припаркованная неподалеку машина Энношиты-сана, обычные мусорные баки… Суга оперся о стену здания, задумчиво глядя себе под ноги. Заметив Хинату, он поднял голову и улыбнулся. – Приветик! Ты чего вышел? Еще и без куртки… – Я проверял, не курите ли вы! Хината подбежал к нему и встал рядом. Суга засмеялся. – Вот как! А если бы курил? – Ну, у нас только второгодки курят, так что я бы спросил, не второгодка ли вы! Суга покачал головой. – Могу гарантировать, что я не второгодка! В смысле, если выражаться в твоих терминах, я второгодка только за компанию! – Я знал девочек в школе, которые так же говорили, а потом прямо курили! – Хината тоже оперся спиной о стену. – Я не против, если что! Но у них проблемы были потом, потому что родители ругали… У вас такого быть не должно! – Было бы забавно… – улыбнулся Суга. – Так зачем ты вышел? – Вас не было в зале! – просто ответил он. – И в туалете, и на кухне, а я хотел узнать, что вы делаете! Думаете о чем-то плохом? – О плохом? – не понял Суга. – Ага! – встав на носочки, он мягко ткнул Сугу между бровей. – У вас тут такая складочка появляется… У Кагеямы такая всегда, а у вас такая была, когда вы пытались втянуть в команду Цукишиму! Вы хотите втянуть еще одного Цукишиму? Потому что если да, я бы хотел это сначала обсудить… Суга засмеялся. – Нет-нет… Я не думаю о плохом, солнце, я думаю о сложном. Просто немного нервничаю. – А почему нервничаете? – Ну… – Суга вздохнул, поправляя свой фартук. – Наверное, потому что мы возвращаемся в игру. А вы, первогодки, только-только начинаете, и это… Хах, это нервно! – Разве? – склонил голову Хината. – Типа, у нас было два матча, и мы прямо победили в обоих! Стопроцентно! Суга немного помолчал и кивнул. – Да. И я хотел бы, чтобы так было и дальше, но… Будет становиться сложнее. Наши соседи вспоминают про нас. – Но сложнее – это же лучше! – улыбнулся Хината. Суга повел плечами. – Сложнее – это сложнее. Думаю, я просто не хотел бы втягивать вас в то, во что вы в любом случае окажетесь втянуты, – он посмотрел на Хинату и снова улыбнулся. – У нас впервые набран состав с первогодками, и, наверное, мне надо привыкнуть отпускать вас в большой мир… Хината засмеялся. – Мир нам ничего не сделает, точно-точно вам говорю! А что, когда все наши соседи про нас вспомнят, матчи сложнее будут, да? – О да… – протянул Суга. – Команды, о которых я думаю, они… Они сильные. Сильнее, чем ты, скорее всего, можешь представить на данный момент. – О-о! Вы про Некому? Или про этих, которые в белом? Суга отвел взгляд в сторону. – …Знаешь, матчи бывают разные. Периодически матчи становятся противостоянием связующих, и когда это происходит, я часто теряюсь. Не то чтобы я заточен под такое, тем более после такого долгого перерыва, – вздохнув, он отстранился от стены. – Но это ничего, правильно? У нас еще много времени подготовиться! Давай, пойдем в тепло. – Стойте-стойте! – помотал головой Хината. – Почему это «не заточен»?! Кто связующий у Некомы? – У Некомы? – Суга моргнул. – А… Ой, у них очаровательный связующий! Возможно, он уже был у нас в ресторане! Хината приподнял брови. – А? Когда? – Помнишь, к нам заходил Куроо? – Суга улыбнулся. – Кенма такой незаметный! Вполне вероятно, что он был здесь же! Хината распахнул рот. – Ну ничего себе! А какой он связующий? – Хм… – Суга задумчиво потер подбородок. – Я бы сказал, что он идеальный связующий для своей команды! Он немного, ам… Нелюдимый, но в остальном просто милейший молодой человек! – А-а! – Хината закивал. – Я понял! Он младше вас, да? Поэтому вы так по-доброму про него говорите? Суга весело фыркнул. – Может быть! Но он правда милый… И очень, очень умный. – А кто из вас умнее? – Ох, точно Кенма, – с улыбкой сказал Суга. – Нет! Вы должны были сказать, что вы! – Хината поднял вверх указательный палец. – Вы – самый умный связующий, я это точно знаю! И поэтому вы тоже должны так думать! – А, вот как! – Суга прыснул. – Тогда, разумеется, я умнее Кенмы и всех-всех связующих, которых знаю! – Да! – Хината подпрыгнул. – А раз у нас самый умный связующий, нам ничего не страшно, и соседи нас никакие не напугают! Суга сложил руки на бедра, снова задумываясь. – На самом деле, с Кагеямой, как связующим, у нас стало намного больше шансов… Против Некомы в том числе. Может, я даю ему слишком мало свободы?.. – Не знаю, о чем вы, но больше свободы – это лучше, да же? – Как мне кажется, твоему связующему очень нужно пространство для размаха, чтобы показать себя на все сто… Не обжегся бы только… – Суга был погружен в свои мысли, так что не смотрел на Хинату. – Я могу отпустить его бегать вне фургона… Конечно, если он согласится. – А? – Удивился Хината. – Вне фургона? Но Кагеяма же не атакующий! – Хорошие связующие могут вести команду откуда угодно! – улыбнулся Суга. – Надо очень много чего держать в голове, и это опаснее, и меньше информации… Но у Кагеямы отличные навыки боя, да и к тебе он сможет лучше приглядываться! – И вы так умеете?! – Эм… – Суга пожал плечами. – Я не умею драться, но периодически я вел не из фургона, да. Скорее ситуация вынуждала… – А Кенма так умеет? – А Кенма только так и делает, – фыркнул Суга. – Судя по голосу, ты не можешь дождаться матча, милый? – Устал ждать… – проныл Хината, садясь на корточки. – И еще это подогревается все время же! И капитан их пришел, и мы план начали придумывать… И почти придумали! – План? – не понял Суга. Хината рассказал ему. Ну, поскольку тайной это больше не было, и Сугу он вроде ни от чего не отвлекал. Особенно сложным было объяснить, что делал Ямагучи, и Хината не мог вспомнить нужные слова, поэтому придумывал собственные. Суга, кажется, следил за общей нитью. Сначала он слушал с любопытной улыбкой. Потом на его лице все больше показывалось удивление. Когда речь зашла про взлом переписок и настоящую слежку, у Суги глаза на лоб полезли. Ближе к концу Хината подумал, а не среагирует ли Суга так же негативно, как среагировали Танака и Нишиноя. Он не среагировал. – …Обалдеть, – только сказал Суга, когда Хината закончил. – И все это – вы сами? – Ага! Мы даже у Цукишимы с Ямагучи в гостях были, представляете? Суга неуверенно улыбнулся. – Я и правда вас недооцениваю… Вы уже работали вместе! Какая прелесть! – Но только все расстроились очень, что Некома такая крутая… – Хината вздохнул. – И им не понравилось, что они каннибалы… – Ах, да… – Суга неловко засмеялся. – Это, ам… В свое время напугало меня так же сильно. Боже, надо было поговорить с вами на эту тему заранее, чтобы вы так не пугались… Про Тору, положим, я мог забыть рассказать, но про их предпочтения в еде… – Суга-сан, а почему мы дружим с Некомой? В смысле, почему вы дружите? – спросил Хината. – Не сказал бы, что дружу с Некомой, – усмехнулся Суга. – Но я дружу с Яку, а он из Некомы. Прости, Яку – это… – А я помню! Получается, вы дружите с их либеро? – Все так. Он… Очень хороший друг, – тепло улыбнулся Суга. – Почему? – склонил голову Хината. – Почему? На такое коротко не ответишь… Хм, – Суга поднял взгляд к небу. – Наверное… Наверное, потому что он рядом. И он забавный и веселый. – Я тоже веселый! И рядом, я сейчас буквально в полуметре! – просиял Хината, вскакивая. – Значит, мы с вами друзья? – Ты еще спрашиваешь? – засмеявшись, Суга наклонился и крепко чмокнул его в лоб. – Ну конечно! Я думал, мы стали друзьями, как только ты зашел в наш ресторан! – Так и есть! – Хината засуетился и начал хлопать себя по карманам. – Ничего с собой не брал… Но я сделаю вам браслет! Нацу их просто обожает, нам очень такие нужны! – Ох, милый… – Суга, кажется, растаял окончательно. – Я буду счастлив носить его! – посмотрев на часы, он ойкнул. – Нам пора возвращаться! Только если тебе, конечно, больше нечем меня шокировать! – Больше нечем! – Хината двинулся к ресторану. – Но я, если честно, хотел бы вам рассказать, что мы что-то придумали, а не что у нас не получилось! Мне еще надо Тенме об этом рассказать, и мне как-то стыдно чуть-чуть… – Тенме? – переспросил Суга, улыбаясь. – Кто это? – Удай Тенма! – напомнил Хината. – Который мой дядя! Суга остановился, как вкопанный. Хината обернулся. Суга выглядел намного более шокированным, чем когда Хината пересказал ему их несостоявшийся план насчет Некомы. Его глаза были широко раскрыты, рот – распахнут. Хината хлопнул себя по лбу. – Ай, простите! Постоянно забываю, кому сказал, а кому – забыл!..