Ресторан "Карасуно"

До начала смены оставалось совсем немного. Каждый раз Карасуно открывались по-разному. Порой они приносились все в поту, за пару минут включая свет, натягивая форму и криво-косо подготавливая пространство к работе, и в таких случаях, конечно, они целый день спотыкались о свои же промахи, но работать в таких условиях было привычным, родным делом. Иногда же, как, например, сегодня, все собирались сильно заранее. Это необязательно было связано с обсуждением матчей или игры в целом, просто если до этого у всех была возможность выспаться и набраться сил, то, пожалуй, стоило хоть изредка использовать это во благо прикрытия. От Асахи во время открытия не требовалось ничего. Он мог помогать, конечно, и он делал это, если понимал, чем может помочь, но в основном он садился за фортепиано сразу после того, как переодевался, и наблюдал за приготовлениями со стороны. Это было забавно, на самом деле. Забавно и очень приятно. В мирное время без матчей Асахи забывал о том, что является самым сильным из своих сокомандников. Его редко просили о помощи, если, например, надо было втащить в здание новую духовку, скорее Суга мог просить его передать что-то Дайчи или наоборот, и Асахи нужно было всего лишь пройти несколько метров и по пути не забыть, что, в общем-то, он должен сказать. Иногда он все равно забывал… Странная теплая погода не проходила. В прошлом году в это время уже был снег, и, хоть Асахи снег любил, он не мог жаловаться. Из-за раннего времени суток за окном было темно, но без туч, а значит, стоит совсем чуть-чуть подождать, и ресторан заполнится таким редким для этого времени года солнцем. Не было ни дождя, ни мороси. Сейчас Асахи даже не играл – лишь разминался, вслушиваясь в звучание, как бы проверяя на вкус, и ему казалось, что постепенно фортепиано расстраивалось, и ему это нравилось. Из-за этого оно звучало живее. Кагеяма протирал пол неподалеку от фортепиано, Хината приводил в порядок столики, и они, убираясь, постепенно оказывались все ближе друг к другу. Асахи наблюдал за этим, не вмешиваясь, пока они, разумеется, не столкнулись спинами. Они сразу же начали ругаться, и Асахи мог только улыбнуться. Второгодки Карасуно считались самыми буйными, но первогодки вспыхивали намного быстрее, порой даже без намека на повод. Как маленькие искры. Самое то для первогодок огненной команды. Нишиноя подлетел к Асахи на такой скорости, что чуть не снес фортепиано. – Асахи-сан! – гаркнул он. – Ох, Ноя… – Асахи мягко улыбнулся. – Твое лицо похоже на гравюру… Лицо Нишинои было покрыто копотью, а затем чуть отчищено потом, слюной и случайными движениями его рук. Асахи не мог не засмотреться, чуть прищурившись, чтобы понять – не складываются ли эти светлые следы в какую-то картинку… – Ну так! – гордо оскалился Нишиноя. – Помнишь, я сказал, что мы с Рю подрывали тут и там всякое? – М-гм… Порывшись в карманах, Нишиноя достал грязную от копоти фигурку и вручил ее Асахи. – Ох!.. – Асахи осторожно взял ее в руки и покрутил, рассматривая. – Какая красота!.. Вы подорвали Роллс Ройс?.. – Эт там написано? – Нет-нет, просто это их эмблема… «Дух экстаза», – Асахи поднес фигурку ближе к глазам Нишинои. – Это богиня Ника, она символизирует победу… Нишиноя развел руками. – В душе не ебу! Я отгрыз ее тебе, патамуша она блестела! – И она очень красиво блестит!.. – согласился Асахи. – Спасибо большое!.. Я могу забрать ее?.. Хочу хранить, как талисман… – Ясен хер, это ж подарок! – рассмеялся Нишиноя. – Это так мило с твоей стороны… Он поставил фигурку на фортепиано, чуть облокачивая ее о вазу с цветами, чтобы она не наклонялась вбок. Свет в ресторане был неяркий, приглушенный, и он собирался в складках одежд Ники мягко, не режа глаз, поэтому Асахи все не мог перестать смотреть на нее. Ника выглядела намного лучше, будучи покрытой копотью и стоя здесь, облокотившись о вазу, чем когда она была прицеплена к машине. Нишиноя же смотрел на Асахи, подперев щеку рукой. Когда Нишиноя находился рядом, он часто старался вести себя тише, чем обычно, в первую очередь, потому что он не слышал, что Асахи говорит, и тогда Асахи было нужно повторяться. Быть тихим у Нишинои получалось не очень хорошо – в его природе было использовать крик вместо речи, в его природе было постоянно крутиться на месте, и Асахи был совсем не против. Он находил это очаровательным, и он может повторять сказанное хоть двадцать раз подряд, если это будет значить, что Нишиноя не изменится. Нишиноя вытер нос. – Так, аэ… Делаешь че-нить вечером? Асахи смущенно улыбнулся. – Я планировал прогуляться, это все… Знаешь, если немного проехать в сторону запада, там есть такой милый маленький пруд? Я бы хотел помочить в нем ноги… – О! – Нишиноя выпрямился. – Я тоже хочу! – Мне было бы приятно, если бы ты составил мне компанию. Мы можем- Асахи прервался, потому что именно в этот момент на клавиши перед ним упало чье-то тело. Не мертвое, очень даже живое, оно создало такой шум и грохот своим падением, что уши зазвенели болью. – Блин! – вскрикнул Хината, дрыгаясь, скатываясь на колени Асахи. – Из-звините!.. – Извините! – не менее напуганно сказал Кагеяма, низко кланяясь. – Я… Не рассчитал силу… – Так может ты тогда толкаться не будешь, раз людьми в пианино кидаешься?! – Я не с тобой разговариваю! Асахи-сан, извините! – А клевый звук получился… – протянул Нишиноя, наклоняясь, проводя руками по клавишам. – Ну, хз, вродь ниче не разъебалось… – Ты в порядке?.. – спросил Асахи, осторожно помогая Хинате подняться. – Ничего не ушиб? – Нет-нет! – совсем смутился Хината. – Все хорошо, спасибо! Асахи не был уверен, как общаться с первогодками. В смысле, он не испытывал особых трудностей, однако у Дайчи и Суги это получалось намного складнее. Асахи чувствовал, что так все и должно быть. Точно так же, как этой воспитательной черты не было у Асахи, ее не было и у Нишинои. Судя по его лицу, он только сейчас предположил, что имеет право поругать первогодок, и решил воспользоваться такой возможностью без какой бы то ни было причины. Нишиноя зыркнул на Кагеяму, и тот вздрогнул. – Вы пиздитесь, находясь под одной крышей с капитаном?.. Хотите, чтобы нам всем по башке надавали?! – Я… Я не начинал это, – нахмурился Кагеяма. – Он толкнул меня первым. Просто толкается слабее. – Слабее?! – вознегодовал Хината. – Я тебе покажу сейчас, слабее! Недолго послушав чужую ругань, Асахи прикрыл глаза. Шума меньше от этого не стало: первогодки, кажется, снова начали драться, а Нишиноя больше лез драться с ними, чем разнимал. Потом вписался Танака, судя по звуку, схвативший Хинату и Кагеяму за шкирки, а еще через секунду на них басом гаркнул Дайчи, вернувшийся с кухни. Фортепиано все еще звенело после удара. Находиться в вечном хаосе и шуме Асахи нравилось. Ему вообще много чего нравилось, но это – особенно. Ему нравилось, какие громкие голоса у Дайчи и у Суги, как громко они смеются и как громко окликают кохаев. Ему нравилось, что второгодки не могли вести себя спокойно дольше нескольких минут, и ему нравилось, что не только их голоса были громкими – они создавали шум вокруг себя как бы одним своим нахождением в пространстве, и Асахи нравилось видеть, что все чаще он мог сказать похожее и про первогодок. Звон битой посуды, шорох вспыхивающего пламени, шипение готовящейся еды и нередко взрывы под окнами ресторана. Здесь сложно было найти тишину. Что бы Асахи ни делал, он всегда был тише остальных. Асахи открыл глаза и продолжил играть. Да, расстроенное фортепиано – это чудесно, еще и вписывалось в шторм вокруг, как влитое. – О чем задумался? – снова заорал под его ухом Нишиноя. – …Ты когда-нибудь думал о том, что сейчас все мы на своих местах? – с улыбкой обернулся на него Асахи. Нишиноя почесал нос. – Хуй его знает, наверное… Но это же круто, да? – Очень круто… – тихо засмеялся Асахи. Обсудить прогулку они не успели. Заставив Кагеяму и Хинату вернуться к работе, Дайчи, проходя мимо, схватил Нишиною за одежду и без лишних слов потащил за собой. Нишиноя к такому давно привык, поэтому не вырывался, и, прервавшись посреди разговора с Асахи, просто пошел следом за Дайчи. Дотащив Нишиною до бара, Дайчи усадил его на высокий стул и, вытянувшись через стойку, смочил салфетку водой. – Где Танака? – Секунд семь дайте ему, ща будет! Ровно семь секунд Дайчи не отсчитывал. Знал, что на такие вопросы Нишиноя отвечает с необычайной точностью. Дайчи взял его за голову и начал крутить ее, вытирая его лицо, и Нишиноя, пусть и пытался держаться, недовольно забурчал. Скоро звякнул колокольчик, и Танака оказался рядом, обдавая Дайчи запахом сигарет. – Дайчи-сан, кстати! – радостно прокричал он. – А вы мне снились сегодня! – Ого… – рассеянно протянул Дайчи, пытаясь оттереть грязь у носа Нишинои. – И что я делал? – Хуй его знает, строили что-то… – Танака ненадолго задумался, вспоминая. – Мы с вами были, типа, на необитаемом острове или что-то такое… Но, знаете, не острове, а как будто на куске дома, но как бы в пустоте! И мы там чето с вами делали, чето как-то выживали! Дайчи расплылся в улыбке. – Прелесть какая. И что, все кончилось хорошо, нас кто-нибудь спас? Танака прищурился. – Дайчи-сан, ну вы… Подловить пытаетесь? Мне только крутые сны снятся! Никто нас не спасал, сами разобрались! – Ай молодец, – рассмеялся Дайчи. – А пощада будет когда-нить сегодня?.. – сквозь стиснутые зубы просипел Нишиноя. Дайчи убрал тряпку, еще раз осмотрел его лицо и, вздохнув, хлопнул его по плечу. – Черт с тобой, пока свободен. Но не расслабляйся – через пару недель будем тебя мыть. – ОПЯТЬ?! – Братан, ты че, забыл после зоны, что это не одноразовая акция? – захохотал Танака. Дайчи повернулся на него и прыснул. Танака едва ли выглядел лучше Нишинои. Может, он и пытался привести себя в порядок, но сделал это на скорую руку, поэтому складки у носа и на лбу, пространство рядом с ушами и шея у него были черными. Дайчи взял его за подбородок и покрутил, присматриваясь. – И ты туда же. Что ж вы делали-то? – Тачки херачили! Ой, мы такую подорвали, ваще красота! – Танака, в отличие от Нишинои, не выглядел хоть как-то опечаленным тем, что Дайчи начал вытирать его лицо. – Какую «такую»? – Иномарка! – отозвался Нишиноя, запрыгивая на барную стойку. – Встроенный холодос для шампанского, обивочка, хуе-мое… Разлетелась в щепки! – Чертяки… – доумывав Танаку, Дайчи бросил тряпку на бар. – Гордитесь? – оскалился Танака. – Еще бы, – улыбнулся Дайчи. Их ресторан был хаотичным, и подготовки к сменам были такими же, вот только сейчас до открытия оставалось время, а Дайчи не мог придумать, чем бы себя занять. Кухня была готова, продукты – разгружены, помещение проветрили и убрали. Что осталось проверить? Бар? Да нет, Нишиноя ничего не упускает. Стоп, а у них разве не кончилось- а, нет. Энношита отлично следит за инвентаризацией. Кажется, дел до открытия у Дайчи не осталось. Это приятно. И все равно ощущение, что он что-то забыл. Все переоделись, по необходимости покурили, поели… Щелкнув пальцами, Дайчи быстро прошел на кухню. Они столкнулись с Цукишимой и Ямагучи рядом с раковинами, и Цукишима сразу развернулся, будто они забыли что-то в раздевалке. Дайчи взял их за плечи и вернул обратно. – Завтракали? – спросил он. – Да… – недовольно ответил Цукишима, не глядя ему в глаза. – Дайчи-сан, нам не шесть лет, вы- Почувствовав, что Ямагучи сутулится сильнее, будто пытаясь ускользнуть из-под его руки, Дайчи сжал ее крепче. – Предположим. Выпили то, что стояло на кухне? Цукишима и Ямагучи переглянулись. Когда у них были такие лица, их телепатические диалоги переставали быть телепатическими и «только между ними». И так все было ясно. – Почему? – спросил Дайчи. – Потому что это сырые яйца?.. – приподнял бровь Цукишима. – Они отвратительные. – Вы сами отказались от омлета или яичницы. Слишком сытно? Пожалуйста – вот другой вариант. Никому из атакующих не помешает. Едва слышно Ямагучи прошептал. – Ну… Я с-сижу в фургоне, так что- – И что, ты теперь не атакующий? – спросил Дайчи. – Кому-кому, а тебе нужна масса. Вам обоим, на самом деле, вы такие тонкие, что за вас по-человечески страшно. – Мы не бодибилдеры, – хмуро сказал Цукишима. – Как, по-вашему, мы должны питаться?.. – Хм, – Дайчи убрал руки с их плеч. – Дома вы должны завтракать. Омлет, каша – неважно, и сверху добавьте что-то еще, как небольшой перекус. Остальные приемы пищи у вас в ресторане, за ними слежу уже я. Дома после работы вы тоже должны есть нормально. Мясо, рыбу, овощи обязательно. Цукишима кивнул. – …Окей, ну, мы как минимум едим то, чем вы нас кормите тут. Иногда. – Иногда – правильное слово. И вы же понимаете, что то, что я вам обычно даю, по идее должно быть съедено полностью? А не как вы, парни, обычно поклевываете? Цукишима и Ямагучи снова переглянулись. Господи, и чем они вообще питаются, на какой энергии еще живут? – Ладно, – вздохнул Дайчи. – Давайте проще. Представьте, что на матче вы находитесь в опасности. Кто-то из вас, и только второй может успеть до него добежать. Мы говорим про угрозу смерти, если что, а не парочки синяков. Ямагучи, продолжая приобнимать себя руками, отвернулся. Цукишима, хоть и выглядел недовольным, Дайчи все же слушал. – Скажем, это происходит на крыше. Кто-то из вас взбирается по лестнице, чтобы помочь второму, но когда поднимается, успевает только увидеть, как его парню вскрывают горло. Кровь фонтаном, через десять секунд потеря сознания, через минуту – смерть. Вы, безусловно, тренировались, но будь вы хоть немного быстрее, все могло бы быть иначе, – Дайчи сложил руки на груди. – Пытаясь сбросить соперника с мертвого тела своего парня, вы все еще будете думать о том, какие сырые яйца были «отвратительные»? После долгой паузы Цукишима сдался. – …Нет, Дайчи-сан. – А о чем вы будете думать? – он посмотрел на Ямагучи. – М, Ямагучи? Ямагучи поморщился и, не глядя на него, слабо пожал плечами. – …О том, что мы могли бы сделать иначе, – вздохнул Цукишима. – Мы поняли. – Здорово. И если бы в тот момент, когда вы осознали, что вам чуть-чуть не хватило силы, вы бы вернулись в эту самую минуту, то что бы вы сделали? – Выпили бы, – тихо сказал Цукишима. – Молодцы. Я посмотрю, может, смогу заменить это какими-то добавками, чтобы вас не так беспокоил вкус, – Дайчи кивком указал в сторону кухни. – А сейчас – бегом. И пробиотики не забудьте. – Ага… Дайчи любил присматривать за своей командой. Неважно, насколько часто ему надо было повторять кохаям одно и тоже, и насколько юно и безответственно они могли порой себя вести… Удивительно, что безответственностью в основном отличались второгодки, первогодки-то у них вели себя довольно прилично. В любом случае, Дайчи был рад, что его кохаи могут позволить себе быть такими. Только надо было их направлять периодически, чтобы не сдохли. В ресторане, где постоянно что-то шло не так, постоянно чего-то не хватало и постоянно кто-то грозился убиться из-за своей невнимательности или в прямом смысле попытки проверить, как долго он сможет продержаться во включенной духовке… Дайчи чувствовал себя отлично. Он успевал перехватить все. А если уж что-то он не успевал, у него всегда была подмога в лице Суги, в лице Энношиты, если это касалось второгодок. Пока ресторан как бы грозился сгореть в одночасье, но, по сути, до этого никогда не доходило, все было хорошо. Дайчи прошел кухню насквозь и зашел в свой кабинет. Суга стоял рядом с его столом, перебирая какие-то бумажки. – У тебя сообщение на автоответчике, – не отвлекаясь от поисков, сказал Суга. – От Куроо, скорее всего, а... А где у нас отчет о… Дайчи даже не успел предположить, отчет о чем. Сказав громкое «О!», Суга взял одну из бумажек и вылетел из его кабинета. Итак, Суга не только сделал все необходимое для открытия, но и наконец-то разобрался с парочкой приближающихся угроз: оформил замену части оборудования, еще раз проверил некоторые сроки годности и разобрался со сломанной вытяжкой. Пока что утро проходило точно не зря. – Суга-сан. Суга остановился посреди кухни, пока Кагеяма бежал к нему, будто куда-то торопился. – Доброе утро, милый! Все в по- – Доброе. Я должен потренироваться играть вне фургона, вы можете назначить тренировку? – Ох… – Суга улыбнулся. – Но мы только вчера тренировались с упором на это. – Да. Мне нужно еще, – кивнул Кагеяма. – Я также тренировался один, но мне нужно, чтобы вы были рядом на случай, если… Если вы посчитаете, что я ошибаюсь в чем-то. – Суга-сан?.. Суга повернулся. Незамеченный им ранее Ямагучи неловко перебирал рукава. – Да, звездочка? – ласково спросил Суга. – Эм… М-могу я попросить помочь кое с чем?.. – Разумеется! Я только- – Суга-сан… – это уже был Цукишима, влетевший через дверь, ведущую в зал. Картинка была забавной – Хината буквально прилип к нему, обхватив его за локоть. – Скажите ему отцепиться!.. – Суга-сан! Доброе утро! – помахал свободной рукой Хината. Суга рассмеялся. – Боже мой! Хината, что ты делаешь, что случилось? – Он украл мой брелок и теперь не возвращает! – объяснился Хината. – Нахера мне твой брелок?! – Цукишима попытался извернуться и скинуть Хинату, но у него ничего не вышло. – Ты сам же его где-то и посеял! Суга-сан, отцепите его!.. – Ух, я нарасхват… – Суга быстро показал Кагеяме и Ямагучи, что сейчас продолжит разговор, а затем, осмотревшись, криком позвал Нишиною. Голова Нишинои показалась в дверном проеме уже через секунду. – Че такое, Суга-сан? – Ты у нас спец по потерянным вещам! Видел где-нибудь брелок Хинаты? – Э-э… А как он выглядит? – Там много всякого блестящего, а еще бантик такой пластиковый! – резво отозвался Хината, все еще вися на чужой руке. – Но это не потому что мне бантики нравятся! Это сестра моя делала! А Цукишима его украл! – Господи блять… – Цукишима закатил глаза. – А, епта, я его помню! – щелкнул пальцами Нишиноя. – На полу в раздевалке вчера нашел! А его вернуть надо, да? – Было бы славно, – улыбнулся Суга. – М-м, тут не подскажу… – Нишиноя посмотрел на Хинату. – Это было дохуя давно. Тебе придется подождать, пока я схожу посрать. Потом смогу вернуть. Цукишима поморщился, прикрывая глаза от отвращения. Зато Хината сразу отпустил его руку, явно пребывая в не меньшем трауре от услышанного. – Я… Да не, спасибо… – неловко отмахнулся он. – Я попрошу Нацу еще один сделать… – Только не теряй больше! – усмехнулся Нишиноя и скрылся за дверью. – Так, тут решили… Кагеяма, насчет тренировки – ам… – Суга ненадолго задумался, поднимая взгляд к потолку. – Мы все еще не знаем даты матча, так что давай я обговорю это с Дайчи, а потом скажу тебе, когда мы сможем устроить тренировку, хорошо? – Хорошо, – кивнул Кагеяма. – Еще один вопрос- – Погоди, – хихикнул Суга и повернулся к Ямагучи. – Что такое? – Эм… П-простите. Это тупо, н-но… – Ямагучи потер шею. – А… А к-как вы относитесь к сырым яйцам?.. – А, вот оно что. Дайчи, – расплывшись в улыбке, Суга вытянул руку. – Давай сюда! К сырым яйцам он относился ровным счетом никак. Добавить бы сюда больше соли, больше перца, а еще лучше – закидать специями доверху, потом перемешать… Но времени на это не было, надо было спасать первогодку от жестокой участи. Суга осушил стакан залпом. Ямагучи шокировано выдохнул и принял пустой стакан обратно. – С-спасибо большое!.. Суга вытер рот. – Так, Кагеяма? Кагеяма кашлянул. – Насчет матча с Аобаджосай- – Мы не устраиваем матч с Аобаджосай, – сказал Суга. – А еще… – Ямагучи отставил пустой стакан в сторону. – Т-та штука с сигналом, про которую я спрашивал… Я, типа, могу ее нормально попробовать только во время самого матча, когда будет, ну… Сигнал… – Логично! – закивал Суга. – Я не уверен, насколько просто перехватить чужой сигнал, но если уж и тренироваться, то на Некоме, верно? У нас как раз с ними ближайший матч, это будет очень к месту! – он улыбнулся. – Но если вдруг не получится, ты не переживай. Будет еще много времени перед следующим матчем. – А есть какая-то норма, сколько времени должно пройти между двумя матчами? – уточнил Цукишима. – Ну, норма не норма, но всегда надо создавать для себя подушку безопасности на случай, если игроки будут слишком вымотаны или ранены. Хотя бы неделя, но если на носу что-то сложное – лучше больше! Удовлетворенно сложив руки на бедра, Суга посмотрел на первогодок, но никто из них, кажется, не планировал уходить. – Угу, ам… Что-то еще? – У меня есть еще вопрос! – поднял руку Хината. – А что мы будем- – Подожди, я первый, – быстро перебил его Кагеяма. – Суга-сан, а- – А чего это ты первый?! – М-да, я хотел бы уточнить про Некому. Несколько моментов, – нехотя сказал Цукишима. Ямагучи только кивнул. Суга улыбнулся шире и, запрыгнув на столешницу, закинул ногу на ногу. – На все постараюсь ответить! Давайте, но только по очереди! Хоть Кагеяма и был его первым любимчиком (не мог не быть), а затем абсолютно из ниоткуда появился очаровавший Сугу Хината, Суга обожал всех первогодок. Ямагучи Суге вообще понравился с самого начала, и не было чувства приятнее, чем когда Суга замечал, что постепенно Ямагучи шугается все меньше. С Цукишимой под боком он стал несоизмеримо более открытым, любо-дорого смотреть. Цукишима же, несмотря на довольно… травматичное начало их с Сугой отношений, очевидно привык находиться в роли младшего брата еще задолго до знакомства с Сугой. Классического такого младшего брата – ядовитого и злого, но все еще относящегося с доверием. Быть семпаем было очень приятно. Суга понял это еще с Танакой и Нишиноей, но первогодки сильно от них отличались. Непонятно, чем конкретно: Хината был младше Танаки года на два, а Кагеяма был опытнее всех в команде, так что «первогодками» их делали не возраст или обученность, а самый обычный… Характер. В мире гражданских это так не работало, только здесь. Первогодки просто не могли не напоминать о том, что они первогодки, несколько раз за разговор. Своей манерой общения, своими просьбами, своей юношеской эмоциональностью и тем, что они считали «серьезными проблемами». Общение с ними делало Сугу счастливым. Чем чаще они к нему обращались, тем, наверное, счастливее. А когда ресторан уже был открыт и, по идее, все официанты должны были находиться в зале, Хината подбежал к Суге и громким шепотом попросил отойти с ним в сторонку. Суга пошел за ним на кухню, оттуда в раздевалку, и всю дорогу в шутку делал вид, что крадется, и Хината тоже начал делать вид, что крадется, и ни Дайчи, ни Кагеяма с Ямагучи не поняли, почему они так себя ведут. Прикрыв за собой дверь раздевалки и включив в ней свет, Суга улыбнулся. – Что такое? У нас секретики? – Неа! – замотал головой Хината. – Как жаль, я люблю секретики… – Но мне понравилось красться! Мы когда обратно пойдем, можем тоже красться?! Суга засмеялся. – Договорились! Так почему мы не могли поговорить в зале? – Я просто не хочу, чтобы Нишиноя-сан этот тоже захотел съесть… – объяснился Хината. Суга вопросительно склонил голову. Хината залез в карман своего черного фартука и что-то достал. Это что-то вытянуло с собой из кармана блокнот для записи заказов, какую-то пуговицу, карандаш и фантики – Суга едва успел вытянуть вперед руки, чтобы все это поймать и сложить обратно в фартук Хинаты. А в следующую секунду Хината уже протягивал ему браслет. Самодельный браслет, по нему было видно, в самом хорошем из смыслов. Суга не сдержал растроганного «ох», наклоняясь, рассматривая его. Суга же не мог понять что-то неправильно, это для него?.. – …Хината, он такой красивый! – наконец выдохнул Суга. Хината смущенно отмахнулся. – Я не очень долго его делал… – Да? Наверное, и не старался совсем? – поддразнил его Суга. – Ну… Старался, конечно! Недолго именно этот делал, потому что с бусами я на своем еще определился! Берите! Взяв браслет, Суга тут же надел его на запястье. На нем, на удивление, не было чего-то сильно лишнего вроде пластмассовых бантиков или торчащих непонятно зачем лент, а еще было хорошо видно, что Хината потратил немало моральных сил на то, чтобы не выбирать самые яркие и вырвиглазные цвета, но это у него уже вышло не особо хорошо: бусы были и красными, и желтыми, и оранжевыми, что делало браслет совсем детским по виду и довольно непрофессиональным для ношения как официанту, так и связующему во время матча, но Суга решил, что умрет, но будет его носить, когда и где ему вздумается. Едва заметной, но приятной мелочью было то, что в выборе цветов Хината явно избегал белый. Суга что, упоминал, что не очень любит этот цвет? Или Хината, как истинный первогодка Карасуно, сам не захотел его использовать? Хината все-таки… Когда у Суги еще не было первогодок, он представлял их себе как-то так. Он тогда не был уверен, что они у Карасуно вообще когда-либо будут, так что думал об этом несерьезно и погружался в эти мысли случайно, пока прибирался в зале или шел из ресторана домой. И вот теперь первогодки у Суги были. А Хината, нереалистично идеальный первогодка для Суги, подарил ему настоящий браслетик. Красивый. Без белого… – У вас глаза мокрые! – воскликнул Хината. – А?.. – Суга быстро заморгал. – Ой, извини… – Вам настолько нравится?! Суга искренне заулыбался, кивая. – Да, да, очень!.. Мне идет? – Очень идет! А мне? – Хината закатил рукав, демонстрируя такой же на своем запястье. – О-о! Еще как! Хината засмеялся своим классическим заливистым смехом, и Суге ничего больше не оставалось, кроме как крепко обнять его, утыкаясь лицом в рыжие волосы. Хината, как обычно, был неимоверно теплым. Ха, парные браслеты… Такая забавная и детская идея. Суга был счастлив иметь такого кохая, как Хината. В смысле, когда он в последний раз носил что-то такое? Вытянув руку за спиной Хинаты, Суга снова посмотрел на браслет. Нет, у них с Тоору они были совсем другими. Дело было даже не в том, что тогда это был подарок романтический, а сейчас – совсем нет. Просто Тоору не позволил бы себе и своему парню носить крупные яркие деревянные бусы. А зря, это выглядело очаровательно! Они носили тонкие серебряные браслеты, на них были их инициалы… И сейчас Суга понимал, что это было банально, но на то это и четырнадцать лет, подростковая романтика. Вспоминать такие вещи сейчас, двадцать лет спустя, было очень забавно. Хината так смягчил сердце Суги своим подарком, так поднял ему настроение, что Суга не мог не подумать о том, что, наверное, к Аобаджосай все-таки надо заглянуть. Тут уж как ни крути, на матче с Джозенджи они буквально столкнулись друг с другом, и Аобаджосай не могут не знать, что Карасуно их заметили. Словно они лично столкнулись на улице, не поздоровались, а затем не написали друг другу ни слова. Нет, буквально, потому что Суга ничего Тоору не писал, как и Тоору Суге, и это объективно делало ситуацию неловкой. Суга из-за этого как-то разнервничался, даже переживал о том, что Тоору может заглянуть к ним сам, и тогда Суге лучше хоть как-то прихорошиться, не ударить в грязь лицом после такой долгой паузы… Но Тоору не заходил, а Суга писать первым не хотел. По глупым причинам. В свои худшие дни Суга мог почувствовать, будто проиграл в какой-то игре, и это, опять же, было глупостью чистой воды. Их отношения закончились много лет назад, и сейчас, вот прямо в этот день, вот конкретно на данный момент, у них все было хорошо. Когда-то у них были парные браслеты, и Тоору будет рад видеть его точно так же, как Суга будет рад видеть его. И почему Суга так беспокоился об этом?.. Будто они чужие люди, честное слово. Ха, а Хината и правда умеет заряжать оптимизмом, это же поразительная суперспособность! – Спасибо тебе еще раз! – сказал Суга, когда они уже перестали обниматься. – Я буду носить его все время, не снимая! – Да, я тоже! – уверенно закивал Хината. – А-а-а, как круто! У нас теперь штука своя! – Своя штука! – засмеялся Суга. – Кстати, милый, вы с Цукишимой сможете подменить меня ближе к вечеру? Мне нужно будет отойти, но я совсем ненадолго! – Конечно! – улыбнулся Хината. – Только Дайчи-сан говорил не разбегаться после закрытия! – Я помню, – Суга погладил его по голове. – Я уже вернусь к этому времени.