Ресторан "Карасуно"

Когда Суга выходил из ресторана, на улице было темно. Смена еще не закончилась, и до полуночи было полно времени, поэтому на улице были гражданские, и у Суги не складывалось ощущение, будто его сейчас пырнут в первой же безлюдной на первый взгляд подворотне. Такие уж у Карасуно были территории – недружелюбные. Слишком грязные, слишком темные, и всяких мудаков тут было достаточно; чем позже становилось, тем больше их было. С другой стороны, даже самой глубокой ночью Суга не боялся находиться на их территориях. Его нечасто пытались ограбить, что, вообще-то, было странно. После двенадцати и правда наступало время игроков. Суга пересекался разве что с другими игроками – самыми смелыми или глупыми из них, по случайности оказавшимися на территориях Карасуно. Суга иногда вступал в разговор, просто чтобы как-то дать игрокам знать, что мужская Карасуно вообще существует, и да, это их территории, и нет, они пока не придумали, что с ними делать, и нет, тот пожар можно не тушить, он там уже третий день… В общем, разговоры получались неловкими. Аобаджосай были их соседями, и большей иронии Суга в жизни не встречал. Ирония заключалась даже не в том, что Карасуно, маленькая песчинка, делила хоть какую-то границу с командой уровня Аобаджосай, а в том, насколько контрастными были их подходы в… В общем-то, буквально во всем. Переступая невидимую границу, Суга чувствовал, как что-то меняется, а, пройдя некоторое расстояние, мог видеть это своими глазами. Сейчас здесь было полно гражданских. Суга как будто оказался в столице, может, в ее культурном центре – без высоток, зато с красивыми отреставрированными зданиями, и освещение здесь работало более, чем исправно, и только при таком ярком освещении, глянув на свое отражение в заблокированном телефоне, Суга смог рассмотреть, что ворот его черной рубашки чем-то испачкан, и неслабо. Он так что, всю смену ходил?! Боже… В ресторане и на их темных улицах этого не заметишь, а тут… Суга встал посреди мостовой и попытался оттереть ворот слюной, но у него не вышло, и он запахнул пальто плотнее, прикрывая пятно. У Аобаджосай во владениях было далеко не одно здание. То, перед которым сейчас стоял Суга, было основным, главным из них всех. По нему было видно. Филармония. Высокое здание этажей в пять с длинными вытянутыми окнами, каменной лестницей у входа, белыми колоннами... Концертный зал Аобаджосай был прекрасным, красивейшим местом, и то, как они отреставрировали это здание, то, как они отреставрировали почти все дома на своей территории, заставляло их улицы светиться. Суга слышал, как изнутри негромко звучит музыка, и предположил, что это играет кто-то еще – не основной состав, потому что он приблизительно знал их расписание, и они должны были закончить репетицию уже час назад. Через основной вход Суга не заходил. Не поднимался по лестнице, не проходил между колонн, а обогнул здание и зашел через запасной выход, чтобы не пересекаться со случайными работниками. Он и так чувствовал себя достаточно смущенным. Суга оказался в коридоре с высокими потолками, небольшими люстрами и светлым ковролином, тянущимся через все это вытянутое пространство. Стены, пол, резные деревянные двери и потолок здесь были белыми. Не одинаково белыми, не слишком яркими, не такими, чтобы ты сошел с ума, застряв здесь. Достаточно белыми, чтобы Суга в своей черной одежде неуместно выделялся. Надеясь, что он ни с кем не пересечется, Суга двинулся по коридору в сторону главного зала. Выступлений сейчас не было, и если Аобаджосай закончили репетицию, они, скорее всего, все еще там, просто за кулисами. Но чем дольше Суга шел, тем громче становилась музыка, и он понял, что их репетиция, кажется, затянулась. Сидеть здесь было негде, бесцельно стоять в коридоре он не хотел, поэтому Суга навалился на высокую деревянную дверь и приоткрыл ее, мысленно радуясь, что она не издала скрипа. Концертный зал. Один из, но самый большой, излюбленный Аобаджосай донельзя, и Суга понимал, почему. Необъятное помещение с рядами кресел, сейчас пустующих, с роскошной люстрой высоко под потолком, с окнами, прикрытыми длинными, стекающими вниз белыми шторами. Какое счастье, что свет здесь был выключен. Суга сел на крайнее место, далеко от освещенной сцены, чтобы никому не мешать и тихо дождаться окончания репетиции. Ах, Аобаджосай… Они почти не изменились с последнего раза, как Суга видел их всех вместе. На выступлениях оркестр был больше, но сейчас здесь был только ближайший круг, основной состав, и одежда на них всех была белая, с атласными элементами на рукавах, на воротниках, и инструменты пели от их прикосновений, как живые. Суга не планировал слушать, он не то чтобы разбирался в музыке, ему лишь надо было скоротать время, и все равно уже через пять минут он облокотился о спинку стоящего впереди кресла, подпирая щеку рукой. Музыка тянулась к нему через воздух, через пол, и он ощущал ее вибрацию ушами, как и должен был, однако казалось, что звучит она изнутри его головы. Ойкава Тоору, капитан Аобаджосай, ее основной связующий, единственный стоял к Суге спиной. В белом фраке, с дирижерской палочкой в пальцах, он расправил плечи, плавно поднимая руки вверх, потом резко опуская их вниз, и Суга случайно скрипнул креслом перед собой, настолько перенес вес на его спинку. Звук был едва слышным, и все равно Суга смутился и быстро выпрямился, надеясь, что за громчайшей музыкой игроки Аобаджосай не разобрали этого скрипа. Ойкава чуть повернул голову. Забавно, все остальные игроки стояли или сидели лицом к Суге и могли бы увидеть его, если бы присмотрелись, однако они были слишком сфокусированы на игре. Суга не увидел лица Ойкавы, но и без этого понял, что он его услышал. К счастью, Суга никому не помешал. Только когда композиция закончилась и по поведению игроков Аобаджосай Суга понял, что она была последней, он осмелился начать хлопать. Они подняли головы, а Ойкава обернулся, стоя на сцене, и Суга смог увидеть его лицо, залитое светом софитов. – Это было великолепно! – прокричал Суга. – Извините, что подслушивал, но я не смог удержаться! – Коуши-чан! – Ойкава расплылся в широкой улыбке. Суга вышел из-за своего места и пошел в сторону сцены. Ойкава, в свою очередь, спустился с нее. Третьегодки Аобаджосай смотрели на Сугу с легким прищуром, но только пока Ойкава не назвал его по имени – наверное, не могли рассмотреть в темноте. Иваизуми поднял руку в знак приветствия, и Суга неуверенно улыбнулся и помахал ему в ответ. Теперь, когда Ойкава подходил ближе, все глубже заходя в темноту зала, Суга видел, как игроки Аобаджосай за его спиной начинают собирать свои инструменты. Они с Сугой мягко обнялись, а когда Ойкава отстранился, его сокомандники уже уходили за кулисы. Только двое, наверное, самые младшие, еще остались на сцене, разбираясь с виолончелью одного из них. – Правда, это просто потрясающе! – восторженно сказал Суга. – Я не знаток, но звучит так красиво! – Ох, спасибо тебе! – рассмеялся Ойкава. – У нас с утра было выступление в малом зале, а теперь репетиция… – Разве обычно вы не заканчиваете раньше? – Верно, – улыбнулся Ойкава. – Однако, боюсь, мои сокомандники слишком требовательны к себе... Мы не уходили, пока не отточили несколько моментов. – Оу… Ну, видимо, в музыке без этого никак?.. – Это точно! – Ойкава качнул головой. – Но как ты, Коуши, как Карасуно? Мы не виделись вечность! – Ты знаешь… Надолго выпали, – Суга отмахнулся. – Асахи с Ноей, потом Сакуса, неожиданные первогодки… Все то, на что я и так жаловался. Ойкава сочувственно закивал. – Жаль слышать, что этот год был для вас таким непростым… Но, насколько я понимаю, сейчас у вас все хорошо? Суга улыбнулся. – О да! Серьезно, все лучше, чем когда-либо! – Как здорово! Вы заслужили перерыв после всего этого… – Скажешь тоже… – фыркнул Суга. – Ты не против, что я пришел во время репетиции?.. Я думал, вы уже все, так что… Ойкава удивился. – Ох, что ты, конечно нет, я только за! Всегда приятно, когда кто-то слушает! – он склонил голову. – Но должен уточнить, разве у тебя сейчас не смена? Все в порядке или что-то случилось? – Нет-нет! – быстро ответил Суга. – Абсолютно ничего срочного, просто, ну… Мы недавно увидели вас во время матча, и я решил, что стоит… заглянуть? Поздороваться, все такое. Ойкава тепло улыбнулся, прижимая руку к груди. – Ты прав, стоит. Мне очень приятно, что ты зашел. Попросить кого-нибудь заварить чай? – Да нет, я ненадолго, просто- – Ах, постой... – Ойкава осекся. – Мы же не помешали вам на том матче, верно? Прошу, скажи, если помешали. В следующий раз я буду внимательнее. Суга замахал руками. – Не помешали! Мы уже закончили, да и вообще, это были Джозенджи, там попробуй помешай… Но, эм… – он с улыбкой пожал плечами. – Получается, вы видели нас. Хотя бы немного. Как тебе? Ойкава поднял взгляд к потолку. – Буду с тобой честен, Коуши, я видел так мало, что мне почти нечего сказать… Однако я видел юного атакующего, рыженького такого… Это Хината, да? Суга просиял. – Да, он самый! – Он отлично подходит Карасуно! – засмеялся Ойкава. – Не знаю, как атакует, но летает так, будто всю жизнь этим занимался! – Это правда! – гордо улыбнулся Суга. – Он просто чудо! Да и вообще, знаешь, это удивительно, но они все подходят Карасуно, и это прям видно! В смысле, Кагеяма- Суга споткнулся посреди предложения. Не то чтобы выражение лица Ойкавы изменилось, но Суга знал его достаточно хорошо, чтобы ощутить эту появившуюся прохладу в и без того не теплом концертном зале. – …Кагеяма отлично справляется, – непонятно зачем договорил Суга. – С ним не было никаких проблем. Ни в какой момент. – М-м, – Ойкава улыбался более натянуто. – Я очень рад, что он нашел себе место у тебя под крылом. – Угу. Знаешь, он бывает раздражительным или слишком серьезным, но это все. В плане, я уже не уверен, была проблема в нем или- В зале включился свет. Наверное, Аобаджосай приводили пространство в порядок после репетиции, и люстра над головой Суги зажглась, заблестела, на секунду ослепляя его. Он вздрогнул и потер глаза, а когда открыл их, Ойкава смотрел на него совсем холодно. Суга убрал руки от лица. Они с Ойкавой редко обсуждали Кагеяму, и вот почему. Когда они говорили о нем, Суга не пытался обидеть Ойкаву, и это было взаимно, но почему-то именно на этой теме они всегда поскальзывались. Может, еще не зажило. В конце концов, Суге единственному в этой истории было более-менее все равно на произошедшее. – Ты прервался, – мягко сказал Ойкава. – Что ты говорил? – …Что у наших первогодок все хорошо, – Суга глянул в сторону сцены, туда, где остались двое первогодок Аобаджосай. – Как дела у твоих? Ойкава сделал шаг в сторону, прикрывая их. – Превосходно. – Больше не переживают? Хорошо, что первогодки Ойкавы наконец-то соизволили уйти. Такое напряжение появлялось примерно в пятидесяти процентов случаев, когда Суга и Ойкава оказывались рядом. Воздух холодел без причины. Слова, крутящиеся на языке, становились неуместно обидными. – В любом случае, я рад, что ты зашел, и буду рад пересечься снова, – сказал Ойкава, улыбаясь. – Опять же, я видел вас совсем недолго, и наверняка из-за этого не успел заметить какого-то роста по сравнению с прошлым годом. Улыбка Суги стала не менее натянутой, чем у Ойкавы. – Видимо, ты был не очень внимателен. – Видимо, так. Сейчас, когда Суга видел его так близко, особенно после долгой паузы во встречах… Суга выглядел неплохо. Он знал, что выглядел неплохо. Но возраст сделал Ойкаву только красивее. Буквально каждый из годов пошел ему на пользу. Все те же шелковистые коричневые волосы, будто сами собой легшие в идеальную прическу, блестящая кожа, симметричное лицо, розовые губы, ровнейшие белые зубы, длиннющие ресницы, сильное, стройное тело и тонкие длинные пальцы. Это было просто нечестно. Суга мог поклясться, что даже если потратит час на изучение, не найдет на фраке Ойкавы ни одной пылинки. Находишься с ним рядом, он словно делится своим светом. Начинаете ругаться – бьет им прямо в глаза. – Знаешь, ты можешь посмотреть на нас на матче, – более резко, чем планировал, сказал Суга. Ойкава едва заметно прищурился. – Какое чудесное предложение. Тренировочный матч? – Тренировочный матч, – неприятно улыбнулся Суга. – В среду. – Договорились, Коуши, – с такой же улыбкой кивнул ему Ойкава. – Час, стык территорий, либеро против либеро. – …Ага. До встречи, Тоору. Но прежде, чем Суга успел развернуться и начать уходить, Ойкава наклонился близко-близко к нему и понизил голос почти до шепота. – Извини, не хочу тебя смущать, но тебе дать с собой шарф, чтобы прикрыть..? Скривившись, Суга снова запахнул пальто, скрывая перепачканный воротник и, развернувшись на каблуках, потопал к выходу из зала. Да пошел он. Встретятся на матче, там пусть выпендривается. Да, Аобаджосай была почти самой сильной команды префектуры, все такое, вот только Карасуно они уже проигрывали, значит, проиграют снова. Правда, Суга не очень понимал, кто повелся на чью провокацию. Это он был тем, кто повелся?.. Неважно. Суга старался не думать о минусах своего решения. В конце концов, это просто тренировка, никакой реальной угрозы. А если победят, настроение у Суги улучшится до конца его дней.

***

– Где ты был? – спросил Дайчи. – Время-то поджимает. – Куда поджимает? – весело фыркнул Суга, на ходу снимая пальто. – Ты продолжай, продолжай! Ресторан недавно закрылся, и все сидели в зале, пока Дайчи стоял в центре, явно объявляя о чем-то. Суга случайно прервал его, и сейчас прокрался на цыпочках между сокомандниками, по пути чмокнул Асахи в щеку и сел между ним и Ямагучи. – …Ладно, – вздохнул Дайчи. – В общем, как я и говорил, мы к этому уже готовы, так что сильно не волнуйтесь. – Куда ты отходил? – шепотом спросил Асахи. Суга слегка улыбнулся. – Извини, что не предупредил, я просто- Он осекся, заметив выражение лица сидящего неподалеку Хинаты. Хината улыбался так широко, что у него точно должны были заболеть щеки, он с трудом пытался удержать себя на месте и не начать прыгать по ресторану. Не то чтобы редкая картинка, но сейчас Хината выглядел еще неугомоннее обычного. – А… Чему так рад Хината?.. Ямагучи неловко пожал плечами. – Он уже немного успокоился… К-когда Дайчи-сан только начал говорить про матч- – Про какой матч?.. – Никого не убиваем, – продолжал Дайчи. – Это первый тренировочный матч, с которым вы, новички, столкнетесь, и это важно. Убивать сложно, но ранить так, чтобы вывести человека из игры, при этом наверняка оставив в живых – сложнее. Если чувствуете, что удар слишком рисковый – не наносите его. – Еще бы быть уверенными, что их первогодкам это объяснят… – пробурчал Цукишима. – Объяснят конечно. Тренировочные матчи на то и тренировочные. Выматывающие, но не смертельные. – Это только с остальными соперниками скучно! – закивал Танака. – С Некомой круто, отвечаю, мы ж тока так и играем! – Стойте… – Суга заозирался. – У нас… У нас появилась дата тренировочного матча с Некомой?.. – …И вот поэтому надо приходить на собрания вовремя, – строго заметил Дайчи. – Погоди-погоди… – Суга встал. – А когда он? – Во вторник, – ответил Асахи. – Дайчи только сегодня договорился с Куроо. Суга пару раз моргнул. – …Во вторник? Это через пару дней! Почему ты не выбил нам больше времени на подготовку?! Дайчи склонил голову. – А мы не готовились? Мы достаточно тренировались, а в последнее время только пытались найти день, когда будет удобно и нам, и им. – Но это неудобное для нас время! – …Что? – Дайчи явно встревожился. – У нас что-то во вторник? Я, вроде, все проверил… – Нет, но у нас тренировочный с Аобаджосай в среду! – прикрикнул Суга. – Два матча подряд?! Это же безумие! Ненадолго в зале повисла тишина. Вздрогнув, Суга с ужасом понял, что так увлекся этой мелкой перепалкой с Ойкавой, так сфокусировался на том, кто кого спровоцировал, что совсем забыл сообщить о своем решении кому-либо из команды. Непонятно, что было хуже: то, что если бы он пошел к Ойкаве на следующий день, такой ситуации бы не случилось, то, что он не написал команде, как только назначил матч, или то, что это было его и исключительно его решение, не согласованное ни с кем более. – У нас… Матч с Аобаджосай?.. – сипло переспросил Кагеяма. Только услышав его голос, Суга прикрыл глаза и сдержался, чтобы не стукнуть себя по голове. Кагеяма, Кагеяма… Суга так о нем переживал все это время, так пытался убедить, что матч с Аобаджосай может подождать, ведь Кагеяма к нему не готов, Суга знает, что он не готов! И куда девается вся его забота о первогодках в такие моменты?! Суга открыл глаза и, повернувшись к Кагеяме, сложил пальцы в замок. – Ам… Да, мы просто поговорили и решили, что все-таки устроить его – неплохая идея, поэтому… Дайчи с Асахи переглянулись. Заправив прядь волос за ухо, Асахи осторожно спросил. – Значит, ты ходил к Ойкаве? – Я… Да, просто поболтать… – Суга нервно улыбнулся. – Ну и, слово за слово, мы назначили матч на среду… – А ты планировал назначать матч до того, как вы начали говорить? – спросил Дайчи. Он спросил это без злости в голосе, не так, словно это было началом ссоры, и все равно Суга поджал губы и указал взглядом на второгодок и первогодок, мол, не стоит вести разговоры на такие личные темы при них. – Стойте, я ничего не понял, – помотал головой Цукишима. – У нас два матча подряд? Сначала один, а на следующий день сразу другой? И оба с сильными командами? – А разве... Н-не должна пройти минимум неделя или типа того?.. – тихо спросил Ямагучи. – Да, я это говорил, но… – Суга выдохнул, отводя взгляд. – Извините, мальчишки, это… Технические неполадки, мы с Дайчи все уладим. Два матча подряд это и правда слишком. – А почему? – громко воскликнул Хината. Даже Танака и Нишиноя выглядели немного растерянными, так что он был единственным, у кого энтузиазма после этой новости только прибавилось. – Это же здорово, что сразу два! Не придется после первого долго ждать второй! Вымученно улыбнувшись, Суга подошел к Дайчи и тот негромко, так, чтобы слышал только Суга, сказал: – Если честно, я не думаю, что мы сможем что-то «уладить». Я поговорю с тренером, но ты сам знаешь – он не оценит отмену матчей. Даже тренировочных. Суге оставалось только кивнуть. Да и как тут уже что-то исправишь?.. Некома, вся такая занятая, наконец-то дала им дату. Начнут двигать – смогут сыграть только месяца через три, и за это время кохаи Суги уже на стенку полезут. С Аобаджосай всегда можно договориться, но ни в какой вселенной у Суги не хватит смелости и самооценки возвращаться к Ойкаве после их разговора и просить перенести матч на попозже… И все равно, слово тренера – закон. Просто они и так уже знали, каким это слово будет. – Ну как?.. – спросил Суга, когда Дайчи закончил говорить с Укаем по телефону и вышел из своего кабинета. – Что сказал?.. – Что ты придурок, – передал Дайчи. – Извини, но он буквально так сказал. – …Справедливо. – И сказал, что я придурок. – А ты тут причем? – приподнял брови Суга. Дайчи неловко повел плечами. – Ну, я запланировал все так же резко, как ты. Куроо увиливал хер знает сколько, вдруг выдал дату сегодня днем, я тут же согласился… Мы решали пару моментов, поэтому я не сказал тебе сразу же. М-да… Суга вздохнул. – Ты имеешь право ставить нас перед фактом, ты же капитан, а я… Извини еще раз. Пожалуйста. – Я не злюсь, – помотал головой Дайчи. – Но Укай-сан прав – мы не можем отказаться ни от одного из этих матчей, это уже вопрос принципа. – Ох… – с тоской протянул Суга. – Первогодок не хватит на два тренировочных подряд… Ладно бы это был абы кто, но Некома и Аобаджосай?.. Дайчи… – Суга отвел взгляд. – Мне кажется, нам надо думать не о победе, а просто о том, чтобы мальчишки не захотели бросить это все после такой нагрузки… Что, если мы спугнем их?.. Цукишиму, Ямагучи?.. Дайчи склонил голову. – Ты уже настроился на два проигрыша? – Не пытайся меня пристыдить, – отмахнулся он. – Мы буквально никогда не побеждали Некому, и они точно нехило нас ранят, а после этого сразу идти на Аобаджосай?.. Они же столичного уровня! Почти самые сильные!.. – Разве мы самые слабые? – Дайчи пожал плечами. – Все будет в порядке. Давай пока отложим мысли об Аобаджосай и сфокусируемся на Некоме. – Ты так говоришь только потому, что все твои мысли о Куроо Тетсуро, – недовольно пробурчал Суга. – Во-первых, не все, – улыбнулся Дайчи. – Во-вторых – нет, просто я считаю, что проблемы надо решать по мере их поступления. Решение принято, так давай просто с ним работать. Первый тренировочный матч с Некомой, верно? – Верно-верно… – вздохнул Суга. – Я тебя понял. Ойкава подождет.

***

Хината был в полном восторге. Все складывалось так офигенно, будто он в лотерею выиграл: сначала был матч с Джозенджи, раздразнивший его сильнее предыдущего, потом ему назначили Кагеяму, как связующего, потом они проводили много времени с Цукишимой и Ямагучи, а сейчас им назначили не один, а целых два матча подряд! И Хината был бы рад, даже если бы не знал эти команды, а тут он что-то, но знал! Некома, ближайшие друзья, страшные каннибалы в красных костюмах с, как представлял Хината для яркости картинки, жесточайшей жаждой крови… И загадочные Аобаджосай в белом, с такими хвостиками от рубашки, развевающимися при беге… Про них, в отличие от Некомы, никто ничего не говорил, и от этого становилось все загадочнее и загадочнее! Они с Кагеямой вышли из ресторана, и прямо перед ними шли Цукишима и Ямагучи. Так близко, что Хината без труда мог услышать их разговор. – Типа… Может, они правы?.. Хоть какие-то шансы против Некомы только на матче… Цукишима повел плечами. – Возможно. Нож ранит всех одинаково. – И если где-то и отдыхать, то на матче с Аобаджосай, наверное? – Ямагучи чуть не споткнулся обо что-то, и Цукишима успел его подхватить. – Ой… В смысле, кто это вообще?.. – Не знаю, плевать, так что согласен. Некому надо хоть как-то заткнуть. – Ага… Типа- Когда они заметили, что Кагеяма и Хината оказались рядом, они притихли. Цукишима тут же достал телефон, а Ямагучи просто отвел взгляд в сторону, чтобы не пересечься им с кем-то из них. Время после их «расследования» проходило, а Цукишима и Ямагучи все еще не хотели общаться. Испугались… Может, после победы над Некомой станет лучше? Хината с Кагеямой их обогнали, и Хината попытался поймать их взгляд, чтобы хотя бы помахать на прощание, но у него не вышло. Тогда он решил вернуться к разговору. – Да, короче два матча – это круто! – он посмотрел на Кагеяму. – А первый еще и «Битва на мусорной свалке»! – Это не «Битва на мусорной свалке», – негромко ответил Кагеяма. – Ну… Тренировка перед «Битвой»! Когда-нибудь же она будет! – Угу, – только кивнул Кагеяма. Кагеяма был больше сосредоточен на асфальте под своими ногами, чем на разговоре. Хината пытался втянуть его еще раз десять, и ни один из разов не увенчался успехом. Домой они шли молча. Ну, не буквально, конечно, ведь Хината был слишком взволнован, и он продолжал начинать об этом говорить, но быстро затихал, потому что впервые не получал от Кагеямы того же энтузиазма. Да, они часто ругались, но Кагеяма всегда, всегда поддерживал разговоры об игре! Не только поддерживал, он еще и активно их начинал! Что-то точно было не так, и Хината не мог понять, что именно. Снова вернулось то же раздражение, которое он испытал недавно, когда они вели свое расследование Некомы. Вроде они с Кагеямой все время проводят вместе, а вроде у Хинаты недостаточно знаний о нем, чтобы различать двадцать оттенков его молчания. Увидеть, что что-то не так, он мог без труда, а разобрать, что конкретно… – Так… Ты не рад матчу с Некомой? – наконец спросил Хината, когда они зашли в квартиру. – Рад, – коротко ответил Кагеяма. Хината разулся и, скинув носки, прошел в комнату, шлепая босыми ногами по полу. Свет он решил не включать, все равно скоро лягут спать, а в душ можно пойти и завтра. Квартира Кагеямы все-таки была крошечной. Не такой крошечной, чтобы Хинате тут было неприятно находиться, но достаточно крошечной, чтобы Хината понимал – Кагеяму, как и его, не особо волнует, где жить. Логично, большую-то часть времени Кагеяма проводил не здесь! Правда, из-за того, что вещей здесь было немного, иногда у Хинаты складывалось впечатление, что тут вообще никто не живет. Кагеяма много раз говорил о том, что Хината тут гость, зашедший на ночевку, а не его сосед, так что пусть только попробует что-то изменить, а Хината все равно менял. Как не менять-то? Свою одежду он тут не хранил, а возил все из дома, оттого даже особый бардак развести не получилось бы, но однажды он принес яркий магнитик и приклеил его на чужой холодильник. Сбоку, так, чтобы Кагеяма не заметил сразу… – А ты пил таблетки свои? – спросил Хината, расправляя свой футон. – Мне не нужна напоминалка, – хмуро сказал Кагеяма. – Я помню. Сейчас выпью. – А от чего они вообще у тебя? – Не твое дело. – Нет, правда! – улегшись, Хината глубоко зевнул. – Ты же не болеешь! Кагеяма прошел на кухню и, наполнив стакан водой, выпил лекарства. – Они понижают мою чувствительность. – М-м? – Хината склонил голову. – Погоди, а она у тебя, это, повышенная?! Ты типа можешь круто видеть и слышать, как супергерой?! – …Не думаю, – качнул головой Кагеяма. – Просто реакция острее. На звуки, на свет. Острее реакция… Хината не сказал бы, что Кагеяма видит или слышит хуже, чем он. Нет, совсем нет, наоборот – зрение у него было отличное, а на звуки он вообще реагировал так, будто мог за километр услышать, как лист с дерева падает! А если это он так видит и слышит, когда пьет лекарства, то как же это без них? Немного подумав, Хината достал свой телефон и, включив фонарик, посветил себе в глаза. Долго не выдержал – сразу зашипел, зажмуриваясь. Когда он вытер слезы и наконец смог разлепить веки, он увидел, что Кагеяма растерянно замер на кухне, держа в руках пустой стакан. – …Что ты делаешь? – спросил он. – Глаза жгу… – недовольно пробурчал Хината. – Пытаюсь понять, от чего ты таблетки пьешь… Ау… Кагеяма молча смотрел на него. Его брови больше не были нахмурены так сильно. Он моргнул, убрал стакан, снова глянул на Хинату, неуверенно провел руками по одежде, будто вытирая ладони. Потом, собравшись, Кагеяма подошел к своему футону и начал готовиться ко сну. – Ты тоже переоденься. – А у меня пижамы с собой нет! – Так начни носить. А пока хотя бы надень другую футболку и трусы. – Хватит мне указывать! – сразу раздражился Хината. – До Карасуно я играл в Аобаджосай. – Поздравляю! – огрызнулся Хината и уткнулся лицом в подушку. Через несколько секунд он поднял голову и посмотрел на Кагеяму. Только сейчас сообразил, что Кагеяма сказал что-то неожиданное. И даже до того, как Хината успел проанализировать услышанное, он понял, что это что-то было очень важным. Потому что Кагеяма сидел на коленях перед своим футоном, робко держа его край в руках, будто так и не решив, что ему с ним делать. Он замер в этой позе, и его голова была слегка опущена, и смотрел он в сторону, словно пристыженно, а пристыженным Хината Кагеяму еще ни разу не видел. В квартире было темно. Единственным источником света было окно – там на улице периодически работало освещение, и, как обычно, Хината мог видеть Кагеяму не полностью, не в мельчайших подробностях, и все равно общего силуэта хватило, чтобы понять – это важно. И только потом Хината разобрал его слова. – …Чего? – Ничего, – поморщился Кагеяма. – Играл в Аобаджосай. Теперь я здесь. Это не тайна. – Погоди, так можно?! – Хината сел в футоне. – Офигеть! Ты поэтому так напрягся?! – Я не напрягался! – Ага! – Хината фыркнул. – Нет, стой, я хочу все знать! Ты тоже был связующим? Ой, и ты, значит, форму белую носил?! – …Да и да, – коротко ответил Кагеяма. Только сейчас он обратил внимание на то, что оставил одежду на полу, прямо как Хината, и сложил ее в стопку. – Я не собирался это говорить. Не знаю, как это вышло. Никаких больше вопросов. – Один последний! – перебил его Хината. – Ты общаешься с кем-то оттуда? Потому что, по-моему, ты вообще ни с кем не общаешься, но у тебя же, получается, есть бывшие сокомандники! И Аобаджосай – она вообще какая?! Сильная?! Встав, Кагеяма сложил одежду в тумбу. – Сильная. Одна из лучших команд префектуры, если не всей Республики. – Что, прям настолько?! – распахнул рот Хината. – Ну, как мы, получается?! Кагеяма сердито посмотрел на него. – Ты, кажется, не слушаешь, когда я говорю про уровень Карасуно. Нет, Аобаджосай «не как мы»,– вздохнув, он вернулся и лег на футон. – Она… Складная. Работает безошибочно, в то время как Карасуно только на ошибках и работает. И намного сильнее, чем Карасуно, опирается на работу связующего. – О-о-о… – протянул Хината. – Но ты связующий! Значит, все опиралось на тебя?! Кагеяма лег спиной к нему. – Нет. Я не был основным связующим. Ойкава-са… Ойкава, их капитан. Все опирается на него. Хината уже слышал это имя, но сейчас, во время такого интересного разговора, не смог вспомнить, откуда. – А что про сокомандников? – спросил он. – Ты сказал, что задашь один вопрос. Это уже далеко не один. – Ну ответь! – Хината пнул его, за что сразу получил пинок в ответ. – У тебя же там были друзья, да? Мы скоро будем против них сражаться! – Они бросили меня. – Оу… – Хината осекся. – Капец… Типа предали?.. – Нет, бросили. В смысле… – Кагеяма повел плечами. – В смысле, что мы были в отношениях. Потом не были. – А! Это уже другое! – впечатлился Хината. – Они – это вся команда?! Сколько у тебя было парней?! – Какая «вся команда»?! – разозлился Кагеяма, резко оборачиваясь и швыряя в Хинату подушку. – Совсем идиот?! Двое! Хината перехватил подушку. – Как я должен был это понять?! И вообще- Стой! – он щелкнул пальцами. – Я вспомнил, этот Ойкава, это он встречался с Сугой-саном! Хочешь сказать, в Аобаджосай аж три бывших Карасуно?! – …Это несвязанные истории, – нахмурился Кагеяма. – И не надо лезть в отношения семпаев. – Суга-сан тоже когда-то был в Аобаджосай?! – Нет! Верни мне подушку! – Сам мне ее бросил! После непродолжительной борьбы Кагеяма получил свою подушку обратно и снова улегся спиной к Хинате, пытаясь всем видом показать, что разговор закончен. Хината намек, конечно, понял, но все равно не смог пролежать в тишине дольше минуты. – А почему ты ушел? – Зачем я вообще… – Кагеяма тяжело вздохнул, пряча лицо в ладони. – Мы будем спать? – Нет, ну правда? Конечно, Карасуно в миллион раз лучше, но почему ты ушел? Почувствовал зов, да? – Чт- Какой еще зов?! – он снова обернулся. – Не знаю... Сердца! – с улыбкой пожал плечами Хината. – Никакого зова к Карасуно у меня не было и не будет, – холодно сказал Кагеяма. – В Карасуно вообще нет ни одного человека, который оказался бы здесь полностью по своей воле. Оно и неудивительно. Хината обиженно сложил руки на груди. – Скажешь тоже! Тогда как ты тут оказался, а?! Кагеяма несколько секунд молча смотрел на него, а потом, ощутимо тише, чем раньше, сказал. – …Меня выгнали из Аобаджосай. Хината моргнул. – Выгнали?.. Такое бывает?.. – Редко. Практически не бывает. – Оу… А что… – Хината склонил голову, рассматривая его лицо. – …Что ты сделал? Вздрогнув, Кагеяма поджал губы и отвернулся от него, натягивая одеяло чуть ли не по уши. – Я не хочу на это отвечать. Хината приподнял брови. – Почему не хочешь?! – Почему, по-твоему, кто-то может не хотеть отвечать на что-то? – огрызнулся Кагеяма. – Потому что я не хочу, чтобы ты знал. Это не твое дело. И я больше не отвечу ни на один твой вопрос насчет Аобаджосай. Хината замолчал. Было довольно очевидно, что спать теперь не хотел никто из них, а спина и плечи Кагеямы были такими напряженными, что это выглядело даже болезненно. Хината перевернулся на спину и уставился в белый потолок. Окончание разговора ему не понравилось. Как он не понял, почему Кагеяма захотел ему рассказать что-то о себе, так он и не понял, почему Кагеяма перехотел это делать. И что же они теперь, будут так беспокойно молчать из-за каких-то там Аобаджосай? Не будут радоваться двум матчам подряд, не будут к ним готовиться? И вообще, Аобаджосай-то будут позже, а сейчас будет Некома – та самая Некома, про которую они болтали столько дней подряд! Вспомнив Некому, Хината расплылся в широкой улыбке и подтянул одеяло повыше. Скоро они сразятся, а еще скоро он наконец-то их всех увидит! Не одного человека, а прямо всех вместе, и это будет первая команда, кроме Карасуно, которую Хината увидит в полном составе, будет знать всех по именам и все такое! Этот Куроо, который капитан, он же как-то сражается… И наверняка он делает это не в костюме! Хината впервые увидит форму Некомы, и впервые чужие номера на одежде будут что-то для него значить! И их либеро, который создал такую сильную защиту, он же на той же позиции, что и Нишиноя-сан… Интересно, похожи ли они. А еще Кай, с которым общался Асахи-сан, его же видел только Кагеяма, а сейчас и Хината увидит! А еще был Тора, который оказался не только другом Танаки-сана, но и фальшивым главарем какой-то банды, и он ас! Это не считая тех, про кого Хината вообще ничего не знал… Как они все выглядят? Как дерутся?! А, и еще есть связующий Некомы... Как Кагеяма и Суга-сан для Карасуно, но вот он – для Некомы, и Суга-сан сказал, что он идеально своей команде подходит, и даже назвал Кенму умнее себя, что для Хинаты казалось капец какой высокой планкой… Что это за Кенма такой? Почему его назвали «нелюдимым»? Нелюдимый как Цукишима или по-другому? Цукишима, кстати, описывал Кенму, как внешне хилого парня, при этом Кенма смог Цукишиму победить… А еще, если он в команде каннибалов, он тоже каннибал! Есть какая-то разница, сражаешься ты с каннибалом или с обычным человеком? То есть, ну… Они будут кусаться? Или пытаться отгрызть у Хинаты что-нибудь? Потому что Нишиноя-сан постоянно так делает, а он, вроде, не каннибал… И то, с каким трепетом все говорят про Некому, то, какие они, судя по обрывкам информации… И, раз костюм у Куроо был красным, то и форма у них скорее всего красная! Как ярко на ней будет видна их кровь? Хината вообще сможет понять, сильно ли ранил кого-то? Или придется бить и бить и бить, пока он не будет уверен? – Ты трясешься. – А? – с широкой улыбкой переспросил Хината. – А, это я просто радуюсь предстоящему матчу! Ты тоже о нем думаешь? – Да, – кивнул Кагеяма, всем телом поворачиваясь к Хинате. Он выглядел лучше. Уже не таким напряженным и мрачным, без стыда в глазах и без крепко сжатой челюсти. Теперь Кагеяма лежал лицом к Хинате, опершись щекой о руку, и его лицо выглядело довольно нейтральным. Это казалось хорошим доказательством того, что он задумался о Некоме одновременно с Хинатой, и это точно подняло ему настроение. – Ты помнишь, что я говорил? – спросил Кагеяма. – Э… Не помню само слово, но помню главную идею! – Насколько мы знаем, они берут измором, – повторил Кагеяма. – То есть, они обычно сражаются очень, очень медленно. – Круто! – улыбнулся Хината. – Это сколько же матч может продлиться? – По правилам максимума нет. Но это то, что делает Некома, так сказал Суга-сан. Соперники выматывают сами себя, пока не рушатся от усталости. – Я не рухну! – Я знаю, что не рухнешь, – сказал Кагеяма. – Но мы попытаемся потянуть время, а они в этом лучше нас. Ты самый быстрый, поэтому мне нужно, чтобы ты никуда не торопился. – Я помню… – недовольно протянул Хината. – Ты все равно со мной бегать будешь! Просто скажешь, если я буду слишком ускоряться! – Скажу. И ты будешь обязан меня послушаться. – А когда я не слушался? – пожал плечами он. – В смысле, в игре. В жизни я специально стараюсь тебя не слушать. Кагеяма какое-то время хмуро смотрел на него, затем взглянул на часы и вздохнул. – Я не хочу спать. – Я тоже… Давай повторим тактику?! Или, может, потренируемся?! – Давай, – кивнул Кагеяма. – Сейчас, только переоденусь.