Ресторан "Карасуно"

Идя вслед за капитаном и остальной командой, Хината с распахнутым ртом осматривал свалку. Когда он думал о ней, он представлял что-то вроде очень большой мусорки, где вокруг лежит много-много вонючих пакетов, окурков, каких-нибудь фантиков... Не деле свалка выглядела совсем не так. Пакеты были, но по мелочи, а все пространство в основном заполняли угрожающего вида горы из самых случайных предметов: вот лежит колесо от велосипеда, а вон там, подальше, что-то похожее на ржавую искореженную машину, поверх которой непрочно стоят друг на друге тяжелые по виду коробки. Хината перепрыгнул что-то, отдаленно напоминающее детскую коляску, и следующий его шаг пришелся на кусок чашки и битое стекло. Пространство рябило в его глазах, и чем дольше он присматривался к горам мусора, тем четче мог рассмотреть отдельные предметы, заплатки цветов и форм, и поэтому долго Хината ничего не рассматривал – чтобы глаза не болели. Эти горы периодически были необычайно высокими, выше пяти метров, Хината даже попытался забраться на верх одной из куч, чтобы увидеть, где свалка кончается, но так и не смог разглядеть начало префектуры или столицы, между которыми эта территория и находилась. Далеко же их отвезли… До этого в фургоне они проезжали всего ничего, а вот сегодня поездка заняла минут двадцать, а потом, оставив фургон с Сугой, Ямагучи, Ячи и Энношитой внутри, они долго шли пешком. Свалка казалась бескрайней, и Хината был в восторге. Пространство такое большое, что ему точно будет, где разбежаться! Да, с крыши на крышу не попрыгаешь, зато, когда Хината научится балансировать на этих горах… Травы здесь не было. Хината и землю-то не видел, настолько плотно все было покрыто мусором. Где-то, между разбитым телевизором и пластиковыми упаковками, скапливалась неприятного вида влага, и когда Хината наступал на нее, его кроссовки издавали чавкающий звук. Пахло здесь неприятно, и все же не так, как Хината ожидал, не как в мусорке. Что-то похожее было, какая-то гниль и тухлятина, и все же запах был не таким резким, более кислым, и пахли как будто бы не отдельные предметы, а сама земля, и от этого Хинате казалось, что запах проникает в его легкие крайне быстро, так быстро, что скоро он перестал его ощущать. Он спотыкался чаще семпаев. Они шли впереди, и Хината мог видеть, что Дайчи, Асахи, Танака и Нишиноя идут ровно, словно по асфальту. Ни в какой момент они не падали, не пытались поймать равновесие руками, будто бы их ноги сами собой цеплялись за мусор, на который они наступали. Рядом, слегка толкнув его плечом, прошел Цукишима. Хината глянул на него и тут же заметил, каким раздраженным тот выглядит. Неудивительно… Во-первых, ему не нравится Некома, во-вторых, он тут уже был, и это, судя по всему, было плохим воспоминанием, а в-третьих… Хината поднял взгляд к небу и чуть прищурился от света. Впервые матч проходит не ночью. Неожиданный кусочек лета в преддверии календарной зимы наградил их теплой погодой и палящим солнцем. Жарко тут не было, но и в тонкой форме Хината не мерз, а солнцу он вообще был рад, как никогда! Хинате нравилось, когда его видели, а еще при таком свете игроки Некомы не будут для него безликими соперниками, он всегда будет понимать, с кем сражается! Но Цукишима, все-таки, предпочитал скрываться. Идея сражаться днем ему, наверное, не нравится. Когда Хината заметил впереди ярко-красные пятна, он восторженно заорал, почти бросился вперед, но Кагеяма резко остановил его за плечо. – Сначала здороваются капитаны. – Да знаю я!.. – Хината выдернул плечо из его хватки и заставил себя замедлить ход. Хината зажегся идеей игры за несколько заходов. Первая волна случилась совсем скоро после того, как он впервые за всю свою жизнь увидел тело. Тогда они с Тенмой сидели на кухне, и постепенно солнце вставало над горизонтом, и так же постепенно ощущался энтузиазм, перетирающий собой тревогу и страх. Посвящение, когда Хината впервые убил человека, было второй волной. Тогда Хината понял, что уже никогда не передумает, и это – на всю жизнь. Следующие волны происходили на матчах, и они не ослабевали. Хината чувствовал всепоглощающее счастье, находясь здесь, изучая этот мир, понимая, что это все теперь принадлежит ему!.. И он думал, что победа над Некомой принесет ему эти же ощущения. Как оказалось, победа для этого была не нужна. Потому что, может, для старших это и было обыденностью, но Хината в первый раз увидел соперников перед матчем. Близко, так же как своих сокомандников, и они не хватались за оружие и не убегали. Они ждали встречи. Друзья-соперники. Вот, что это значит. Тренировочный матч. Не чтобы убить кого-то, не чтобы забрать территории, а просто потому что матчи – это весело. Куроо стоял перед своими сокомандниками, сложив одну руку на бедро. Он улыбался той же широкой, острой и злой улыбкой, какой улыбался у них в ресторане. Хината угадал – форма на Куроо была красной, цвета крови, она уходила в черный градиентом на руках и ногах, а на груди Куроо была вышита белая единица. По левую и правую руку от Куроо, видимо, находились Яку и Кай. Форма Кая, с вышитой на ней двойкой, мало чем отличалась от формы Куроо. Улыбался он совсем не так страшно, не показывая зубов, и руки его были вежливо сложены за спиной, а вот Яку упер руки в боки, осматривая всех из Карасуно сверху вниз. Его форма отличалась ото всех. Она была белой, прямо как у Ячи, только без креста на груди, а руки и ноги его были красными, будто он уже успел запачкать их кровью. Третий номер. Пространство не было открытым, и, чем дольше Хината шел, тем больше игроков Некомы видел. – Где Суга-то? – спросил Яку. – Верно, и где ваш хакер? – Куроо вытянул руку для приветствия. Дайчи пожал его руку. – Что еще спросишь? Кенмы я тоже не вижу. – Понятно-понятно… Значит, увидимся только после матча? Когда Асахи подошел ближе, Яку наконец-то улыбнулся. – Ну Афродита… Как жизнь, как сам? – Все чудесно... – улыбнулся в ответ Асахи. – Так приятно снова увидеть вас всех… Дайчи усмехнулся. – Кай, ты куда так пристально смотришь?.. Кай кивком указал Дайчи за спину. – Полагаю, ваши второгодки ждут отмашки не меньше, чем наши. – А, точно… – Дайчи обернулся. – Можно. Танака и Нишиноя так резво рванули вперед, что Хинате пришлось пробежать за ними, а потом чуть отодвинуться вправо, чтобы за всеми этими горами мусора увидеть, с кем они бегут здороваться. – ТОРА! – РЮ! Ух ты… Тора, который сейчас набросился на Танаку с объятиями, был огромным. Не таким огромным, как Куроо, ощутимо ниже, но мышцы перекатывались под его формой, будто были живыми. Его высветленные волосы оставались в тонкой косичке на уровне затылка, и эта косичка была убрана под кофту. Тора хохотал рычащим низким смехом и, одной рукой держа Танаку, успел заграбастать второй Нишиною. Нишиноя начал попытки освободиться. – Эущ! Фукунага! – замахал Танака. – Сюда иди! Фукунага, мигом оказавшийся рядом, Хинате был совсем не знаком. Про Тору они успели наболтаться и с Танакой-саном, и между собой, первогодками, да и вообще – Тора был асом, а вот про Фукунагу Хината, кажется, ни разу не слышал. Темные кудрявые волосы, смешно выпученные глаза… Сначала Хината принял Фукунагу за девушку, но быстро передумал – команда-то мужская. Торе пришлось освободить Танаку, чтобы тот мог крепко обнять Фукунагу поперек талии и поднять его над землей. В этот же момент Нишиноя, используя все свои навыки, смог вырваться и бросился вперед, к третьегодкам. Хината успел выучить, что кусался Нишиноя от теплых чувств и, по всей видимости, Яку это тоже знал, потому что он совсем не злился, пока Нишиноя впивался в его руку, наоборот – рассмеялся и потрепал его по голове. – Ай, красавчик мой, явился не запылился! Ты не разучился либеро-то быть, пока сидел? – Сегодня сами увидите! – оскалился Нишиноя, отпуская его. – Заранее пугаешь… То, что Хината видел перед собой, было настолько невероятным, что он затрясся. Танака пошел здороваться с третьегодками Некомы, Асахи наклонился, разговаривая с Фукунагой и Торой, Нишиноя переключился на Куроо и Кая… Это выглядело, будто они… Будто они были одной командой. Совсем не врагами. – Это пиздец, – устало протянул Цукишима, наблюдая за тем, как старшие продолжают тепло болтать и обмениваться последними новостями. – Встречи перед матчем всегда так выглядят? – …Нет, – качнул головой Кагеяма. – Совсем нет. – Я тоже хочу с кем-то поздороваться! – наконец выпалил Хината. Он не мог так долго стоять в стороне, особенно когда прямо перед ним все выглядели такими счастливыми. Проигнорировав то, что его одногодки сегодня отличались особым занудством, Хината ринулся вперед, к остальным. На бегу поздоровавшись со всеми сразу, он нырнул глубже – за старших, потому что он знал, что просто из-за ракурса и нагромождения мусора не может увидеть… Хината снова навернулся, но на этот раз его поймали под руки. – Уф… Привет! – бодро крикнул Хината. – Привет! Я хочу с кем-то поздороваться! – Привет! – сразу ответили ему. Парень, который поймал его и сейчас придерживал за локти, помогая прочно встать на ноги, понравился Хинате с первого взгляда. Он был заметно высоким, красивым, со смуглой кожей, и его коричневые растрепанные волосы смешно шли вверх. Он улыбался Хинате широко-широко, и смотрел на него так, будто это он искал, с кем бы ему поздороваться, а не Хината. – Я – Хината! – Инуока! – представился Инуока, продолжая улыбаться. – Мы оба первогодки! Ура! – Хината выпрямился. – Только я вообще забыл, чего нам там говорили… Ты блокирующий? – Я доигровщик! – Инуока согнул руки, хвастаясь бицепсами. – Но все еще атакующий, как и ты! – Значит, будем драться! А-а-а, не могу дождаться! – Как быстро спелись… – протянул Куроо, оборачиваясь на них. – Надо не перепутать, когда будем возвращаться в столицу… – Удачи с Хинатой в роли юриста, – фыркнул Дайчи. – Удачи с Инуокой в роли официанта… – Инуока, будь добр, подойди, – попросил Кай. – Тебя следует представить твоим семпаям. Просияв, Инуока подлетел к Каю и встал рядом с ним. Хинату это очень позабавило – когда Дайчи показывал Куроо первогодок Карасуно, у Хинаты такой ассоциации не возникло, а вот Некома сама напрашивалась на сравнение с выставкой кошек… Или котят, если это первогодка?.. Потеряв идеального собеседника, Хината огляделся и почти сразу обнаружил еще одного первогодку Некомы. Пока Хината поднимал голову, чтобы увидеть его, прошла, кажется, вечность. Инуока был высоким, это верно, но Лев был… Длиннющим. Худым, даже тонким, только не угловатым, как Цукишима и Ямагучи, и он тянулся вверх, как какой-то канат… Белесые волосы, поразительного оттенка зеленые глаза, абсолютно безучастное лицо. Лев стоял чуть в стороне в телефоне. – А я тебя видел где-то? – спросил Хината. – А! Точнее привет! Лев оторвался от телефона и, окинув Хинату взглядом, улыбнулся. – Привет… Да, скорее всего. Типа, кто меня не видел? Хината схватил его за руку. – А пошли к остальным первогодкам Карасуно! Они совсем дураки, в одиночестве там стоят! – О нет, бедняжки… – выдохнул Лев. – Пошли! Хината протащил его через старших. Куроо хотел представить Льва, но тот просто бросил свое имя на ходу, успев очаровательно всем улыбнуться, и Хината дотащил его до Кагеямы и Цукишимы. – Приветик! – помахал им Лев. Кагеяма выглядел растерянным, оттого напряженным. Он словно не был уверен, что ему ответить на такое простое слово. – Это Кагеяма и Цукишима! – представил их Хината. – А это- – Хайба, – пробормотал Цукишима. – Хайба Лев. Хината посмотрел на Цукишиму. Его глаза были широко распахнуты, брови – нахмурены. Он выглядел таким шокированным, что Хината еще раз окинул Льва взглядом – может, он упустил что-то? – Ты его знаешь? – спросил Кагеяма. – Я… – Цукишима несколько раз моргнул. – С… Серьезно? Блять, серьезно? Хайба Лев? Это что, шутка какая-то? – О мой бог! – Лев заулыбался. – Ты фанат? – …Г-главный фанат, – с сарказмом ответил Цукишима. – О-о! Ты – знаменитость?! – распахнул рот Хината. Кагеяма с сомнением осмотрел Льва. – Я ни разу не слышал про тебя. Как давно ты в игре? – Да не… Вашу мать, – Цукишима потер веки под линзами очков. – Он… Инфлюэнсер. Блогер, короче. Кагеяма приподнял бровь. – Что значат эти слова? – Вообще-то, не только инфлюэнсер и блогер…– Лев расплылся в гордой улыбке. – Так ты реально мой фанат? Я еще не встречал своих фанатов в игре! Проигнорировав его, Цукишима повернулся к Кагеяме и Хинате. – Он светит лицом на камеру, не делая при этом ничего. Если ты не знал, Король, в мире гражданских такие особи получают громадные деньги. Вот, кто это. Лев перестал улыбаться и, вздохнув, достал телефон. – Окей, еще один хейтер… – Лев! – гаркнул Куроо из-за его спины. – Ты как телефон на матч протащил?! А ну иди сюда, сдавай! – Куроо-сан!.. Все еще выглядя ошарашенным и злым, Цукишима сложил руки на груди, отворачиваясь. Хината растерянно потоптался на месте и, увидев, что Инуока уже летит в его сторону, выдохнул. Что-то не сложилось у первогодок с таким же теплым приветствием, как у старших… С Инуокой шансов было больше. – Инуока, ты – знаменитость? – спросил Хината, когда тот оказался рядом. – А? В смысле, как Лев? – Инуока с улыбкой помотал головой. – Нет, не сказал бы! – Вот и хорошо… Цукишима, Кагеяма, это – Инуока! – Привет! Цукишима не ответил ничего. Раздраженно закатив глаза, он отошел в сторону, потом еще дальше, пока его и остальных не начало разделять приличное расстояние. Кагеяма посмотрел ему вслед и перевел взгляд на Инуоку. Он все еще не научился здороваться в ответ. И как Хинате растапливать этот лед? Почему его одногодки такие злые?! Он хочет так же, как старшие, а они совсем не дают ему этого сделать! – Вы когда-нибудь были здесь? – спросил Инуока, делая шаг ближе. – Типа, на свалке? – …Нет, – коротко сказал Кагеяма. – Но это нам не помешает. И не смей подходить ближе. Инуока неуверенно остановился. Хината тяжело вздохнул. Повернувшись к Инуоке, он сказал. – Короче, мы капец долго этого матча ждали! Я очень-очень надеюсь, что мы пересечемся! Улыбка вернулась на лицо Инуоки. – Обязательно! Долго поговорить они не успели. Хинате было жаль, что их прерывают, но он был рад, что прерывали их не абы ради чего, а ради начала матча. Теперь все, кого Хината успел увидеть, превратятся в соперников, в ходячие мишени… И Хината для них станет таким же! Ну разве есть что-то лучше этого?! – Парни, пошли! – позвал Дайчи. – Начинаем через десять минут. Куроо, за фальстарт убью. Куроо оскалился. – Будто вы разберетесь со своей расстановкой быстрее, чем за полчаса… Фургон стоял на краю свалки. Они долго ехали по безжизненной дороге, затем свернули к обочине и тут же и остановились. Когда двери фургона открывались, Ямагучи мог видеть, что слева от них находится свалка, и начинается она сразу за ограждением, а справа от них была мертвая пустошь, которая, как Ямагучи знал, кончалась водой. Воду он не видел, да и почувствовать не мог – слишком уж неприятный запах источала свалка. Двери фургона закрылись, и стало полегче. Все, кто остались в фургоне, теперь находились довольно далеко от основного действия. Как Ямагучи понял, сигнал у наушников, все-таки, имел свои ограничения, и эти ограничения – максимальная длина, на которой атакующие могли слышать связующих – и называли «площадкой». Если игроки в порыве сражения сдвигались, например, в сторону юга, то и фургон должен был ехать южнее, чтобы сигнал не перекрылся. Покидать «площадку» не считалось нарушением правил, просто для атакующего это могло стать ужасающей, фатальной ошибкой. И вот сейчас, сидя в фургоне на таком расстоянии от остальных, Ямагучи не мог не задуматься – а что, если всех слишком сильно потянет в сторону? Фургон-то за ними проехать не сможет. Но и у Некомы, наверное, так же. Значит, никого никуда не потянет. Кому захочется остаться без сигнала? Пока что Ячи была здесь. Поскольку она, все-таки, была маневреннее фургона, добежать до остальных она могла быстро, и пока Суга ее туда не гнал. Матч планировался долгий, и он сказал, что Ячи не стоит растрачивать силы попусту. Ямагучи сидел на полу, придерживая ноутбук на своих коленях и рассматривая мониторы над головой Суги. Пустые мониторы. Бо́льшая часть была выключена, и после двух прошедших матчей это выглядело неправильно. – Н-на свалке совсем нет камер, да?.. Суга обернулся на него и улыбнулся. – Боюсь, что нет, дорогой… Непривычно? – Угу… – он тихо вздохнул. – Как вы… К-как вы вообще понимаете что-то без камер?.. – Так же, как я это делал до тебя, и так же, как это делают все остальные связующие! – Суга отъехал на стуле в сторону, демонстрируя Ямагучи включенные мониторы. Да, такое Ямагучи видел и раньше. В городе это выглядело, как карта местности, поверх которой располагаются точки игроков. Так связующие могли видеть, кто где находится, кто куда направляется и так далее. Вот только здесь, на свалке, никакой «местности» не было. Никаких ориентиров. Ни зданий, ни дорог. Пустое пространство с точками. – А… А как вы… Суга хихикнул. – С трудом! Приходится ориентироваться на расстояние между игроками! К тому же, я знаю масштаб, не меняю его, не кручу карту, чтобы не запутаться… Ячи неуверенно подняла руку. Суга не сдержал улыбки. – Да, Ячи? – А как это делает К-Кагеяма?.. В смысле, как это делают, когда играют вне фургона? – Ох, с еще бо́льшим трудом, – сказал Суга. – В таком случае, особенно если связующий один, что не наша ситуация, ему приходится все держать в голове. Постоянно спрашивать у атакующих, что они перед собой видят, кого они видят, в какую сторону они движутся… Иногда голова перегревается так, что начинаешь нести всякий бред! – Какой ужас… – прошептала Ячи. – Так же… Т-так же очень легко ошибиться… – О да! – засмеялся Суга. – Это точно! Пока остальные из Карасуно встречались с игроками Некомы, Ямагучи пилил взглядом свой ноутбук. Камер нет. Причины, по которой его вообще взяли в команду, нет. Теперь официально на всех матчах с Некомой, которые, вроде, были частой темой для Карасуно, Ямагучи абсолютно бесполезен. Суга-сан предупреждал его, что на свалке нет никакой техники. Что в действительности было неправдой. Ямагучи не отвлекся бы от этих мыслей, если бы в какой-то момент Суга не сказал неуверенное «хорошо?» кому-то из атакующих и не развернулся к Ямагучи. – Ам… Не знаю, зачем, но Цукишима попросил тебе передать, что первогодка Некомы – это Хайба Лев, – Суга с улыбкой пожал плечами. – Я думал, вы знаете его имя… Ноутбук чуть не скатился с колен Ямагучи на пол. – Х… Х-Хайба?.. Ячи выглядела не менее шокированной. – Тот самый?! Суга приподнял брови. – Ого! Вы что, его знаете? – К-конечно… – Ямагучи переглянулся с Ячи. – Он же… Т-типа… Он, типа… – Б-блогер? – закивала Ячи. – В Некоме… – с ужасом прошептал Ямагучи. – Б-боже… – Ой… Это, видимо, для более юной аудитории, – Суга покачал головой. – Я его ни разу не видел… И что, он хороший «блогер»? Оу! – Встрепенувшись, Суга развернулся к мониторам. – Матч начался! Ямагучи пришлось посидеть над услышанным несколько минут. Непонимание было таким сильным, что он не сдержался, повернулся к Ячи, и они немного пошептались о том, насколько ничего не понимают. Только когда монитор на ноутбуке Ямагучи погас, он вспомнил, что планировал работать, и ткнул клавиатуру. Про Льва подумает потом. Возвращаясь к технике на свалке… Техника здесь была. Техника была всегда. Как-то же слова связующего достигали атакующих, верно? Ямагучи задумался об этом, когда Некома оказалась… Когда Некома оказалась собой. Он задумался о том, что он может сделать в условиях, где нет ничего. Ни камер, ни экранов… Наушники у игроков работали по какой-то своей логике. Ближе к рации, чем к телефонной связи – радиус действия, опять же, был не бесконечным. Сигнал не взаимодействовал со спутниками и шел напрямую от связующих к атакующим и обратно. Когда Суга-сан надевал свою гарнитуру с удлиненным микрофоном, он выбирал, с кем конкретно хочет связаться, и, нажав нужную кнопку, доносил сигнал именно до этого человека. Если ему нужно было связаться со всеми, он… То есть, в каком-то смысле, сигнал от Суги-сана шел все время. Скорее он перекрывал его тем, кому сейчас нет смысла его слышать. Такая же удобная для этого дела гарнитура была и у Кагеямы. Обычно. На данный момент, поскольку Кагеяма находился вне фургона, его наушник ничем не отличался от наушников атакующих. Небольшой, плотно вставляющийся в ухо. Если через него он тоже может связаться со всеми, значит, каждый наушник по сути своей передает сигнал всем наушникам в этой сети… Одна сеть на команду. Атакующие не связывались друг с другом. Танака-сан не мог связаться с Хинатой не через связующего. Это не значит, что его наушник не мог этого сделать. Мог, если подкрутить в нем пару моментов. Это то, как играли атакующие Джозенджи – все на связи друг с другом, без связующего. Но со связующим, особенно в фургоне, удобнее. Центр, основной приемник, главный узел. У Ямагучи был полный доступ к сигналу Карасуно, пусть ничего с ним делать ему было не надо. Он просто был здесь на случай, если с сигналом что-то случится. Правда, в таких вещах Ямагучи не разбирался. Опять же, это больше походило на радиоволны, что сильной стороной Ямагучи никогда не было… А еще, кто бы ни придумал для игроков эту технологию, он нигде не оставил подробной инструкции. Все-таки это не было в прямом смысле рацией, не было телефонной связью или чем-то еще, что Ямагучи мог банально изучить с помощью интернета. Оставалось пробовать. Двигаться вслепую, едва понимая, что он делает, и разбираться. Доступ к сигналу Карасуно у него есть. Здорово. Что, если он сможет получить доступ к чужому сигналу? К сигналу Некомы, например? Это ощущалось нечестным решением. Подлым, как могли бы сказать второгодки. Судя по всему, никто из игроков никогда не лез к сигналам друг друга. Не пытался их расшифровать и узнать, о чем там говорит связующий другой команды. Все действовали проще и грубее – просто били связующего по башке и вытаскивали из фургона. Как будто сигнал был чем-то таким важным, таким фундаментальным для игры, что лезть в него – верх невежества… Ямагучи очень хотелось полезть. Когда он спросил про это у Суги, уточнив, что он понятия не имеет, что делает, Суга просто сказал: «а почему нет?». И правда, почему нет? С Некомой – тем более. Кагеяма хотел потянуть матч ради своих странных целей, он хотел изучить Некому, посмотреть на них как можно дольше… Ямагучи хотел посмотреть на их сигнал. Сначала – обнаружить его, это самое главное. Потом – начать медленно его расшифровывать. Потом, если хватит времени, смочь передать его Суге. Вот это будет победа. Тут уж никто не сможет остаться спокойным, ни Некома, ни соперники сильнее. Нет ничего страшнее такого нарушения конфиденциальности. Нет ничего страшнее связующего соперников, слышащего каждое ваше слово. Хорошо, что у Ямагучи много времени. – Не торопись, – мягко сказал в микрофон Суга, присматриваясь к точке Танаки на карте. – Спокойнее, спокойнее. Тянем время, помнишь? – Суга-сан? – снова позвала Ячи. – Вы говорили, что Некома – медленная, да?.. – О да, – фыркнул Суга. – Иногда настолько медленная, что уснуть можно… – А мы?.. Средние или б-быстрые?.. Суга вздохнул. – Мы очень быстрые, милая. Скажу тебе честно, это еще одно из наших слабых мест, когда дело доходит до таких стратегий… Мы атакуем все сразу, не сдерживаясь… Мальчишкам так проще. Долго держать их на поводке – себе дороже! Ямагучи поднял взгляд от ноутбука. – Н-но… Мы сможем?.. Сегодня?.. – Куда денемся? – улыбнулся Суга. – Конечно сможем. – Надеюсь, Кагеяма сможет рассмотреть что-нибудь полезное… – тихо сказала Ячи. Ямагучи кивнул. – Д-да, было бы круто… – Уже? – резко спросил Суга. Его голос звучал напряженно. Он выпрямился, глядя на мониторы и, очевидно, обращаясь к кому-то из атакующих. Ямагучи и Ячи переглянулись. – …М-мы слишком ускорились? – траурно спросила Ячи после долгой паузы. – А?.. – Суга обернулся на них, затем снова посмотрел на мониторы. – А, нет... Не мы. Ямагучи моргнул. – В с-смысле?.. – Странный темп выбрала Некома… – задумчиво пробормотал Суга, постукивая пальцами по столу. – Быстрее обычного. Больше всего в свалке раздражал не запах или шаткость любого квадратного метра, на который ты наступаешь, а громадные отвратного бордового цвета лужи, покрывавшие нехилую часть территории. Мало того, что рядом с ними буквально слезились глаза, так они ещё и были очевидно глубокими, так что Цукишиме, как и, наверное, другим, приходилось идти в обход. Он бы и так не хотел мочить в них ноги, а уж тем более заходить в ледяную тошнотного вида жидкость по живот, но он был уверен, что они еще глубже. Проверять на себе не хотелось. Поэтому, видя перед собой очередную лужу, ему приходилось забираться повыше и долго осматриваться, чтобы понять, где можно быстрее ее обойти. Услышав звуки рядом с собой, Цукки рефлекторно опустился на корточки, скрываясь за грудой мусора. Шаги были легкими, практически бесшумными, и все же Цукки был уверен – это именно шаги. Если уж прятаться, то прятаться серьезно – стоило лечь на землю полностью или попытаться скрыться во всем этом вонючем хламе, но брезгливость пока не позволяла ему этого сделать. Поняв, что никуда при дневном свете ему не деться, Цукишима вздохнул и перехватил оружие поудобнее. Придется бить первым. Сначала он растерялся, увидев руку, обтянутую черной тканью. Впрочем, как только градиент начал показывать свой красный тон, Цукки не думал ни секунды – схватил человека за запястье и, резко потянув на себя, ударил прямо в плечо. Раздался вскрик, и Цукки отпустил соперника, развернулся и понесся в противоположную сторону. Он не был уверен, сможет ли убежать, но тишина за спиной говорили о том, что за ним не бегут – это уже хороший знак. Уже через мгновение он почувствовал резкую боль в ноге и, словно споткнувшись, рухнул лицом вниз. Дужка очков неприятно врезалась в переносицу. В ноздри попала ядовитая влага земли. – Твою м-мать… – прошипел Цукишима и быстро перевернулся на спину. Что-то, схватившее его за ногу, зашевелилось в лежащих на земле обломках и начало отстраняться, возвращаясь в руки хозяина. Ну конечно. Ясное дело. Это же все не может быть обычным матчем, это обязательно должно быть цирком, обязательно должно заставлять Цукки сомневаться в реальности происходящего каждую, блять, секунду. Перед Цукки, поправляя форму, стоял Лев.  Его рукав был порван и чуть поблескивал на свету. Из-за цвета ткани было тяжело понять, много ли он потерял крови. Судя по выражению лица – недостаточно. Хайба Лев в Некоме – это что-то, к чему Цукишима не мог быть готов ни в какой вселенной, ни при каких обстоятельствах. Потому что, может, для Кагеямы и Хинаты его имя ничего не значило, но Цукишима знал о Льве лет с четырнадцати. Итак, Хайба Лев был ребенком инфлюэнсеров, с рождения светящий лицом на камеру и не отличающийся при этом ни одним интересным талантом. В общем-то, все, что Лев делал – это выкладывал короткие видео и фото с подписями вроде: «Пока ты веришь в себя, нет ничего нивозможного!». Именно «нивозможного». Цукки не понимал, неужели никто не проверяет посты Льва перед выкладкой. Или, может, они оставляли ошибки специально, чтобы набрать больше комментариев… Лев разглагольствовал на тему того, как важно настраивать себя на ту жизнь, которую ты хочешь получить, что было уморительно с учетом всех его постов. Интересно, с какого возраста он начал настраивать себя на частный самолет. …Ах, разумеется. Как Цукишима мог забыть. Они же уже с этим разобрались. Само собой, Лев был кохаем Куроо Тетсуро, капитана Некомы. И пока Куроо выглядел, как злодей-капиталист из старых мультиков, Лев являлся воплощением капитализма современного. Не мультяшного, настоящего. Может, эта вылизанная модель с тупым выражением лица и не выглядела так же угрожающе, как Куроо, но ненависти у Цукки Лев вызывал не меньше. Слишком уж хорошо он знал, чем Лев занимается. Занимался, точнее. Некоторое время назад Лев почти перестал появляться в медийном пространстве. Пошел в игру? Господи… Если бы Цукки встретил его на улице, он был бы в восторге. Это как встретить местного дурачка, только такого, побогаче, с которым так просто не пересечешься. Но Лев, со всем тем, что Цукки в нем высмеивал, что Цукки в нем находил отвратительным и жалким, оказался хуже. Еще хуже. Инфлюэнсер, молодая модель, мальчик-красавчик, лицо которого пару лет назад появлялось то на обложках журналов, то в каждом втором инфоповоде, ел человечину. Хотя чему тут удивляться? Кто, если не люди вроде Льва? И сейчас Цукки лежал на земле, а это чудовище стояло над ним. В руках у Льва был длинный хлыст. Цукки понятия не имел, что кто-то может сражаться чем-то подобным. – Снова приветик! – улыбнулся Лев. Ничего не ответив, Цукишима встал и проверил ногу. Все в порядке, даже крови нет, его просто задели, чтобы остановить. Насколько сильно вообще можно ударить хлыстом?.. – Ты не из болтливых, да? – склонил голову Лев. – Типа, расслабься! Мы же оба новички! Главный вопрос, мучающий Цукишиму на данный момент: Хайба Лев, будь то знаменитость, будь то соперник из Некомы, этот Хайба Лев такой же тупой, каким кажется? Или он притворяется? С Некомой не угадаешь. Если судить по команде – точно притворяется. Но если по нему самому – последний идиот… Цукки мельком глянул в сторону, и Лев сразу посмотрел туда же. Тогда Цукки немного, лишь на миллиметр двинулся влево, и Лев едва заметно двинулся вслед за ним. Напряженным Лев не выглядел, а считывал все с мгновенной реакцией. Рефлексы, судя по всему, отличные… Черт с ним. Выбрав противоположное направление, Цукишима снова метнулся в сторону и на этот раз подпрыгнул, услышав свист хлыста. Еще один свист, повторить это так ловко у него не вышло – его вновь ударило по ногам, но уже больнее, он упал и, не думая, резанул по хлысту. Не успел – кончик хлыста уже вернулся ко Льву. – Ты какой-то деревянный… – с сомнением протянул Лев. – Пошел ты… – огрызнулся Цукки. Хорошо, что матч тренировочный. Пока все, что Цукки делает – это неловко прыгает из угла в угол и уже второй раз валится на землю. Жалкая картина. Цукки сочувствовал Ямагучи, однако, спроси его сейчас – нет, не надо устанавливать на свалке камеры. Сначала он должен научиться не пропалывать тут землю носом. Впрочем, если они тянут время, то он отлично справляется со своей работой, просто на ура. И что Цукишиме делать? Как только он появился в пределах досягаемости Льва, в этом радиусе, возможность покинуть его пропала. Можно было бы быть более ловким и прыгучим, но это не про Цукишиму, а значит – Лев будет продолжать бить, он будет продолжать падать и так и не сможет выйти за пределы длины хлыста. Подобраться ближе Лев ему, скорее всего, тоже не даст, то есть и нож использовать Цукишима не может. Ходячая тупая ловушка. И до ужаса болтливая. Нахмурившись, Цукки сел на корточки и задрал свою штанину. – Что за..? – М? – переспросил Лев. – Слишком сильно ударил? – …Что у тебя на конце хлыста? – прищурился Цукки. Лев приподнял бровь. – Он, типа, утяжелен и что-то такое, это все… А что случилось? – Ага, ври больше, – Цукки поднял на него взгляд. – Будто обычный мог оставить такие следы. – Да какие?! – нетерпеливо топнул ногой Лев. – Хватит мне зубы заговаривать! Сам знаешь, какие! Лев подошел ближе. – Не знаю я! Покажи! Это классно выглядит? Цукки с опаской опустил штанину. – …Что ты понимаешь под «классно»? – Ну, классно! Как-то необычно, типа, чтобы было, чем похвастаться! – он присел на корточки рядом с Цукки. – Давай, покажи! Воспользовавшись моментом, Цукки резко толкнул Льва в грудь, и тот, не удержав равновесие, упал на землю. Одной рукой вцепившись в чужой хлыст, Цукки занес нож, выбирая место, куда можно было бы ударить ощутимо, но не смертельно. Что ж, у Льва и правда были хорошие рефлексы, потому что он уже был полностью готов защищаться. Зато, кажется, играя полного идиота, он совсем не играл. В этот раз Цукишима снова порезал руку. Уже другую и чуть ближе к кисти, чтобы Льву было не так удобно использовать свое оружие. К сожалению, больше он сделать не успел, потому что Лев извернулся и ударил его в живот. Закашлявшись, Цукишима отстранился, и следующий удар уже пришелся по горлу. Да что же это такое, он и правда на секунду подумал, что у него преимущество… – Ты чего обманываешь?! – негодующе воскликнул Лев, поднимаясь. – Вообще-то, мы с вами типа друзья! Я же правда подумал, что оставил классные следы… Цукки, снова оказавшись на земле, поправил съехавшие очки. – Н-ну… Ты их так и н-не увидел. Лев перестал хмуриться. – А? То есть они все-таки необычные? Класс! Ладно, отмена, у Цукишимы неплохие шансы. Лев был быстрым, ловким и достаточно сильным, зато ума у него было меньше, чем у Хинаты, а планка была низкой. Что Цукишиме не нравилось, так это то, что они со Львом стояли так близко, словно планировали биться до победного. Как-то это не вязалось с «медлительной» тактикой Некомы. – Сколько же шума ты создаешь… – пробормотал себе под нос Кагеяма. Быть незаметным Хината даже не пытался. Он несся по свалке, то и дело случайно задевая шаткие конструкции, ступая на звенящее битое стекло, забираясь на горы и радостно крича, если ему везло кого-то заметить. Приманка из Хинаты была отличная, спору нет. Только раньше Кагеяма находился от этой приманки на большем расстоянии. Быть рядом с шумным Хинатой посреди матча, тем более на такой сложной территории, было неприятно на уровне инстинктов – чем больше шума Хината поднимал, тем сильнее Кагеяма ощущал, что Некома в любой момент времени может идеально определить, где они находятся и куда движутся. Говорить Хинате быть тише было бессмысленно. Кагеяма лишь пытался держаться на некотором расстоянии от него, чтобы, в случае чего, услышать приближающегося соперника за грохотом падающего на землю мусора. Матч только начался, и Кагеяма чувствовал себя необычайно неуверенно. Все, что он видел, вызывало у него вопросы, и пока что картинка даже не пыталась сложиться в его голове во что-то цельное. Это было приятное ощущение. Хоть что-то, похожее на вызов. Например, эта локация. Потрясающая в своей уникальности. Игроки, играющие только на улицах, не поймут удовольствия в изучении сложных и необычных местностей. Про улицы Кагеяме тоже нравилось думать – там были важны и освещение, и наличие гражданских, и высота зданий… Но здесь, на свалке, правила были другими. Это сейчас погода хорошая, а как играют Карасуно и Некома, если на улице ливень? Или, например, снегопад? Во время дождя беги по асфальту, во время заморозок – по земле. Что происходит со свалкой от высокой влажности? Где бежать, если нет ни асфальта, ни почвы? Повсюду идеальные места, чтобы спрятаться. И нигде нет идеального места, чтобы спрятаться наверняка. Так, чтобы тебя было не достать. Равномерно неровная местность, засядешь слишком далеко – ничего не увидишь, не успеешь добежать. Цукишима говорил, что когда Некома схватила его, они были в заброшенном здании… Значит, здания где-то есть. Может случиться такое, что площадка немного переедет, и заброшки станут частью локации? И вся эта грязь вокруг… Ноги Кагеямы были мокрыми по щиколотку. Игрокам было положено делать прививки раз в некоторое время – еще не хватало умереть от заражения крови. Кагеяма не был уверен, сколько прививок надо сделать, чтобы перестать побаиваться всех острых краев свалки. Ржавые зубчики открытых консервных банок. Влажные от грязи пружины разваленной кровати. Смотанная в один комок колючая проволока, прячущаяся в одной из куч мусора прямо на уровне шеи. Гниющие остатки еды. Высохший птичий помет. Упадешь в одном месте – все будет в порядке. Упадешь двумя метрами левее – вгонишь себе под кожу столько дряни, что поесть из мусорки было бы безопаснее. Нет, здесь падать нельзя. Надо научиться держать равновесие в любой ситуации, и атакующих этому научить. – Она такая громадная! – в очередной раз закричал Хината. – Тут можно целый день бегать! Он слегка замедлил шаг, и Кагеяма воспользовался этой паузой, чтобы осторожно забраться на одну из куч мусора. Ориентироваться здесь было тяжело даже ему, так что он не очень понимал, как справляются остальные. Наверное, старшие чуть лучше изучили территорию за все эти годы. Заметив вдалеке белое пятно, которое, в отличие от Хинаты, плавными и бесшумными рывками двигалось в сторону севера, Кагеяма коснулся наушника. – Третий номер идет на север. – Спасибо! – отозвался Суга. Затем он ненадолго замолчал, видимо, передавая информацию Нишиное. – У вас все хорошо? Не теряетесь? Кагеяма поднял голову. Единственным ориентиром, который он мог использовать, были базовые станции сотовой связи. Они находились достаточно далеко, и, глядя на них отсюда, Кагеяма бы предположил, что высотой они были метров в пятьдесят. Высоченные, спаянные из металлических балок, периодически соединенные между собой проводами, – Кагеяма мог видеть около восьми вышек и понимал, что для атакующих, особенно для первогодок, ориентиры из этих вышек были никакие. Одинаковые, расположенные в разных сторонах… Да сам Кагеяма ориентировался по ним еле-еле, выучив, как каждая из них выглядит с конкретного ракурса. – Не теряемся, – ответил Кагеяма. – Суга-сан, у нас есть хотя бы примерное представление о том, где находится их связующий? – Мы говорили об этом, не трать на него время, – с улыбкой сказал Суга. – Кенму так просто не высмотришь. – …Ладно. Они и правда говорили об этом слишком много раз, и каждый раз итог был одинаковым – искать Кенму бессмысленно. Идея все равно была соблазняющей. Практически любой матч можно закончить, поймав связующего соперников. Ударить сразу в голову – главная цель, цель, которая должна быть первостепенной, если ты понимаешь, как это сделать. Судя по описанию, Кенма был достаточно хилым, чтобы большинство из Карасуно смогли удержать его на месте или вырубить. Но вот найти его… – Эй! – позвал Хината, махая руками. – Давай наперегонки?! Кагеяма нахмурился и спустился с кучи мусора. – Какие наперегонки? – Ну, кто быстрее! – «Быстрее» докуда? – строго спросил Кагеяма. – Мы на матче. Никаких напере- – Если сдаешься, так и скажи! И Хината рванул вперед, скрываясь за грудой металлолома. Кагеяма секунду подумал и, зло выдохнув, побежал за ним. По всем параметрам Хината был хуже, но его скорость не могла не раздражать. Кагеяма никогда не мог его обогнать. Догнать – да, может быть, порой он мог слегка вырваться вперед, но ненадолго. Желание доказать себе, что он быстрее, не было причиной, по которой Кагеяма побежал за ним. В конце концов, неадекватная соревновательность, как и бег, была сильный стороной Хинаты, а не его. Кагеяма побежал за ним, потому что других вариантов не было. Не побежит – Хината скроется от его взгляда, и Кагеяме придется тратить дополнительное время на то, чтобы его найти. Прикажет остановиться – Хината остановится, и, когда сорвется бежать в следующий раз, побежит в два раза быстрее. Вот, о чем говорил Суга-сан. Атакующим Карасуно нужна периодическая свобода, иначе они начнут сходить с ума. Пока они бежали, Кагеяма продолжал осматриваться и, что важнее, учился не терять равновесие на этой местности. Чувствовать носком ноги, когда конструкция под ним начинает рушиться, быстро перепрыгивать в другое место, заранее убедившись, что он не напорется на что-то острое. Скоро Кагеяма понял, что лучше остального для этого подходит не просто бег, а жете. Как в балете, перелет с одной ноги на другую. По крайней мере, это то, что подходило ему. Хината прыгал двумя ногами сразу, заводя руки за спину, руша за собой все, на что опирался. Сам он при этом не падал – это главное. – Стой! – через несколько минут прикрикнул Кагеяма. Хината сразу остановился, по инерции чуть не падая на руки. Часто дыша, он обернулся. – Ч-что? – Хватит… – Кагеяма вытер лоб. – Набегался. – Не набегался я ничего! – Нам н-нельзя бесцельно веселиться на матче. Хината засмеялся и подошел ближе. – Ага, то есть веселишься! Или, м-может, ты просто сдался?! – Ничего я не- Кагеяма замолчал, прислушиваясь. Это случилось почти в один момент: Суга сообщил ему о приближении соперника, и Кагеяма услышал его своим свободным ухом. Шаги он не слышал, чье-то дыхание – тоже. Он слышал шорох мусора.  Осмотревшись, Кагеяма кивнул в сторону. – Работа для тебя. – А? – Хината проследил за его взглядом и, увидев красную форму, расплылся в широкой улыбке. – А-а-а! Инуока, привет еще раз! – Привет! – отозвался Инуока, ловко съезжая с груды мусора. – Я так рад, что мы встретились! Боялся, что вообще с тобой не пересекусь! – Я тоже! Кагеяма докажет – я высматривал тебя весь матч, блин! Кагеяма ничего не ответил и сделал несколько шагов назад, оставляя им пространство для сражения. Технически, он мог бы атаковать сам, но он не хотел брать это себе в привычку без острой необходимости. В конце концов, он был связующим. Его задача – всегда быть на связи, а не драться с соперниками. Поэтому сейчас, пока Хината и Инуока болтали, словно были друзьями, не видевшимися долгие годы, Кагеяма начал еще внимательнее осматриваться, дабы никто не подкрался к ним во время сражения. – А это правда, что у Льва хлыст?! Инуока закивал. – Да! Скажи, здорово? Хотя, мне нож как-то ближе… – Мне тоже… – согласно протянул Хината. – Но с хлыстом можно прям круто вжух такой делать, как женщина-кошка! – Вы будете сражаться или нет? – зло спросил Кагеяма, оборачиваясь на них. Инуока неуверенно улыбнулся ему и посмотрел на Хинату. – Да, пожалуй, нам надо… – Хм… А ты же не обидишься, если я тебя ударю? – спросил Хината. – Я просто еще с кем-то знакомым не дрался, а мы уже знакомы! – Конечно нет! – замотал головой Инуока. – Бей, сколько хочешь! А я могу- – Да, обязательно! И затем несколько минут Кагеяма наблюдал за необычной, если это можно было так назвать, дракой. Он не мог понять, сфокусироваться ему на Инуоке – их сопернике, игроке Некомы, или на Хинате – своем новоиспеченном атакующем. Кагеяма пытался наблюдать за ними обоими. От этого было страннее. Потому что Хината и Инуока болтали без умолку. Сражаясь при этом, разумеется, но рты у них не закрывались. Кагеяма никогда раньше не видел, чтобы сражение выглядело так. Инуока упал на спину, Хината набросился на него сверху, и Инуока, смеясь, согнул ноги в коленях и скинул его с себя. Очевидно мягче, чем мог бы. Хината замахал руками, ловя равновесие, и снова бросился на него с ножом, а Инуока, сменив позу, быстро съехал по груде мусора на несколько метров вниз, уворачиваясь. Как дети в песочнице. Ужасно непрофессионально, даже смущающе, если бы Кагеяме не надо было потянуть время. Пока у этого поведения есть хоть какое-то оправдание… Инуока и Хината были необъяснимо похожи друг на друга. Не внешне, не голосами и даже не стилем боя. Кагеяма не заметил бы этого, если бы они не болтали, пока дрались. Мелкие детали мимики, то, как они поднимали брови, то, как они улыбались или говорили «фух!», едва уворачиваясь от удара… Кагеяма следил за чужой мимикой с повышенной внимательностью. То, что Инуока в эти короткие секунды был так похож на Хинату, Кагеяме радикально не понравилось. Это было странно. А дрались они по-разному. Оба энергично, оба совершая намного больше движений, чем надо, но Инуока перепрыгнул на соседнюю гору мусора, вытянув руки вперед, вцепившись ими в каркас велосипеда, и только потом подтянув ноги, а Хината летел ногами вперед, используя руки для размаха и равновесия. Инуока чаще уворачивался и, несмотря на то, что был доигровщиком, ни в какой момент не бил в полную силу. Хината не уворачивался от слова совсем, и пытался нанести удар каждую секунду. Хм, раньше Кагеяма видел Хинату только через мониторы… Он всегда ведет себя так? Как-то неуверенно лежал нож в его руке. Хината все время норовил использовать руки, а иногда все даже выглядело так, словно он пытается укусить соперника. У Нишинои это выглядело как-то гармонично, а у Хинаты так, словно он просто пытается биться всем, что у него есть, абсолютно забывая про острое лезвие в своей руке. Неужели все еще не привык к оружию, вчерашний гражданский? – Нож используй! – прикрикнул Кагеяма. – А! – Хината пристыженно перехватил нож крепче. Они с Инуокой сейчас стояли на верхушке одной из груд, и от каждого лишнего шага Хинаты часть мелкого мусора срывалась и сыпалась вниз. Быстро глянув в сторону его руки, Инуока со всего размаха ударил по ней, неожиданно сильно, и нож, вылетев из пальцев Хинаты, упал куда-то вниз. Кагеяма вздрогнул и нашел точку равновесия, готовый прыгать к ним и, в случае чего, прикрывать Хинату собой. Заметив это, Хината громко крикнул: – Не лезь! Кагеяма замер на месте. Инуока тоже выглядел слегка растерянным, пока Хината, отряхиваясь, крутился и смотрел себе под ноги. – Блин, Инуока, а можешь не атаковать меня чуть-чуть? Нож хочу найти… – А?.. А, конечно! – Инуока закивал. – Можно тебе помочь? – Давай! Кагеяма на секунду прикрыл лицо рукой, выдыхая. Это было невозможно. Этот тренировочный матч не походил ни на один из тех, в которых он когда-либо участвовал. Может, это особенность матчей с Некомой, а может у Аобаджосай, в отличие от Карасуно, были стандарты. – Нигде не вижу… Стой, это мой? Хината сидел на корточках, Инуока – на коленях, перерывая всю эту груду сверху вниз. – Это мой, я просто положил его, пока мы ищем! – отозвался Инуока, откидывая в сторону какой-то старый кроссовок. – Ха? Твой нож уже в крови! – Хината извернулся, оглядывая себя. – Я не заметил, как ты меня ранил! Круто! – Ой, спасибо! Правда, я и сам не заметил… – Инуока взял свой нож и, осмотрев его, коснулся лезвия языком. Хината распахнул рот. – А-а! Каннибальские штучки! Я знал, что они будут! Инуока тут же смутился, прикрывая рот рукой. – Извини!.. Прости, я не подумал! Само как-то!.. Хината замотал головой. – Я не против совсем! Ну как? Вкусно?! – Я… Эм… – Инуока рассмеялся. – В смысле, да, еще как! Ну, если для тебя это комплимент, а не наоборот! – Хм… – Хината вздохнул. – Не, я думал, ты скажешь, что это прям вообще капец, как вкусно, и, типа, это самое крутое, что ты пробовал, и тогда бы это значило, что мы идеально друг другу подходим или что-то в этом роде… Инуока сложил руки на коленях. – Оу… Это было бы очень здорово, да? Извини… – Да ничего… О! О, я нашел! – Хината просиял, ныряя рукой в мусор и доставая нож. – Можем продолжать! – Класс! – обрадовался Инуока. – Давай! …Как Кагеяма в свои двадцать два года нашел себя здесь, конкретно в этом месте, конкретно с такими соперниками и такими сокомандниками? Как оказался на никому не нужной мертвой территории, которую делят только из принципа, из-за продолжающейся древней традиции? Как оказался с соперником, облизывающим окровавленный нож, и сокомандником, радующимся этому? Образная жажда крови уже вызывала у Кагеямы смешанные чувства, но жажда буквальная… И дружелюбный разговор, построенный на этом… Хорошо, что Инуока был не голоден. По крайней мере, по его поведению Кагеяма так предположил. В смысле, он хотел увидеть что-то полезное, но сейчас ощутил, что хотел бы отсрочить этот момент, а до этого собраться с силами. Или увидеть это на ком-то еще. Не на ком-то с мимикой Хинаты. Скривившись, Кагеяма забрался повыше и начал осматриваться, чтобы отвлечься. Пока за его спиной разгоралась вторая волна драки, Кагеяма вглядывался в несколько черных и красных точек, которые мог видеть отсюда. Он долго не мог понять, что конкретно его беспокоит, пока не вгляделся внимательнее. Что-то блокирующие, которые по позиции своей должны были ослаблять и отвлекать соперников, слишком часто задерживались на ком-то одном, словно планировали играть до победного. Разве это не противоестественная для Некомы тактика? – Суга-сан? – позвал Кагеяма, касаясь наушника. – Некома- – Ты про их темп? – Да. – Да, я тоже обратил внимание… – Они же обычно другие, так? – Угу… – вздохнул Суга. – Видимо, как-то поняли, что мы хотим потянуть время, и всеми силами не хотят дать нам этого сделать. Кагеяма чертыхнулся и потер переносицу. Теперь он жалел о мысли, всплывшей в его сознании минуту назад. Если матч пройдет слишком быстро, если Кагеяма не успеет ничего увидеть, он просто останется ни с чем. Полная бессмыслица. – Все в порядке, – попытался успокоить его Суга. – Мы же не проигрываем. – Я не планирую проигрывать сегодня, – строго сказал Кагеяма. Услышав грохот за своей спиной, он обернулся. В воздухе стояла пыль, а по горе мусора вниз скатывались консервные банки и пластиковые упаковки, но на самой вершине никого не было. – Хината?! – позвал он, быстро перепрыгивая на возвышение. Где-то внизу, под складами мусора, он смог различить пугающие, нечеловеческие звуки. Видимо, Хината с Инуокой упали туда во время драки и теперь сражались там, в полусогнутом состоянии, не имея возможности прерваться, чтобы выбраться. Кагеяма осторожно спустился вниз, но так и замер, нахмурившись, не решаясь начать разгребать хлам, чтобы помочь Хинате. «Животность» игроков была отдельной, крайне сложной темой, связанной с историей и с идеологиями разных команд, и Кагеяма не до конца определился со своим отношением. Наверное, «животность» ему не нравилась. Она его напрягала и заставляла чувствовать себя очень неуютно. Не то чтобы он испытывал отвращение, скорее… Он чувствовал опасность, не понимая, как именно ему защищаться. Поэтому, узнав про Некому, Кагеяма испугался. Испугался, но захотел узнать больше, наконец рассмотреть что-то такое вблизи, чтобы понять, как играть против этого. Кагеяма не знал, что ему делать сейчас. Эти утробные, звериные звуки, исходящие из-под завала... Голоса у Инуоки и Хинаты, все-таки, были разные, и этот голос точно принадлежал Хинате. Кажется, он выигрывал. Как играть не против этого, а на одной с этим стороне?