Ресторан "Карасуно"

– Савамура! – Здравствуй, Ойкава, – поздоровался Дайчи. И вот, как и перед матчем с Некомой, капитаны пожали друг другу руки. Да и в целом все выглядело похоже: команды стоят друг напротив друга, первые номера впереди, с минуты на минуту должна начаться игра, вот только атмосфера в воздухе стояла совсем другая. Была ночь. Когда Хината выдыхал, у его рта собиралось облако пара. За спинами игроков Карасуно темнели узкие грязные улочки, за спинами игроков Аобаджосай сверкала чистая мостовая. Хината не очень понимал, почему они не идут здороваться, разделяясь на группки и парочки, ведь если с Аобаджосай у них такой же мирный договор, как с Некомой, если и у Кагеямы, и у Суги-сана там есть кто-то знакомый, это отличный повод поболтать перед матчем! Никто не болтал. У игроков Аобаджосай была необычная форма. Белая кофта с голубым длинным воротом, а низ кофты со спины вытягивался в два длинных хвостика. Хинате это напоминало одежду фокусников. Штаны их тоже были голубыми, и, когда Хината присмотрелся, он увидел, что на ткани вышиты красивые узоры. Интересно, они зашивают дыры на форме или, как Карасуно, выбрасывают ее после каждого матча, а потом надевают новую? Это сколько же красивой одежды только на один раз?! Ойкаву Хината отличил сразу, потому что он был капитаном. Высокий, с такими светлыми глазами, что издалека Хинате показалось, что радужки у Ойкавы вообще нет – только точки зрачков, и на его груди, как на груди Дайчи-сана, была вышита единица. Ойкава широко улыбался, пожимая Дайчи руку, слегка кланяясь в знак приветствия. В отличие от матча с Некомой, Суга был здесь. Он вышел вперед, чему Хината очень обрадовался. Это уже больше походило на вчерашнее дружеское общение. – Ох… Вы в порядке?.. – взгляд Ойкавы прошелся по всем игрокам Карасуно. – Выглядите несколько потрепанными. – А, только с другого матча, – устало улыбнулся Дайчи. – Вы поставили два матча подряд?.. – осторожно уточнил Ойкава. – Мы развились! – засмеялся Суга. – Нарасхват, что тут поделать! Ойкава закивал. – Вот как… Могу вас только поздравить! Все игроки, стоящие рядом с Ойкавой, носили такую же красивую форму, что и он… Получается, если Кагеяма был в Аобаджосай, он носил такую же? Хината весело фыркнул своим мыслям и попытался найти взглядом первогодок Аобаджосай. Это было несложно, прямо напротив него стояли двое: двенадцатый и тринадцатый номера. Оба высокие, с темными волосами, такие серьезные… Похожи на Кагеяму! Сосредоточившись, Хината представил Кагеяму рядом с ними. С таким же серьезным лицом, но в белой форме, с каким-нибудь другим номером, не девятым… Хм. Этим первогодкам шла белая форма, но Кагеяме – совсем нет. Черная явно намного лучше. – Тебе больше идет черный! – улыбнулся Хината, поворачиваясь к Кагеяме. Кагеяма ничего не ответил. Он сложил руки на груди, нервно перетаптываясь с места на место, и он смотрел куда угодно, но не на соперников, что на него, вообще-то, было непохоже. Хината снова перевел взгляд на Аобаджосай. Их первогодки вели себя так же. Двенадцатый, Киндаичи, был не только высоким, но и крепким, с волосами, идущими наверх, и он смотрел очевидно чуть выше уровня Карасуно, чтобы не пересекаться ни с кем взглядом. Тринадцатый, Куними, с темной челочкой и сонными глазами, смотрел на Карасуно с каким-то сомнением, почти с презрением, при этом его взгляд все время перескакивал Кагеяму, будто его тут не было. – Это они?.. – спросил Хината. Кагеяма снова ничего не ответил. – Кагеяма! – громко шепнул Хината, толкая его в локоть. – Это с ними у тебя любовь была?! – Помолчи. – Ну скажи! Ой. Вот кто на Кагеяму смотрел, так это Ойкава. Кагеяма, видимо, сам это почувствовал, потому что начал смотреть в сторону еще активнее, нервно пряча руки за спину. Почему капитан Аобаджосай рассматривал Кагеяму так пристально, Хината не понял, но предположил, что это потому что Ойкаве было непривычно видеть Кагеяму в черном ровно так же, как Дайчи было бы непривычно видеть Кагеяму в белом. Может, дело было и не в этом. Ойкава продолжал улыбаться, когда Суга сделал шаг в сторону, прикрывая Кагеяму собой. – Сколько времени вам нужно на подготовку? – спросил Суга. Хината видел только спину Суги-сана и слышал, что он улыбался. А еще он слышал, что Суга-сан улыбается как-то не по-доброму. Ойкава посмотрел на него. – Минимальное. Вас устроит пять минут? Если вам нужно больше времени, мы без проблем можем- – Устроит, – быстро прервал его Суга. – Пять минут нам хватит с головой. Этих пяти минут им катастрофически не хватало. Когда осталось всего две минуты, Суга напомнил об этом атакующим через наушник, понимая, что в этом было бы больше смысла, если бы они взяли хотя бы минут десять. Он мог бы попросить дать Карасуно чуть больше времени, но, во-первых, очень уж не хотелось называть большую цифру, чем Ойкава, а во-вторых, дополнительное время никак бы им не помогло. Проблема сейчас была не в недостатке времени, а в недостатке сил. Лишняя пара минут не залечит их раны и не восстановит их мышцы. Сейчас, как и полагалось, он остался в фургоне лишь с Ямагучи, Ячи и Энношитой за рулем, но вот Кагеяма, который давно должен был присоединиться к атакующим, все не хотел уходить. Несколько тактических моментов его не устраивали, и он решил напомнить об этом снова, несмотря на то, как мало времени у них было. – Суга-сан, – вновь позвал он. – Будет намного лучше, если- – Милый, мы говорили об этом, – вздохнул Суга, на секунду отвлекаясь от изображения на мониторе. – Пока что я не могу дать тебе больше одного атакующего. Кагеяма хмурился, глядя на Сугу сверху вниз. Его челюсть была сжата, как и его кулаки. Суга понимал, что Кагеяма хотел свободы, но еще Суга понимал, что Кагеяма хотел выделиться. Сейчас было не до этого. Как Суга уже успел ему сказать, этот матч не был личным и ни в коем случае не должен был им стать. В конце концов, Суга и так давал ему все больше свободы. Понемногу, так, чтобы Кагеяма не откусил кусок, который он не сможет прожевать. Сейчас у Кагеямы была связь не только с Сугой, но со всеми атакующими Карасуно. Он не мог им приказывать, не мог направлять, зато через них он мог понимать, что происходит, как если бы оставался в фургоне и наблюдал через камеры. Шаг за шагом. – …Вы же понимаете, что мои отношения с Аобаджосай не помешают мне, как связующему? Холодком повеяло. Конечно, не помешают… – Я в этом ни капельки не сомневаюсь, – соврал Суга, улыбаясь. – И я уверен, что наличие всего одного атакующего тоже никак не помешает тебе проявить себя. Недовольно выдохнув, Кагеяма прикрыл рот. Чем меньше времени до начала оставалось, тем лучше было видно, насколько он на взводе. Он явно был напуган – такие вещи Кагеяма скрывать не умел, но при этом он, кажется, был настроен чуть ли не решительнее самого Суги. Нервно решительнее. Как будто хотел сорвать пластырь, который срывать еще не надо. Суга понимал, что вся ситуация для Кагеямы сложная, даже если он сам этого еще не понял. Это здорово, что он уверен в своих силах, но всегда, когда человек действует на эмоциях, он считает, что слушает исключительно свой разум. Поэтому и хорошо, когда в команде есть два связующих – если Кагеяма оступится, если последствия прошлых ошибок захлестнут его во время матча, Суга будет здесь. В конце концов, он-то сейчас и правда слушает исключительно свой разум. – Я постараюсь следить, чтобы вы с Хинатой были подальше от Куними с Киндаичи. – Зачем? – тут же нахмурился Кагеяма. – Ну… Чтобы не было, как бы это сказать… Конфликта интересов? – Суга поманил Кагеяму пальцем, и тот наклонился. – У меня не может быть конфликта интересов, – холодно сказал он, глядя Суге в глаза. – Я знаю. – Я профессиональный игрок. Не будь это тренировочный матч, я приказал бы Хинате убить их, если бы этого потребовала ситуация. – Я знаю, – с улыбкой отозвался Суга и крепко поцеловал его в висок. – А теперь беги, а то матч начнется без тебя. Все еще нахмуренный, Кагеяма выпрямился и кивнул. – Хорошо. Дождавшись, когда он покинет фургон, Суга нервно выдохнул и повернулся к мониторам. Матчи бывают разные. Иногда они похожи на сражения капитанов, иногда – в целом атакующих, а иногда даже превращаются в противостояние исключительно пинч-подающих: если команды равны по силам, то, конечно, в ход начинают идти особые специальные навыки. Но как матч с Аобаджосай может быть чем-то еще, кроме сражения связующих? Как вообще можно играть против Аобаджосай, против этой команды, создавшей чуть ли не культ вокруг своего «лучшего связующего префектуры», и не ощущать при этом, что ты выходишь с ним один на один? Ох, Суга не любил выходить против кого-то один на один. Ему больше нравилось стоять чуть в стороне, вести и поддерживать, хвастаться чужими достижениями, словно своими собственными, потому что, когда доходило до своих собственных… Разве было что-то, чем он мог бы впечатлить Тоору? Но сейчас Суге не надо впечатлять его. Им просто надо победить. А если еще проще – им надо не дать победить Аобаджосай. – Ты, эм… Не устала?.. Этот тихий голос принадлежал Ямагучи. Он, как обычно, был укутан в свой плед и разговаривал с Ячи, которая пока что была здесь. – Немного… Но тут не так ж-жутко, как на свалке… – Угу, – согласился Ямагучи. – И камер полно… Вот и отлично. Первогодки за спиной Суги совсем не нервничали. Наверное, потому что не знали Аобаджосай, не понимали всех сложностей… И Суге стоило рассуждать так же. Локация была намного практичнее свалки. Половина площадки была погружена во тьму, состояла из удобных невысоких зданий, через крыши которых игроки Карасуно могли перемещаться намного ловчее игроков Аобаджосай. И, Суга не хотел делать личным, но если они победят… Точнее, когда они победят, хотя бы какое-то время Ойкава не сможет вести себя так выпендрежно. Когда Суга поможет Кагеяме ощутить, каково это – победить Аобаджосай, он будет счастлив. Когда остальные первогодки испробуют это в первый же матч против Аобаджосай, Суга будет на седьмом небе. Он едва успел додумать эту мысль. Матч начался. Территории Аобаджосай совсем не походили на территории Карасуно, хоть они и находились практически впритык друг к другу. Теперь, когда Цукишима знал про игроков, пестрость префектуры стала более понятной. Территории Карасуно были темными, грязными и периодически очень шумными. К этому можно было привыкнуть, будучи гражданским, и этим можно было наслаждаться, будучи игроком. Да, порой что-то могло гореть, а свет из фонарей лился очень выборочно, в основном мерцая или не работая вообще, но когда вся твоя жизнь – это квартира и ресторан, такая атмосфера становится очень даже уютной. Территории Аобаджосай были другими. Здесь Цукишима и Ямагучи по наивности думали снимать квартиру, когда только планировали съезжать, но у них просто не могло хватить денег – слишком уж здесь было красиво и чисто. Никакого мусора на дорогах, никакой грязи и перевернутых урн. Только отреставрированные здания, изящные фасады, белые колонны, симпатичные кафе, маленькие магазины и бесконечные, бесконечные парки. Цукки вообще не знал, что в префектуре есть деревья до того дня, как не оказался в этом районе в первый раз. Было отчетливо видно, что пока Карасуно завоевывала территории и просто передавала их тренеру, Аобаджосай и правда делала что-то со всем завоеванным. Парки тянулись по всей территории, они приглашали жителей провести в них побольше времени своими элегантными ограждениями, тонкими и красивыми деревьями, ровными широкими дорожками. И, конечно, миллионом фонарей и гирлянд. Здесь было слишком светло. – Что же это такое… – недовольно пробурчал Цукки, осматривая местность. – Сначала мы сражаемся днем, теперь здесь… Есть вообще смысл пытаться скрыться? – Конечно!– отозвался Суга в его наушнике. – Мы начинаем на стыке территорий, но ничего не мешает нам пытаться увести Аобаджосай ближе к нашей! – М-да… Наверное, даже Хината был не в восторге от такой освещенности. Он так верещал от своих новых кроссовок, но разве они будут своим светом привлекать внимание атакующих, если тут и так видно каждую веточку на дереве? – Цукишима, – резко сменил интонацию Суга. – Второй номер. – Черт, – только отозвался Цукки, тут же прибавляя шагу. Он не планировал начинать сражаться в первые же минуты матча. – Сражайся, я выберу подмогу. – Класс… Пара неуверенных и физически болезненных шагов, поворот, и Цукишима уже в который раз сталкивается с соперником, слишком неравным ему по силе. Матсукава, высокий блокирующий третьегодка, смотрел на него без какого-либо конкретного выражения на лице, что было хорошо, потому что жалость сейчас добила бы эго Цукки окончательно. Мужчина был мускулистым, рельефным, и Цукки даже на секунду прикрыл глаза, чтобы морально подготовиться к боли и выбыванию в самом начале матча. Играть в героя сейчас было бессмысленно. Он не мог ни нормально бежать, ни сражаться, особенно против кого-то, кто настолько превосходил его по опыту и по силе. Матсукава коротко сказал что-то своему связующему, а потом, сделав шаг вперед, замахнулся и почти ударил Цукки в грудь. Он даже не доставал нож и удара в итоге не произошло – Цукки сам отшатнулся, чуть не спотыкаясь о собственные ноги. Да, все-таки он не драматизировал, думая о том, как же будет больно делать хоть что-то в этом матче – даже от этого короткого движения изо рта вырвалось сдавленное шипение. Матсукава все наступал, а Цукки все пятился, с каждой секундой понимая, что скоро упрется спиной в стену. Дебильная же ситуация, в таком состоянии сразу столкнуться с кем-то такой силы. Игрок Аобаджосай выглядел необычайно собранным, и это ощущение усиливал контраст со вчерашней игрой с Некомой: Матсукава не разговаривал, не делал ни одного лишнего движения, и он словно изучал, на что конкретно Цукки способен. Все еще не доставая нож, он просто наступал, как будто проверяя, действительно Цукки так ослаблен или только делает вид. Цукки, в отличие от него, нож достал, и это никак не могло ему помочь. Резать по руке Матсукавы, когда она оказывалась близко, он не успевал, а прыгать на Матсукаву боялся. Убежать он, очевидно, тоже не сможет. Но вот Матсукава толкнул его сильнее, чем до этого, и Цукки рухнул на спину, тут же изгибаясь от боли. Он успел услышать лишь пару ритмичных и очень четких шагов – два в сторону, два к нему, и распахнул глаза, готовясь защищаться. Кто бы перед ним сейчас ни стоял, это точно был не Матсукава. Цукки пришлось прищуриться и чуть напрячь память, чтобы сориентироваться – тринадцатый номер, первогодка, Куними Акира... Зачем вообще его сюда пригнали?.. Куними оперся плечом о стену здания, глядя на лежащего Цукки. Какое-то время он ничего не говорил, но затем вздохнул и протянул: – Мы… Вроде как должны сражаться. – …М-да, – только просипел Цукки, с трудом вставая. Куними на Матсукаву совсем не походил. Юный, не такой высокий и совсем не такой крепкий. Судя по сонным глазам, если Цукки сейчас не схватится за нож – Куними не поспешит делать это первым, а если Цукки сквозь боль ринется прочь – он поленится бежать за ним. Это, безусловно, была отличная и очень неожиданная новость. Подмога больше была не нужна. Ханамаки зашипел от боли, ударяясь плечом о стену. «Извини», – мысленно сказал Асахи. Сокомандники очень долго пытались убедить его не извиняться каждый раз, когда он ранит кого-то, но извиняться все еще хотелось, так что, если Асахи успевал перехватить эту мысль, он просто просил прощения про себя. Он не испытывал чувства вины, однако в идеале ему хотелось бы оставаться вежливым даже во время матчей. Ханамаки увернулся от одного удара, затем от нового, отступая, постепенно уводя Асахи за собой, ближе к освещенным паркам и дальше от темных дворов. Асахи сам не заметил, как скоро начал чуть щуриться от света. Во время сражений Аобаджосай двигались с неописуемой красотой. Порой Асахи виделось, что он не дерется с кем-то посреди улицы, а стоит на сцене во время выступления балета. Какой бы конструкции не были игроки Аобаджосай, они казались невесомыми, парящими. Асахи видел, что их обувь позволяла им вставать на носок и долго держаться на нем. Асахи видел, как ловко благодаря этому они могут уворачиваться, как далеко и изящно могут прыгать. А еще Асахи видел, как часто Кагеяма стоит на носках. Задумавшись о чем-то своем, например, во время готовки, он вставал на цыпочки, из-за чего казался еще выше. Аобаджосай сражались ногами, как Кагеяма – полностью выпрямленной ногой с вытянутым носком. Ханамаки делал то же, и Асахи знал, каким мощным получается удар. Его это, конечно, сильно пошатнуть не могло. Видимо, поняв, что следующего удара избежать не получится, Ханамаки порезал Асахи по руке, сразу разрывая форму и нанося рану туда, где еще даже не начали заживать вчерашние, но это не задержало Асахи ни на мгновение. Он ударил сразу в шею, и Ханамаки закашлялся, стараясь не зажмуриваться и остаться на ногах. Асахи, вообще-то, было приятно снова повидаться с Аобаджосай после такого долгого перерыва. Жаль, что, в отличие от Некомы, Аобаджосай не была болтливой. Асахи не думал, что выбьет Ханамаки в начале матча. Он помнил, что навыки у него были высокие, но Асахи подумал, что, возможно, сумеет достаточно ощутимо его ранить. А потом что-то случилось, Асахи даже моргнуть не успел. Ханамаки сделал несколько быстрых, легких шагов в сторону, и за одно мгновение перед Асахи появился Иваизуми, ас Аобаджосай. Иваизуми был ниже практически всех в своей команде и порой выглядел менее устрашающе, чем кто-либо из них, а уж тем более чем Асахи, но он все еще был асом, и во время матчей это чувствовалось ярче, чем когда-либо. Иваизуми вообще Асахи очень нравился своим характером и манерой общения, но, опять же, на матче с Аобаджосай не поболтаешь, так что приходилось лишь молча бить и уворачиваться. Телосложение у них было ощутимо разное. Ножа не было ни у Асахи, ни у Иваизуми. Это никак не мешало Иваизуми выдерживать сражение с Асахи практически на каждом матче. Сейчас, например, Асахи повторил свое движение – ударил прямо в шею, но Иваизуми не увернулся, а перехватил его кулак в воздухе, опускаясь с носка и крепко упираясь ногами в землю. Асахи видел, что ему тяжело, однако Иваизуми все равно перенес весь свой вес на руки, сдерживая Асахи всего на пару мгновений, а затем изворачиваясь и ударяя его прямо в лицо. О том, как и куда успел деться Ханамаки, у Асахи времени думать не было. Перехватив лом в левую руку, Дайчи поморщился от боли и снова взял его правой. После этого матча Куроо получит в нос еще раз. Царапина от ножа была нестрашной, но в очень уж неудобном месте. Ханамаки, откуда бы он ни взялся, сражался отлично, ощутимо лучше, чем в прошлом году. Проблема была в том, что он и в прошлом году сражался чудесно, и успел чрезвычайно развиться за эти месяцы, как и все игроки Аобаджосай, а вот Дайчи за эти месяцы успел лишь получить пару седых волос из-за всего происходящего в Карасуно. В любом случае, терпя боль и усталость, он отбивался. Хотелось перейти в наступление, но сколько бы он ни пытался, Ханамаки быстро перехватывал его удары и бил с двойной силой. Они сражались не так долго, однако на руках и ноге Дайчи уже успела появиться пара новых ран. При том, что Дайчи относился к Аобаджосай очень спокойно, в определенный момент мачта начинало хотеться как минимум изгваздать их белую форму кровью, как максимум – сломать их все такие изящные ножки. Головы Дайчи не терял. Столкнись они с Аобаджосай впервые, он мог бы захотеть сломать их так сильно, что Суге пришлось бы его стопорить, но Аобаджосай они знали давно, и, в целом, они Дайчи нравились. Поэтому Дайчи внимательно следил за своими шагами, не позволяя Ханамаки вывести его на территории Аобаджосай – там Дайчи делать было нечего. Наоборот – он постепенно пятился, Ханамаки постепенно наступал, и так же постепенно их обступала темнота. На улице было холодно и, казалось, температура падала на один градус каждую минуту. К счастью, подошву Кагеяма выбрал правильную, и Дайчи не навернулся, наступив на скользкий от мороза люк. Форма тоже была подходящая – толще обычной, и, хоть она и была менее эластичной, Дайчи не дрожал от холода. Ханамаки совершил ошибку – он схватился рукой за водосточную трубу, чтобы выкинуть ноги вперед и ударить Дайчи в грудь, только из-за темноты промазал, ухватился непрочно, и удар вышел слабым. На этом ошибки закончились. Убегать Дайчи точно не собирался, да и Суга бы его не просил. Он планировал сражаться с Ханамаки до последнего, заодно и вспоминая, какого это – сражаться с кем-то столь натренированным. Победой, правда, пока не пахло. – Дайчи-сан! – гаркнул кто-то сверху. Дайчи не смог сдержать улыбку. Кроме темноты и банальной привычности, в их территориях был еще один плюс – подмога приходила, точнее – прилетала, быстрее. Ханамаки успел отпрыгнуть в сторону вовремя – прямо на то место, где он стоял секунду назад, спрыгнул Танака, держа нож в зубах. Перехватив оружие рукой, он обернулся на Дайчи и улыбнулся. – Все путем? – Теперь да, – весело фыркнул Дайчи. Двое против одного, тем более конкретно таким составом – это стопроцентная победа. Танака, хоть и был младше Дайчи, сражался ощутимо лучше, чем Дайчи не переставал гордиться. Наверное, они справились бы быстро, если бы уже через мгновение рядом с Ханамаки не появился Матсукава. – Э, – нахмурился Танака. – Откуда взялся?! – Мимо пробегал, – показал за свою спину Матсукава. – Извиняй. – Так будет честнее, разве нет? – пожал плечами Ханамаки. – Это-то да… – протянул Танака, снова глядя на Дайчи. – Соре, чет не вышло двое на одного… – Хер с ним, – отмахнулся Дайчи и перехватил лом поудобнее. – Попробуем так. – Две в кисть, одна в щиколотку, три в локоть, две по бедру… – едва слышно бормотал себе под нос Кагеяма. Чем дольше длился матч, тем больше площадка передвигалась в сторону парков. Не стоило зацикливаться на одной идее избегания этого места, однако сражение на своей территории сильно повышало шансы Карасуно, так что сейчас Кагеяма с Хинатой бежали где-то посередине – достаточно близко к паркам, чтобы игроки Аобаджосай увидели приманку, достаточно во мраке, чтобы Хината выделялся светящейся подошвой. К счастью, это и правда работало. – Что ты там бубнишь? – на бегу спросил Хината. – Ничего, – поморщился Кагеяма. – Пытаюсь понять их темп. – А? – Ничего! Прыгай! И ненадолго, всего на минуту, они разбежались. Кагеяма, застряв на одной из крыш, опустился на корточки, прячась и присматриваясь к атакующим внизу. Хината же, перепрыгнув на другую крышу, понесся глубже в темноту, и чем больше скрывался его силуэт и даже яркие волосы, тем лучше был виден свет, бьющий при каждом его шаге. Через пару секунд Кагеяма видел лишь вспышки этого света, перелетающие с одной крыши на другую, а еще он видел атакующих Аобаджосай, которые не могли не поворачивать головы вслед за приманкой, не могли не отвлекаться. Единственный, рядом с кем Хината пронесся максимально близко, но тот даже не повел бровью – это Куними, и Кагеяма поморщился. Куними не отличался гениальной выдержкой и сопротивляемостью. По одному этому короткому моменту Кагеяма понял, что Куними не особо изменился за это время – как раньше ему было лень даже шаг в сторону сделать, так и сейчас. Едва ли Куними выглядел так, будто планирует делать хоть что-либо сегодня, он всегда был в режиме энергосбережения, и, когда Кагеяма еще был в Аобаджосай, он так и не смог его растрясти. Это странно. Странно, что у Куними не было из-за этого проблем. Аобаджосай была командой перфекционистов. Прямо сейчас, с крыш, Кагеяма наблюдал за ними, поймав себя на неприятной мысли – он еще никогда, никогда раньше не был по ту сторону Аобаджосай во время матча. Глядя на игроков в этой прекрасной белой форме, глядя на то, как развеваются их фалды, как отточены их движения, как ритмичны они в своем сражении, Кагеяма понимал, что впервые не знает, что они делают. Не имеет ни малейшего понятия. И никогда больше не узнает. Помотав головой, Кагеяма коснулся наушника. – Сделай крюк, захвати побольше и веди севернее. Встретимся там. – Хорошо! Кагеяма переключил канал, на этот раз связываясь с Сугой. – Они постоянно сменяются друг с другом. – Угу… – отозвался Суга. – Иногда они прерываются прямо посреди сражения, чтобы смениться. – Зачем сменяться, если соперник слабее тебя и вот-вот проиграет? – Хм… Возможно, чтобы не тратить на него сильного игрока. К тому же, если сильный игрок Аобаджосай сейчас сражается со слабым игроком Карасуно, то слабый игрок Аобаджосай- – Может столкнуться с кем-то сильным из Карасуно, – зло выдохнул Кагеяма. – Я понял. – В этом есть и свои плюсы, – судя по голосу, улыбнулся Суга. – Не думаю, что Цукишима бы долго протянул, если бы первой смены не произошло. Сейчас он все еще играет. – Потому что Ойкава посчитал это верным решением. – Все будет в порядке, – сказал Суга. Суга-сан говорил это так часто, что порой Кагеяма воспринимал эти слова, как белый шум. Сейчас же эти слова раздражили его, как гвоздь по стеклу, и он снова замотал головой, пытаясь убрать из тела лишнее напряжение. Хотя, может, дело было не в словах. Может, дело было в том, что голос Суги-сана звучал раздражающее обычного. Не только он – звуки матча вокруг звучали острее, словно на более высоких частотах. Уши начинали побаливать. Поднявшись на ноги, Кагеяма побежал к своему единственному атакующему. Суга потер веки и на секунду расфокусировал взгляд, чтобы дать глазам отдохнуть от постоянно мельтешащих на карте точек и сменяющих друг друга изображений с камер. Он не сказал этого Кагеяме, чтобы не беспокоить его сильнее, но все и правда очевидно складывалось по плану Ойкавы, и это не могло не бесить. Пока что все шло неплохо, даже хорошо – никто из Карасуно не выбыл, все так или иначе уже смогли нанести соперникам раны, однако все равно складывалось ощущение, что дирижерские способности Ойкавы, его умение вести людей и выстраивать из суеты красивую и ритмичную музыку распространялось не только на его атакующих, но и на атакующих Суги. Смена была честной, удобной для всех, вот, в чем была хитрость. Через это удобство Ойкава задавал свои правила и для сокомандников, и для соперников. Никакого жуткого ощущения, какое порой появлялось во время матчей с Некомой. Все достаточно прозрачно, мирно, и все равно Суге оставалось только раз за разом спрашивать себя: – Что же мне делать?.. В этот раз Ямагучи не поднял голову, чтобы посмотреть на него. Он был слишком сосредоточен на чем-то, придвинув ноутбук чуть ли не вплотную к своему лицу. У Суги даже есть камеры. Он может видеть все. Не только точки на карте, он может видеть, в каком состоянии его атакующие, если они не отвечают, а главное – он может видеть атакующих Аобаджосай. Он знал, что Ойкава не может этим похвастаться. Но все равно каким-то образом именно он вел абсолютно всех игроков на этой площадке. Суга знает, как Тоору сейчас выглядит. Скорее всего, он сейчас один, так что ни с кем не разговаривает и даже не улыбается – просто молча смотрит в мониторы, считывая, прислушиваясь ко всему, до чего может дотянуться, чтобы придумать, как бы вписать это в свою большую и прекрасную картину «идеального матча». Когда Тоору так выглядел, это не всегда значило, что он напряжен, с таким же лицом он слушал музыку, пытаясь найти что-то, что режет ему слух, пытаясь придумать, как бы это исправить. Он не всегда улыбался, когда занимался тем, что делало его счастливым. Но по поводу и без Тоору переставал моргать, словно слушал глазами, и если он делал это слишком долго, его линзы могли начать высыхать, и тогда его глаза начинали болеть… Как? Как такие личные знания могут помочь сейчас?.. Когда это не битва Суги и Тоору, а битва двух связующих?.. – Я… Э… Суга обернулся на Ямагучи. Тот выглядел странно: поднял руки от клавиатуры, словно боясь нажать что-то лишнее, а на его лице читалась паника и полная неуверенность в происходящем. – Что такое? – спросил Суга. Ямагучи не ответил, быстро бегая взглядом по строкам кода. – Звездочка? – позвал Суга, улыбаясь. – Ты хотя бы скажи, хорошая это новость или плохая… – Я… Х-хорошая, – сипло выдохнул Ямагучи и наконец поднял взгляд. – Я… В-вроде, я обнаружил их сигнал… – Что?! – Суга распахнул рот. – Ты серьезно?! – Да?.. Д-да, я вижу нас, я вижу их, а с Некомой я в-видел только нас, и… – Ямагучи нервно впился зубами в свои ногти. Суга развернулся к нему на кресле, все еще не веря в то, что услышал. Сигнал игроков был загадочным и невозможным в освоении, и да, Суга решил, что если кто-то с ним справится, то это будет Ямагучи, но не думал же Суга, что это начнет происходить уже сегодня! Может, в этом был смысл?.. Да, сигнал был засекречен у всех, и все же Некома была на порядок умнее Аобаджосай в таких вопросах. Ойкава-то, как и Суга, хранил все на бумагах, и в компьютерах особо не разбирался… Что, если Ямагучи сможет сделать это? Что, если сможет прямо на этом матче?.. Рассмеявшись, Суга захлопал в ладоши. – Ты такой молодчина! Сейчас самое время! – Лишь бы п-получилось, лишь бы получилось… – зашептал Ямагучи, возвращаясь к работе. – Не отвлекайся, продолжай! А даже если не на этом матче… Неважно. Ямагучи напомнил Суге, что Карасуно всегда были командой самодостаточной. Аобаджосай задают свои правила? Пожалуйста, Карасуно умеют так же. Нет, в смысле, свои правила они задают с трудом, а вот не соблюдают чужие – с легкостью и искренним удовольствием. Заставить команду жалеть о том, что она согласилась на матч с Карасуно, не так уж и сложно. Заставить Аобаджосай жалеть о том, что они всю дорогу тянут площадку на себя – еще проще. Кому было абсолютно плевать и на тень, и на свет – так это Нишиное. Не было на земле места, где ему было бы плохо, так что коль Аобаджосай пытается завести его в парки, а Суга-сан не против – почему нет? Парк Нишиноя не разглядывал. Раз дерево, два дерево, и вот таких «раз, два» очень много раз (и два) вперед. Мостовая блестит от холода, все фонари включены, а вместе с ними и ослепительные гирлянды, и ощущалось это так же, как когда Нишиное светили в лицо при допросе – никак. Оббежав припаркованные рядом с ограждениями машины, он понесся вперед, вслушиваясь в команды связующего и оглядываясь по сторонам. Нишиною предупредили раньше, чем он смог увидеть это собственными глазами, поэтому он даже не вздрогнул, столкнувшись с Ватари. – Дарова, брат по либерству! – заорал Нишиноя, доставая нож. Ватари неловко улыбнулся. – …Привет? Нет, сражаться с либеро все-таки было классно. Они все были роста Нишинои, а значит, не надо было пролезать по ним два метра, чтобы дотянуться до лица, а еще все они, как и сам Нишиноя, отличались особой верткостью, и это было прикольно. Верткость Ватари, правда, искренне бесила, и всего за пару минут боя Нишиноя вспомнил, почему. Как и все игроки Аобаджосай, Ватари был легким, грациозным и по необходимости вертящимся вокруг своей оси, как юла какая-то. По Ватари было так сложно попасть и ножом, и зубами, что в итоге Нишиноя чуть ли не привыкал полосить воздух вместо того, чтобы нормально сражаться с соперником. Конечно, он тут же брал себя в руки и продолжал пытаться атаковать, но сила воли не особо помогала в случаях, когда Ватари наклонялся, и лезвие ножа врезалось в ствол дерева за его спиной, а не в самого Ватари. – Да ебаный… – недовольно выдохнул Нишиноя, вырывая оружие из коры. Вся эта верткость раздражала еще и тем, что безумно его замедляла, а замедляться он не любил. Ватари оглянулся и сделал несколько шагов назад, словно уводя Нишиною ближе к дорожкам. – Иди нахуй! – крикнул ему Нишиноя. – Меня лучше пожалей, а не деревья эти ваши сраные! – БРАТАН! – О, Рю! – Нишиноя обернулся, абсолютно игнорируя Ватари, и расплылся в улыбке, видя, как в его сторону несется Танака. – Че, тоже в леса переплыл? – Ага! Смотри, я даже с хвостом! – Танака подбежал ближе и указал за свою спину. Угрожающе перехватывая нож поудобнее, за ним бежал Ханамаки. – Крутота! – кивнул Нишиноя. – Ты тока это- Ай блять! Ватари схватил Нишиною за воротник и откинул его в сторону. В этот же момент Ханамаки добежал до Танаки, и они продолжили сражаться уже здесь, на максимально неудобной для Карасуно территории. Может, Танака и Нишиноя и не чувствовали сильную надобность в полумраке, но отсутствие штук, с которых они могли бы прыгать и за которыми они могли бы скрываться, положение их сильно ухудшало. Хоть Ханамаки и Ватари не били слишком жестко, ситуация начала приобретать какой-то херовый оборот. Как и на вчерашнем матче, Нишиноя помочь Танаке не мог, поэтому только скривился, увидев, как Ханамаки таки повалил Танаку на землю. Но вот переживать уже было не о чем – Ханамаки подняли и отшвырнули с такой силой, что в воздух поднялись десятки мертвых, покрытых инеем листьев. – Асахи-сан! – улыбнулся Танака, вытягивая руку. Асахи помог ему встать и, поправив пучок, осмотрелся. – Хах… Здесь так красиво, да?.. – Очень! – закивал Танака. – Светло – пиздец, но ваще – круто! – Ты заметил, что некоторые гирлянды здесь фигурные?.. – как и Нишиноя минуту назад, Асахи игнорировал уже несущегося на себя соперника Аобаджосай. – Я точно видел несколько в форме звезд. Это так мило… – Внатуре мило! – заорал Нишиноя, подпрыгивая, хватаясь за гирлянду и ударяя Ватари подошвой в лицо. – А удобно – вообще пиздец! – Ты как мартышка! – засмеялся Танака. – Что за… – пробормотал Иваизуми, который только подбежал к Асахи, но отвлекся на висящего сверху Нишиною. – Эй, стой! Гирлянда долго не протянула – уже через секунду Нишиноя рухнул на землю, успевая сгруппироваться, а за ним упал длинный, порванный и совсем не светящийся провод. Маленькая зона парка стала чуть темнее, чем была до этого. Бой продолжался. Танака уводил Ханамаки, Нишиноя – Ватари, и, когда пространство вокруг Асахи освободилось, он смог продолжить сражаться с Иваизуми. Нишиноя заметил, что Иваизуми, и без того хмурый мужик, сейчас стал еще более хмурым. Хмуриться, как Нишиноя считал, было не из-за чего. Во-первых, Иваизуми дрался с Асахи-саном, а это честь, во-вторых – не так уж долго им надо было драться. Асахи обернулся, когда его спину обдало жаром, а Иваизуми, увидев, что произошло, распахнул глаза широко-широко и, оббежав Асахи, понесся к припаркованной неподалеку к парку машине, которую секунду назад так ярко подорвал Танака. Танака уже бежал навстречу – немного черный и взъерошенный от копоти, он радостно помахал всем рукой. – Видали?! – Класс! – обрадовался Нишиноя, вскакивая с Ватари, который выглядел не менее растерянным, чем Иваизуми. – Ты что творишь-то?! – зло прокричал Ханамаки, появляясь рядом. – Я даже там не стоял! – Так это ж тренировочный – я не хотел вас уебать! – объяснился Танака. – Я просто подумал, что надо чета подорвать, и вот подорвал! – «Надо чета подорвать»? – с трудом сдерживая раздражение, спросил Иваизуми. – Зачем?! – Аэ… Ну… Просто? – Ох… – улыбнулся Асахи, подходя чуть ближе и осматривая все, до чего дотянулся не такой уж и большой по стандартам Танаки и Нишинои взрыв. – Смотрите, как красиво тлеют листья на земле… О, даже кору пары деревьев немного задело!.. Ненадолго в парке почему-то наступило траурное молчание. Драка приостановилась, пока Иваизуми потирал переносицу, раздраженно выдыхая. Он словно хотел что-то сказать, но слов найти не мог. Ватари выглядел похоже, пусть и не так зло. Нишиноя хотел его за плечи потрясти – вы что же, так из-за тачки и деревьев расстраиваетесь?! А не парились бы с территорией, не было бы поводов для расстройства! – А я говорил Ойкаве, что не надо устраивать тренировочные с Карасуно на нашей территории, – хмуро сказал Ханамаки, вставая рядом с Иваизуми. – Это точно, – поморщился Иваизуми. – …Черт с вами. Продолжаем. Этот маленький прикол нехило вывел Аобаджосай из себя, они даже ритм свой потеряли, пусть и всего на минуту. Эх, будь воля Нишинои, от их территорий бы вообще места живого не осталось, вот тогда бы они и прихуели по-настоящему. Аобаджосай создавала. Карасуно умела только уничтожать. Каждый из них умел только уничтожать. Но это достаточно сильное оружие против кого-то, кто только создавать и умеет. Может, для Карасуно это было весело. Кагеяма не знал. Когда он издалека увидел оранжевую зарницу, когда услышал взрыв, он вздрогнул и прикрыл уши руками. Несмотря на укол боли, он не переставал думать. С крыш он видел, сколько игроков Аобаджосай оказались одновременно в одном месте, и подумал, что на Аобаджосай неплохо работают приманки, тем более подобного масштаба. Ойкава не мог видеть происходящее через камеры, и он редко отмахивался от чего-то, редко говорил: «потом разберемся, что это было». Скорее всего, его внимание можно привлечь. Точнее, внимание его атакующих. Вместо камер он видел глазами своих атакующих. Глазами всех профессиональных атакующих, которые были у него на руках. Теперь Кагеяма мог говорить не только с Хинатой, у него была связь со всеми из Карасуно. Связь с Цукишимой он не пожелал бы никому. – Где ты находишься? – в сотый раз спросил Кагеяма. – Тебе-то какое дело? – Цукишима… – угрожающе начал Кагеяма. – Я не шучу. Где ты находишься?! – А, извини, подумал, что шутишь. Я дома уже, отдыхаю. Кагеяма с Хинатой ненадолго остановились на одной из крыш, чтобы перевести дыхание и сориентироваться, что им делать дальше. Суга видел не глазами атакующих, Суга видел через камеры. Кагеяма же мог спросить местоположение либо напрямую у атакующих, либо ему приходилось раз за разом спрашивать это у Суги. Каждую минуту. Каждую минуту!.. Кагеяма больше не мог так часто к нему обращаться. Чем дольше шел матч, тем больше Кагеяма чувствовал нарастающую тревогу, и тем больше его уши болели, и тем больше сил ему требовалось, чтобы не метнуть нож в случайном направлении, лишь бы выплеснуть куда-то свое напряжение. – Где ты?! – Господи… – вздохнул Цукишима. – Не ори ты так. Ничего нового – скрываюсь. Хината не слышал ответов Цукишимы, поэтому просто стоял рядом с Кагеямой, глядя на него снизу вверх. Он покачивался с носков на пятку, иногда чуть подпрыгивая и выбивая из кроссовок новую вспышку. Никто не мог раздражить Кагеяму так, как Цукишима. Он был похож на Куними. Похож своей ленью, своим тотальным нежеланием сделать хоть что-то, чтобы приблизить победу. Цукишима мог скрываться, но это не значило, что он должен заниматься этим часами напролет. – И как долго ты планируешь это делать?! Цукишима же атакующий. Не может много. Но может нанести хоть один слабенький удар. Значит, для этого удара его использовать и надо, потом пусть выбывает. У Карасуно меньше шансов против Аобаджосай, чем они думают. – Пока мой связующий не скажет мне перестать, – елейно протянул Цукишима. – Я- – А ты кто угодно, но не мой связующий, – не дал ему договорить Цукишима. – Ты вообще никому не связующий. Ах, ну ты, конечно, связующий Хинаты… Повод для гордости, да? Кагеяму передернуло. Он сжал нож так крепко, что ему на секунду показалось, что ручка вот-вот треснет. – То, что тебя немного ранили, не повод отлынивать от матча, – сквозь зубы процедил он. Хината, которого вообще никто не спрашивал, ткнул Кагеяму в руку. – Ну, Цукишиму сильно ранили! Типа, он же сознание потерял, и- – Заткнись! – Кагеяма с силой оттолкнул его и отошел в противоположный конец крыши, зажимая свободное ухо пальцем. – Что с тобой сегодня происходит?! – Чт- Что со мной сегодня происходит? – неверяще переспросил Цукишима. – Что происходит с вами, Ваше Высочество? Обычно ты хотя бы пытаешься вести себя нормально. Совсем забыл основы маскинга? Кагеяме было холодно. На этой крыше, с этим ветром, ему было холодно. Он видел, что чем глубже он дышит, пытаясь успокоиться, тем белее становятся облака пара у его рта. Его руки дрожали, зубы стучали. Кагеяма чувствовал холод горлом и легкими. Он чувствовал его ушами, перепонками, как звук, как нарастающий скрип. И не было предела его ярости. Стыд. Вот чего не хватает игрокам Карасуно. Вот чего не хватает лично Цукишиме. – Когда я стану твоим связующим, ты научишься бегать даже со сломанными ногами. Цукишима ничего не ответил. Ему и не нужно было ничего отвечать, Кагеяма больше не пререкался. Он говорил чистую правду. Все еще дрожа от гнева, он обернулся. Хината склонил голову, внимательно его рассматривая. Кагеяма прошел мимо него, приближаясь к краю крыши и приглядываясь к происходящим внизу сражениям. Если бы у Кагеямы было больше власти, матч против Аобаджосай закончился бы минут двадцать назад. Если бы у Кагеямы было больше власти, Цукишима не вел бы себя так, будто ему можно все на свете. Если бы у Кагеямы было больше власти, он бы не бегал, как его водил Суга, а встретился бы с Аобаджосай лично. И с Ойкавой. И с Куними, и с Киндаичи. Он бы сделал все, что необходимо, чтобы победить. Если бы у Кагеямы было больше власти, он бы не чувствовал себя так плохо. Его зубы продолжали стучать. Слишком жарко в ресторане, слишком холодно рядом с парками. Хината все еще смотрел на него, и его лицо не выражало никакой конкретной эмоции. После недолгой паузы он сложил руки на бедрах. – Чего-то ты странный, – сказал он. Кагеяме было нечего ему сказать. Хината, в отличие от Цукишимы, пока что хотя бы выполнял базовый минимум. И неважно, кого в этом конфликте считали виновными Цукишима и Кагеяма, потому что именно этот конфликт повлек за собой нарушение важного неписанного правила. Прячась за стеной одного из домов, скрывшись за черной тканью, Цукишима со злости выдернул из уха наушник и спрятал его в карман, чтобы не дай бог не услышать голос Кагеямы вновь.