Ресторан "Карасуно"

«Дзынь» – что-то на мгновение как будто режет запястье, а затем тут же отпускает. «фш-ш-ш-Ш-Ш-Ш» – усиливающийся ветер в ушах. «ХИНА-» – удаляющийся вопль где-то сверху. А потом короткий хруст. Шумно выдохнув, Хината распахнул глаза. С ним такое периодически случалось, он даже много лет думал, что уникален в этом вопросе – иногда, когда он задремывал, он резко просыпался от чувства, что падает. То ли с высоты, то ли просто спотыкается, то ли случайно рушится со стула. В любом случае, после этого сильно стучало сердце, и сейчас оно тоже стучало сильно, и этому прибору под его ухом незачем было издавать этот писк, Хината и без того понимал, что пульс у него далеко не спокойный. Где бы он ни находился, Кагеяма был совсем рядом, стоя в дверном проеме, как будто он только что закончил разговаривать с кем-то в коридоре, потому что, глядя куда-то туда, он кивнул, потом несколько секунд постоял молча, и только затем, обратив внимание на звуки, повернулся к Хинате и вздрогнул. Хината недолго посмотрел на него в ответ, затем опустил руки и провел ими по мягкой, но прочной кровати. Матрас явно не планировал разверзаться под ним, а пол под кроватью, хоть Хината его еще не щупал, тоже не выглядел хрупким. Постепенно ощущение падения покидало его, и только сейчас Хината начал вспоминать, что уже, кажется, пару раз просыпался и засыпал обратно с этим же узлом страха в животе. Почему это он, интересно, стал таким сонливым?.. И что за кошмары ему снятся?! – Ты пришел в себя, – после долгой паузы сказал Кагеяма, доставая телефон и печатая кому-то сообщение. – …Фух, – выдохнул Хината, когда наконец-то почувствовал, что мозг перестал считать, что они куда-то падают. – Да… Да, наверное! Убрав телефон, Кагеяма подошел к его кровати. Он выглядел странно встревоженным, менее злым, чем обычно, и нервно сжимал кулаки, осматривая Хинату, как будто он какой-то врач, а не просто его друг. – Чего смотришь? – тут же нахмурился Хината. – Сейчас дыру во мне просверлишь! – Как твое самочувствие? – Чего? – не понял он. – Не знаю, нормально! Слушай, а где мы? – …Ты идиот или еще не до конца отошел? – приподнял бровь Кагеяма, многозначительно указывая рукой на светлую палату больницы. Хината призадумался. Ну да, сейчас, конечно, для него становится очевиднее, где именно он находится, и ничего он не идиот, просто не сразу сообразил, но вот вспомнить, как конкретно он здесь оказался… «Извини, Хината. Если твой семпай не будет глупить, ты будешь в порядке». «Я знаю… Эт-то скоро пройдет. Ты будешь в порядке». «Б-беги куда угодно! Береги легкие!» «…Хината?» «С-сообщи старшим. Надо дотащить его до фургона». «М-милый, сейчас я спрошу у тебя один адрес. Ты должен будешь ответить мне, не задавая лишних вопросов, хорошо?» Как много голосов в голове… И ничего-то понятного из этого не складывается… Точнее, нет, складывается, Хината уже чувствует, как перед глазами появляются размытые картинки, дополняя сотни звуков, и запах дыма он помнит, но до этого помнит темноту перед глазами, а еще… Нет, а потом… «Мы вернемся с победой». – О-О-О! – прикрикнул Хината, резко приподнимаясь в кровати. Он не был уверен, кому принадлежал этот голос, возможно, Суге-сану, а возможно, кому-то еще, но он точно вспомнил, что конкретно это значит. А что еще может значить слово «победа»?! Матч. Матч! Они планировали матч, причем очень-очень скоро, и не просто матч, не тренировочный матч, а самый-самый настоящий с самыми-самыми настоящими Аобаджосай! Снова столкнуться с бело-голубыми формами, снова сражаться на стыке территорий, снова встретиться с их первогодками, ведь в прошлый раз они одолели Кагеяму и Хинату, но в этот-то раз этого не произойдет! Точно, Хината помнит, как загорелся, помнит, как все загорелись, как все подняли руки, и он тоже поднял, а значит, ему больше нельзя лежать без дела на этой странной кровати, и пора- – Стой! – прикрикнул Кагеяма, бросаясь к нему. Хината попытался вскочить, сразу в сторону, чтобы прямо босыми пятками приземлиться на пол и срочно начать искать свою форму, но Кагеяма успел перехватить его за плечи, останавливая. И это было не странно. Кагеяма вообще постоянно мешал ему веселиться. Странным было другое. Хината был быстрее, и он это знал. Он знал, что успел бы спрыгнуть, если бы… Если бы толкнулся не только руками и торсом, но и ногами. – Да подожди!.. – зло сказал Кагеяма. – Куда ты ломанулся?! – Я… Чего?.. – ничего не поняв, моргнул Хината. Опустив взгляд, он уткнулся им в свои ноги. Белые, тяжелые, загипсованные ноги. Это выглядело бы забавно, словно он в странных сапогах или валенках, но в сапогах или валенках он все еще мог передвигаться. А сейчас, даже максимально сосредотачиваясь, даже вкладывая в это все силы, Хината не мог заставить себя пошевелиться хотя бы чуть-чуть. – …Я не чувствую их. Кагеяма мельком взглянул на его ноги, затем снова посмотрел ему в глаза, пытаясь привлечь к себе внимание. – Я знаю. Скорее всего, это не навсегда. – …Почему я не чувствую их? – Хината- – Помолчи, – огрызнулся он, вытягивая руку вниз и замахиваясь, чтобы ударить по гипсу. Кагеяма тут же перехватил его за запястье, и Хината почувствовал, как в груди вскипает злость. – Тебе нельзя- – Отстань! – прикрикнул он, пытаясь освободить руку из хватки, а главное – заставить начать работать эти две дурацкие ноги, скованные белой тяжестью. Кровать под Хинатой заскрипела из-за его борьбы и с Кагеямой, и со своими собственными конечностями. – Чего пристал?! В-включи их обратно!.. – Как ты себе это представляешь?! – скорее напуганно, чем зло прокричал в ответ Кагеяма, все еще пытаясь утихомирить его. – Успокойся! – С-САМ УСПОКОЙСЯ! – уже во весь голос заорал Хината, правда, сиплее обычного из-за сильного кома в горле. – ОТ-ТВЯЖИСЬ! А затем он услышал быстрый бег в коридоре сразу нескольких пар ног, и почти сразу сообразил, что это, наверное, остальные его сокомандники. Он, безусловно, был очень рад их слышать, и был очень рад понимать, что через пару секунд еще их и увидит, а заодно сможет понять, что конкретно произошло, но… Но он бы бежал быстрее. По звукам понимал, что бежал бы быстрее. Если бы мог сдвинуться хотя бы на сантиметр. Сначала ему объяснили все очень приблизительно. Суга-сан долго обнимал его, целовал в лоб и в щеки, но все еще держал одну руку на его груди, как тогда, в старом концертном зале, чтобы Хината не пытался подняться. Вообще все старшие пытались как-то его потрогать, и он был совсем не против, подставляя голову и руки, но все еще задавал много вопросов, на которые получал странно-короткие ответы, а потом на него снова накатила тяжелая слабость, и он почувствовал, что засыпает, и очень вознегодовал, однако не смог ничего с этим сделать. Зато в следующий раз он проснулся уже без чувства падения, и в после следующий тоже. И когда бы он ни просыпался, рядом всегда кто-то был, и они разговаривали, пусть и совсем коротко, до тех пор, пока Хината не выключался снова.

***

Как оказалось, все его подъемы и засыпания заняли всего день, и это не могло не радовать, потому что сложилось впечатление, будто Хината тут провел уже неделю. Снова было утро, и снова светило солнце, хоть и не очень ярко, зато подоконник под прикрытым окном покрывался тонким слоем снега, и одежда сокомандников, если они только приходили с улицы, тоже была в белой крошке, которая, правда, быстро таяла в теплой палате. Еда здесь тоже оказалась довольно вкусная, немного резиновая, но в целом съедобная, а еще врачи не задавали лишних вопросов, и это тоже было хорошо, потому что Хината не знал, как на них отвечать, и из дополнительных плюсов… Ну… Хината не был уверен, какие еще плюсы найти в этой ситуации. Сложно было не признавать того, что он, если честно, чувствовал себя немножечко разбитым. – …Так что теперь мы работаем вместе, – наконец-то закончил долгий рассказ Дайчи. Хината медленно кивнул. Суга сидел на кровати рядом с ним, положив голову на его плечо. Танака тоже сидел на кровати, но ближе к ногам, и старшие строго настрого запретили ему прыгать, резко дергаться или, боже упаси, использовать ноги Хинаты, как барабаны, поэтому Танака сидел ровно, сложив руки на колени. Его собственные руки и ноги, между прочим, были покрыты бинтами, и ему тоже нельзя было много передвигаться, но его почему-то никто не сковывал так, как Хинату. Немного обидно. Энношита и Кагеяма стояли у двери, периодически выглядывая в коридор и проверяя, что рядом с палатой нет посторонних. Цукишима с Ямагучи уже заняли собой подоконник, склонившись над одним телефоном и больше разговаривая друг с другом, чем с остальными. Дайчи и Асахи стояли перед кроватью, и Асахи осторожно напоминал Дайчи некоторые части истории, если тот что-то забывал, но в целом был больше сосредоточен на том, чтобы в случае чего ловить Нишиною, который сейчас вцепился в детектор дыма на потолке, агрессивно пытаясь с ним что-то сделать. Они все выглядели ранеными и уставшими. Хината не мог не испытывать зависть. – Понятно, – наконец сказал он, вытирая нос. – Значит, они… Это… Не специально? Мы больше не враги, получается? – Получается, – кивнул Дайчи. – И я понимаю, что такой быстрый скачок от врагов до союзников может быть тяжелым, но- – Да я как-то… – Хината неловко потер шею. – Не в этом дело, просто… Я н-не успел сразиться с ними, пока мы были врагами. Мы не можем снова ненадолго поругаться?.. – Хината… – мягко улыбнулся Суга. – Когда все это закончится, я уверен, что у нас еще будут матчи с Аобаджосай. Это отличная тренировка, и- – Но это вы про тренировочные, – Хината сам поморщился от того, насколько ноющим звучал его голос. – А я про настоящие крутые матчи. Я прямо подготовился, я был… Я очень хотел!.. И в итоге там вообще все были, кроме меня!.. Даже Танака-сан был! – Справедливо, я был, – с серьезным лицом кивнул Танака. – И… И Цукишима был приманкой? А Кагеяма вел?! И у Аобаджосай был крутой новый игрок! И вы, Суга-сан, вы были прямо как атакующий! И меня не было! Меня единственного не было!.. – Ну… Как сказать… – уклончиво протянул Суга. – Куними… Куними и Киндаичи тоже не было, если тактично так говорить. Дайчи с улыбкой склонил голову. – Хината, мне приятно твое рвение, но уверяю тебя, это был не последний матч Карасуно. Расстроенно выдохнув через нос, он вытер мокрые от обиды глаза и кивнул. Он понимал, что ему сейчас слишком грустно, чтобы продолжать спорить, ведь что бы ни сказали его сокомандники, он сможет только продолжить расстраиваться, а так не пойдет. Придется немного помолчать, хотя бы про матч с Аобаджосай. – А… А где мой телефон?.. – Тут! – отозвался с потолка Ноя, бросая в первогодку мобильный. Суга, к счастью, успел его поймать до того, как телефон расшиб Хинате нос, и мягко передал его ему в руки. – Оу… – вздохнул Хината, проверяя уведомления. – Мне, наверное, надо будет домой в ближайшее время… Как скоро меня выпишут? – А что такое? – спросил Суга. – Ну, я даже не поздравил маму и Нацу с новым годом, – пожал плечами он. – Надо же как-то их- – Твою мать… – пробормотал Цукки, быстро спускаясь с подоконника. Ямагучи спрыгнул за ним, доставая собственный телефон из кармана. – Что происходит?.. – неуверенно спросил Асахи. – Почему вы выглядите такими напуганными?.. – «Почему»? – с сарказмом переспросил Цукки, параллельно печатая что-то в телефоне. – Может, потому что из-за этих полудурков в белом и их шизы мы абсолютно забыли, какой сейчас день и месяц? – Бабушка меня убьет… – нервно пробормотал Ямагучи. – Мы не то что не приехали – мы даже трубку не брали… Кагеяма приподнял бровь. – Совсем с ума посходили? Вы правда думаете, что игрок имеет роскошь каждый год проводить праздники с семьей? – Заткнись и отойди от двери, мне надо позвонить, – поморщился Цукишима. – Мальчишки, ам… – Суга приподнял руку, привлекая их внимание. – Я боюсь, Кагеяма прав. Мы, безусловно, можем выделить выходной-два для кого-нибудь, но важно понимать, что в таком виде вам не стоит идти к семье, если они не знают про игру. Дайчи кивнул. – Ямагучи, пожалуй, может, но ты, Цукишима, весь разодран, а по идее, если тебе нужно напоминание, ты работаешь официантом. Какие-то раны прикрыть еще можно, но те, что сейчас на тебе – почти невозможно. Уверен, что хочешь завалиться к родным в таком виде? – Это касается и тебя, Хината, – Суга осторожно погладил его по голове. – Твои ноги сейчас… Не в самом лучшем состоянии, так что я не уверен, что тебе стоит показывать это маме и сестре. Может, через несколько месяцев? – Через несколько месяцев… – напуганно пробормотал он. – То есть… То есть, если у вас прямо серьезные травмы, вы не общаетесь с семьей несколько месяцев?! – Боюсь, что так, – вздохнул Дайчи, и Суга кивнул. – …Иногда дольше, – задумчиво протянул Асахи. – Если на это еще и дела накладываются, как сейчас… – А че сопли-то распускать? – спросил Ноя, наконец-то спрыгивая с потолка. – У Дайчи-сана и Асахи-сана буквально днюха прошла, но чето они ща с нами, а не с семьей, и никто не плачет! – Легко говорить кому-то, у кого нет семьи, – пожал плечами Энношита. – Д’к и у тебя нет! – Ну и мне легко говорить. Кагеяма строго покачал головой. – Этот разговор идет дольше, чем должен. Суга мягко улыбнулся. – Не забывай, что твои сокомандники-первогодки не знали об игре. Для них эти моменты могут казаться странными. – Мы все еще в комнате, – хмуро сказал Цукишима. Повернувшись к Кагеяме, он сделал короткий жест рукой. – Все равно отойди. Я позвоню, хотя бы скажу… Скажу, что не смогу приехать. – Я тоже… – вздохнул Ямагучи. Кагеяма послушно отошел в сторону, и они вышли в коридор. Хината растерянно посмотрел на телефон в своих руках. Что-то все его планы, включающие в себя приятные вещи, разрушились всего за одну ночь. – М-да… – протянул он. – Так… А когда меня выпишут? – Сложный вопрос, – повел плечами Дайчи. – Не думаю, что это займет слишком много времени, но держи в голове, что в ближайшее время бегать и прыгать ты не сможешь. А совсем в ближайшее даже ходить. Хината нахмурился. – Ну… А работать я же буду? И на тренировках играть, да? – …Не уверен, как ты это себе представляешь, милый, – Суга пытался звучать еще мягче обычного. – На тренировки мы тебя точно не пустим, а работать… Немного сложно быть официантом, пока твои ноги, ну, знаешь… Не зажили до конца. – Что это значит?! Я же… Я вообще смогу ходить?! – Конечно!.. – замахал руками Суга. – Ну… Нет причин полагать, что не сможешь! Если честно, больше шансов, что Куними не сможет, и… В любом случае, конечно, просто тебе надо подождать! – То есть я теперь совсем бесполезен?! – прикрикнул Хината. Кагеяма недолго посмотрел на него, а затем снял с крючка свою куртку. – Я ухожу. Все тут же обернулись на него, и Дайчи спросил. – Куда это ты так резко? – Дела. Я вернусь, как только закончу. Хината нахмурился. – Куда ты уходишь?! У меня тут кризис, вообще-то! И мы планировали играть в настолки! – Отвали, – хмуро сказал Кагеяма и, накинув куртку, скрылся за дверью. Хината поморщился и обмяк в кровати, утыкаясь затылком глубже в подушку. Все остальные первогодки постоянно куда-то уходили. Старшие – это здорово, но вот с ровесниками в команде ему, конечно, не повезло. – Не хнычь, мелочь, и без него сыграем! – улыбнулся Танака. Хината нехотя кивнул, а потом, немного подумав, спросил. – Танака-сан, вы, получается, тоже с сестрой долго не увидитесь?.. Ну, из-за ожогов и всякого такого… Пальца там… – А? А, не! – засмеялся он. – У меня сестра-то в теме, так что все схвачено! – …Танака-сан, – хмуро сказал Хината. – Если честно, я сегодня вам очень сильно завидую. Прямо, знаете, сильнее обычного. – Да хватит тебе, хватит! – отмахнулся Танака. – И насчет работы я вообще не понимаю, че за тема! У тебя ж не руки сломались, в чем проблема официантом быть? – В чем проблема? – переспросил Суга. – Его ноги- – Солидарен! – кивнул Ноя, который уже успел залезть на плечи Асахи, и сейчас с них перелезал уже на плечи Дайчи. – Он че, ногами что ль разносит? – Хм… – Асахи подпер подбородок рукой, словно не замечая, как Нишиноя случайно пинает его куда-то в шею в процессе своей акробатики. – Технически, если Хината будет использовать коляску, разве он не сможет унести больше тарелок, чем обычно? – …О, – только сказал Хината, осмысляя услышанное. – О-о-о! А ведь и правда смогу! Намного больше! – Боже мой, – вздохнул Суга. – Я теперь никак не смогу вытащить эту идею из твоей головы, да?.. – Не сможете! Проходя мимо одновременно говорящих по телефону Цукишимы и Ямагучи, Кагеяма слетел вниз по лестнице и, выйдя через раздвижные двери больницы, быстро направился в сторону своей квартиры, по пути пытаясь разобраться, можно ли прикрепить пандус к лестнице подъезда самостоятельно, или для этого нужно обращаться в какие-то службы. Он, на самом деле, никогда не замечал, что пандуса там нет, но прямо посреди диалога вспомнил об этом, и понял, что без него, если Хината будет пользоваться коляской, будет намного сложнее. Дома ночевать Хината точно не сможет, в ресторане пандус уже есть, значит – осталось только приделать его у подъезда. Ноги – оружие Хинаты, это точно, но оружие, которым он периодически злоупотребляет. Главным и, возможно, единственным плюсом будет то, что за эти месяцы он подкачает еще и руки. К тому же, если к нему в гости захочет зайти Куними, скорее всего, ему пандус тоже понадобится. Куними рассматривал белый потолок над своей головой. Он успел пережить столько эмоциональных скачков, что, казалось, еще один просто убьет его. Во всем этом горе, в самом факте, что Киндаичи словно уже был у них в руках, однако, как выяснилось, все это время они тратили время не на тех людей, во всем этом ужасе был один-единственный плюс. Кагеяма и правда был невиновен. Потому что Куними было сложно поверить, что Кагеяма способен на что-то такое. Кагеяма запомнился ему сначала другом, а затем бывшим, с отличительно отвратительным характером, с острым языком и склонностью к быстрому и холодному принятию таких решений, что самые страшные тираны человечества бы испугались. Но… Но Кагеяма запомнился Куними человеком, который часто осекается после сказанного, человеком, который постоянно испытывает вину и желание стать лучше, не осознавая этого, раздражаясь из-за того, что не осознает. В общем, Кагеяма стал для Куними и Киндаичи таким неприятным опытом, действительно раной на сердце, бывшим, которого можно было обсудить между собой, закатывая глаза, которого в случае чего можно было обвинить во всех грехах, и- Но не в таких грехах. Кагеяму можно было винить за его подбор слов, за его нетактичность, а если уж хотелось разозлиться по-настоящему, можно было припомнить ему то, что он, вообще-то, в приступе своего чего-бы-там-ни-было чуть не лишил Аобаджосай капитана и основного связующего. Но его не получалось винить в том, что он хоть как-то связан с пропажей Киндаичи. Куними считал себя наивным за то, что не может искренне в это поверить, хотя Ойкава-сан, кажется, смог. А Кагеяма и правда ничего не делал. Играл в своем Карасуно, действительно стал запасным связующим, действительно пытался научиться новому. Действительно двинулся дальше. Насчет этого Куними мог испытывать только безумное облегчение. А вот насчет Киндаичи… Теряя сознание там, в комнате, которую он не видел, находясь с людьми, которых он не видел, единственная надежда, за которую Куними ухватился, заключалась в том, что даже если он умрет сегодня, то Аобаджосай точно это так просто не оставят, и матч состоится в эту же ночь, и они победят, и Киндаичи наконец-то вернется домой, пусть Куними там уже и не будет. Матч состоялся. Киндаичи все еще не вернулся. Значит, Куними снова вернется в пустую квартиру. Интересно, будет ли хоть кто-то из сокомандников рядом. По идее, наверное, нет, ведь угроза неожиданно нагрянувших Карасуно уже миновала. Это радует, потому что Куними устал засыпать беспокойным сном, пока рядом кто-то из старших ходит, сидит или стоит, выглядывая в окна. В конце концов, в критической ситуации все равно произошла ошибка, и Куними проснулся лишь в тот момент, когда чужие руки уже крепко держали его, а холод улицы неприятно обжигал лицо. Сейчас он повернул голову на бок, чтобы немного посмотреть в окно. Ему не сильно нравилось, когда в палате толпилась вся команда, так что приятно, что его ненадолго оставили в одиночестве, но это значило, что из развлечений у него остались только потолок и окно. Кажется, снег с каждым часом валил все сильнее. Окно было приоткрыто, и становилось холоднее, но Куними не может закрыть окно сам. Он сейчас вообще ничего не может сделать сам. Услышав, что в палату кто-то вошел, Куними сразу узнал капитана по шагам, но решил не оборачиваться. Ойкава-сан не сочтет это за грубость. – Что-то тут прохладно… Прикрыть окно? Куними просто пожал плечами. – Ну-ка, посмотри на меня. Он вздохнул и посмотрел на капитана. Ойкава устало улыбался ему, держа в руках чашку с чем-то горячим, и пар поднимался вверх, к его замученному лицу. – Мне надо это выпить? – «Надо» – громко сказано, – Ойкава присел на край его кровати и поставил чашку на столик рядом. – Но, в общем и целом, да, надо. Это какао, если что. Никаких лекарств. – Хорошо, – кивнул Куними. – Как ты себя чувствуешь после сна? Лучше, хуже? – Нормально. – Ох, Куними, – вздохнул Ойкава, вытягиваясь и поправляя подушку за его спиной. – Не делай свое классическое «мне все равно» выражение лица. Пока Ойкава разбирался с его подушкой, ворот его рубашки немного распахнулся, и Куними увидел новые бинты, которых до этого на чужой груди не было, а из-под бинтов показывались пугающие кривые концы шрамов. Куними не был либеро, но все равно смог понять, что шрамы эти были сделаны не самим Ойкавой, да и не были получены во время матча – больше всего они походили на раны от раскаленного лезвия. И он тут же отвел взгляд, пытаясь убедить в первую очередь самого себя, что ничего не увидел. – А… – неуверенно начал Куними, когда Ойкава отстранился от него. – Насчет Карасуно… Мы должны им что-то?.. Деньги, территории?.. – …Не слишком ли ты юн, чтобы задавать такие вопросы капитану? – после недолгой паузы фыркнул Ойкава. – Не переживай об этом. Нет, не должны. – …Понятно. – Кстати, я не смогу сдерживать всех все время, – продолжил Ойкава, потягиваясь. – Так что тебе придется научиться переживать большое количество людей в своей палате. Всем приятно видеть, что ты в порядке, вот насмотреться и не могут. – Угу, – немного помолчав, Куними снова повернулся к окну. – Значит, мы теперь продолжаем поиски с Карасуно? Ойкава слабо улыбнулся. – Не говорю, что это будет просто. Мы, все-таки, очень разные, да и… Но Нишиноя – отличный либеро, и в паре с Ватари у них много шансов найти что-то, чего мы раньше не видели. Это первый плюс. – Я смогу присоединиться к поискам? Ойкава, склонив голову, несколько секунд поизучал его взглядом. – Что ж… Сложно сказать, насколько ты сможешь ходить во время этих поисков, Куними, но я не хочу, чтобы ты думал, что превратился в балласт для Аобаджосай. Куними все еще не смотрел на него, но все равно зачем-то сосредоточился на том, чтобы случайно не измениться в лице. – Ты будешь принимать то участие, с которым, по моему мнению, ты справишься. Не больше и ни в коем случае не меньше. И, ну… Нахождение рядом с Коуши может стать непростым для тебя, но я постараюсь- – Не станет, – качнул головой Куними. Ойкава моргнул. – Хм. Думаешь? – Я видел его пару раз в коридоре. Не сказал бы, что я что-то почувствовал, – пожал плечами он. – Возможно, эта ситуация напугала вас больше, чем меня. Ойкава с сомнением посмотрел на Куними и на его ноги. Он не был уверен, стоит ли уточнять больше, особенно сейчас, но примерно через минуту тишины в приоткрытую дверь постучали, и, обернувшись, Ойкава увидел Сугу. Суга неуверенно спрятал руки за спину, смотря то на Ойкаву, то на Куними, который точно так же повернулся на звук. Повисла неловкая пауза. Ойкава взглянул на Куними, пытаясь по выражению его лица понять, насколько первогодке некомфортно, но тот выглядел как обычно. Встретившись взглядом с Ойкавой, он просто пожал плечами, мол, я же говорил. – Ам… Коуши-чан, можешь прикрыть нам окно, пожалуйста? – осторожно спросил Ойкава. Неловко улыбнувшись, Суга прошел в палату и, смахнув снег с подоконника на пол, прикрыл окно. – Как дела у Хинаты? – Неплохо, – слабо фыркнул Суга. – Мы поиграли в настолки, я сделал ему какао, и- Изменения в частоте писка кардиомонитора Ойкава уловил мгновенно и сразу обернулся на первогодку. Куними побледнел за секунду. Совсем недавно равнодушное лицо скривилось от страха, и он зажмурился, резко вскидывая руки и зажимая пальцами уши. «Не надо. Я правда не хочу, чтобы ты это видел. Мне просто нужно, чтобы у нас с Тоору был один-один. Это не должно занять много времени». Суга осекся, не до конца понимая, что происходит, но пульс Куними все учащался, и казалось, что ему становится больно. Ойкава быстро сделал какой-то жест рукой, но Суга его абсолютно не понял, и Ойкаве пришлось сказать вслух. – Выйди! Не говоря больше ни слова, Суга быстро выскочил в коридор, скрываясь из зоны видимости Куними. Все то время, что он стоял рядом с дверью, слушая, как Ойкава успокаивает своего кохая, слушая, как его пульс нормализуется, Суга держал ладонь у рта, до конца не понимая, зачем это делает. И только когда Ойкава вышел к нему, устало выдыхая, и пошел вместе с ним по коридору, только когда они оказались на другом этаже, Суга позволил себе убрать руку и негромко сказать: – Боже м-мой… – Все нормально, – качнул головой Ойкава. – У всех моих игроков более острая реакция на звуки. – Я оставил п-первогодке ПТСР… – пробормотал он. – Ну… – Ойкава слабо улыбнулся. – Разве в первый раз? – По злому умыслу – да… – они остановились у кулера, и Суга быстро налил себе стакан воды. – Это хотя бы не его первый ПТСР, а?.. – Ты думаешь, у нас есть значки, как у бойскаутов? – фыркнул Ойкава. – …Конечно не первый, нет. Пока что ты не страшнее Шираторизавы. – Уже хорошо… Вода помогла немного привести себя в чувства, а бусина в кармане штанов, все еще пропитанных запахом дыма – тем более. Достав ее и покрутив в руке, Суга продолжил идти к палате Хинаты, и Ойкава пошел за ним. – Хината сможет ходить? – …Должен, – кивнул Суга. – Вроде, выглядело страшнее, чем есть на самом деле. – Слава богу… – На самом деле… Хм, – остановившись у приоткрытой двери, Суга задумчиво почесал висок. – На самом деле, мне кажется, Хината будет не против, если кто-то из Аобаджосай к нему зайдет. Он мальчик очень дружелюбный, а поскольку мы будем работать вместе… – Оу! – Ойкава улыбнулся. – Противоположность Куними. Я передам своим, уверен, они воспользуются возможностью посмотреть на приманку Карасуно вблизи! – Только руками не трогать! – весело фыркнул Суга. – Ты сейчас обратно к Куними? – Да, пожалуй… Мне надо убедиться, что он ест и пьет что-то, кроме воды… – Да уж… Кивнув друг другу, они разошлись: Ойкава поднялся на предыдущий этаж, а Суга, все еще держа бусину в руках, открыл дверь и зашел в палату. Хината выглядел странно. Не плохо, но странно. Чуть бледнее обычного, он медленно опустил руки от ушей, заглядывая куда-то Суге за спину. Пульс на его кардиомониторе только начал замедляться. Но главным плюсом Хинаты было то, что его было очень легко отвлечь. Почти сразу Суга смог завести какой-то простой разговор, и уже через пару минут Хината улыбался, будто ничего не случилось, а через две минуты Суге пришлось заваривать новую чашку какао, потому что пил его Хината с какой-то поразительной скоростью. А еще Суга пообещал ему сделать новый браслет. Так будет даже милее: у Суги от Хинаты, а у Хинаты – от Суги. Этот подарок, правда, подождет, потому что из-за всей этой кутерьмы у Суги накопилось уже много долгов по подарком: и Кагеяме, и Дайчи, и Асахи… Да, ситуация все еще была напряженной, но теперь у него появилось хоть сколько-то времени, чтобы наконец-то всем все подарить. Безусловно, свои плюсы…

***

Когда врачи сказали, что скоро Хинату можно будет выписывать, он чуть не запрыгнул на потолок от счастья. Нет, его ноги все еще не прошли, совсем не прошли, но не так много места в больницах префектуры, чтобы там сидели те, кто физически может сидеть и дома, и это просто чудесно! Правда, выписывать его планировали через два дня, а эти два дня еще надо было пережить… Ну, зато все это перестало быть таким мучительным, каким было в первое время! С Хинатой всегда кто-нибудь был, и это было очень круто, потому что казалось, что все заходят к нему в гости! К сожалению, Ное-сану не разрешали находиться в палате слишком долго из-за особенностей его характера, но в случае чего он всегда мог залезть через окно, как бы в тайне от остальных, и тогда они с Хинатой играли в какие-то игры, которые изначально начинались, как карточные, но потом происходило что-то странное, и в итоге Ноя-сан съедал случайный предмет из палаты и выпрыгивал из окна за несколько секунд до того, как кто-то заходил Хинату проверять. С Асахи-саном тоже было очень здорово, но у Хинаты начали закрадываться подозрения, что его сюда отправляли, когда Хината долго не мог уснуть. Потому что Асахи-сан садился рядом, клал голову на его кровать, и они долго-долго разговаривали, а потом Хината просыпался, полный сил, но абсолютно не понимающий, в какой момент он вообще уснул. Цукишима и Ямагучи к нему не заходили, ну и не очень-то и нужно, Кагеяма так – периодически, так что в основном Хината проводил время со старшими. А еще! А еще к нему заходили ребята из Аобаджосай, и они были очень крутыми! Хината прямо по-настоящему прочувствовал всю эту тему с дружбой… Ну, дружбой двух команд на ранних стадиях! Потому что сначала, когда они заглядывали, они выглядели немного растерянно, и он громко начинал диалог, чтобы они не успевали уйти, но уже через какое-то время некоторые из них начали заходить к нему в палату, как к себе домой! Ханамаки-сан и Матсукава-сан ему очень понравились, и вблизи и при свете дня они оказались совсем не такими страшными, как казались на матче! Вот они болтали с ним больше всех и вообще были очень веселыми, и Хината думал, что если это сейчас они такие веселые, когда в команде такой кризис, то какие они, наверное, прикольные, когда этого кризиса нет! Иваизуми-сан был очень крутым. Он прямо был асом, и по нему это было видно, настолько серьезным он был, но при этом он не сильно, но все же улыбался Хинате, а еще пару раз потрепал его по голове, и Хината считал это самым настоящим признанием! Ойкава-сан… Нет, он был очень классным, но по началу Хинате было с ним непросто, особенно когда тот что-то говорил, но поэтому Хината пытался говорить с ним больше, чтобы привыкнуть к голосу и перестать трястись каждый раз, а то это выглядело как-то странно… Вообще Ойкава-сан по манере общения напоминал ему Сугу-сана, но вот на совсем капельку серьезнее и как-то… Величественнее, что ли? Но, в общем, он был классный, особенно когда Хината не был у него в заложниках, а они просто сидели рядом и разговаривали! Уже непонятно в какой раз проснувшись в своей палате, Хината потянулся и заморгал, пытаясь понять, от чего конкретно он проснулся. Сообразил он это только через минуту и, взяв телефон, открыл строку уведомлений. Сообщение пришло с незнакомого номера, начинавшегося с таких странных чисел, что Хината сразу понял, кому он принадлежал. «Извини, не смогу прийти». – М-да… – только вздохнул Хината. Он-то подумал, что нашел лазейку. Конечно, мама и Нацу не знают об игре, да и пока что не надо, наверное, но один член семьи все-таки знает, получается, было бы нормально, если бы он заглянул. Но, видимо, даже этого Хината не получит. Очень обидно. «Поздравляю с первой серьезной травмой, кстати. Хороший подарок от судьбы на новый год». Моргнув, Хината перечитал второе сообщение еще несколько раз. Немного подумал и расплылся в улыбке. И правда… Первая серьезная травма. Такая, что ни с семьей не увидеться, ни сразу встать на ноги… Как у крутого игрока! Не полученная во время матча, но полученная во время крутой спасательной операции! Хината вообще заметил, что после вступления в команду начал намного легче переживать и залечивать любые раны, и все остальные, кажется, тоже, но порой травмы бывают такими, что недели не хватит! И у него из всех первогодок она была первая! У старших он не спрашивал, но вполне возможно, что у него вообще из всей-всей Карасуно у первого была такая серьезная травма! Ну ладно, это он уже загнул… Но все равно круто! «СПАСИБО!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!» – ответил он и, зевнув, отложил телефон в сторону. Немного посидел в тишине, а потом понял, что забыл сделать то, что делал почти всегда, когда просыпался, и, сложив руки рупором, прикрикнул: – Привет, Кенма! Ответа как обычно не последовало, и он захлопал руками по кровати, пытаясь придумать, чем бы ему теперь заняться, особенно сейчас, когда никого рядом нет, но затем, абсолютно непонятно откуда, он услышал тихое: «Привет, Шое», и его тряхануло от страха. – К-Кенма?! – в ужасе переспросил он, озираясь. – Ты тут?! – …Угу. – А… Э… Ого! – только смог сказать Хината, все еще не понимая, в какую сторону ему смотреть и говорить. – Ты извини, что я так испугался! Ты просто никогда до этого не отвечал! – М… – выдохнул голос. – Ну… Я не всегда был здесь. А иногда с тобой рядом кто-то был. – …Логично! – кивнул он. – А ты не хочешь выйти? А то я вообще не понимаю, откуда ты говоришь! – …Закроешь глаза? – Хорошо! – согласился Хината и зажмурился. А потом на всякий случай еще и прикрыл глаза руками. Он не услышал ничего. Никакого шороха или скрипа, просто секунд через десять почувствовал давление на груди и чье-то тепло, а еще почуял запах. Совсем не плохой и не очень сильный, просто запах Кенмы, так пах и он сам, и его одежда. – Можно открывать? – улыбнулся Хината. – М-гм. Хината открыл глаза и тут же увидел два глаза перед собой. Кенма присел на край его кровати, а руки и голову сложил на его грудь, внимательно рассматривая его лицо. – Привет! – радостно прикрикнул Хината. – Как мы давно не виделись! – Угу. – Только не ложись мне на ноги, ладно? Сказали, их пока вообще сильно лучше не трогать! Два глаза моргнули. – Почему я… Должен был лечь на них?.. – Потому что коты ложатся на больное место! – засмеялся Хината. Не услышав реакции, он улыбнулся шире. – Понял? Потому что ты типа кот! А у меня ноги сломаны! И, типа, ты как кот мог- – …А. Смешно, – слабо улыбнулся Кенма, наконец-то чуть-чуть отстраняясь, и теперь Хината мог видеть что-то кроме его глаз, лба и волос. – Ты знал, что мы с Аобаджосай теперь дружим?! Нет, вообще история раньше пошла, они сначала- – Да, я знаю, – кивнул Кенма. Хината поцокал языком. – Все-то ты знаешь… А ты случайно не знаешь, где Киндаичи? Может, он как ты где-то прячется? Кенма неуверенно покачал головой. – Я не совсем все знаю. Но если узнаю, где он, могу сказать. – Да, ты уж скажи, пожалуйста! Потому что у нас все, серьезные поиски прямо! Я вот как только бегать смогу, всю префектуру оббегу и найду! Какое-то время Кенма помолчал, продолжая рассматривать друга, а затем неловко почесал нос. – Ты не думал… Что случится, если ты… Ну… Не сможешь бегать?.. – М? – вопросительно склонил голову Хината. – Думал, конечно! Я много думал, прямо расстроился сильно, испугался тоже, но больше не думаю! Мне сейчас не до этого! – А до чего?.. – До поисков! – повторил Хината, будто Кенма не понимал что-то очевидное. – Мы теперь работаем вместе, и все вместе будем искать, так что я должен помогать! Значит, и бегать должен! А если должен, то буду, и в любом случае смогу! – М. Кенма взглянул на его ноги, немного подумал и снова опустился теплыми складками толстовки на его грудь, и чужие длинные волосы смешно защекотали Хинате нос. – Сначала я думал, что ты не умеешь испытывать отрицательных эмоций. – Ха? – улыбнулся Хината. – Умею, конечно! Еще как умею! – Да, я понял. Теперь я думаю, что ты не умеешь испытывать несколько эмоций за раз. – Я тебя так сдавленно слышу!.. – прыснул он. – Ты мне куда-то в ребра говоришь! Что значит «несколько за раз»? – …Ну, – Кенма повел плечами. – Вся эта ситуация с Аобаджосай. Думаю, все сейчас испытывают смешанные вещи. Кроме тебя. – Хм-м-м… – Хината, насколько позволяла поза, подпер подбородок рукой. – Ну, а что смешанного испытывать? Мы теперь друзья, значит, они мне нравятся! Мы ищем Киндаичи, значит, я лично очень хочу его найти! Тут все очень просто! – Я о том же, – кивнул Кенма. Хината все еще не уловил нити диалога, но Кенма продолжил. – …Интересно, сколько времени это у вас займет. – Ой, а я думаю вообще мало! – уверенно сказал Хината. – Нас теперь больше, так что мы супер быстро его найдем! – М-м… – Хината увидел, как брови Кенмы чуть приподнялись. – С Сугой-саном и Ойкавой в дуэте?.. – …Чего? – снова не понял он. – А как это связано со скоростью поисков?