Ресторан "Карасуно"

Форма казалась странной. Вообще, Ямагучи к своему возрасту уже успел примерить довольно большое количество рабочих форм, но, видимо, успел от них отвыкнуть. До ресторана, до команды, он проработал… Уже не вспомнить, но в пяти местах минимум. Просто держался он там очень недолго. Деньги ему были нужны, но не прям позарез, они с Цукки не умирали от голода, и семья всегда могла им помочь, но как-то… По возрасту уже было нужно. Поэтому Ямагучи пытался. Клепал эти идиотские резюме, в которые в итоге никто даже не заглядывал, приходил на собеседование, запинался, нервничал и кашлял, но приоткрывал, позволял одним глазком заглянуть работодателям в свои умения, в то, что он может делать, просто нажимая на кнопки, которые у всех всегда были под рукой, и периодически его брали. А потом он начинал увядать. Нет, слишком красивое слово. Подгнивать. Ведь он мог заниматься этим из дома. Ему давали задания, причем простые, простецкие для его уровня, и он мог бы лежать в кровати, выполняя их за полчаса. В худшем для него случае это бы значило, что его заваливали бы работой в таких количествах, что он был бы вынужден не вылезать из ноутбука, ну и пусть. Но нет. Видимо, программист не может быть программистом, если не наденет рубашку, если не придет в офис к семи утра, если не будет работать за незнакомым, неродным компьютером, на котором, блять, нет даже базовых утилит. Видимо, программист не может быть программистом, если не будет помнить, кто какой кофе предпочитает. И, видимо, программист не может быть программистом, если не умеет «вливаться в коллектив» или если постоянно «отвечает слишком вяло». Ямагучи терял места работы за считанные дни. Ему казалось, что если такой концепт, как удачливость, и существует, то она у него не то что нулевая, а уходит в минус. Кажется, он притягивал к себе все неудачи, все отвратительное, что когда-либо было в отдельных людях и в человечестве в целом, как ходячая мишень. Или как липкая ловушка для мух. Он уходил или его выгоняли по слишком разным причинам, и ни одну из них он не забыл. Они все еще чесались где-то внутри. Но потом он нашел Карасуно. Точнее… Наверное, Карасуно нашла его. И Ямагучи не особо ощущал, что ему стало легче, но скорее потому, что не замечал таких вещей. Не замечал, что приходит рано утром и приходит поздно ночью, но при этом, кажется, вполне высыпается. Не замечал, что и форма посудомойщика, и форма игрока, черная и тянущаяся, совсем не раздражают его кожу. А сейчас он вновь надел форму гражданского, и ему стало сильно не по себе. Какая-то рубашка, какой-то бейджик с ненастоящим именем, и все сковывает, и у рубашки эта мерзкая бирка сзади, из-за которой чешется шея, и… Наверное, дело не в форме. Просто казалось, что он вернулся туда. Во время, совсем недавнее время, когда не был в Карасуно. Но сейчас, помимо всего прочего, он чувствовал потенциальное дуло у своего лба, в более прямом смысле, чем обычно, а еще он должен был делать что угодно, но точно не программировать, пусть и не за родным компьютером. Микронаушник в ухе тоже ощущался странно. Чужие голоса как будто раздавались у него прямо в мозгу. Ладони прилипали к ручке небольшой тележки, которую он вез. Не от нервного пота, хотя его было немало, а из-за чего-то, что Сугавара и Ойкава нанесли на его кожу поверх тонального крема. Никаких отличительный черт. Его веснушки были замазаны, как и его синяки под глазами, его волосы были странно-причесаны и чуть-чуть зализаны, чтобы не быть такими растрепанными, как обычно. Голос у него особо отличительным не был, а за манерой общения и подбором слов должны были следить связующие. Ямагучи казалось, что они решились на это слишком быстро. Ямагучи казалось, что они должны были потратить больше времени на обдумывание, на репетиции, в конце концов. С другой стороны, вероятнее всего, он просто хотел отсрочить этот кошмар. Он не мог не показывать страх лицом. Даже когда он не был напуган, он выглядел так, словно вот-вот упадет в обморок, так как ему контролировать мимику, когда он и правда на грани сердечного приступа?.. Суга и Ойкава сказали, что все нормально. Что все хорошо. Что если это – константа, они будут работать с ней. Они сказали, что так даже лучше, что это заставляет выглядеть Ямагучи еще более безобидным. Будто без этого он выглядел бы таким же угрожающим, как Дайчи-сан. Ямагучи пытался успокоиться, но все равно каждую секунду, что он шел по коридору, он представлял, как на него со всех сторон набрасываются люди, как резко начинает гудеть сирена, как двери закрываются на магнитные замки. Но каждую секунду этого не происходило. И ему ничего не оставалось, кроме как дрожащей рукой схватиться за бейджик, висящий на его шее, приложить его к панели у дверей лифта и ждать. Видимо, услышав писк панели, Суга сказал: – Молодец. Тебе нужно на минус третий этаж, хорошо? Ямагучи ничего не ответил. Суга привык задавать вопросы в конце предложения, но в таком людном месте Ямагучи не мог бы позволить себе даже сказать тихое «угу», так что он просто промолчал. Двери лифта открылись, и он, толкнув тележку, вошел внутрь, нажал нужную кнопку и едва приподнял голову, чтобы понять, есть ли камеры в кабине. Они были. Так что, даже когда двери закрылись и Ямагучи поехал вниз, он не смог позволить себе ненадолго опуститься на пол или хотя бы прикрыть лицо руками. – Тебе нечего бояться, – мягко сказал Ойкава, и Ямагучи на секунду закрыл глаза. – Тебя сейчас ведет два связующих, один из которых очень хорошо тебя знает. Это лучший расклад для такой миссии. Правда, лучший из всех, которые могли бы быть. – А второй связующий – лучший связующий префектуры, и он точно сможет вывести тебя из любой непростой ситуации, – продолжил Суга. А затем, словно прочитав мысли Ямагучи, он добавил. – И нет, ты не можешь провалиться «даже с учетом лучшего расклада». На то он и лучший расклад, милый! Лифт остановился на нужном этаже. – Сделай глубокий вдох, – сказал Ойкава. Двери раскрылись. – Выдыхай, – сказал Суга. – И иди вперед. Не здоровайся первым ни с кем, кроме охранника. Ты не ошибешься. И Ямагучи, сделав вдох и выдох, пошел. Сам поразился тому, что пошел. Наверное, потому что идти вперед было страшно, но встать на месте, показаться кому-то странным или подозрительным, было еще страшнее. Он шел не очень долго, но из-за адреналина казалось, что целую вечность. Как только он начал подходить к проему и краем глаза увидел человека, сердце издало такой громкий и пугающий звук, что Ямагучи на секунду замер, но заставил себя на негнущихся ногах продолжить идти, развернуть тележку и заглянуть за угол. Охранник выглядел, как человек, который мог бы убить Ямагучи одним мизинцем. Из-за своей работы Ямагучи уже встретил много таких людей, но разница была в том, что, в большинстве случаев, они никогда бы так не поступили. Сейчас ситуация была другой. Мужчина либо был очень взрослым, либо таким казался. Он напомнил Ямагучи Асахи-сана. Не сильно, конечно, но общими чертами: волосы длиннее обычного, убранные наверх, растительность на лице, широкие и нахмуренные брови, громадные руки. Угрожающий. Ужасающе угрожающий. Ямагучи даже не мог не задуматься – неужели так люди, незнакомые с Асахи-саном, видят его? Их первая встреча, судя по ощущениям, была вечность назад, и Ямагучи уже не мог вспомнить, какого это – бояться Асахи-сана, а- А потом мужчина поднял на него взгляд, и Ямагучи опустил глаза в пол с молниеносной даже для себя скоростью. Он не был уверен, как давно его рубашка прилипает к его спине от пота, но явно почувствовал это он только сейчас. Кажется, прошел чуть ли не час, пока Ямагучи не взял себя в руки и не вспомнил, что должен делать. – З-здравствуйте. И новая волна ужаса, потому что его голос звучал поразительно глупо. Намного выше, чем обычно, и так дрожаще, как будто он вот-вот закашляется. О нет, теперь он чувствует, как в горле першит, он же не может закашляться сейчас, не может!.. – Отлично, – отозвался Суга. – Если ты уже там, то возьми кофе, ланчбокс и бумаги со своей тележки и отдай ему. Сразу видно, Суга-сан не испытывал тревожности ни разу в своей жизни И не писал программу ни разу в своей жизни! Потому что у Ямагучи, как ни крути, всего две руки!.. Как поступить?.. Попытаться взять все за раз?.. Нет, если он прольет что-то на бумаги, он застрелится сам, раньше, чем это с ним сделает кто-то другой… Сначала бумаги, потом еду?.. Как неловко проделывать путь от тележки до столика, потом снова к тележке, потом снова к столику… И, в таком случае, может, сначала еду, а потом бумаги?.. Охранник не отвечает, и Ямагучи боится посмотреть на него, чтобы удостовериться, что тот занят своими делами, а не пристально рассматривает его. Ямагучи не мог заставить себя двинуться. Видимо, не услышав даже шороха в ответ, Ойкава неуверенно сказал. – В первую очередь еду. Потом бумаги. Слава богу. Спасибо. – …Правой рукой – кофе, левой – ланчбокс? – так же неуверенно добавил Суга. Спасибо!.. – Положи так, чтобы он мог дотянуться, но не так, чтобы мог случайно снести локтем, – закончил Ойкава. Они правильно восприняли полную тишину с его стороны. Тысячу раз спасибо. Взяв еду, Ямагучи осторожно подошел к столу мужчины и положил ее на предположительно правильное расстояние. Затем, вернувшись к тележке, он проделал то же самое с бумагами. Пока что все шло не так плохо, как могло бы. Но… Но он, наверное, должен был что-то узнать за это время?.. Потому что он выполнил все, что планировалось, и ему было пора возвращаться. О нет, о нет… Что он узнал?.. Ну, на охранника он смотрел меньше секунды, так что едва ли подробно расскажет, как тот выглядит или какое имя написано на его бейджике. В сторону заветной двери он тоже особо не смотрел, зато смотрел в сторону – на какую-то застекленную доску на противоположной стене, и в отражении смог увидеть, что на двери нет ни ручки, ни панели рядом. Маленький красный огонек сверху, который, предположительно, должен стать зеленым – это все. По тому, что он успел рассмотреть на столе охранника, выводов нельзя было сделать никаких. Оно и неудивительно. Процесс открытия двери происходит либо в той зоне стола, которую Ямагучи так просто не увидеть, либо с компьютера, куда грубо заглядывать тоже кажется самоубийством. Он должен просто… Уйти?.. Но команды не было… Или это так очевидно, что он должен был сделать это без команды?.. Послышались чьи-то шаги. Ямагучи, будь его воля, сейчас спрятался бы за свою жалкую тележку или даже под стол охранника, а в идеале, конечно – за заветную дверь, но такой возможности не было тем более. Смотреть в коридор, на застекленную доску, стало слишком страшно, и он опустил взгляд в пол, полагаясь только на свой слух. Рядом прошло, кажется, двое мужчин, и они негромко переговаривались о чем-то совсем не связанным с работой. Дежурные. Ямагучи мог слышать оружие в их кобуре. Но уже через пару мгновений они прошли мимо, не обмолвившись ни словом с Ямагучи или охранником, а еще несколько секунд спустя, когда Ямагучи осмелился поднять взгляд, они скрылись за поворотом коридора. Ненадолго страх ослаб. – М-да, – мрачно вздохнул охранник, открывая пластиковую крышку своего стаканчика с кофе и заглядывая внутрь. Ямагучи тряхануло от звука чужого голоса, и он тут же сложил руки по швам, до конца не понимая, как ему реагировать на это. – Отлично, – услышал он Сугу, который явно начал улыбаться, хоть и по пока непонятной причине. – Извините, что-то не так? – спросил Ойкава, и его голос заставил Ямагучи практически поморщиться, потому что звучал он наиграно пискляво. Впрочем, раздражение быстро отступило, когда Ямагучи понял, что Ойкава не столько пародирует его голос, сколько просто меняет свой, чтобы Ямагучи не путался, когда Ойкава говорит в воздух, а когда говорит то, что должен произнести… Ой! – Ам… Из-звините, что-то не так?.. – сипло спросил Ямагучи. Дежурные только ушли, а у него снова сердце начинает стучать так, будто он пробежал целый марафон. Все игроки так трясутся от страха в подобных ситуациях?! – Если ты находишься на достаточном расстоянии, можешь смотреть ему на нос или на рот, если некомфортно смотреть в глаза, – напомнил Суга. – Разница будет незначительная. Чуть не кивнув на эти слова, Ямагучи посмотрел куда-то на рот мужчины, просто чтобы не стоять, уткнувшись взглядом в пол. Было страшно смотреть, как эти губы размыкаются, чтобы продолжить говорить. – Где старый? – А… Простите, старый кофе? – неловко хихикнув, переспросил Ойкава. – П-простите?.. Старый к-кофе?.. – Ямагучи сам не понял, зачем повторил за Ойкавой. В смысле, он должен был, но он явно понимал, что охранник говорил о чем-то другом, и Ямагучи только что выставил себя полным идиотом. Мужчина долго смотрел на него из-под тяжелых век, а затем потер переносицу. – Какой кофе?.. Стажер где старый? Конечно, он говорил про стажера… О господи… – Позволь ему немного побеситься, – успокаивающе сказал Ойкава уже своим голосом. – Ой, а я не знаю… – с такой же странно-писклявой интонацией продолжил за него Суга, и Ямагучи заговорил синхронно с ним. – Может, он… – …З-заболел? Хотя, кажется, я с-слышал что-то п… Про увольнение, н-но я не уверен, что понял правильно… – Ямагучи чуть не задохнулся, пока произносил такое длинное предложение. – …Понятно. Оно и неудивительно, с такими-то условиями. Накрыв стаканчик крышкой, охранник снова повернулся к компьютеру. Видимо, диалог был закончен. По крайней мере, Ямагучи очень на это надеялся, но Суга и Ойкава не могли ничего видеть, а потому какой-либо неловкости не испытывали. – Оглянись по сторонам, будто проверяешь, не подслушивает ли вас кто-нибудь, – тихо сказал Ойкава. – Понизь голос. Суга кашлянул. – Здесь… Разве плохие условия?.. Мне как-то показалось, что… – Тут д-довольно… Ну… Нормально, – неуверенно пробормотал Ямагучи. – Показалось – верное слово, – только отозвался охранник. Суга издал короткий нервный смешок, и Ямагучи повторил его с какой-то поразительной по своим стандартам точностью. Но все еще не получил команды уходить, так что продолжил стоять так, как стоял. Тупо и неловко. Охранник снова устало посмотрел на него. – Тебе что-то нужно? Суга закатил глаза и пробормотал что-то вроде: «господи блять», но, конечно, не включил микрофон, чтобы не сбить Ямагучи. Зато Ойкава, тоже позволив себе закатить глаза, сделал голос выше и, откинувшись на спинку кресла, сказал: – Ой, извините… Я просто подумал, что вы… Ну… Ямагучи, погоди, небольшая пауза. Что вы расскажете, что здесь не так?.. – Спроси у своих начальников. Ойкава тихо прыснул, убирая руку от кнопки включения микрофона. – Какие мы колючие. – Ну… Мне сказали, что работать здесь – довольно редкая возможность, – пробормотал Суга, рефлекторно наматывая не очень длинную прядь волос на палец. – И что это будет очень… Типа… Хорошо выглядеть в резюме?.. Охранник тяжело вздохнул, и Суга с Ойкавой напряглись, прислушиваясь. Момент был не критически важный, но все-таки важный. А затем он заговорил. Короткими, обрывистыми фразами, но заговорил. Таким усталым голосом, будто Ямагучи тратит его драгоценное время, но заговорил. И Ойкава с улыбкой подставил ладонь, а Суга, засмеявшись, дал ему пять. – О мой бог, он такой опытный… – с наигранно влюбленной интонацией протянул Суга, подпирая подбородок рукой. – Как хорошо, что мы спросили именно у него, а то остальные только мед в уши лить и умеют… – Ох, ему есть, что сказать, – закивал Ойкава. – И почему его еще не повысили?.. – Кстати хорошая фраза, надо запомнить! – Ой, – поняв, что охранник договорил, Ойкава нажал кнопку микрофона. – Оу… Мне… Никто про это не рассказывал. – Значит, хорошо, что спросил у меня, – ответил Ямагучи охранник, и Суга прыснул. – Надо собирать бинго клишированных фраз… Кхм. Как-то странно, что у охранников нет своих стажеров… – Оу-у, ну ты и подлиза! – засмеялся Ойкава. – А кто твой наставник? – спросил охранник. Ойкава перевел взгляд на монитор справа, где была высвечена вся информация, которая могла бы им пригодиться, но Суга быстро положил свою руку на его, мол – погоди две секунды. Ямагучи моргнул. Затем моргнул еще раз. Ему казалось, что разговор шел неплохо. Он даже смог немного диссоциироваться и просто чувствовал, что его рот открывается и закрывается сам собой, но это работало, пока в его ухе звучали чужие слова. Сейчас они не звучали. Ему задали прямой вопрос. Скорее всего, важный вопрос. Вопрос, который мог бы легко вывести на чистую воду, скажем, игрока, притворяющегося стажером. И он не слышал никакого ответа. Капля пота стекла по его виску, и он не смог бы ее скрыть, даже если бы приложил все усилия. – Э-эм… – протянул Суга. Ямагучи сглотнул. Судя по голосу, Суга улыбнулся. – Эй, звездочка, все хорошо. Повторяй за мной. – Э-эм… – самым глупым голосом на свете протянул Ямагучи. – …Ты не помнишь имя своего наставника? – приподнял бровь охранник. Подключился Ойкава. – Улыбнись немного. Ну, не то чтобы… То есть, я его помню, он такой, ам… – …М-мужчина. И у него, э… Ус-сы, кажется? – Ямагучи провел рядом со своим лицом, как бы показывая. Он не понимал, что делают его семпаи. Если у них нет информации, то зачем врать так… Плохо?! То есть, Ямагучи едва ли смог бы выразиться лучше, но раз они такие харизматичные, то они должны это уметь, разве нет?.. А если информация у них есть, а она должна быть, то что сейчас происходит?! Они словно подставляют его под пули!.. Выставляют абсолютным дураком! Ничего не умеющим, ничего не знающим, неуклюжим и неловким дураком!.. Не то чтобы он им не являлся, но он… Он надеялся, что благодаря их помощи он будет чувствовать себя иначе. Может, проблема не в них?.. Может, проблема в том, что для этой миссии выбрали именно Ямагучи?.. Может, Суга и Ойкава делают, что могут?.. Какой позор… – М-да, – охранник покачал головой. – Стажеры с каждым годом все глупее. – …Из-звините, – тихо выдохнул Ямагучи. – Я в-выучу его имя. – Передо мной-то что извиняешься? Не я твой наставник, а он. – Понизь голос, – сказал Суга. – А жаль… – Что? – переспросил охранник. – Н-ничего!.. – быстро отозвался Ямагучи. – Так, ам… М-могу я узнать, что вам не понравилось в кофе?.. Просто если я буду знать, я с-смогу проследить, чтобы в следующий раз все было нормально. Мужчина отмахнулся. – Молоко. Тут не проследишь, они добавляют его куда ни попадя. – Оу, – Ямагучи, по указанию Ойкавы, попытался улыбнуться. – Ну… Я все равно п-попробую. – Пора на выход! – сказал Суга, и у Ямагучи отлегло от сердца. – Смотрим на наручные часы, кладем ручки на тележечку и идем обратно к лифту! – Обернись через плечо! – напомнил Ойкава. – До встречи, Канемото-сан! – Д-до встречи, Канемото-сан, – быстро повторил Ямагучи и повез тележку по коридору, но, услышав чужой голос, который с ним явно не прощался, обернулся. – Ты болеешь что ль? Ямагучи моргнул. – Вау. Грубо, – отозвался Ойкава. – …Простите? А, да… – чуть холоднее обычного сказал Суга. Ямагучи бы эту интонацию передать не смог, да и слава богу. – С-совсем чуть-чуть… З-зима все-таки, – повторил за семпаем Ямагучи. Охранник смерил его долгим взглядом. – Сомневаюсь, что у тебя есть машина. Если подождешь час-два, смогу тебя подбросить. Но не думай, что я буду так делать каждый день. Ямагучи никогда так не напрягал слух, как сейчас, чтобы услышать хоть что-то с той стороны. Но Суга и Ойкава молчали. Наверное, не молчали, но их микрофоны были выключены, и Ямагучи остался в этой ужасающей ситуации на несколько долгих и мучительных секунд. Что стоит на чаше весов?.. Если он согласится, то, возможно, они получат столько информации, сколько вообще не планировали получить. Пока они будут ехать, Ямагучи, ну, не сам Ямагучи, а Суга и Ойкава смогут позадавать вопросы, чтобы хоть как-то приблизиться к разгадке этой запертой двери. Может быть, не сразу, но они хотя бы смогут втереться в доверие или что-нибудь в этом роде… Из минусов, самых пугающих минусов – он узнает, где Ямагучи живет. Что, если узнает и про игроков?! Ну, наверное, семпаи не назовут адрес Ямагучи… Но даже если они поедут куда-то еще, когда расстояние станет слишком большим, не прервется ли сигнал? Нет, не прервется – Суга и Ойкава в фургоне, они просто поедут за ними… В целом, все не так плохо. Но если бы Ямагучи прямо сейчас оказался перед Сугой и Ойкавой, он бы просто упал на колени, уткнулся лбом в пол, умоляя их, обещая им что угодно, лишь бы они не соглашались. Его мозг не успел полностью понять, что именно так ужасает его в этой идее, особенно с учетом того, что ехать он будет не с игроком, не с соперником, желающим ему смерти, пожалуйста, пожалуйста, не ставьте Ямагучи на вторую чашу весов! Даже если он стоит меньше, чем эта разгадка, даже если они так считают, пожалуйста, пожалуйста, пожа- Звук в наушнике включился. Говорил Ойкава, но на фоне Ямагучи смог услышать своего связующего, видимо, настолько Суга не контролировал свою громкость: – …К ХЕРАМ! МУДА- – Скажи это так, будто ты услышал лучшую новость за всю свою жизнь, – голос Ойкавы звучал напряженно холоднее обычного. – Ох, правда? – Ох, п-правда?.. – расплылся в кривой улыбке Ямагучи. Пожалуйста. – А теперь сделай вид, что вспомнил что-то. Оу, я… Извините, мама обещала забрать меня сегодня. Думаю… – Он-на уже ждет снаружи… – на одном издыхании пробормотал Ямагучи. Кровь все еще была полна адреналина, но дышать уже стало немного легче. Особенно с учетом того, что охранник ничего не ответил, просто отмахиваясь и возвращаясь к своим делам. – Н-но спасибо. Спасибо б-большое. – В-возвращайся, милый, – это уже сказал Суга. Возвращение в фургон Ямагучи помнил смутно. Ему все еще говорили, что делать, но как только двери лифта за ним закрылись, он испытал такое облегчение, что уже выполнял все на автомате. Черт его знает, куда он вернул тележку, черт его знает, через какой выход покинул здание, но, открывая дверь фургона, он уже слышал, как Суга и Ойкава обсуждают что-то, не звуча при этом радостными от слова совсем. Он не планировал вести себя так драматично, но, когда дверь фургона закрылась, он почему-то опустился на пол, пытаясь перевести дыхание, и Суга тут же оказался рядом, опускаясь на корточки, хватая его за голову и прикладывая ее к своей груди. – Ох, дорогой… – Я в п-порядке... – попытался успокоить его Ямагучи, немного отстраняясь. – Извините, п-просто… Просто это было страшно, вот и все. Но сказать это вслух не получается. Зато грудь Суги теплая, а после прохладных архивов и заснеженной улицы это ощущается приятно. Ойкава опустился рядом с ними и коснулся запястья Ямагучи, словно беря его за руку. По факту, наверное, проверяя пульс. Почему-то это прикосновение не напугало Ямагучи так, как он думал. Видимо, было уже не до этого. Но Ямагучи стало до ужаса неловко. Снова. Не так сильно, как там, внизу, но все же. Потому что Ойкава и Суга смотрели друг на друга, и смотрели как-то траурно, и Ямагучи сразу понял, куда это ведет. – М-мне очень жаль, – слабо пробормотал он, уже чувствуя, как к глазам подступают слезы. – П-простите, я… Я п-пытался г-говорить, к-как вы, но- – Хах?.. – Суга отстранился, чтобы заглянуть ему в лицо. – О чем ты?.. Ямагучи, ты не… Нет, нет, ты молодец!.. Ойкава удивленно приподнял брови. – «Пытался»? Ты повторял все слово в слово и ни разу не оговорился! Разговор прошел просто отлично! Главный минус в том, что за все это время никто ни разу не заходил в архив – но разве это хоть как-то связано с тобой? Ты сделал все идеально! – Я… – Ямагучи шмыгнул носом и посмотрел сначала на одного, а потом на второго связующего. – Н-но… Разговор не прошел «отлично», он… Он от-тчитывал меня. За в-все. – Ямагучи… – с улыбкой вздохнул Суга. – Таким людям все время надо казаться умнее собеседника. Чем больше им заглядываешь в рот, тем легче идет диалог! Неприятный, конечно, но идет!.. Ойкава кивнул. – Все верно! Ты же не позволил ему и правда заставить тебя чувствовать себя глупым? Это он не справился с единственной своей работой – отличать игроков от гражданских! Ты справился со своей работой на сто процентов! – Оу… – Ямагучи посмотрел в пол и вытер лицо рукавом неудобной, отвратительной и абсолютно не черной рубашки. – То есть… Я с-справился?.. – Если бы это был тест, ты получил бы пять с плюсом, – улыбнулся Ойкава, кладя руку на его плечо. – Ты оказался в очень страшной ситуации и, несмотря на страх, выполнил все, что должен был. Суга растрепал его волосы, чтобы они не выглядели такими странно прилизанными. – Ты втерся в его доверие за минуту. Как видишь, выстраивать отношения можно даже с самыми мерзкими людьми, если просто знать, как. К тому же, у тебя теперь столько материала для обсуждения с Цукишимой… Эй, только не сплетничай про нас! Сплетничай про охранника! Ямагучи слабо фыркнул. Он точно будет сплетничать про Сугу и Ойкаву в том числе, если у него хватит сил на это сегодня. – Т-тогда, ам… – он снова поднял на них взгляд. – Почему вы выглядите… Грустными?.. Это п-потому что не вышло все узнать за один раз?.. Если в-все прошло хорошо, то я могу… – как странно, что он произносит это сам. – Я м-могу попробовать еще раз. Мы м-можем лучше подгадать время?.. Или… Или как-то сделать так, ч-чтобы в архив что-то проносили?.. П-просто чтобы увидеть процесс открытия двери… Необычная ситуация. Он словно сам напрашивается вернуться в этот безумный стресс, что закончился всего минуту назад. Да нет, не «словно», так и есть. Ха, а он-то думал, что лесть Суги и Ойкавы на нем не сработает, но она, видимо, сработала еще как… Страшно, страшно, но слушая их, он почувствовал себя… Хорошо. Не «нормально», а хорошо. Потому что он столько раз пытался найти работу, столько раз стоял, сложив руки по швам, выслушивая отвратительные вещи в свой адрес, столько раз чувствовал себя глупым, до ужаса глупым, и, кажется, впервые... Почувствовал что-то еще. Не сильную, но власть. Конечно, не над самой ситуацией, но власть. Потому что, что бы ему ни сказали, слова должны протекать сквозь него, как сквозь трубку, и переходить связующим, и связующие будут рыться в них, разбирать и тут же формулировать ответ. Потому что, по сути своей, Ямагучи в архивах не было. В архивах было маленькое устройство с микрофоном и динамиком. Диалог шел между охранником и связующими, которых он не мог бы напугать или пристыдить, как бы ни пытался. Да и, в целом, он не сильно пытался. Он был немного грубым, но это ничто по сравнению с тем, с чем Ямагучи сталкивался. Может, это такой эффект от адреналина, но Ямагучи ощущает прилив энергии. Как-то много эмоциональных скачков за такой короткий срок… – …Да, насчет этого, – Суга встал и, найдя бутылку с водой, протянул ее кохаю. – Мы не… Уф, как бы выразиться тактичнее? – Мы не уверены, что нам стоит продолжать, – немного неуверенно сказал Ойкава, все еще держа руку на плече Ямагучи. – Судя по всему, ситуация может принять очень неприятный оборот. – Абсолютно не по твоей вине, если что! Ямагучи взял бутылку и растерянно посмотрел на связующих. – Неприятный оборот?.. Какая-то еще угроза, о которой мы не подумали?.. Ойкава кивнул. – Что-то в этом роде. Не столько реальная угроза, сколько… Хм. Повышенный риск того, что твоя первая миссия расшатает тебе психику намного сильнее, чем планировалось. – Я не понимаю… – Канемото положил на тебя глаз в самом мерзком из смыслов, – решил не тянуть резину Суга. – Это не то, что мы планировали, и это точно не те условия, в которых должен работать первогодка, т- Он осекся. Кажется, планировал сказать: «тем более ты», но передумал. Ямагучи моргнул, снова опустил взгляд на бутылку в своих руках. Открыл ее, сделал несколько глотков, закрыл обратно. – …А. П-понятно. Недолго посидели в тишине. Ойкава, тихо вздохнув, вернулся к мониторам, а Суга присел на пол и, уложив голову Ямагучи на свои колени, достал небольшую магнитную палочку. Процесс вынимания микронаушника был не самым приятным. Ямагучи слышал сильные шорохи, пока Суга лез ему куда-то в ухо, но, к счастью, семпай, судя по всему, наловчился делать это за годы работы, потому что никакой боли Ямагучи не испытал. Только вздрогнул от звука, когда палочка примагнитилась к наушнику и потащила его назад. «Положил глаз». Суга, хоть и решил быть менее тактичным, чем Ойкава, все еще явно подумал над выбором слов. Ямагучи почему-то не мог понять, что испытывает к ситуации. В смысле, он не испытывал абсолютно ничего, но это «ничего» наступило так резко, что, наверное, было знаком, что что-то он все-таки испытывал. Охранник не был даже возраста третьегодок. Он был лет… Пятидесяти? Технически, он мог быть отцом не только Ямагучи, а, скажем, Ойкавы-сана. С натяжкой, но все же. Это, безусловно, ужасно. Нет, Ямагучи все же должен произнести это вслух. – …И что? – тихо спросил он, когда Суга достал микронаушник и сложил его в карман. – И все, – коротко ответил Суга, погладив его по волосам. – Забудь про эту ветвь и, пожалуйста, потрать время, чтобы почистить свои ушки. – Я имею в виду… – Ямагучи приподнялся. – Это, э… Из-за этого есть какая-то угроза?.. Ну, типа… Реальная? Ойкава обернулся на него. – Смотря что ты вкладываешь в это слово. Даже если вдруг Канемото окажется отбитым на всю голову, он не сможет с тобой ничего сделать. Как ты понимаешь, дежурные тут играют нам на руку. Но проблема не в этом. – Тебе будет тяжело работать в таких условиях, – кивнул Суга. – Возможно, тяжелее, чем если бы тебе буквально приставили пистолет к виску, – он вздохнул, поднимая взгляд к потолку и пытаясь сформулировать мысль. – Такие… Интимные вещи давят на психику сильнее, чем может показаться. Ямагучи почесал нос. Черт его знает, что происходило в жизни Суги и Ойкавы, но в его жизни подобных моментов было достаточно. Ну, глаз на него никто не клал, но последствия все равно были удручающие. Однако сейчас семпаи говорят о ситуации без реальной угрозы, без этих удручающих последствий, поэтому Ямагучи просто не может понять, что они пытаются до него донести. – Я в б-безопасности, – перефразировал он слова Ойкавы. – В смысле, п-по крайней мере в этом плане. Буквально ничего плохого н-не может произойти, правильно?.. Ойкава качнул головой. – Правильно, но- – Ямагучи, милый, мы говорим о твоей ментальной безопасности, а не физической, – напомнил Суга. – Это немного другое. – …Н-не сказал бы, что ментально я там, – пробормотал Ямагучи. – Я о том, что… Не я в-веду диалог. Не я придумываю, ч-что говорить, не я реагирую. По сути, это вы находитесь там. Это… – он неловко осекся. – Это тяжело д-для вас, или..? Они переглянулись, и Ойкава развернулся к Ямагучи на кресле всем корпусом. – Нет, не особо. Мы с Коуши-чаном довольно подкованы к таким ситуациям. – Тоору, прошу… – фыркнул Суга. – Но да, Ямагучи, это тяжело для нас не в плане, что мы проецируем что-то на себя, а в плане, что мы проецируем это на тебя. – …Так н-не проецируйте? – Ямагучи на секунду притих, поражаясь, насколько наглым он стал за несколько месяцев. Ну, Суга и Ойкава вроде не планировали его ругать, так что он попробовал продолжить. – Я н-не хочу упустить хорошую возможность, пусть мне и с-страшно. Если вы ему п-понравились, пусть при этом там нахожусь и я, то разве это не лучшая возможность, которая могла бы быть?.. Суга неуверенно посмотрел на Ойкаву. Тот постучал по ручке кресла пальцами и, немного подумав, сказал: – Если мы даже и будем делать упор на это, то это сработает только в долгосрочной перспективе. В смысле, если удача не улыбнется нам за эти дни и мы не увидим, как кто-то вносит что-то в архивы просто так. Это может занять много времени, и это будет не очень приятное времяпровождение. – …Но что, если именно благодаря этому времени мы найдем Киндаичи? – тихо спросил Суга. Ойкава прикусил губу, задумываясь. Суга посмотрел на Ямагучи, тот кивнул, и Суга снова повернулся к Ойкаве. – В целом… Что мешает нам развернуться, как только Ямагучи скажет, что для него это слишком? А пока это не так – у нас есть охранник, который уже его запомнил, к которому мы уже немного втерлись в доверие и который находится в двух метрах от места, куда нам надо. Если все пройдет удачно, есть шанс, что мы быстро сориентируемся, как эта дверь вообще открывается. Потом, если мы сможем туда проникнуть, у нас будет море информации на руках. И, если там не зачистили информацию про тот день, то- – Многовато «если», – вздохнул Ойкава, потирая переносицу. – У нас в каждой ветви так, но это лишь значит, что у нас много запасных планов, – попытался успокоить его Суга. – Мы с тобой будем работать здесь. Остальные же при этом не маются от скуки. Ямагучи не понял, в какой момент Суга-сан перешел на его сторону, так что теперь просто молча наблюдал за разговором. – Да и кто справится с этой работой лучше, чем мы с тобой? – склонил голову он. – И Ямагучи прекрасно справляется со своей ролью. – …Это правда, – улыбнулся Ойкава. – Твоя первая миссия прошла лучше, чем все первые миссии, которые я когда-либо видел. Ямагучи неловко почесал шею. – Если честно, мы… П-продолжаем говорить слово «миссия», но я все еще не очень понимаю, что конкретно это значит… Это, типа… Все, что не матч?.. – Ну… Довольно емкое определение! – закивал Суга. – Что-то в этом роде, да! Часто миссии дает тренер, или их надобность появляется сама собой – как сейчас. Приди, укради, убей, не убей… Ойкава устало облокотился на спинку кресла. – Необходимое зло. По моему мнению, в идеале игроки должны решать все матчами или дипломатическими встречами, но, как видишь, до этого далеко. Кому-то надо прижать конкретного гражданского, кому-то – проникнуть в архивы и достать информацию. Пока мы сталкиваемся с не игроками, без миссий не обойтись. – …Ого, – Ямагучи немного нахмурился. – Я не помню… Каких-то миссий в Карасуно. У нас их обычно нет?.. – У нас их правда не очень много, – согласился Суга. – Но бывают, просто мы стараемся решать все, не втягивая в это первогодок, пока есть такая возможность. У вас ситуация, вроде, похожая? – В определенном смысле… – уклончиво ответил Ойкава. – Я стараюсь избегать миссий, так что не удивлюсь, если у нас их периодически меньше, чем у вас. Но наши первогодки уже начали на них ходить. – Правда? – не поверил Суга. – Не на опасные, разумеется! – …Я что, первый первогодка на миссии от Карасуно? – неверяще спросил Ямагучи. Суга неловко улыбнулся. – Почти. Я давал Кагеяме, кажется… Две миссии. Но, если честно, они даже примерно не были опасными. Если еще честнее, они даже примерно не были миссиями… Мне просто хотелось, чтобы он почувствовал себя полезным. – Ого, – весело фыркнул Ойкава. Ямагучи растерянно посмотрел на свои руки. Поразительно быть в чем-то первым, особенно когда все остальные первогодки очевидно заслуживают этого больше. Если на опасные миссии, подобные этой, обычно ходят старшие, то для Ямагучи быть здесь… Либо кошмар наяву, либо честь. Но то, что он с этим справился – это, безусловно, очень волнительно и приятно. Заметив его слабую улыбку, Ойкава тихо усмехнулся и, подкатив кресло поближе, чуть наклонился. – Если мы продолжаем изучать эту ветвь, то нам нужно название, ты же не забыл? – Точно! – хлопнул в ладоши Суга. Ямагучи искренне смутился. Сейчас, когда настроение улучшилось, ему и правда начало казаться, что придумать прикольное название – это важно. В конце концов, они будут произносить это слово каждый раз, когда будут готовиться к следующей миссии и все такое… Его идея казалась ему до ужаса банальной. Он думал, что, наверное, так можно было бы назвать любую миссию, где участвовали связующие. Но больше ничего в голову не приходило, а Суга и Ойкава казались людьми, которых на удивление трудно разочаровать, так что он, выдохнув, предложил свою идею названия. Сегодня у него была его первая миссия. Пугающая, короткая, но яркая. И завтра она повторится. Прямо как у опытного игрока. Возможно, сидеть в фургоне за ноутбуком – это не все, что он умеет.

***

Утром Ямагучи в ресторан не пришел, и никто не посмел бы требовать от него такого раннего подъема. Ему явно нужно было отдохнуть и немного успокоиться, а вот Суга и Ойкава, кажется, в этом не нуждались, а потому совсем незадолго до открытия Суга, звякнув колокольчиком, вошел в зал и придержал дверь второму связующему, прежде чем побежать переодеваться к смене. Ойкава уже планировал сесть за столик, заказать что-нибудь, поесть и вернуться к работе, но не смог не обратить внимание на Куними и Кагеяму, сидящих неподалеку от фортепиано. Сложив руки на груди, он кашлянул и слегка повысил голос. – Тобио-чан, у тебя разве нет дел на кухне? Кагеяма обернулся на него и, резко встав, кивнул. – Да. Уже иду. Он и правда тут же пошел, но потратил время и придержал дверь на кухню, чтобы Куними мог проехать за ним. Ойкава недовольно поморщился и опустился на диванчик. До завтрака сил на разборки не было. – Не помню, чтобы видел сам момент открытия, – сказал Куними, останавливаясь рядом с рабочим местом Кагеямы. Тот уже научился даже во время запары бегать так, чтобы не задевать коляску ни носком ноги. – Вы обычно приходили позже. Или мы не открывались. – Угу. Много посетителей с самого утра? Кагеяма покачал головой. – Не так много, как под вечер. Мало кто ходит завтракать в ресторан. Но у Нишинои-сана бывает много клиентов. Наблюдая за тем, как связующий достает ножи и, проводя по их лезвиям кончиками пальцев, проверяет, не надо ли их подточить, Куними неуверенно спросил. – А… Ты долго учился готовить? – Я всегда умел готовить. – Я имею в виду для ресторана. Не просто омлет делать. Кагеяма ненадолго замер, вспоминая. – Не сказал бы, что готовка – это ремесло, в котором я совершенствуюсь каждый день. Думаю, до того уровня, на котором я нахожусь сейчас, я научился примерно за пару месяцев. – Пару месяцев? – приподнял бровь Куними. – …М-да, помню, скрипка у тебя тоже много времени не заняла. Люди на это тратят жизни, знаешь ли. Кагеяма пожал плечами. – Это не так сложно, как кажется. – Да? – он слегка усмехнулся. – Смог бы научиться, скажем… Пилотировать? Ну так, за недельку? – Это другое, – нахмурился он. – Я ничего не знаю о пилотировании. Это нельзя выучить «за недельку». – М-м. А если абсолютно неожиданно и без какой-либо причины прикрытием Карасуно стало это, а не ресторан? – …Пилотирование? – уже всем корпусом обернулся на него Кагеяма, строго складывая руки на груди. – Если бы мы резко ушли с кухни и ни с того ни с сего начали бы управлять самолетами? Ты издеваешься? – Немного – да, – с абсолютно серьезным выражением лица кивнул Куними. – Но ты ответь. – …Разумеется, я бы обучился. Если это прикрытие моей команды, я буду ему соответствовать. Если у меня есть неделя – выучусь за неделю. – Смешно у тебя мозг работает. Не в плохом смысле, – Куними откинулся на спинку своего кресла и устало потянулся. – Мы… Мы с Киндаичи как-то шутили, какое прикрытие для команды было бы самым забавным. Кагеяма моргнул и вернулся к работе. – Не думаю, что какое-либо прикрытие может быть забавным. «Забавное» – это как «несерьезное», а все прикрытия серьезные. – Ну, мы брали гипотетические ситуации. Киндаичи предложил тестировщиков водных горок, знаешь, которые в аквапарках. Как только тревога – они тут же рефлекторно падают на зад и начинают катиться в неопределенном направлении, – Куними опустил взгляд. – Я говорил, что было бы забавно, если бы у кого-то прикрытием были фокусы. Потом, правда, подумал, что это было бы полезно. Они могли бы… Не знаю, распилить кого-нибудь, а потом собрать обратно. Или… Заставить человека исчезнуть. Ловкость рук и все такое. – Ты не звучишь веселым, – качнул головой Кагеяма. – Потому что это не забавно. Не люблю ни аквапарки, ни фокусы. – Точно. Я уже забыл. Повисла пауза, что, впрочем, происходило каждый раз. Кагеяма уже начал включать плиту, а Куними, выждав минимально вежливое для этого время, достал телефон и начал листать новостную ленту. – Ты не поверишь, первый заказ! – прикрикнул Хината, толкая дверь и заезжая на кухню. – Прямо сразу! Куними не поднял взгляд от телефона, а Кагеяма протянул руку, взял у сокомандника листочек и быстро пробежался по тексту взглядом. – Хорошо, небольшой. Если кто-то вдруг закажет мясо- – Я помню про время ожидания! – закивал он. Кагеяма начал готовить, а Хината, от нечего делать, ибо в зале помимо него уже было двое официантов, начал разъезжать по кухне и ждать свой заказ. Быстро кататься ему тут не разрешали, поэтому он делал это чуть-чуть быстро, но не прямо быстро-быстро. – …Плакальщики. Хината обернулся и увидел, что Куними тоже поднял голову. – Плакальщики? – Да, – кивнул Кагеяма. – Не помню, кто мне рассказывал. Люди, которых специально нанимают, чтобы они плакали. На похоронах, например, если у человека было не очень много близких. – …Ха, – Куними слегка улыбнулся. – Ты прав, это забавно. Надо будет внести в список. – У вас есть список? Он качнул головой. – Нет. Но когда Киндаичи вернется – составим. Уже столько вариантов набрали. – Вариантов чего? – не понял Хината. Вспомнив о том, что Хината здесь есть, Куними тут же устало вздохнул и снова уткнулся в телефон. Кагеяма, видимо, не пожелал объясняться и просто отмахнулся коротким жестом, возвращаясь к готовке. Хината чуть нахмурился, но, помотав головой, заставил себя расслабиться и подъехал поближе к Куними. – Кстати, ты вроде вчера был у врача, да? Как твои ноги? Куними поднял на него взгляд. – …Тебе-то какое дело? – Просто спрашиваю! – пожал плечами Хината. – В смысле, прошло много времени! Наверняка у тебя все зажило, как у меня! – Не зажило, – холодно отозвался Куними. – Не все кости еще срослись. Мы можем перестать разговаривать? – Еще не все? – удивился он. – Неужели твои травмы- – Заказ, – быстро сказал Кагеяма, протягивая Хинате блюдо. – Вперед. И снова его перебили. Хинате ничего не оставалось, кроме как взять заказ и вернуться обратно в зал. Он не был уверен, может ли себе прямо по-настоящему в этом признаться, но его немного расстроило то, что у Куними все еще повреждены ноги. Хотя, возможно, его слова звучали грубо, как будто он хвастался, что у него ситуация лучше. А еще, наверное, эти слова могли напомнить Куними о том, что он еще долго не сможет встать… Но у Хинаты как будто не получается во время разговора с ним подбирать слова так, чтобы это не звучало глупо или странно! Да! Да, его расстроило то, что ноги Куними в более плохом состоянии! Не столько потому, что он сочувствовал ему, хотя это, конечно, тоже, просто… Просто у Куними было оправдание. Он мог сидеть в кресле, сколько его душе угодно, ведь у него «не все кости еще срослись». Странно завидовать такому, но Хината завидовал. Потому что у него все, вроде, прошло. И он, вроде, давно должен был встать. И врачи, вроде, говорили, что он должен был это сделать уже некоторое время назад. И он видел такое в фильмах, даже в мультиках, и там все дело однозначно было в силе воли, но разве у Хинаты может быть мало силы воли? У него всегда очень-очень много силы воли! Это у Куними ее мало, просто этого никто не знает, ведь у него еще не было возможности попытаться встать! А у Хинаты этих попыток было предостаточно. И ни одна из них не увенчалась успехом. Может, если бы он был в состоянии Куними, его попытки хотя бы были крутыми. Все такие: «не-е-ет, Хината, не мучай себя», а он такой: «а я все равно продолжу пытаться!» Сейчас ничего крутого не было. Его ноги были готовы. Наверняка все его тело вложило силы в их восстановление, может, даже отключило какие-нибудь ненужные процессы, вроде храпа во сне или потоотделения, чтобы все починилось быстрее. Но что-то не включалось, и Хината не мог найти кнопочку, которая бы включала. Никто об этом не говорил. Он не мог решить, плохо это или все же хорошо. Поймав взгляд Танаки, сидящего за баром, Хината тут же улыбнулся и помахал ему рукой. Танака помахал рукой в ответ, а потом жестом изобразил игру на джойстике, напоминая, что сегодня они планировали заняться этим после работы. Получив активное кивание в ответ, Танака засмеялся и снова вернулся к разговору. – Так вот, и я решил- – Хината опять к нам пригоняет сегодня? – спросил Ноя. Энношита растерянно склонил голову. – Он же не успел тебя достать? Я думал, это невозможно. – Не-нет! – отозвался бармен, харкая на тряпочку и протирая ею бокал. – Я просто эту… Тенденцию определенную начинаю замечать! Микрочелик у нас на хате чаще, чем я! Танака просто пожал плечами. – Д’к надо же его пристраивать куда-то. Вы тока гляньте на него – он без этого скоро загнется! Энношита обернулся через плечо и несколько секунд порассматривал Хинату, который не выглядел особо грустным. Будь у него возможность – наверняка бы прыгал из угла в угол, как обычно. – Думаешь? – Разумеется, – кивнул Танака. – Вот тока не знаю, че делать, если я занят. Я вам говорю – он вот настолько близок к тому, чтобы искать себе собеседников на улицах. Хотя меня это никогда не подводило – на улицах полно крутых ребят! Нишиноя задумчиво почесал затылок. – Тогда чет я ваще проблемы не вижу. – Не напрягай мозг! – весело фыркнул Рю и, осушив бокал чего-то «хз-вроде-без-алко», который ему минуту назад налил бармен, развернулся к Энношите. – А ты когда пригонишь в приставку играть? Энношита слабо улыбнулся. – Я поражен, что у вас вообще есть приставка. Не думал, что в этой квартире хоть какая-то техника может жить дольше недели. – А она и не живет, – оскалился Ноя. – Просто неделя еще не прошла. Танака закивал. – Во-во! И пока она не прошла, ты должен поиграть! Братан, ты дома в пятницу? Нишиноя покачал головой. – Ебу? Девяносто девять процентов, что нет. – Хм-м… Ну ладно, но если не будешь занят, то погнали с нами! Втроем круче! – …Погоди, я разве уже согласился? – неуверенно спросил Энношита. – А разве отказался? – хохотнул Танака. Увидев, что Дайчи проходит на кухню и жестом просит пойти за ним, чтобы, видимо, с чем-то помочь, Танака слез с барного стула и крепко хлопнул Энношиту по плечу. – Давай, короче, решай пока, во что играть будем! Вернусь – обсудим подробнейше! И он быстро ушел, а Энношита только посмотрел ему вслед, а затем повернулся к Нишиное, но тот так сосредоточенно делал кому-то кофе, что даже можно было поверить, что он абсолютно не участвовал в этом разговоре. – Говори. – …А че говорить? – нахмурился Ноя, не отвлекаясь от работы. – Нечего мне сказать. – Явно есть что, – поморщился Энношита. – Скажи, что я маюсь какой-то херней. И что непонятно зачем продолжаю с ним общаться. – Ты тока что сам себе все сказал. Энношита недолго помолчал, а затем прикрыл лицо руками, устало выдыхая. – Зачем я это делаю?.. Бармен шмыгнул носом и, не глядя, ударил друга в плечо. – Заебал ныть. Если бы я хотел чето высказать, я бы уже это сделал – ты не сомневайся. – То, что ты не хочешь – странно, – сказал Энношита. – Давай. Ты же всегда знал, как для Рю будет лучше. Это плохо, что я хожу по кругу? Что снова сближаюсь с ним? – Да бля, не знаю я! – всплеснул руками Ноя. – Хоть ножом режь – не знаю! Может, знал, но ща – в душе не ебу! Может, плохо! А может, хорошо! Я тебе пророк что ль?! – …М-да, – он коротко постучал пальцами по стойке. – Не знаю, чем я думал, предполагая, что два человека смогут находиться в одной команде и не общаться при этом друг с другом. – Да я тоже. С другой стороны – че за паника, будто вы уже шпехаетесь? Почему бы не… Э… – Нишиноя сделал какой-то неопределенный жест в воздухе, подбирая слова. – Дружить? Кто запрещает корешами-то быть? Отъебись от себя – вот мой совет, и все будет круто. – Совет на миллион, – слабо фыркнул Энношита. – Но ты все же постарайся прийти в пятницу. Как-то полегче будет. Ноя с ухмылкой кивнул. – Посмотрим, брат! Покручусь, поверчусь, но постараюсь, чтоб ты там не промок нахуй от пота! Энношита поднялся со стула и, прихватив пальто, оставил бармена в одиночестве, правда, буквально на несколько секунд. Не успел Нишиноя даже повернуть голову, как на другой стул тяжело опустился Цукишима. Его лицо было практически таким же, каким было всегда: невпечатленным и очень недовольным, но сейчас он выглядел чуть-чуть уставшее обычного. – Что за сборище соплей у меня за баром сегодня? – хохотнул Ноя. – Че унылый? Цукки зевнул и положил голову на стойку. – Я похож на человека, который будет скакать от радости после такого раннего подъема? – А, не выспался? – оскалился бармен. – Че, ногти от страха грыз, пока твой этот на миссии въебывал? – ... Наоборот, – он заставил себя приподняться. – Я проспал часов двенадцать. Может, четырнадцать. – Нихера себе! И разлегся тут после этого! – скрутив тряпку, Ноя ударил ею Цукки по макушке. – Работать, чертила! Я же точно помню, что тебе говорили чето где-то когда-то сделать! Поморщившись от удара, Цукки немного отодвинулся, но не встал. – Мне говорили перепроверить крупы. Мы это делаем, типа, каждый раз, когда нам заняться нечем. – У тебя очевидно эта самая ситуация! – ...Я проверю. Когда-нибудь, – он снова глубоко зевнул и потер веки под линзами очков. Что-то в последнее время его клонило в сон активнее обычного. Даже не столько в сон, сколько просто к кровати. Или к полу. Или к любой поверхности, на которую можно было положить голову. Наверное, так сказывалась затяжная зима, отсутствие солнечного света или еще какая-нибудь хрень, о которой пишут в рекламах путевок в жаркие страны. Цукки такое свое состояние очень не любил. Нет, он в целом не был таким активным, как почти все его сокомандники, но ему казалось, что после вступления в Карасуно эта странная слабость больше к нему не вернется, а она, кажется, вернулась. Не умрет, конечно, ведь рано или поздно это всегда проходило, но после стольких часов сна сил больше не становилось, голова гудела, и во рту был очень неприятный вкус. Он планировал дождаться Ямагучи, он был весь на нервах и ходил из угла в угол, пытаясь убедить себя в том, что все пройдет нормально, что Ямагучи вернется и им будет, что обсудить. Может, Ямагучи надо будет как-то поддержать, а может, надо будет пойти к Суге и Ойкаве и громко послать их нахер. Ну, это был план на случай, если Ямагучи очень захочет уйти, но не сможет сказать это старшим сам. Все, конечно, могло пройти и лучше. Цукишима все же понимал, что связующие будут следить за Ямагучи, как за зеницей ока, так что был большой шанс, что Ямагучи придет окрыленный и немного растерянный первой победой, и тогда у них тоже было бы много тем для обсуждения. Так что Цукки ходил и ходил, ждал и ждал, решил подготовить все для чая, чтобы, в каком бы состоянии не вернулся Ямагучи, он мог его встретить- А потом проснулся в спальне, когда зазвонил будильник на работу. Он не помнил, в какой момент решил прилечь. Может, когда закипал чайник. В любом случае, телефон в его руках был горячим, и на нем было три процента заряда, а дужка очков впилась ему в висок. Ямагучи спал рядом, в очень странной одежде и почему-то без веснушек. В их комнате было темно. Рабочий день начинался через час. Конечно, он растолкал Ямагучи, и тот, сонно улыбаясь, заплетающимся языком кратко рассказал о миссии, сказал, что все хорошо и что сегодня он попробует еще и рассмотреть, возможно ли систему архивов хоть как-то хакнуть. По его лицу было понятно, что сегодня он этим заниматься точно не будет. Их диалог продлился минуты четыре, и затем Ямагучи снова задремал, а Цукки был вынужден собираться на работу. Если его сонливость будет усиливаться, возможно, в его сутках всего эти четыре минуты и останутся. – Может те кофе хотя б сварганить? – спросил Ноя. – Или во, этот возьми – хуле он тут без дела стоит? Цукки приоткрыл один глаз. – ...Блять, это мой заказ, – он обернулся и, увидев, как далеко от бара сидит посетитель, закатил глаза и лег обратно на стойку. – Подождет, никуда не денется. Бармен недолго посмотрел на него, а затем со вздохом пожал плечами. – Никакого у вас иммунитета к происходящему нет, лошки. Лан, отдыхай, пока Суга-сан не придет тебя тормошить. – Спасибо, – сонно пробормотал Цукки. О чем бы ни говорил Ноя-сан, иммунитета у него к этому, кажется, и правда не было.

***

На улице давно стемнело. В целом, с рабочими сменами Карасуно справлялись неплохо, даже с учетом того, что один из официантов был на коляске, а сегодня, например, на кухне абсолютно не было посудомойщика. Совсем недавно в Карасуно было на шесть человек меньше, поэтому они помнили, как справляться с такими сложностями. Когда посетителей становилось чуть меньше, Суга оставлял Хинату и Цукишиму в зале, а сам шел разбираться с посудой, а если такой возможности не было – просил помощи у Энношиты или у Кагеямы. Коряво, но механизм рутины продолжал работать. Ближе к закрытию в ресторан подтянулось еще несколько игроков Аобаджосай. Цукишиму решили не задерживать, чтобы он мог хоть немного отоспаться дома, но возникла другая проблема – оказалось, периодически его не так просто разбудить и в этот самый дом отправить. Второгодки обеих команд покинули ресторан, чтобы вернуться к поискам, так что сейчас внутри осталось совсем мало человек. Ханамаки, Матсукава и Ойкава стояли в раздевалке, и Ойкава быстро уловил общую атмосферу – от него ждут ответов. Напрягало то, что ответы его друзья хотели получить раньше остальных, то есть их не устраивала идея подождать момента, когда Ойкава обратится ко всей команде. Что ж, это лишь значило, что они переживают. Иваизуми сейчас был в душе и помогал нормально помыться Хинате, потому что тот каким-то чудом облился супом, так что идти в таком состоянии на улицу было бы ужасно неприятно, но скоро он должен был освободиться. Ойкава слышал приглушаемый дверью душевой шум воды, периодический смех Хинаты и строгие попытки усадить его на одно место Иваизуми. – Это оно? – Что конкретно ты подразумеваешь под «оно»? – мягко улыбаясь, спросил Ойкава. Ханамаки присел на лавочку и повел плечами. – Это та ветвь, на которой ты планируешь фокусироваться? – То, что я фокусируюсь на «Чревовещателе», не значит, что я забуду про остальные. Если вопрос в том, считаю ли я, что у нас большие шансы, то да, считаю. Матсукава все это время продолжал стоять, глядя себе под ноги и неосознанно отковыривая носком плитку, так непрочно встроенную в пол раздевалки. – И ты это говоришь не чтобы проводить больше времени с Сугой? Ойкава с улыбкой приподнял бровь. – Какой уровень недоверия… Если говорить грубее, то напоминаю, что мы – связующие. С какой бы ветвью мы ни работали, мы будем проводить много времени вместе. Если говорить мягче – приоритетом для меня всегда будет поиск моего первогодки. Поверьте, если какая-то ветвь покажется мне более стоящей, я тут же переключусь на нее. – И ты считаешь, что «Чревовещатель» – самая стоящая? Что насчет «Выставки»? – Порой мне кажется, что вы просто хотите, чтобы я проводил больше времени с вами, чем с Коуши-чаном, – фыркнул он. – Эй, мне сказать Ива-чану, что вы ревнуете больше, чем он? Это даже мило! – Хватит отшучиваться, – поморщился Ханамаки. – Просто если ты планируешь вложить в это много времени и сил, хотя бы скажи, насколько это действенный план. Вы много вчера узнали? – М? – переспросил Ойкава. – Ты слышал меня! – Ладно-ладно… – негромко засмеялся он. – Что ж… Насчет некоторых вещей я еще не могу сказать прямо, но пощадите меня – мы там пробыли меньше десяти минут. В остальном: Ямагучи справляется просто чудесно, мы уже смогли найти общий язык с охранником, без проблем зайти и без проблем выйти. На диалог он идет не очень охотно, но при этом рассказал нам явно больше, чем планировал, и… – Ойкава на мгновение осекся. Ханамаки и Матсукава все еще не смотрели на него так, словно услышали что-то воодушевляющее. Он понимал их тревогу. Что касалось ветвей поисков, Ойкава был нарасхват. Какую бы он ни выбрал, у людей появится страх, не был ли этот выбор неправильным. Как убедить их? Ведь слова вроде «предчувствие» не помогут им успокоиться. Имеет ли он право немного, совсем немного… Но приврать? Впрочем, если это не совсем ложь… – …И мы вот настолько близки к тому, чтобы понять, как открывается наша дверь! – он приблизил указательный палец к большому. – Конечно, дальше еще вопросы технического характера, и надо будет понять, что нам делать с камерами и дежурными, но эй! Позавчера у нас не было никакой надежды, а сейчас нам осталось совсем немного, чтобы справиться с одной из нескольких задач! Ханамаки растерянно приподнял брови. – Погоди, серьезно? – Ты не говорил, что вы приблизились к чему-то стоящему, – хмуро заметил Матсукава. – Так потому что вы не соизволили дождаться встречи всей команды и зажали меня тут, как гопники в подворотне! – пожал плечами он. – Могу сказать, что мы за такой короткий срок продвинулись дальше, чем во многих других ветвях! Ханамаки едва слышно выдохнул. – Блять… Ну, если так, то это и правда здорово. – Спасибо, – в шутку поклонился Ойкава. – И я о том же. Теперь я могу идти, или меня неожиданно пырнут в спину? – …Иди, – отмахнулся Матсукава. Улыбнувшись, Ойкава прошел через кухню, где сейчас как раз беседовали третьегодки Карасуно, и, выйдя в зал, наткнулся на картину, которая ухудшила его настроение за одну секунду. Кагеяма и Куними сидели за одним из столиков и снова негромко переговаривались о чем-то. Не было ни одной причины, по которой Кагеяма еще не отправился домой. Впрочем, может, он ждал Хинату… В любом случае, Ойкава громко кашлянул и, когда первогодки обернулись на него, с холодной улыбкой поманил к себе рукой Кагеяму. – Тобио-чан, на минуточку? – Конечно, – кивнул Кагеяма. Куними тут же отвел взгляд и вслепую начал искать телефон в кармане брюк. Тем временем в раздевалке Матсукава все-таки отколол плитку с пола и, зло выдохнув, присел на лавочку. – Тебе не понравилось, что он сказал? – спросил Ханамаки. – С чего бы? Он не сказал ничего стоящего. – Они почти завершили большой шаг. Это круто. – Один из, – Матсукава потер веки. – Не могу объяснить, что мне не нравится... Знаешь, если человек создает себе путь с десятью препятствиями вместо трех, надо ли хвалить его за то, что он пошел таким трудным путем и начинает с ним справляться? – Это ты уже предвзято относишься, – покачал головой Ханамаки. – У нас нет пути, где препятствия всего три. И у нас нет пути, в конце которого мы знаем наверняка, что нас будет ждать хоть что-то. – Досушишься сам? – спросил Иваизуми, раскрывая дверь, но все еще говоря в душевую комнату. – Ага! – Давай, – прикрыв дверь, он посмотрел на сокомандников. – Ого, траур. – Мы- – Слышал я, о чем вы говорили. Успокойтесь. Даже если Ойкава выбрал не ту ветвь, которая в итоге поможет нам найти Киндаичи, мы с вами разве бездействуем? – приподнял бровь он. – Поэтому люди и делятся, и поэтому работают в команде. То, что они движутся куда-то – это отлично, особенно если в итоге это поможет нашему первогодке. – …Блять. Сейчас, – Матсукава встал и, наступив на плитку, которую сам же отковырял минуту назад, открыл дверь и прикрикнул. – Суга! – А?.. – напуганно вздрогнул Суга, оборачиваясь. Кажется, Матсукава только что прервал его разговор с парнями. – Да-да? – Вы разобрались с процессом открытия двери? – Двери?.. – моргнул он. А затем, сам не поняв, зачем, но доверившись шестому чувству, уверенно кивнул. – Мы намного ближе к этому, чем были до миссии! – Я говорил, – тихо сказал Ханамаки. – Да уж… – вздохнул Матсукава, кивком благодаря Сугу и возвращаясь в раздевалку. – …Итак, – продолжил разговор Дайчи. – Это здорово, но ты так и не объяснил, как дела у Ямагучи. Он же в порядке? – Более чем! – закивал Суга. – Конечно, он очень вымотался, вы знаете – для него такое непросто, но он в порядке! Более того – после миссии он даже выглядел… Ну таким, воодушевленным! Асахи задумчиво склонил голову, рассматривая возлюбленного. – Тогда что тебя тревожит?.. – Меня? Ничего! – Точно что-то тревожит, – кивнул Дайчи. Суга всплеснул руками. – Послушайте, конечно, я не максимально спокоен. Я отправил первогодку в очень опасное место, и все прошло хорошо, но мы планируем повторить процесс, так что, разумеется, я боюсь за него! – Хм… – Асахи поднял взгляд к потолку. – А сколько еще раз вы планируете отправлять его туда? Я не уверен, но… Каждый визит не повышает риск? – Нет, – устало выдохнул Суга. – Наоборот. Мы решили действовать постепенно, так что чем чаще он будет там маячить, пусть и недолго – тем лучше. В смысле, Ямагучи уже ему понравился, так что мы на верном пути. – Понравился? – с улыбкой переспросил Асахи. Суга вздрогнул. Его и Ойкаву Ямагучи переубедить смог, но это потому что он говорил сам. Если Суга сейчас начнет объяснять, почему нет ничего странного в том, что они, взрослые третьегодки, посылают маленького первогодку в замкнутое пространство к странному мужику с не менее странными наклонностями, который при этом больше чем в два раза старше Ямагучи, Суга просто не сможет выиграть. В смысле, он смог бы, но точно не с Дайчи и Асахи. Это два худших человека для подобного разговора. Так что он улыбнулся в ответ и развел руками. – А кому он не понравится? Ну, конечно, они не лучшие друзья, но он явно не подозревает, что Ямагучи игрок. – Это главное, – вздохнул Дайчи. – Не представляю, сколько людей мы можем потерять, если этот капкан на Ямагучи захлопнется. Включая самого Ямагучи. – Все будет хорошо, – уверенно сказал Суга. – Если хотите, можем поговорить про это еще, но уже дома, ладно? Нам точно пора уходить – я хочу хоть немного отоспаться. – Оу, да, – кивнул Дайчи, вспоминая, который сейчас час. – Дай мне десять минут, и я готов. – Тебе помочь с чем-нибудь? – спросил Асахи. – Я буду в зале, – улыбнулся Суга и быстро выбежал из кухни, чтобы хотя бы ненадолго перестать чувствовать это напряжение. Увидев в зале Куними, сидящего в телефоне, он на секунду задумался, стоит ли обращаться к первогодке, или ему все еще не очень комфортно от его голоса, но затем отвлекся на два силуэта на улице, едва видные через окно. Молниеносно скинув с себя фартук, он быстрым шагом двинулся ко входной двери. – Вы хотели поговорить о чем-то? – спросил Кагеяма, выходя на улицу. Снег тут же начал прилипать к его волосам. – О прошедшей миссии? – Абсолютно точно не о прошедшей миссии, – с улыбкой отозвался Ойкава. Дверь за ними закрылась. На улице было холодно и темно, но свет из окон ресторана позволял им видеть лица друг друга. Никто из них не потратил время, чтобы надеть верхнюю одежду, так что Кагеяма предположил, что разговор будет не очень долгим. В ином случае, если у него хватит смелости, он попросит Ойкаву сделать паузу и вернется внутрь за курткой. – Хорошо. Тогда о чем? – Я знаю, что ты не очень любишь, когда люди ходят вокруг да около, так что спрошу прямо – ты понимаешь, что ты делаешь? Кагеяма моргнул. Ойкава смотрел на него сверху вниз, и на его лице не было ни намека на то, какой ответ он ожидает от Кагеямы. Поэтому он честно помотал головой из стороны в сторону. – Не уверен, о чем вы. Так что, наверное, нет. – Понятно, – Ойкава кивнул. – Жаль, что именно я должен тебе это объяснять, но, видимо придется. Ты понимаешь, в каком состоянии сейчас Куними? Ментально, я имею в виду? – …Он расстроен? – неуверенно сказал Кагеяма. – И напуган. И вымотан. Но иногда ему становится лучше. Но потом снова хуже. – Не неправильный ответ, но не тот, к которому я вел. Я вел к тому, что ему сейчас одиноко. – А. Да, это тоже, – Кагеяма глянул в окно, из которого было видно спину Куними, засевшего в телефоне. – Я надеюсь, что ему менее одиноко из-за того, что мы общаемся. – Ты думаешь, это делает ему лучше или хуже? Ойкава продолжал смотреть на него, практически не моргая. Пока что не угрожающе, но с таким лицом, словно Кагеяма думает слишком долго, причем отвечая на до глупости простой вопрос. От этого становилось очень неловко. – …Лучше? – предположил он. – Я надеюсь, что лучше. Мы друзья. – М-гм, – кивнул Ойкава. – Что конкретно заставило тебя думать, что вы друзья? Кагеяма понял, что ему это напоминает. Неприятные, пронизанные холодом диалоги, когда капитан отчитывает своего игрока. Ойкава уже давно не был его капитаном, но Кагеяма не мог воспринимать эту ситуацию иначе. Ему пришлось моргнуть еще несколько раз, чтобы скинуть снежинки с ресниц. – Мы обсудили это. Он так сказал. И я согласен с ним. – Ты забыл, что ты говорил ему? Не только ему, но и Киндаичи тоже, – Ойкава чуть понизил голос, словно кто-то посторонний мог их услышать. – Какие физические травмы у них оставались из-за того, как ты обесчеловечивал их, пока пытался вести матчи? Кагеяма поджал губы. – Я… Не хотел этого. И мне жаль. – Я знаю. Ты забыл слова, которые ты использовал по отношению к ним? Слова, которые даже самые злые хозяева не используют по отношению к своим собакам? – Я н-не это имел в виду, – пробормотал он. – И м-мне жаль. Мне правда жаль. – Я знаю, – снова сказал Ойкава. – Я знаю, что ты этого не хотел, что ты не это имел в виду, и я знаю, что ты абсолютно не умел формулировать свои мысли в предложения. Еще я знаю, что тебе жаль, и что ты даже, вроде бы, пытаешься что-то с этим сделать, – он сделал шаг вперед и чуть приблизил свое лицо к лицу Кагеямы. Тот не смог выдержать зрительный контакт и посмотрел в сторону. – Но разве это меняет то, что ты уже сделал?.. Что ты был так близко и ранил их так сильно? Разве это меняет то, что ты оправдал кличку «Король» в их глазах? – …Н-нет. Не меняет, – тихо сказал Кагеяма. – Не меняет. Я не хочу, чтобы в какой-то момент твое настроение снова развернулось острым углом, чтобы ты снова, «не это имея в виду», сказал что-то, что ранит его. Я знаю, что ты тоже этого не хочешь, и это здорово, – следующие слова Ойкава сказал почти шепотом, и пар из его рта слабо коснулся лица Кагеямы. – Поэтому, пожалуйста, сейчас послушай меня внимательно: не позволяй своим «нежным чувствам» заставить себя забыть о том, что у тебя кончилось право на ошибку. И тут Кагеяма поднял взгляд. Страх не то чтобы покинул его, но растерянность стала сильнее, так что он чуть ли не перебил Ойкаву, чтобы уточнить. – Извините, «нежным чувствам»? Я… Мы друзья. – Тобио, я не первогодка, чтобы верить таким словам, – Ойкава отстранился. – Бывшие не остаются друзьями. Либо они сходятся снова, либо бесконечно пытаются друг друга убить – и в случае тебя и Куними меня не привлекает ни одна из этих опций. – Это… Ойкава-сан, – Кагеяма покачал головой. – Это было в старшей школе и закончилось еще до того, как я покинул Аобаджосай. Уверяю вас, я не- – Тоору! – рявкнул Суга, одним махом раскрывая дверь и вываливаясь на улицу. Было не очень понятно, пытался он звучать зло или скорее нереалистично весело. – Есть какая-то причина, по которой ты вывел моего первогодку под снег и говоришь с ним один на один? Ойкава фыркнул. – Что, по-твоему, я мог с ним такого делать? – Что, по-твоему, я сделаю с тобой, если ты попытаешься? – криво улыбнулся Суга. – О чем бы вы ни говорили – отцепись от него! – Вау, Коуши, – он устало потер веки и, пройдя мимо Суги, открыл дверь. – Ты будешь поднимать шум каждый раз, когда мы с Тобио будем взаимодействовать? – Если понадобится – буду, – огрызнулся Суга. Захлопнув за Ойкавой дверь, он раздраженно выдохнул через нос, повернулся к Кагеяме и тут же постарался принять более дружелюбный вид. – Эм… Милый, может, пойдем в тепло? Хината почти готов. Кагеяма растерянно посмотрел на него, затем перевел взгляд и несколько секунд смотрел на Куними, который чуть обернулся через плечо в сторону входной двери, сейчас, видимо, разговаривая со своим капитаном. – Суга-сан?.. Суга устало вздохнул, поняв, что что-то Ойкава точно успел ему наговорить. – Да, Кагеяма? – Если… Если люди когда-то находились в отношениях, они могут после этого быть друзьями? – Ох… Он тоже повернул голову в сторону окон. Ойкава сел рядом с Куними и, улыбаясь, начал описывать пальцами в воздухе какие-то фигуры, словно объясняя что-то. Куними слабо улыбнулся и кивнул. Суга понимал, на кого смотрит Кагеяма, но не мог заставить себя перевести взгляд с Тоору. Снег, который он не до конца стряхнул с белой рубашки и волос, начал таять. В ресторане было тепло. Несмотря на все, Тоору и Куними выглядели не такими уж и уставшими, как могли бы. Куними что-то сказал, и Тоору, подперев подбородок рукой, комично поднял брови, мол – «ты сейчас серьезно?». И Суга посмотрел на Кагеяму, который сейчас выглядел таким же заснеженным, как и он. И таким же продрогшим, хоть Суга находился на улице не так долго. Краем глаза Суга увидел, что Тоору резко положил свои руки на руки Куними, пугая его их температурой, и Куними, поежившись, в шутку начал отбиваться. Руки Кагеямы были за его спиной. Руки Суги были спрятаны в карманы брюк. – Не могут, – тихо сказал он, ненадолго забывая о том, что говорит с первогодкой, а не сам с собой. – …Не могут? – переспросил Кагеяма. – По личному опыту – не особо, – он снова посмотрел на Ойкаву, а затем, поймав его взгляд через стекло, поморщился и отвернулся. – Либо влюбляетесь снова, либо точите ножи. Иначе не бывает. Порой кажется, что все хорошо, но рано или поздно это снова всплывет. Кагеяма моргнул. – …И ч-что тогда делать? Услышав, как звучит голос его первогодки, Суга встрепенулся и, заставив себя улыбнуться, подошел ближе и обхватил его за плечи. – Ох, милый, для начала – вернуться в тепло!.. Давай, ты весь дрожишь!.. Суга потащил его обратно в ресторан, а Кагеяма просто пытался понять, что ему делать. Если Ойкава-сан и Суга-сан говорят одно и тоже, становится ли это автоматически правдой? Потому что если да, то он очень не хочет становиться с Куними врагами. Они только-только наладили отношения. Кагеяма никогда не налаживал ни с кем отношения, он их только рушил, и это его первый раз. Он не хочет рушить их вновь. И тогда остается другая опция. Но он не уверен, что… Что она ему сильно нравится. Пусть он и не понимал, почему.