Ресторан "Карасуно"

Вся эта тема с «Чревовещателем», с охранником, с медленным втиранием в доверие и прочей немного странной фигней шла довольно… Неплохо, к удивлению Ямагучи. В смысле, он поэтому и настоял на продолжении миссии, потому что почувствовал, что у них есть шанс, но все складывалось так хорошо, что он все еще не мог поверить, что это происходит именно с ним. Он в самом сердце сложной и опасной миссии, идущей на ура. Разве не поразительно? Ойкава и Суга взялись за дело серьезно, и, хоть Ямагучи абсолютно не понимал, по какой логике они принимают решения, эти решения были очевидно правильными. Шли дни, а вместе с днями шел и прогресс. Канемото-сан был удушающе пессимистичным и серьезным мужчиной. Будь Ямагучи с ним один на один, он бы испытывал очень сложные чувства: смесь из скуки, страха и стыда за каждый свой чих, но, поскольку Ямагучи, технически, в архивах не было… Он чувствовал себя нормально. Ему все еще было страшно, но с каждым днем страх все ослабевал и ослабевал. На третий день он научился диссоциироваться до такого уровня, что после миссии понял, что понятия не имеет, о чем они с Канемото вообще разговаривали, зато Ойкава и Суга считывали каждый звук из их разговора, что-то там для себя понимая. Это было так необычно, что даже приятно. Ямагучи необычные вещи не любил и, если честно, побаивался, но так, наверное, всегда – в какой-то момент успокаиваешься и начинаешь даже получать какое-то удовольствие от происходящего. Так было и у Ямагучи. Он как будто играл в компьютерную игру, и, пока его тело двигалось само по себе, пока его рот говорил сам по себе, он осматривался по сторонам, вгрызаясь в любой кусочек информации, который мог бы им понадобиться. Суга и Ойкава же занимались тем, чтобы он мог пробыть там как можно дольше, не вызывая подозрений. В какой-то момент Суга сказал что-то вроде: «поведи плечом», а потом осекся и попытался объяснить подробнее, но Ямагучи прекрасно понял, о каком жесте говорил семпай. Когда Дайчи-сан был строже обычного, а Суга-сан, шутя, хотел смягчить ситуацию, он так по-особенному улыбался и чуть приподнимал одно плечо, и Ямагучи почему-то помнил этот жест очень хорошо, а потому смог повторить его без проблем. В какой-то момент Ойкава сказал что-то вроде: «подними руки, будто…» и задумался, подбирая слова, но Ямагучи видел, как Ойкава-сан поднимает руки к груди, словно защищаясь, смеясь при этом, когда Иваизуми отчитывал его за что-то, и Ямагучи почему-то помнил этот жест не хуже жеста Суги-сана, так что справился и с ним. «Ями», а это было ненастоящее имя Ямагучи в этой миссии, если не был вдохновлен Ойкавой и Сугой, то точно нахватался от них манер речи и поведения. Ямагучи провел достаточно времени с ними обоими, чтобы понимать команду за считанные секунды. До «Чревовещателя» он бы никогда не сказал, что у него быстрая реакция… В общем, на второй день они с охранником проболтали минут двадцать. На третий день – все полчаса. На четвертый Суга и Ойкава оперли Ямагучи локтями о стол Канемото, чтобы он не так устал стоять, и разговор шел больше часа. Их слово – и Ямагучи улыбался, их слово – и Ямагучи делал напуганное лицо, их слово – и Ямагучи смотрел на часы, их слово – слово Ямагучи. Точнее, Ями. Они с Канемото уже успели обсудить и рабочее место, и начальство, и отвратительную еду, и погоду, и увлечения Канемото, и его арендодателя, и его машину, то есть «старую развалюху», и повышающиеся цены. Что они не обсуждали, так это его супругу и детей, но узнал это Ямагучи только от Ойкавы и Суги, потому что сам, разумеется, во весь этот треп вникнуть уже не пытался. Господи, и Ямагучи совсем не обратил внимание на то, что пару раз даже обмолвился парочкой слов с дежурными. Они уже его запомнили. А на седьмой день, на этот прекрасный седьмой день, когда они говорили чуть ли не два часа подряд, Ямагучи впервые увидел, как дверь архива открывается. Кто-то прошел к Канемото, прервав его монолог, показал удостоверение, и рука Канемото нажала что-то под столом. И это был один клик. Всего один клик. Ямагучи никогда ранее так сильно не напрягал слух, а еще никогда так сильно не пытался сдержать смешок. Не панель, не код из хотя бы трех цифр. Маленький рычажок, не кнопка. Прежде чем нажать на него, Канемото слегка проскользил рукой по нижней стороне стола, а потому Ямагучи знал – либо этот рычажок единственный, либо он стоит левее остальных относительно охранника. Этот звук не мог говорить ни о чем другом. Ямагучи обернулся через плечо всего на секунду, но решил не пилить дверь взглядом и снова посмотрел на Канемото, и они продолжили разговаривать, пока какой-то работник заносил в архивы несколько тяжелых папок. Ямагучи еще никогда, НИКОГДА не смотрел кому-то в глаза с такой уверенностью, как в этот день. Потому что плевать он хотел на неловкость зрительного контакта, на Канемото и его бессмысленные изречения, ведь его глаза были достаточно темными, чтобы Ямагучи мог видеть в них малюсенькое отражение лампочки над дверью архивов. Маленькой, обычно красной, а сейчас зеленой лампочки. Правда, уже через минуту Ямагучи чуть не задохнулся от страха. Не потому что что-то случилось, а потому что понял, что ненадолго снова стал собой. Слишком возбудился от этого кусочка информации, слишком много надумал, слишком сосредоточился, да так сильно, что не смог ответить на вопрос Канемото. Ойкаве пришлось повториться, а Ямагучи пришлось снова выключить мозг, чтобы в этот раз услышать связующего полностью. Но после миссии он был в восторге. Настоящий прогресс прямо на руках. Что-то, чем Суга и Ойкава смогут похвастаться перед остальными. Они выглядели одновременно счастливыми и облегченными, когда Ямагучи вернулся в фургон, и он не был уверен, чем было вызвано второе чувство, но все равно был очень рад. Идея взломать архивы… Ну, она не отпала, разумеется. Ямагучи, в конце концов, все еще был хакером. Просто она отошла на второй план. Ямагучи правда хотел этим заняться, хотя бы попробовать, и попробовал бы, просто все эти дни он был слишком занят. Ведь даже если их с Канемото разговор шел всего полчаса, подготовка к этому всему занимала несколько часов, а потом Ямагучи просто пытался прийти в себя, снова научиться использовать свой язык и свое тело, иногда надо было и на работе появляться, а еще он занимался взломом камер. Тех самых камер, которые в архиве были на каждом углу, и за ними, видимо, сидело аж несколько человек. Может, Ямагучи и мог бы справиться с этим быстрее, но, опять же, у него было много дел и помимо этого, а еще эти камеры были нехило защищены, и, если бы из-за его ошибки картинка прервалась, у него могли бы появиться проблемы. Поэтому он был осторожен. И не очень быстр. Так что на взлом самих архивов, на попытку получить доступ прямо к ядру, чтобы не лезть туда физически, времени не оставалось. Конечно, было бы славно создать маленький такой бэкдор, небольшую щелочку… А в идеале – использовать аппаратный бэкдор, чтобы даже если компьютеры в архивах перелопатят антивирусами, ничего подозрительного не обнаружилось. Но аппаратный бэкдор Ямагучи сможет установить только тогда, когда дверь в архив будет открыта, так что зачем думать об этом сейчас? Да, он мог бы попробовать не аппаратный. Это решило бы все намного быстрее. Но, во-первых, для этого пришлось бы отказаться от «Чревовещателя», а значит – признать, что он не умеет ничего, кроме хакинга и тряски от ужаса в ситуациях, где другие игроки чувствуют себя спокойно. А во-вторых… Нет, он уже забыл про Некому. Он попробовал и, видимо, старался не слишком сильно, так что его обвели вокруг пальца. Эта ситуация не осталась в его памяти и не скребется в его черепе бессонными ночами. Просто он решил в ближайшее время не соваться в такие серьезные места, вот и все. Речь у Ями, когда Ямагучи хоть как-то ее анализировал, была построена очень глупо. Не в смысле, что Суга и Ойкава делали что-то неправильно, а в смысле, что Ями казался до ужаса неумным парнем. Раз в сто глупее Хинаты, возможно, даже глупее Льва из Некомы, что уже само по себе поразительно. Ямагучи смог с этим свыкнуться, потому что прочувствовал, насколько эта глупость просчитанная. Себя он… Ну, не назвал бы глупым. Ойкаву-сана или Сугу-сана – тем более. К тому же, он был свидетелем многих их обсуждений и понимал, как часто они одергивают сами себя, чтобы Ями был шелковым, шелковее кого-либо из них троих. Не таким в шутку подначивающим, как Суга, не таким властным, как Ойкава, не таким тревожным, зажатым, неловким, недоверчивым, немного колючим, странным, неуместным и отталкивающим, как Ямагучи. В основном Ями должен был задавать вопросы, чем больше – тем лучше. Он мог говорить про себя, но не слишком долго. Ями должен был активно реагировать на все услышанное, он должен был быть тем, кто продолжает диалог, но при этом не должен был быть уж слишком навязчивым. Он должен был чувствовать, когда его становится слишком много. Должен был вовремя сменить тему разговора, притихнуть или вовсе уйти. Слава богу, все это было на Суге и Ойкаве. А, да, насчет «положил глаз». Едва ли Ямагучи чувствовал что-то, о чем его так старательно предупреждали связующие. Ничего страшного вроде неприятного физического контакта или словесных домогательств не было, так что Ямагучи даже начал подозревать, не напридумывали ли они это по какой-то причине. Конечно, он им доверял, но все же. Единственное, что хоть как-то можно было притянуть за уши, так это то, что Канемото как-то спросил у него, есть ли у него девушка, и Ойкава и Суга сформулировали какой-то сложнейший ответ, который, видимо, должен был порадовать Канемото. Ямагучи, опять же, не слушал. А, еще Канемото довольно часто цеплялся к его внешности, примерно в половине случаев говоря что-то неприятное, но в другой половине, наоборот, выдавая короткие фразы, отдаленно напоминающие комплименты. Оно и неудивительно, Суга и Ойкава очень постарались над внешностью Ямагучи. Вопрос от Канемото «Ты болеешь что ль?» задел их, кажется, так, как никогда не смог бы задеть Ямагучи. Миссия не позволяла им ему нахамить, а еще подразумевала то, что Ями должен был Канемото понравиться, поэтому началась непростая работа. «Непростая», потому внешность Ямагучи была отдельным вопросом. Сейчас, к своим двадцати с хвостиком годам, его этот вопрос беспокоить перестал. Пубертат и школьные годы остались позади, он жил и работал с самым идеальным, умнейшим и красивейшим парнем, существующим на земле, и Цукки никогда не говорил про его внешность ничего плохого, даже наоборот, а кроме его мнения Ямагучи мало что интересовало. Потому что у Цукки, видимо, был необычный вкус. Ямагучи хорошо понимал, что красивым не является, но, опять же, просто успел с этим смириться. Мир игроков – не тот мир, где это лишало его чего-то. Тут либо все считали друг друга «вполне себе ничего», либо просто так говорили. Но Суга и Ойкава начали делать что-то… Странное. И отражение Ямагучи начало меняться. Оно уже изменилось в первый день: другая одежда, причесанные волосы и замазанные веснушки. Но с каждым днем оно менялось все сильнее. Так, чтобы Канемото не заметил резких изменений. Так, чтобы выглядело, словно Ямагучи… Выздоравливает? Постепенные изменения. Постепенные изменения. Чуть более румяные щеки. Чуть более густые ресницы. Чуть более блестящие губы. Были изменения и порезче – прямая осанка, улыбка без зубов. Справедливо, потому что зубы у Ямагучи были кривые и желтые, причем настолько, что их нельзя было отбелить за короткий срок. Суга и Ойкава пытались объяснить ему концепт улыбки без зубов максимально вежливо, чтобы не обидеть его, но Ямагучи искренне считал, что не был таким хрупким, каким казался им. Он понял. Он улыбался одними губами. На шестой день Ямагучи, проходя мимо зеркала, впечатленно замер. Это, кажется, был первый раз в его жизни, когда он засмотрелся сам на себя. Ну, не на себя, на Ями, но все же. Это был он. Поразительно, что потребовалось так немного изменений, чтобы он перестал выглядеть, как он, но в хорошем смысле. Он даже мог бы назвать себя симпатичным. Это было потрясающее чувство, но на этом изменения не закончились. Связующие добавляли что-то новое по капле, каждый день по чуть-чуть, но сегодня они решили подойти с другой стороны и разобраться с одеждой Ямагучи. Ведь для миссии они выбрали базовый набор – простые брюки да рубашку. Сейчас, когда все приобрело такой оттенок, они вдвоем внимательно изучили дресс-код и потащили Ямагучи в магазин, ведь дресс-код, как оказалось, был совсем не жестоким и довольно гибким. – Милый, почему у тебя такое лицо, будто ты впервые выбираешь себе одежду? – мягко спросил Суга. Ямагучи стоял у одной из полок, растерянно трогая ткань пальцами. Он ничего не выбирал, просто встал тут, чтобы не занимать место в проходе. – Ну… Не впервые, но не помню, когда я делал это в последний раз… Ойкава вышел из-за угла, закидывая на локоть несколько вариантов брюк. – Хм? Откуда ты, в таком случае, берешь одежду? – Онлайн? – пожал плечами Ямагучи. – И, ну… Эта толстовка у меня, типа, лет семь?.. – По ней видно, – тихо вздохнул Суга. – Так, возьми-ка все, что мы тебе набрали, и давай переодеваться. Быстро кивнув, Ямагучи перехватил у семпаев одежду и, оглядевшись, пошел к примерочным. Ойкава склонил голову, глядя ему вслед. – Снова спина кривая… Коуши-чан, мне кажется, у него неслабый такой сколиоз. Суга только отмахнулся. – Отстань от него. Не может же он держать ее ровной все время, особенно если всю жизнь держал кривой. – Ну, ему я это и не говорю. Просто проследи. У твоего первогодки что-то с костями, и- – Как и у твоего, – холодно отозвался он. Ойкава моргнул и повернулся на Сугу. – Это сейчас была жалкая попытка пошутить про Куними или что-то другое? – Завелся сразу, – Суга потер веки. – Я про то, что у него спина тоже не ахти ровная. – М-гм, прямо про это ты и говорил. – Хватит, а? – оглядевшись по сторонам, Суга не нашел никакой диванчик, на который он мог бы опуститься, так что просто тяжело вздохнул. – И так сил нет никаких. Не хочу получать от тебя инструкции, как я должен присматривать за своими первогодками. Ойкава немного помолчал, а затем посмотрел в сторону выхода из магазина. – Ладно. Может, пока Ямагучи все примеряет, мне купить нам что-нибудь перекусить? Тут совсем рядом какой-то сидр с собой можно брать. – Сидр? – переспросил Суга. – А, я видел… Звучит неплохо. Думаешь, нестрашно, если там чуть больше нуля градусов? – А, это алкогольные? – приподнял брови Ойкава. – Кажется, я неправильно понял вывеску… – Никто из нас не за рулем, – пожал плечами Суга. – А настроение у обоих дерьмовое. Бери, это будет не сильнее, чем энергетик. Возьми мне- – У нас один любимый вкус, – устало фыркнул Ойкава, кивая. – Хорошо, тогда скоро вернусь. – Ага, давай. Ойкава ушел, а Суга еще недолго постоял, рассматривая бессмысленно одинаковые свитера перед собой. Только через пару секунд до него дошло, что Ямагучи не ассоциируется у него с парнем, который может спокойно использовать примерочные, а потому Суга быстро прошел за стенку и, найдя взглядом единственную кабинку, прикрытую шторкой, прикрикнул. – Ямагучи, это я! Как что-нибудь наденешь – выходи! – Х-хорошо!.. Судя по звукам, Ямагучи начал переодеваться только сейчас. Суга также напомнил, что в случае чего всегда может помочь с какой-нибудь непростой застежкой или пуговицами и, получив в ответ «угу», повернулся к кабинке спиной и задумчиво уставился себе под ноги. Они с Тоору оба не выспались, а потому угроза очередной ссоры была не за горами. Перед первогодками таким заниматься нельзя, но Суга и Ойкава почти всегда были с Ямагучи, а выделять конкретное время под конкретную ссору было странно даже для них. Чувствуя во всем теле легкое раздражение ни на что конкретно, Суга понимал, что Ямагучи не стоит слышать даже капли из того, что Суге есть сказать. Вообще никому лучше этого не слышать, но Ямагучи – тем более. – Суга-сан?.. – Да-да? – Суга обернулся. – Сам выйдешь? Или я к тебе? – В-вы можете зайти. Суга не отодвигал шторку, только немного приподнял и вошел внутрь, тут же сталкиваясь в тесных квадратных метрах с Ямагучи. – Ох! – улыбнулся он. – Мне нравится! Ты выглядишь классно! – Да?.. – Ямагучи обернулся на свое отражение. Те же рубашка и брюки, но все же немного другие. Во-первых, из женского отдела, а не из мужского, что само по себе подразумевало другой крой и другие акценты. Во-вторых, чуть более нежных и приятных цветов, а то при первом выборе Ойкава и Суга просто ткнули пальцем в небо. – Еще как! Ямагучи чуть нахмурился и заставил себя выпрямить спину, все еще глядя в отражение. Потом, правда, поморщился и снова посмотрел на Сугу. – Как вы держите ее такой прямой? – Я? – Суга засмеялся, отмахиваясь. – Ты мне льстишь, милый! По меркам многих я –довольно сутулый! Сидячая работа в целом это подразумевает, не находишь? – Ойкава-сан тоже сидит во время матчей, – неуверенно сказал Ямагучи. – Он, видимо, родился с идеальной осанкой. В общем, слушай, тебе не нужно переживать об этом вне миссии, ладно? – Суга осекся. – Ха, Дайчи убьет меня, если узнает, что я только что сказал тебе не пытаться держать спину ровной… Ямагучи слабо улыбнулся. – Ну… Спину хотя бы можно поправить. Тренировками там. И операции вроде какие-то есть. – Поправлять стоит только то, что вредит твоему здоровью! – …Да? – Ямагучи переступил с ноги на ногу. – Обычно люди не только… Из-за здоровья меняют себя. Это же обычно для красоты. – Что ж… Ровная спина правда считается более красивой, – с улыбкой кивнул Суга. – Как и миллион других вещей. За всем не уследишь, да и не надо! Ямагучи посмотрел на свое отражение, на отражение семпая. – Вы когда-нибудь хотели… Извините за вопрос, но… Поменять что-то?.. В себе?.. Суга подумал секунду и решил, что сейчас точно не тот момент, когда надо быть с кем-то таким маленьким настолько искренним. – Конечно нет! Очень важно любить себя таким, какой ты есть, звездочка! – …Может, вы так думаете, потому что вы вписываетесь в стандарты? Суга моргнул, и Ямагучи тут же неловко уставился в пол. – Из-звините… – Все в порядке, все в порядке! Я, ам… Во-первых, спасибо? – Суга мягко положил руки на его плечи. – Во-вторых, ну… Мне немного странно говорить это, когда ты выглядишь не так, как обычно, но что имеем, то имеем, – выглянув из-за чужой спины, Суга посмотрел в глаза отражению Ямагучи, мягко сжимая руки на его плечах. – Ты очень, очень красивый мальчик, милый. Если какие-то твои моменты не вписываются в «общепринятые стандарты» – это лишь значит, что ты создан для… Более узкой аудитории, пойми меня правильно. Неужели у тебя нет любимого фильма, который почему-то критикуют все вокруг, кроме тебя? Ямагучи смущенно пожал плечами. – Не знаю… У меня есть Цукки. – Ну да, – расплылся в улыбке Суга. – Его характер, знаешь ли, на любителя. С таким характером точно нельзя обворажить кого-то с первого разговора. Разве это делает его менее приятным собеседником для тебя? Или, боже упаси, не заставляет ли это тебя любить его меньше? – К-конечно нет, – быстро помотал головой Ямагучи. – Я… Обожаю его характер. – Вот тоже самое, но с твоей внешностью, – кивнул он. – Если бы твоей миссией было бы понравиться мне- Стой, странно звучит, – он нервно хихикнул. – Ну, в смысле, как кохай! Если бы твоей миссией было понравиться мне, а не этому случайному мужику с улицы, тебе бы не пришлось менять свою внешность ни на секунду. И ты уже выполнил эту миссию, как только вступил в Карасуно, верно? – Верно?.. – М-гм! – Суга быстро чмокнул его в затылок. – Так что тебе не о чем переживать. То, что мы тут из тебя лепим – это не ты, и точно не эталон, к которому ты должен стремиться! – Да, я знаю, – неуверенно улыбнулся Ямагучи. – Это даже как-то… Прикольно. У меня такого, э… Опыта еще не было. – Ну и отлично! Вот только… – Суга наконец убрал руки с его плеч. – Что-то в этом наряде не то. Все почти идеально, но оттенок какой-то… – Оу, – Ямагучи опустил взгляд на свои рукава. – Может, моя кожа слишком темная для- – Рубашка слишком темная! – отмахнулся Суга. – Значит, найдем другую! Времени до миссии у нас полно! Ямагучи кивнул. – Я уже как-то… Отвык носить что-то кроме черного-черного. – Ой, со мной так же было! – засмеялся он. – Как-нибудь покажу тебе свои фотки из школы – едва ли я надевал хоть что-то темнее листа бумаги! После Карасуно это кажется безумием, да? – Ага, – немного улыбнулся Ямагучи. – Еще и какие-то цвета теперь кажутся заблокированными. Типа, красный там. Как будто уже невежливо носить. – Ладно невежливо – не хочется! Надеваешь, смотришь на себя в зеркало – сам пугаешься! Ямагучи тихо засмеялся и тут же рефлекторно прикрыл рот рукой. Кажется, миссия все же давала свои плоды, и к нему вернулись старые привычки. Развернув его к себе за плечи, Суга поправил ему прядь волос. – В общем… Я просто хотел повторить, что если тебе становится некомфортно… И это не обязательно должно быть связано с Канемото! Может, в целом из-за обстановки или из-за всех этих переодеваний… Ты можешь мне сказать, и- Кто-то постучал по каркасу кабинки, и Суга быстро обернулся. – Тоору? – Покажетесь? – спросил Ойкава. Суга, отпустив Ямагучи, раскрыл шторку так быстро, что Ямагучи почему-то сделал шаг назад, упираясь спиной в зеркало. Ойкава, на локте которого висел бумажный пакет с едой, держал в руках два стаканчика с трубочками и, увидев Ямагучи, расплылся в своей обычной белоснежной улыбке. – Ох, очень классно! «Классно». Да, Суга тоже не смог подобрать слова лучше. Вроде здорово, а вроде надо срочно искать что-то другое. Тоору же не подумал, что Суга одобрил этот наряд?! – Мы подумали, что нужен какой-то другой оттенок, – быстро сказал он. Ойкава едва слышно облегченно выдохнул. – Да, было бы славно… Но уже выглядит очень мило! Взяв у него один стаканчик, Суга достал из других кабинок пуфики, чтобы они с Ойкавой смогли присесть. – Мы как раз обсуждали с Ямагучи стандарты красоты. Решили дождаться твоего мнения, как эксперта! Ямагучи неуверенно переступал с ноги на ногу, пока не понимая, должен ли он начать примерять что-то дальше. – Оу! – Ойкава снова улыбнулся, присаживаясь. – Какая щекотливая тема… Хм… Я бы сказал, что они довольно простые? Не в смысле легкодостижимые, а в смысле легко высчитываемые. – Думаешь? – склонил голову Суга. – Люди, все-таки, разные. – И для каждого эти стандарты легко просчитать, – кивнул он. – Мы все примерно понимаем, что значит «красивый нос» или «красивые губы». Тут еще, конечно, есть развилка на гендеры, но порой это делает все проще. Скажем, мы все так же понимаем, начиная с какой цифры рост мужчину красит, верно? – Хм, – Суга улыбнулся. – Верно. Но стандарты могут меняться даже от страны, в которой человек находится. Например, мы все понимаем, что в Республике, чем человек бледнее, тем это симпатичнее. – Это слишком грубый подход, – фыркнул Ойкава. – Если человек такой бледный, что на нем каждая вена видна, то разве это красота? Возможно, ему стоит чаще выходить на солнце. Суга оскорбленно поджал губы. Зря он вышел на этот путь. Когда речь заходила о внешности, он мало в чем мог переплюнуть Тоору. Пусть речь шла об «установленных стандартах», пусть о стандартах, которых придерживался сам Суга. Он едва смог проглотить уже сформировавшееся на языке «что точно не красит человека – так это изрезанная кожа». – Так что насчет оттенка? – Ойкава снова повернулся к Ямагучи. – Не помню у этой модели других цветов… А в остальном – сидит, как влитое! Суга выдохнул через нос и тоже посмотрел на него. – Видимо, придется посмотреть остальные варианты. – Ямагучи, давай следующее! И Ямагучи продолжил переодеваться, а Суга и Ойкава продолжили разговаривать. Уже минут через пятнадцать Суга почувствовал, как разговор начал терять свои напряженные нотки и дышать стало легче. Возможно, на это повлиял сидр, который они пили, ну и слава богу, значит, Суге надо каждый день носить с собой две бутылки на всякий пожарный. Не буквально, конечно, напиваться на работе они не планировали! – Ямагучи, тебе идет почти все, что мы тебе принесли! – в какой-то момент впечатленно покачал головой Ойкава. – Это потрясающе! – Все еще не тот оттенок, – вздохнул Суга. – Но это не твоя вина, милый! Вина магазина! – Вина магазина… – кивнул Ойкава. – Хм, Ямагучи, а у тебя в целом есть стиль в одежде, который тебе нравится? Может, мы сможем поискать что-то на твой вкус? – Э… – он пожал плечами. – Да как-то нет… Просто, чтобы было удобно?.. – Неужели? – Ойкава, допив сидр, отставил стаканчик в сторону. – Не было такого, что видишь кого-то на улице- ну, видишь кого-то в интернете, и думаешь – ох, вот бы я мог такое носить? Ямагучи почесал нос. – Не знаю… Ну… Может, что-то… Панк?.. Не прям такое, но… Суга весело прыснул, а Ойкава с улыбкой покачал головой. – Карасуно… Тебе бы пошло, это правда. – Ой, милый, а ты часом не ходил в таком в старших классах? – спросил Суга, опираясь рукой на плечо второго связующего. – У тебя не осталось каких-нибудь фоток? – Оу, нет, я… – Ямагучи быстро помотал головой. – Н-нет. Я ходил… Ну, просто. В обычном. – Значит, все впереди! Если не пережил это в школе – обязательно переживешь позже! – А… Вы учились вместе, да? – Ямагучи, судя по голосу, пытался звучать максимально не неловко. – Какими вы были в старшей школе? – Твой семпай однажды покрасил волосы в черный быстросмываемой краской, – с улыбкой, будто он рассказывает интересный секрет, сказал Ойкава. – Это была его панк-эра. – …Было, – признался Суга. – Но это выглядело не так плохо! По крайней мере, в моих воспоминаниях. Я боюсь смотреть фотографии… Но Тоору в какой-то момент носил ботинки с каблуком, чтобы казаться выше! – Еще выше?.. – со слабой улыбкой спросил Ямагучи. – Я не знаю, чем я думал… – Ойкава стыдливо потер шею. – Кажется, я решил, что просто обязан ударяться обо все дверные проемы… В общем, мы веселились, как могли! Уверен, если бы мы были одногодками в одной школе, мы бы с тобой подружились. Улыбка тут же пропала с лица Ямагучи. – Н-не уверен… Вы звучите, будто вы были… Довольно популярными. – О-о-о, мы были, – гордо протянул Суга. – Ну, Тоору был, а я с ним. Так, за компанию! – Не наговаривай на себя! – засмеялся Ойкава. – Ты знал больше людей, чем я! – Хватит тебе… – смущенно отмахнулся он. – Но, Ямагучи, мы правда общались с самыми разными учениками! Так что, гарантирую тебе, мы бы подружились! Ямагучи неуверенно отвел взгляд в сторону. С популярными ребятами в школе он точно не дружил. Обычно это были не те люди, которые портили ему жизнь, они были еще выше, и едва ли Ямагучи мог хоть раз встретиться с ними или начать диалог. Скорее всего, если бы они с Ойкавой и Сугой были в одной школе, они бы просто не знали о его существовании. С другой стороны, если даже тогда у них была эта безумная потребность в узнавании всего обо всех, возможно… Ха. Ямагучи только что понял, что ему это напоминает. Это похоже на фильмы, где девочка, которая почему-то всегда в очках, местная «дурнушка», живет свою скучную замкнутую жизнь, пока не попадает в руки популярных девочек, эдаких королев школы, и они не делают из нее красавицу. В каких-то фильмах эти девочки все еще были стервами, в каких-то – нет. То, что происходило сейчас, очень напоминало этот троп, но Ямагучи был уверен, что Суга и Ойкава скорее неожиданно дружелюбные и хорошие девочки, а не стервы. В общем, ему несказанно повезло, пусть это и не произошло в школе. – Вы… Я помню, вы как-то сказали, что чем феминнее, тем лучше? – вспомнил он. – Что-то в этом роде, да, – кивнул Ойкава. – Конкретно в этой ситуации, это – наш девиз! Я бы сказал- Он осекся, когда его телефон запиликал. Взяв трубку, Ойкава быстро заговорил с кем-то, в ком Ямагучи и Суга быстро узнали Матсукаву. Ойкава долго кивал, а затем на секунду прикрыл глаза, словно вспоминая, и назвал какой-то набор цифр. Как только разговор закончился, он бросил трубку и, устало вздохнув, убрал телефон в карман. – Прошу прощения! О чем я..? – Если мы говорим про внешние черты, то тут, думаю, все понятно, – улыбнулся Суга. – Если мы говорим про черты характера… Ну, знаешь, что называют «женской мудростью»? – Чего? – не понял Ямагучи. – Всегда помогает расположить к себе всяких, – фыркнул Ойкава. – Не возникать, когда нет необходимости. Впечатляться всему услышанному. На любую шутку спрашивать: «ой, а ты не думал пойти в стендап»? – Боже мой… – сдавленно засмеялся Суга. – Я иногда до сих пор так говорю!.. В общем, да – немного глупости, но милой глупости, голос повыше, глаза пошире… Всегда работает! Ямагучи задумчиво склонил голову. Он соврет, если скажет, что общался с большим количеством женщин, и работа игроком ситуации не помогала. Ну, он точно общался с мамой и бабушкой, если это считается, а во взрослом возрасте, наверное, только с Ячи, пусть и не на постоянной основе. Пожалуй, Ячи была к этому описанию ближе всего. Точно ближе, чем его мама и бабушка, которые при любой возможности указывали неприятелю его место, если просто не били в нос. Ячи была впечатлительной, у нее были большие глаза, и она всегда выглядела немного напуганной. Но все-таки Ямагучи не мог назвать ее обладательницей «женской мудрости». Ячи была для этого слишком неловкой – прямо как он. Если бы она долго общалась с кем-то вроде Канемото, она бы, пожалуй, уснула прямо стоя, а потом, проснувшись, закричала бы от ужаса и вылетела из архивов прямо через потолок. Пот от нервов стекал по ее лицу так же, как стекал по лицу Ямагучи. Она так же заламывала свои руки и грызла ногти. Ее лицо так же часто было искривлено от паники, из-за чего тень выделяла ее носогубные складки. Ладно, тогда Ямагучи вообще не помнит таких примеров из своей жизни, хотя при этом хорошо понимает, о чем идет речь… А затем, дойдя до этой мысли, Ямагучи кое-что понял и почему-то тут же попытался избавиться от этой мысли. Но, как обычно, не справился. – Что такое? – спросил Суга, заметив его выражение лица. – Я… Эм, – Ямагучи неловко пожал плечами. – Это… Это, типа… Звучит скорее, как описание ребенка, чем девушки. Ну… Немного. Лица Суги и Ойкавы изменились так резко, словно Ямагучи только что узнал какую-то страшную тайну, и он искренне испугался, не заставят ли его, в лучшем случае, подписать договор о неразглашении. – Ямагучи… – Суга покачал головой. – Конечно нет. Не забывай, мы говорим о способе флирта. Было бы странно, если бы- – Да господи, – раздраженно выдохнул Ойкава, потому что его телефон снова зазвонил. В этот раз он встал и, приняв звонок, вышел обратно в зал магазина, видимо, чтобы не мешать Суге и Ямагучи. Они, правда, не продолжили разговаривать, а оба чуть вытянулись, чтобы заглянуть в проем и увидеть, куда он пошел. Частые звонки на телефоны связующих были обычным делом. Иногда им звонили, чтобы уточнить важную информацию, иногда, чтобы ее передать. Если совсем недавно Матсукава что-то спрашивал, то сейчас, возможно, ему было, что сказать? Ойкава вернулся через пару минут, но на его лице не было ни намека на получение хороших вестей. Он выглядел таким же уставшим, как в начале встречи, словно время отмотали назад. – Что-то случилось?.. – негромко спросил Суга. – Нет-нет, – покачал головой он. – Ничего нового. – Понятно… – Суга немного подумал, а затем повернулся к Ямагучи. – Милый, можешь пока переодеться, мы отойдем буквально на пару метров, и ты позовешь нас, когда закончишь, ладно? Ямагучи только кивнул и неловким движением закрыл шторку. Суга отвел Ойкаву подальше от ушей первогодки и повторил вопрос. – Так что-то случилось? – Я идиот… – негромко вздохнул он. – Я перепутал данные и в итоге направил Матсукаву черт его знает куда. Считай, за сегодня он не успеет продвинуться в поисках. Только выбраться из этой херни. – Ох… – Минуты три разносил меня по телефону, – Ойкава потер переносицу. – Но справедливо. Понятия не имею, почему я решил не перепроверять. – Потому что ты занят? – тихо предложил оправдание Суга. – Потому что пока он занят одной ветвью, ты координируешь несколько? – Это моя работа как связующего и капитана, Коуши-чан. – У тебя есть вице-капитан, – напомнил он. – И связующий-второгодка, который обладает не меньшим количеством информации, чем ты. Но ты при этом прямо сейчас на миссии. – Нам в любом случае надо собраться, – покачал головой Ойкава. – Оцени факты, – слегка улыбнулся Суга, беря его за запястья. – Мы на подготовке к миссии. Через пару часов она начнется. Сейчас, когда мы знаем, как открывается дверь, нам осталось лишь несколько последних пунктов. Ничто из того, что мы делаем, не просто так. Ничто из того, что мы делаем, нельзя было бы сделать быстрее. Ты был занят. Ничего страшного не случилось. У Матсукавы просто такая манера общения. – …Может, ты и прав, – неуверенно улыбнулся он в ответ. – Маттсуну легче справляться со стрессом, если он может на меня поругаться... Бог с ним, во сколько мы выходим, еще раз? – Хм-м… – достав телефон, Суга заглянул в заметки. Его лицо побледнело. – …Через двадцать минут. – Что?! – О боже… – он заморгал, глядя в экран, пытаясь понять, не ошибся ли. – Я… К-клянусь, я был уверен, что сегодня мы должны были быть позже обычного!.. Твою мать! – Все в порядке! – быстро сказал Ойкава. – Просто немного просчитался, мы успеваем! Только мы должны наконец выбрать что-то для Ямагучи! – Что мы можем выбрать в этом уебском магазине?! – нервно прикрикнул Суга. – Тут ничерта нет! – Воу, тише! – немного напуганно усмехнулся Ойкава. – Не кричи, все нормально! По фасонам у нас все хорошо, проблема только в оттенках, правильно? Суга неуверенно потоптался на месте, обернулся на кабинку, в которой, наверное, уже закончил переодеваться Ямагучи, снова посмотрел на время. – Тут рядом магазин косметики, да?.. Думаешь, успеем купить тональник на пару оттенков светлее? Тогда нам подойдет почти все, что мы выбрали!.. Ойкава уверенно кивнул. – Конечно, это не займет больше пяти минут! Вы пока можете купить все, что тебе понравилось больше остального, и нанесем тон уже в фургоне. Мы все успеваем! – Мы все успеваем… – облегченно выдохнул Суга. – Хорошо, тогда поедим тоже уже в машине! Эй, Ямагучи! – он быстро развернулся, но не рассчитал шаг и чуть не ввалился в одну из пустых кабинок. – Нажрался, как свинья! – засмеялся Ойкава. – Отвали, сам-то! – засмеялся в ответ он. – Давай-давай, иди, время не казенное!

***

Хината терпеливо дождался момента, когда в раздевалке никого не будет, пусть для него это было непросто. Кому-то надо было переодеться, кому-то – зайти в туалет, кому-то помыть руки, хотя на кухне, вообще-то, раковины тоже были… Но Хината дождался. Он колесил туда-сюда, поглядывая в сторону двери и, когда возможность предоставилась, он заехал внутрь и потер ладони друг о друга, чтобы собраться с мыслями. Вдохнул, выдохнул. Кагеяма бы, наверное, назвал его идиотом. Сказал бы, что он ведет себя глупо. С другой стороны, возможно, Кагеяма сказал бы, что он поступает правильно, что не сдается. Хината никогда этого не узнает, потому что говорить с Кагеямой в последнее время было ужасно неприятно. Ну и пошел нафиг. – Так… – прошептал он. Тихо, чтобы с кухни его не было слышно. – Три, два, один!.. Он оперся руками в подлокотники и, сконцентрировавшись, приподнялся. Тут ничего сложного не было. Сначала немного было, но сейчас, столько недель спустя – нет. Хината без проблем мог выдерживать свой вес на руках, просто не очень долго, а то мог промокнуть от пота насквозь. Он попытался вытянуть ногу вперед. Как всегда, сначала правую. Как всегда, не вышло, и он переключился на левую. Он делал это несколько раз в день, каждый раз, когда появлялась возможность оказаться в одиночестве. Каждый раз не получалось, но каждый раз он мог убедить себя в том, что в следующий раз все выйдет. Сейчас он пытался представлять, что падает. Ну, то есть что его руки как бы заняты, держа его вес, так что у него нет других опций, кроме как встать на ноги, чтобы не навернуться. В фильмах что-то такое работало, особенно когда ноги физически уже были в порядке – человек просто вставал неосознанно, и Хината был уверен, что у него получится осознанно сделать это неосознанно, если он очень постарается. Но у него не получалось. Он сел, чтобы передохнуть секунду, и увидел отломанную плитку всего в нескольких сантиметрах он себя. Когда-то в детстве он решил, что пора бы ему уже, как любому уважающему себя ребенку этого возраста, начать учиться телекинезу. Он вытягивал руки к пустым банкам от газировки или скомканным листам бумаги и очень-очень напрягался, причем не до конца понимая, что именно напрягает, а еще так сильно фокусировался, что голова начинала болеть. Банки, конечно, не падали, но он мог на них подуть и сделать вид, что они упали от телекинеза. Радости было примерно столько же. Сейчас он напрягался так же сильно, как тогда, если не сильнее. Но подуть на отломанную плитку, да еще и так, чтобы она приблизилась к нему, он не мог. Какое глупое и простое движение – вытянуть ногу и подтащить ее носком. Простое, а не получается. Хината не уверен, было ли ему когда-нибудь так же плохо, как сейчас. Жаль, Суга-сан сейчас все время занят. Впрочем, даже если бы он был свободен, он же не смог бы помочь ему встать, так какой смысл? Что, если у них скоро будет матч?.. Мало ли, может, кто-то нападет, а может, им придется нападать первыми. Что Хината будет делать?.. Неужели он пропустит матч снова?.. Зачем тогда вообще быть игроком?! – Д-да блин… – зло прошептал он, вытирая мокрые глаза. – Т-так… Можно иначе. Можно снова опереться о подлокотники, вытянуться, подняться так высоко, как он может, а потом… Резко вытолкнуть кресло из-под себя назад. Он оперся ногами на пол, но всего на мгновение, они даже не пытались его держать, эти дурацкие ноги, они тут же согнулись, и Хината грохнулся на плитку, успевая перехватить себя руками. Полежал так немного. Толкнул коляску к стене, подполз к ней и залез обратно. Он уже научился это делать. – Хината? Услышав голос Кагеямы, он повернулся к двери, просто ожидая, когда тот зайдет. Кагеяма не заставил его ждать долго, тут же заглядывая внутрь. – Ты переодеваешься? – Неа, – помотал головой Хината, зачем-то пытаясь скрыть свою досаду и снова непонятно откуда взявшееся раздражение. – Чего надо? Кагеяма приподнял бровь. – …Ты сейчас единственный официант. «Чего» мне надо, так это чтобы ты работал. В зале никого нет уже десять минут. Самым обидным было то, что он был прав, так что Хината даже не нашелся, что ответить. Только показал ему язык, ну так, чтобы не зазнавался, и, взяв с кухни несколько блюд, быстро поехал в зал. Новый посетитель был всего один, так что, получив заказ, Хината снова вернулся на кухню и передал его Кагеяме. Рядом, конечно же, был его-лучший-никуда-никогда-не-отходящий-друг-Куними. Ладно, нет. Хинате все еще не так плохо, чтобы ругаться с Куними просто из-за того, что он всегда здесь. Это вообще на Хинату не похоже, что с ним происходит-то, блин?! – Э-э… Куними! – быстро позвал он, всего на секунду поймав его взгляд прежде, чем он успел залезть в телефон. Пошла примерно сотая попытка завести разговор, и надеяться на что-то было бы странным, но не попробовать Хината не мог. – Что? – безэмоционально спросил Куними. – Нам надо устроить гонки! Ну, на этих штуках! – улыбнулся Хината. – Будет офигенно! Куними смерил его долгим взглядом. – …Ага. Я пас. – Да ладно тебе! Будет прикольно! Можно, конечно, чтобы кто-то нас катил, но я думал именно самостоятельно, руками типа! – Я пас. Цукишима хотя бы хамит в ответ, а так и до настоящего разговора недалеко… Куними просто пресекает все его попытки. И Хината не уверен, начал ли он понимать, почему это происходит, или все виделось не таким, каким оно было из-за сильной усталости, но как будто какой-то пазл начал складываться в его голове… – А-а… Я понял! Ты проиграть боишься? – Хината улыбнулся шире. – Ты не бойся! Хотя нет, все-таки бойся… Знаешь, какой у меня рекорд по скорости? Ты наверняка медленнее! Кагеяма продолжал работать, но было видно, что он уже следит за Хинатой боковым зрением, и это не могло не злить. Вот-вот сорвется и вышвырнет его с кухни ни за что. Как обычно. – Почему мы продолжаем об этом говорить, еще раз? – медленно моргнул Куними. – Потому что ты боишься проиграть! – засмеялся Хината. – Потому что ты медленнее! И… Ну, в матче мы еще посоревнуемся, но я думаю, я тоже победить смогу! И наверняка я встану раньше тебя, так что- Кагеяма резко обернулся на него, и Хината понял, что времени у него осталось мало. Он сам не знал, зачем это говорит и почему так хочет договорить, да и сам уже начал чувствовать, что слова складываются намного грубее, чем он планировал. Но выражение лица Куними наконец-то изменилось, и это было поразительно. Оно у него всегда было одинаковым. А тут прямо изменилось. Он ощутимо напрягся и даже немного, едва заметно скривился. И Хината не мог заставить себя остановиться на этом. – И Суга-сан все-таки сильнее Ойкавы-сана! Посмотри, как у меня все быстро срослось, а у тебя вообще может никогда не починится! Он тебя сильно побил! Значит, меня обучал более сильный семпай, чем тебя, и- – Что ты такое несешь?.. – одними губами пробормотал Куними. – Я убью тебя, – одновременно с ним сказал Кагеяма, резко сделал шаг к Хинате и одним коротким движением ноги оттолкнул его с коляской на пару метров от Куними. Хината несильно ударился спиной о столешницу, а подняв голову, не увидел ничего, чего не видел раньше. Глаза Кагеямы были широко раскрыты от злости, его рука уже перехватила нож на лад игрока, а не повара, и он возвышался над ним даже сильнее, чем обычно. Не страшно. Обидно. В последний раз Кагеяма так выглядел там, на сцене, во время тренировочного матча с Аобаджосай. Хината тогда, вообще-то, попытался его успокоить, а Куними громко и отчетливо его обозвал той самой кличкой, от которой Кагеяма постоянно кривится. Пусть он потом не удивляется, что у него не получается строить отношения с людьми, если при любой возможности он толкает их ногами! Он всегда, ВСЕГДА на чужой стороне! – Я ТЕБЯ ТАК СИЛЬНО НЕНАВИЖУ! – изо всех сил закричал Хината, зажмуриваясь. Кагеяма зло выдохнул через нос и, спустя несколько секунд не самой сложной борьбы, развернул коляску Хинаты и толкнул ее в сторону двери в зал. – Жди заказ снаружи! – НЕНАВИЖУ! – Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ БОЛЬШЕ! – рявкнул он. – Катись, пока я не отрезал тебе твою пустую голову! – З-заткнись! Впрочем, у Хинаты не было никаких сил продолжать спор, так что это было последнее, что он сказал. Закусил губу и, не слушая, что ему там в спину кричит Кагеяма, выехал в зал. В зале плакать страннее, чем в раздевалке, но главное – не рядом с этим напыщенным- Неровно дыша от злости, Кагеяма встряхнул руками, пытаясь сбросить с них напряжение, и спешно вернулся к работе. Он не мог позволить себе отлынивать, как некоторые, пока шеф-повар был занят поисками. Куними неловко молчал и даже не сидел в телефоне, а просто рассматривал свои ногти. – …Извини, – через пару минут негромко сказал Кагеяма. – Он идиот. – Это да. – Он не понимает, о чем говорит. – Ну, как сказать, – Куними повел плечами. – Примерно понимает. Не та же ситуация, но все же. Тебе надо перестать винить себя за это, кстати. – Я не… – Кагеяма поморщился. – Я не виню себя за его слова, но я несу за них ответственность. Он все еще мой сокомандник, к сожалению. – Я не про это. – Тогда про что? Куними не ответил. По привычке любого игрока Аобаджосай он долго смотрел на Кагеяму, ожидая, что тот прочитает его мысли, но тот такой способностью вообще не отличался, так что, вздохнув, Куними пришлось сказать. – Ты говорил, что упустил тот момент, когда Хината остался один, и мы смогли… Ты понимаешь. И ты говорил, что наш адрес Суга-сан узнал от тебя, так что- – Я понял, – коротко перебил его Кагеяма и снова повернулся к блюду, надеясь, что Куними не продолжит предложение. – Ты не можешь винить себя за обе эти вещи одновременно. Ты взорвешься. – Ты винишь меня за то, что я рассказал Суге-сану адрес? Куними отвел взгляд и просто пожал плечами, будто они говорили о чем-то обыденном. Но и «нет» не сказал. – …В любом случае. Ты все еще, видимо, острый на язык со своими сокомандниками. Кагеяма моргнул. Все это время он продолжал работать, но на эту секунду его рука остановилась, и Куними тут же это заметил. – Но Хината тоже особо не фильтрует. Он тебя не задел? Его рука продолжила готовить блюдо. – Нет. – Тогда ты его, наверное, тоже. Может, в Карасуно такое общение нормально, – немного подумав, Куними добавил. – Но он выглядел так себе. – Мне не до этого, – пробормотал Кагеяма. – Если он- «Если он не может справиться самостоятельно, то мне не о чем с ним говорить». Он чуть это не сказал. Успел вовремя притихнуть, потому что понял, что не хочет говорить так Куними и не хочет, чтобы Куними снова думал о нем плохо. Но это все еще была его мысль, пусть и не произнесенная вслух. Может, Кагеяма и научился вовремя замолкать, но он все еще был собой, и, в основном, это делало жизнь тяжелее. Он старался не рефлексировать на эту тему, потому что если бы начал, то понял бы, что замечает, что с Хинатой что-то не так, и замечает тревогу в груди. Вот только тревоги в груди у него было полно, и ему надо было сконцентрироваться на чем-то одном. Голову заняло автоматическое «если он не может справиться самостоятельно, то мне не о чем с ним говорить», и оно одновременно делало все проще, а одновременно заставляло его морщиться каждый раз, когда он слышал это где-то внутри. Кагеяма медленно выдохнул. – Думаешь, мне стоит извиниться? Куними недолго посмотрел на него, а затем достал телефон. – …Не знаю. Нет, наверное. Я бы не извинялся. Хм. Это противоречило тому, что Куними сказал несколько секунд назад. …Есть шанс, что Ойкава-сан поговорил не только с Кагеямой, но и с ним? Есть шанс, что Куними тоже сейчас… Цепляется за Кагеяму странно-нервно? Сильнее, чем, наверное, следовало бы? Кагеяма поджал губы. Он все еще не хотел быть врагами. Соперниками – да, но не врагами. Могут ли встречаться люди из двух разных команд?.. В смысле, конечно могут, но как часто это кончалось чем-то хорошим?.. Дружба между командами уже концепт частый, но от того не становящийся правильным, поскольку подобные взаимоотношения могут разрушить всю тактику матча, особенно если речь идет не о тренировочном. Отношения – это, возможно, серьезнее. Но даже если это произойдет, даже если Куними… Как вести себя, когда Киндаичи вернется?.. Наверное, с ним тема будет похожей. Ни в коем случае не враги. Ни в коем случае не враги. Значит, все просто будет, как раньше, но теперь Кагеяма в Карасуно? Технически, это могло бы сработать. Особенно с учетом того, что Кагеяма, даже с его не особо развитыми в этом способностями, чувствует со стороны Куними такую же нервозность. Попытку ухватиться не за рукав, а за руку. Странное ощущение в животе. Дискомфортное. Двигаясь на автомате, Кагеяма раскрыл дверцы над своей головой и, достав стеклянную банку, поставил ее на стол. Рядом легла небольшая пиала с молоком. Куними продолжал сидеть в телефоне, но резко вздрогнул и чуть не выронил его, когда Кагеяма громко прикрикнул: – Черт! – Что такое? – качнул головой Куними. – Что-то горит? – Нет… Твою мать!.. – Кагеяма раздраженно захлопнул банку с семенами чиа. – Насекомые!.. Чертов Цукишима- – Насекомые?.. – переспросил он. – Фу. У вас, конечно, антисанитария, но не настолько же. – Мы все проверяем, – на автомате огрызнулся Кагеяма, потирая веки. – Точнее, Цукишима «проверяет», да так, что в итоге у нас там целые колонии... Я даже не могу его отчитать – сегодня он решил просто не появляться! – Интересным образом спасся. – Черт, мне надо на склад, – снова встряхнув руками, Кагеяма вытер ладони о фартук. – Избавься от этих семян. Только не просто высыпи в мусорку, а то поползут дальше. – Э-э… Куними не успел закончить мысль, потому что Кагеяма вылетел из кухни пулей, и всего за мгновение он остался один. Последнее, что Куними планировал делать, так это помогать с чем-либо, но концепт расползающихся жуков, пусть, видимо, и маленьких, напрягал слишком сильно. Он все-таки планировал продолжать здесь находиться, а иногда и питаться. Так что, взяв банку, Куними неуверенно огляделся. Сначала подкатил себя к ближайшей раковине, но быстро понял, что она находится слишком высоко, а на ноги он подняться не мог. Технически, он мог бы просто вслепую перевернуть банку, но он бы не смог ни залить жуков водой, ни убедиться в том, что они все оказались в сливе. Поэтому он проехал дальше, туда, где обычно работал Ямагучи, но и там раковины оказались того же уровня. Куними даже видел кнопку, на которую надо нажать, чтобы включился измельчитель, но это все, до чего он мог полноценно дотянуться. Тихо ругнувшись и уже успев проклясть Кагеяму за то, что ему поручили выполнить вообще что-то, Куними проехал в раздевалку, а из нее в душевую, и тут же успокоился. Здесь раковина была ниже, и он смог без проблем высыпать все в слив, залив все небольшим количеством воды. Если честно, он понятия не имел, о каких жуках речь, так что просто надеялся, что они не умеют плавать и не смогут вернуться на поверхность. Впрочем, если смогут, наверное, это будет довольно обыденной проблемой для Карасуно.

***

– Спасибо, что ведешь. – Отдыхай, – устало улыбнулся Дайчи. Иваизуми обмяк на переднем сидении и потер глаза. – Ты сам-то не уснешь за рулем? – Я без сна могу долго, – только отмахнулся он. – А вот Суга и Асахи – наоборот, так что в таких ситуациях за рулем все-таки я. – Хм, – Иваизуми качнул головой. – Разве Суга водит? – Нет, но периодически очень хочет, особенно если сонный, – фыркнул Дайчи. Иваизуми усмехнулся и кивнул. Немного они проехали в тишине. На улице снова было темно, и снег прилипал к лобовому стеклу, пока дворники не смахивали его в сторону. К счастью, снегопад был не настолько сильным, чтобы это помешало им доехать до дома. Иваизуми чувствовал себя вымотанным, но уснуть не мог. В какой-то момент Дайчи поймал его взгляд и, как обычно, решил не оставлять в воздухе неловкую тишину. – Что-то беспокоит тебя? – спросил он. Иваизуми недолго подумал и кивнул. – Да. Тебя, наверное, тоже. – Не хочу додумывать. О чем ты? – Все снова повторяется. Каков шанс, что в этот раз все приведет не к катастрофе, а к чему-то хорошему? Дайчи вздохнул и, постучав пальцами по рулю, кивнул. – Да, понимаю, о чем ты. Еще и обе команды автоматически в это ввязаны. – Ага. – Ты говорил с Ойкавой? – Его попробуй поймай, – Иваизуми повернулся к боковому окну. – Да и нет у меня какого-то шаблона, как вести подобные разговоры. У тебя есть? Дайчи немного пристыженно помотал головой. – Нет. Что бы я ни пытался сформулировать в голове, это звучит странно. Не как то, что я хотел бы сказать, наверное. Иваизуми не мог не закатить глаза. Не по отношению к Дайчи, а по отношению к этой глупой и запутанной ситуации, с которой они оба понятия не имели, что делать. Для них было очевиднее остальных, что когда Ойкава и Суга начинают работать вместе, их КПД сначала стремительно подлетает к ста процентам, а потом так же стремительно начинает идти на спад. Как спичка, загорающаяся ярко, но всего на несколько секунд. Если они объединялись в дуэт, они преображались, и мир вокруг них преображался, и сперва это могло выглядеть потрясающе, но совсем скоро начинало сыпаться, крошиться и становиться намного изношеннее, чем было изначально. Не в первый раз это происходило. Удивляться было нечему. Но этот КПД, близкий к ста процентам, был их шансом. И этот поезд уже, кажется, начал уходить, а как вытащить из него Ойкаву и Сугу, не знал никто. Если кто-то и должен был с ними поговорить, это должны были сделать их вице-капитан и капитан соответственно, вот только и Иваизуми, и Дайчи были скованы в этом вопросе неловкостью происходящего. В каком-то смысле Дайчи увел Сугу у Ойкавы. В каком-то смысле Иваизуми увел Ойкаву у Суги. В каком-то смысле они расстались сами. В каком-то смысле они не расставались. Иваизуми знал, как будет выглядеть, если начнет убеждать Ойкаву проводить с Сугой чуть меньше времени. Как глупый ревнующий мальчишка, а не как вице-капитан, который беспокоится за свою команду. По крайней мере, если Ойкава воспримет его идею в штыки, а он ее так и воспримет, он сможет развернуть картину именно таким образом. У Дайчи наверняка ситуация не лучше. Он еще и помешан на этой теме «справедливости», будь она неладна, так что наверняка считает, что не имеет никакого права лезть во взаимоотношения этих двоих. Как удачно Ойкава и Суга защитились от единственных двух человек, которые могли бы убедить их или даже приказать им пересмотреть приоритеты и распределиться по разным ветвям поисков. Не специально, наверное, но они это сделали. – М-да… – вздохнул Иваизуми, наконец-то закрывая глаза. – Они уже вернулись с миссии, кстати? Мне Ойкава, вроде, ничего не писал. – Черт его знает. Сейчас, – Дайчи, оставив одну руку на руле, достал второй телефон. Мало того, что он был кнопочным – Дайчи все еще не выглядел так, словно справится за несколько секунд. – Так, дай сюда, – быстро взял у него телефон Иваизуми. – Разобьешься. – Спасибо… – вздохнул Дайчи, возвращая вторую руку на руль. – Набери Сугу, пожалуйста. Иваизуми нашел в контактах Сугу и позвонил. Правда, когда трубку взяли, он услышал чужой голос – не Суги и даже не Ойкавы. – Дайчи? – Асахи, привет, – сказал Иваизуми. – Сейчас я передам Савамуре трубку, он за рулем. Он протянул телефон Дайчи, и тот зажал его между плечом и ухом. – Асахи? – Вы уже возвращаетесь? – Да, довольно скоро будем. Суга уже вернулся, получается? – Угу, он в душе. Мне что-то передать ему? – Нет-нет, – чуть покачал головой Дайчи. – Я могу заехать в магазин, нам нужно что-то домой? Асахи был не лучшим человеком для составления списка покупок, так что он назвал Дайчи не те продукты, которых не было, а те, которые были, чтобы Дайчи сам смог понять, чего им не хватает. Они договорили почти в ту же секунду, как Суга вышел из ванной и прошел в спальню. Он вытирал мокрую голову, но, заметив свой телефон в чужих руках, замер. – Все хорошо? – А? – Асахи обернулся и с улыбкой кивнул. – Да. Дайчи звонил, спрашивал, что купить. Суга весело фыркнул и продолжил вытираться. – А смысл ему что-то говорить? Он все равно покупает все, будто мы тут вдесятером живем! – Это точно… – вернув телефон на тумбочку, Асахи присел на кровать. – Как все прошло сегодня?.. – Просто отлично! – гордо отозвался Суга. – Ох, если бы мы увидели наш прогресс пару дней назад, мы бы сомневались меньше! – Как здорово!.. А как Ямагучи, он больше не переживает? – Ямагучи в архивах, как рыба в воде, – скинув два полотенца на пол, Суга распахнул шкаф и начал рыться в ящике с бельем. – И ему так идет его образ – ты не представляешь! Он наверняка чувствует себя настоящим актером! Асахи тихо засмеялся. – Как чудесно, что ему нравится что-то такое новое и необычное для него… Суга надел трусы и, выпрямившись, начал выбирать брюки. – Уф, с этой погодой попробуй подбери красивую одежду… Ты же, надеюсь, перестал носить юбки? Не застудись! – Я, э… Да, пока перестал… – Асахи наклонился, заглядывая в шкаф и пытаясь понять, что Суга ищет. – Ты куда-то собираешься? – Угу, никаких передышек! – он попытался надеть брюки так стремительно, что чуть не навернулся. – Мы с Тоору сейчас будем разбираться со всем, что мы нарыли в архивах… Ну, пока Ямагучи отсыпается! – Оу, – Асахи коснулся экрана его телефона и посмотрел на время. – А когда ты вернешься? – Черт его знает… Если мы будем спать в ресторане или в зале, то, возможно, только завтра, – Суга надел черную рубашку и тут же поморщился из-за того, что влага с волос пропитала воротник. – Все в делах, что поделать! – Мне кажется, у тебя были другие планы на сегодня… Суга обернулся. – А?.. Прости, мы планировали что-то делать вместе? – Нет-нет, – помотал головой Асахи. – Просто, насколько я помню, ты хотел сегодня разобраться с браслетом для Хинаты? – А-а… – он кивнул. – Точно… Что ж, это не к какой-то конкретной дате, так что я могу это отложить, правильно? – Да, конечно… Ам… – Асахи смущенно повел плечами. – Может, мы завтра посмотрим что-нибудь?.. Или послезавтра, если завтра ты занят. – Ох, дорогой... – Суга тепло, но немного снисходительно улыбнулся. – Неужели ты соскучился по мне за такой короткий срок? – Ну… Кажется, это наш самый долгий разговор за последние недели, – неуверенно ответил Асахи. – Извини… – чуть наклонившись, Суга поцеловал его в губы и, отстранившись, застегнул рубашку. – Как только, так сразу, хорошо? Поиски у нас пока что, все же, на первом месте… – Конечно, я понимаю, – слабо улыбнулся Асахи. Он хотел сказать что-то еще, но осекся, прислушиваясь к ощущениям. Суга этого не заметил, возвращаясь в ванную, чтобы побыстрее высушить голову. Асахи облизал губы и немного подумал, пытаясь понять, что чувствует. Не сердцем, а языком. Наверное, ему показалось, ведь… Было бы грубо предполагать, что у него на губах остался вкус вина. Может, это что-то еще виноградное. Откуда ему знать?