Ресторан "Карасуно"

2:03 – В общем, пока, звездочка! До завтра! – До завтра, Тадаши! Ямагучи развернулся и пошел в сторону своего дома. Суга уже не смотрел на него, пытаясь придержать Ойкаву, чтобы тот снова не поскользнулся, и при этом стараясь удержаться на ногах самому. – Я в порядке, в порядке… – негромко засмеялся Ойкава, когда наконец-то смог поймать равновесие. – Но у вас тут совсем снег не чистят… А лед – тем более! – Да зачем? – фыркнул Суга. – Мы и так справляемся! – Фу, какие у тебя холодные руки! – Так веди меня обратно в тепло! – И то верно… – Ойкава предложил ему свой локоть, Суга приобнял его, и они двинулись к ресторану. Суга… Не мог бы конкретно сформулировать, о чем сейчас думает Ойкава, но на эмоциональном уровне понимал это более, чем точно. Потому что сам Суга испытывал легкую растерянность, почти как в полудреме, а вот Ойкава игнорировал слова Ямагучи очень уверенно. Если Суга не знал, что ему делать, он просто перенимал чужое настроение, а перенимать настроение Ойкавы вообще давно стало его привычкой. Не знаешь, что делать – следуй за ним, и все как-то само собой сложится. – Ну как он? – спросил Ханамаки, когда они вернулись в ресторан. – Мы отправили его спать, – неуверенно улыбнулся Суга. – Давно пора, тем более после окончания его первой миссии… – Он не сказал, сколько времени у него это займет? – склонил голову Асахи. Ойкава только отмахнулся. – На Тадаши-чане и так много работы. Грех его торопить. – На сегодня он точно все, – кивнул Суга. Ханамаки и Асахи переглянулись. Суга почувствовал, о чем они думают, и не решил, испытывать ему за это вину или радоваться, как все удачно складывается, потому что Ханамаки повернулся к своему капитану и улыбнулся. – Не переживай, он точно не будет разбираться с этим год – умный же парень! – Это точно… – фыркнул Ойкава. – Давайте отвлечемся! Например, почему мы без музыки? Асахи обернулся на фортепиано. – Технически, я могу сыграть, но мне немного неловко делать это… Перед профессиональными музыкантами… – Асахи-и-и! – протянул Ойкава. – Ну нет! – одновременно с ним прикрикнул Ханамаки. – Ты чего? Ты отлично играешь! – Ну, я не хотел бы, чтобы ты играл… – улыбнулся Суга, подходя ближе и приобнимая его за руку. – Что это такое, мы веселимся, а ты нас развлекаешь?.. Давайте лучше включим что-нибудь, у нас же есть колонки! Асахи улыбнулся. – И правда… И у нас много сборников для празднований!.. Теперь уже переглянулись Ханамаки и Ойкава. – А, эм… Это какую же музыку слушают Карасуно, когда хотят что-то отпраздновать? – приподнял бровь Ойкава. – Ох, милый, – фыркнул Суга. – Тебе НЕ понравится. Некоторое время было потрачено на споры из-за музыки. Они достали колонки, включили их и продолжали веселиться, периодически переключая композиции друг друга. Если бы кто-то сейчас проходил рядом с рестораном, он бы подумал, что здесь развлекается диджей-самоучка, потому что ни одна композиция не успевала продлиться и минуты, как ее сменяла следующая, абсолютно другая. – Ты не похож на фаната рока… – удивленно приподнял брови Ханамаки. – Да я и не фанат! – попытался оправдаться Суга. – Но просто странно праздновать под… Что это вообще?! – Струнный квартет номер четырнадцать ре минор… – с улыбкой протянул Ойкава, подпирая щеку рукой. – «Смерть и девушка». Разве не прекрасно? – Для пьяной тусовки? Нет, не прекрасно! Асахи, блин, поддержи меня! Асахи, тихо смеясь, покачал головой. – Прости, мне правда нравится вся музыка, которую вы выбираете… – Если будет продолжаться в том же духе, я включу что-то, что не понравится никому, просто из принципа… Ойкава сидел за барной стойкой, облокотившись о нее, чуть согнувшись, но все еще каким-то образом оставаясь выше всех в ресторане. Ханамаки долгое время сидел рядом с ним, но в итоге устал ловить равновесие на высоком барном стуле и опустился на пол, к Суге и Асахи, которые как раз стащили несколько подушек, чтобы расположиться поудобнее. Суга не назвал бы себя даже приблизительно хорошим барменом, так что он старался ничего не мешать, и просто наливал в бокалы алкоголь в чистом виде. Они с Ойкавой, разумеется, напились раньше остальных, но все еще вполне могли складывать слова в предложения, скоро к ним присоединился и Ханамаки, а Асахи, конечно, никто не предлагал. Какое счастье, что он пил чай – Суга всегда мог наклониться и, не используя рук, вылакать у него половину пиалы, если в горле начинало першить. – Пипец… – поморщился Ханамаки, когда колонка издала особенно страшный звук. – Вы не думали купить новые? – Недостаточно чистый звук для игроков Аобаджосай? – фыркнул Суга. – Ну, на самом деле, они обычно так не барахлят… – Да ладно? – улыбнулся Ойкава. – Только сейчас начали? – Я не вру! Наверное, от влаги или холода сломались… – Ну разумеется! Суга закатил глаза. – Так, все, я выключаю вашу классику и ищу что-то повеселее… Пока он с трудом поднимался на ноги, чтобы найти свой телефон и переключить музыку, Асахи, отставив пиалу в сторону, повернулся к игрокам Аобаджосай. – А я правильно помню, что вы никогда не были первогодками? Ойкава с улыбкой кивнул. – Как и вы. Одна новая и одна почти-новая команда! – Ну, мы с Сугой и Дайчи недолго считались второгодками, – слегка улыбнулся Асахи. – Из третьегодок был только Хироки-сан, и после него мы сдвинулись на одно поколение. Ханамаки покачал головой. – Неа, у нас изначально не было семпаев, так что мы сразу считались третьегодками, и потом уже набирали мелких. – Вы были знакомы до создания команды? – Косвенно, – фыркнул Ханамаки. – Мы с Матсукавой дружили с Иваизуми, а тот уже был знаком с Ойкавой. Мы, в общем-то, просто ждали, когда же он уже к нам припрется, чтобы начинать эту авантюру. – И я «приперся», – в шутку поклонился Ойкава. – На самом деле, забавно вышло, потому что из всех третьегодок я единственный не знал про игру с рождения… Думаю, я успел наверстать. Асахи засмеялся. – Ну, в Карасуно только Кагеяма знал о ней с рождения, так что- Ох. Ханамаки и Ойкава напуганно прикрыли уши руками. В зале заиграл такой оглушающий хеви-метал, что, казалось, еще немного, и окна просто выбьет от вибрации. Суга выглядел не менее напуганным, чем остальные, быстро выключая музыку. – Извините… – пробормотал он. – Н-нет, это даже для меня слишком… – Просто включи какую-нибудь попсу, и бог с ним… – все еще несколько испуганно улыбнулся Ханамаки, убирая руки от ушей. – Да, сойдемся на этом… Ойкава снова повернулся к Асахи. – Да, в Карасуно почти никто не знал об игре изначально, но мне кажется, что это не так уж и важно, верно? Главное – это знать правила, и вы их знаете! – Ноя периодически забывает, – вздохнул Суга, возвращаясь на свое место. – Но только когда ему это нужно! – Меня немного пугает концепт классических команд… – задумчиво протянул Асахи. – Ты приходишь, становишься первогодкой, а потом те, кто старше, постепенно умирают, пока ты не становишься старшим… Но зато каждый успевает побыть и семпаем, и кохаем. Это довольно трогательно… – он повернулся к Суге. – Хотя, насколько я помню, у Куроо, Яку и Кая тоже не было семпаев? – Я тебе сейчас спьяну так не скажу, как работает иерархия Некомы… – улыбнулся Суга. – Но они старая команда, так что странно, что семпаев у них не было… Кстати, получается, третьегодки Шираторизавы когда-то были первогодками? – Смотря в каком возрасте пришли в команду, – пожал плечами Ойкава. – Но в целом – да, скорее всего. У них этот конвейер в абсолюте. – Ну, это же хорошо, что этот конвейер есть?.. – неуверенно спросил Асахи. – Или нет?.. В смысле… Я когда-нибудь умру, но остальные будут жить и будут взрослеть. Это здорово… – На какие мрачные темы мы перешли… – пробормотал Суга. – Это здорово, – кивнул Ханамаки. – И правильно. Просто мы стоим у начала, до нас никого нет, но после нас – будут. Если команда продолжит жить, конечно. – Хм… Какая смерть была бы для вас идеальной? – Асахи!.. – взмолился Суга. – Ха! – прыснул Ханамаки. – На матче, конечно! Зная, что мы победили и все будет хорошо! А у тебя, Ойкава? – Чего? – приподнял бровь он. – Никакая, и я поражен, что ты ответил на этот вопрос неправильно! Абсолютно никакая смерть не может быть идеальной! В идеале ты продолжаешь жить!.. Асахи улыбнулся. – Это уже похоже на квантовое бессмертие… – Да! – щелкнул пальцами Ойкава. – Но не только для меня, но и для всей моей команды! – Умоляю, давайте поговорим не о смерти! – громко попросил Суга, складывая ладони рупором. – О чем, блять, угодно еще! Ханамаки сдавленно прыснул. – Извини-извини… Тебе уже тридцать четыре, да? – Какая разница?.. Давайте просто… Хм, – Суга задумчиво подпер подбородок рукой. – Не знаю, сыграем в «правду или действие»! Нестареющая классика, а? И, к счастью Суги, все согласились. Играли они довольно аккуратно – к Аобаджосай сильно лезть с личными расспросами было бы грубо, да и они сами держались далеко от грани, а с Асахи все вообще ходили на цыпочках, изо всех сил пытаясь придумать вопрос или действие так, чтобы оно его не обидело и только порадовало. В общем, противоположность «правды или действия», но все еще здорово! Чем дольше они играли, тем более пьяным Суга себя ощущал. Не по-плохому, вполне по-хорошему, когда и слова уже нормально не произносятся, и ноги не держат, но при этом хочется и болтать, и танцевать. Он видел по глазам Ойкавы, что тот в идеале никуда бы не вставал со своего стула, чтобы не навернуться, и это смешило только больше. И Суга совсем не смог сдержать хохот, когда Асахи сказал что-то Ханамаки, что-то обычное, в его стиле, то ли про волосы, то ли про одежду, и Ханамаки быстро замахал руками, крича: «Асахи, Асахи, пожалей меня, у меня все-таки есть молодой человек, и до сегодняшнего дня я не планировал уходить от него к кому-то еще!» Да, это Сугу рассмешило сильно. Он сам не понял, почему настолько сильно, но он лежал на полу, и это было очень удачно, потому что он мог крепко ударить по нему кулаком, сипя сквозь зубы. А когда он повернулся к Ойкаве, он увидел, что Ойкава вытирает рукавом слезы хохота, и его глаза блестели так, как не блестели уже очень долго. Очень приятным и очень сладким грядущим горем. И Суга неожиданно почувствовал свободу. Ту свободу, которую он ощущал очень часто, просто обычно не внутри Карасуно, и уж тем более не рядом с Аобаджосай. Он ощущал ее либо в одиночестве, либо с Яку, и никак иначе, а тут ощутил ее именно этим составом, и ему стало так хорошо… Как будто что-то в нем изменилось. Как будто ему уже и не нужно уходить, скрываться, чтобы немного побыть собой. Настоящее облегчение. Он слышал, что диалог пошел дальше, и слышал, как они смеялись, и минуту, всего минуту попытался побороться с собой, но проиграл. Так что он резко поднялся, заваливаясь на Асахи, и прикрикнул. – Терушима!.. – …Что? – не понял Ойкава. – Что «Терушима»? – Он н-нам нужен! Здесь и сейчас! Ойкава громко засмеялся, запрокидывая голову. – А давай вообще все команды префектуры соберем! Эй, Ханамаки, звякнешь Ушиваке? – Уже набираю… – серьезно кивнул Ханамаки, прикладывая ладонь к уху. – Я не шучу! – сквозь смех просипел Суга, вставая на ноги, опираясь о плечи сидящего на полу Асахи. – М-мы с ним хорошо знакомы! Да, Асахи? – Были знакомы какое-то время назад, – неуверенно улыбнулся он. – Но он очень интересный человек… Уникальный случай в мире команд. – Знаю я этот уникальный случай… – пробурчал Ойкава, потирая веки. – Не команда, а черт его з… Знает что. Не понимаю, зачем вообще называть себя игроком, если действуешь… Так. – Ты говоришь, как Дайчи! – весело фыркнул Суга. – Мы что, матч с ним планируем устраивать? Ну давайте, давайте позовем его! Это станет в сто раз веселее! Ханамаки задумчиво запрокинул голову, глядя на Ойкаву снизу вверх. – Я никогда не принимал, кстати. Реально так разносит? – Эм, смотря, о чем мы говорим… – уклончиво отозвался он. – Коль у нас такие честные посиделки… Я пробовал, но буквально пару раз, и мне еще двадцати-то не было… И то, это было из любопытства. Не что-то, что я мог бы посоветовать своему атакующему… – Бу-у-у! – протянул Суга, и Ойкава не сдержал смешок. – Главная зануда класса! Зато если мы его позовем, то эта ночь будет длиться буквально вечно! Утро никогда не наступит, Тоору! Ойкава моргнул. – …Хм. Утро никогда не наступит, говоришь? Ханамаки посмотрел на Сугу и снова перевел взгляд на Ойкаву. По его лицу было видно, что он был несколько растерян, но не в плохом смысле, а это значило, что решение было за его капитаном. И Суга уже знал, что он решит. Но вот незадача – Суга совсем забыл, на чьи плечи сейчас опирается. Вздрогнув, он наклонился, заглядывая Асахи в лицо. – …Это все шутки ради, – неуверенно улыбнулся он. – Т-ты не подумай, что я забыл про… Про все, что нас связывало с Терушимой – я помню. Асахи кивнул. – Да, я- – Я н-не общался с ним с тех пор, просто подумал… Про сейчас, и как бы… – Суга нервно хихикнул. – Если ты против, м-мы ни в коем случае не будем! Ни ты, ни я, ни они, тут нет никакого давления или… – Суга, все хорошо, – тихо засмеялся Асахи. – Я же не Дайчи… Мне нравится Терушима. И если ты хочешь- – Только если ты хочешь!.. Давай, давай, давай. Асахи размывается в его глазах, но Суга все еще узнает его выражение лица. Немного изморенное одиночеством. Готовое на что угодно, если Суга будет рядом. Так если ты правда готов на что угодно, то давай же, давай, не оставляй меня в этом одного… – Я имею в виду… – Асахи смущенно улыбнулся. – Насколько я помню, я мало чего чувствовал. Это все не так сильно влияет на меня, тем более, если только один раз. – Да!.. – выдохнул Суга, целуя его в лоб. – Так, так, так, где мой телефон… И он понесся на кухню, а с кухни в раздевалку, и он чуть сбавил ход, чтобы не поскользнуться на мокром полу, и почему он слышит звук воды, ладно, это не так уж и важно, и- Суга замер, не опуская ногу на мокрый пол. Сам не был уверен, почему, но замер. И в эту же секунду наконец-то смог расслышать Асахи. – Суга, он здесь! – Точно! – ударил себя по лбу он, возвращаясь в зал. – Точно… Боже, уже совсем не соображаю… – Позвонить за тебя? – спросил Ойкава, беря его телефон в руки. – Да, пожалуйста! Ойкава быстро нашел нужный контакт и прислонил телефон к уху. Уже через секунду его пробила новая волна смеха, и за ним на нее пробило всех остальных. Суга почувствовал себя школьником, звонящим по случайному номеру, чтобы подшутить над кем-то. И это было потрясающее чувство. 3:59 Дайчи различил силуэт у ресторана сразу. Он только вернулся с поисков, подбросил Иваизуми до концертного зала, а сам поехал в ресторан, чтобы передохнуть хотя бы несколько минут. Снег застилал лобовое стекло, и пока что дворники с ним справлялись, но видимость все еще была отвратительная. А еще у Дайчи слипались глаза от желания вздремнуть, да и в целом на улицах было темно. Но он все равно его различил. Потому что сложно не различить эту фигуру и эту ярко-желтую дутую куртку, совсем немного подсвеченную мигающим светом из окон ресторана. Дайчи не выключал фары и не глушил двигатель. Он даже не особо припарковался, просто встал посреди дороги и, оставив куртку в салоне, одним махом распахнул дверь машины и вырвался на улицу. Он не видел Терушиму уже долгое, долгое время и чувствовал, как от его кожи начинает исходить пар. Потому что по какой бы причине капитан Джозенджи сейчас здесь ни стоял, он только что дал повод зарыть себя живьем. – Какого черта ты здесь делаешь?! – рявкнул Дайчи, приближаясь и закатывая рукава кофты. Терушима, судя по лицу, тоже узнал его быстро. Он не выглядел напуганным. Он никогда не выглядел напуганным, пока не прижмешь его к полу. Сейчас он просто курил, сощуренными от улыбки глазами глядя на Дайчи, и уже отсюда, просто по его мимике и мелким движениям, Дайчи мог видеть, что Терушима, как обычно, под чем-то. Терушима был слегка выше Дайчи, но раза в три уже, так что у него никогда не было шанса. Он, безусловно, сражался хорошо, лучше всех из своей команды, но для Джозенджи эта планка такая низкая, что тут и говорить не о чем. У него были выбритые виски и выжженные блондом волосы, пирсинг на лице, в ушах и на языке, и этот пирсинг на языке показывался каждый раз, когда он разговаривал. Склонный к абсолютно хаотичному поведению, грубому разрушению всего на своем пути и с учетом своего юного возраста, Терушима мог бы вызывать у Дайчи теплые чувства. Но он не вызывал. Не только потому, что когда-то он испортил Суге и Асахи жизнь чуть ли не на полгода, если не больше. Не только потому, что Дайчи просто неимоверно претила сама идея наркотиков, на последствия которых он успел насмотреться и в трущобах, и в своей родной и глубоко любимой семье. Но и потому что Терушима был капитаном. И об этом, кажется, не помнил никто, кроме Дайчи, даже сам Терушима. Он не знал своих сокомандников по именам – брал их в команду десятками, давал им все, чего они хотели, отправлял на смерть, а сам продолжал развлекаться. Такого капитана просто не должно было существовать. Как и его команды, как его порождения. – Все-все, остынь! – фыркнул Терушима, приподнимая руки, словно защищаясь, когда Дайчи оказался в нескольких метрах от него. – Я человек простой, мне позвонили – я приехал! Причем лично, какая честь, а? Дайчи сбавил шаг. Затем, нахмурившись, подошел к нему вплотную. – Помнится, я очень конкретно объяснил тебе, что с тобой сделаю, если ты еще раз продашь Суге или Асахи- – Воу-воу-воу! – Терушима быстро закивал. – Помню, еще как помню! Никогда бы в жизни не ослушался! Только ты не дал таких же подробных инструкций на случай, если звонить будут не они. – Что?.. – Дайчи искренне растерялся и посмотрел в сторону, пытаясь разглядеть что-то в зашторенных окнах ресторана. – …Кто? – Слушай, ты правда думал, я просто позволю тебе резать своих людей налево и направо без причины? – хохотнул Терушима. – Ты кем себя возомнил? Санитаром леса? Дайчи медленно перевел на него тяжелеющий взгляд. Значит, Терушима все-таки вспоминает про сотни своих павших сокомандников, но только тогда, когда ему это нужно. Только тогда, когда под руку подворачивается возможность. – Ты не зря так долго избегал личной встречи со мной, – просто сказал Дайчи. – Я убью тебя прямо сейчас. – Мне что, даже нельзя сказать последние слова?.. – Нет. Может, и хорошо, что он был нетрезв. Потому что Терушима не начал убегать, он сделал лишь один шаг назад, и его нога тут же утонула в снегу, пока Дайчи замахивался, чтобы схватить его за волосы. Но он не успел. Рефлекторно замер, выдыхая, а потом быстро поднял взгляд с дула пистолета на глаза Терушимы. Терушима с улыбкой пожал плечами. – У меня аж три причины, почему тебе не стоит меня убивать «прямо сейчас»! Это – номер один. Как тебе? Дайчи снова посмотрел на пистолет в чужих руках. Пятиться он не хотел, поднимать руки – тоже, так что просто заставил себя перестать двигаться. – …Гнида, тебя в край накрыло? Игрок против игрока? – М? – Терушима осмотрел пистолет, приблизил дуло к глазу, присматриваясь. – А ты думаешь, я могу тебя только выстрелом ранить? Дайчи, включи уже фантазию… Дайчи сделал шаг вперед, но, увидев дуло перед собой, вновь остановился. – Я не понимаю, что ты несешь. Убери пистолет, если не хочешь нарушить правила. – Я так боюсь нарушать их… – пробормотал Терушима. – Конечно не уберу, я пока не планирую умирать от твоих рук! Кстати, про причину номер два… – он кивнул в сторону ресторана. – Как-то неловко вышло… Слушай, мне правда очень нравится Асахи, ты так ему и передай, если он очнется, но… Дайчи резко встрепенулся, чувствуя, что лицо мгновенно выдало его страх. – Уф… – Терушима почесал затылок. – Я как-то не сориентировался, что ему не стоит мешать это все с его лекарствами… Не хочешь скорую вызвать, а? – Т-твою мать… Абсолютно забыв про Терушиму, Дайчи развернулся и побежал в ресторан. – Не советую идти туда! – со смехом крикнул в его спину Терушима. – Ты же не дослушал меня! Дайчи распахнул входную дверь и забежал в зал, скидывая снег с ботинок и плеч на пол. В первую очередь он увидел Ойкаву и Сугу за барной стойкой, и на мгновение, всего на одно мгновение у него отлегло от сердца. Он подумал, что если бы что-то и случилось, то они бы давно вызвали скорую, а значит, Терушима просто пугает его. Но потом они посмотрели на него, синхронно поворачивая головы, и Дайчи понял, как сильно ошибся. Они улыбались растерянно, как будто не ожидали, что кто-то прервет их. Уже секунду спустя они взорвались от хохота, и Суга оперся о плечо Ойкавы, чтобы не упасть, и Ойкава прикрыл рукой мокрые от смеха глаза. – Д… Дай-йчи?.. – едва внятно спросил Суга. – Это т-ты?.. – М-мне так жаль… – засмеялся Ойкава. – П-прости, тут настоящий погром… Клянусь, с ут-тра я все при… П-прибе… Блять. Суга чуть не задохнулся от новой волны смеха. – ТООРУ, ЧТО С ТВОИМ ЛИЦОМ- А- Б-БОЖЕ МОЙ!.. – Какого хера… – пробормотал Дайчи. Опустив взгляд, он увидел за креслами чей-то белый рукав. Подбежав, он быстро опустился на пол и подтащил Ханамаки к себе, кладя его голову себе на колени. – Ханамаки?.. Ханамаки, слышишь меня?! Дайчи похлопал его по щекам, но он не очнулся. Его лицо было бледным, и дышал он так слабо, что Дайчи едва смог это почувствовать. Он приподнял Ханамаки веки, но его зрачки, суженные до размеров точки, никак не реагировали ни на свет, ни на тень. – М-м… Он в порядке?.. – невнятно спросил Ойкава. – К-конечно! – отмахнулся Суга. – Ой, Д-Дайчи!.. Дайчи, п-послушай меня!.. Тут пришел- – Точно! – прыснул Ойкава. – К-как его… Блондин такой, с п-проколами еще… Господи… – ТЫ НЕ ПОМНИШЬ ЕГО ИМЕНИ?! – снова захохотал Суга, в этот раз натурально чуть не рушась на пол. Он почти рыдал, продолжая вытирать выступающие и выступающие слезы. – Т-ТООРУ!.. Дайчи осторожно положил Ханамаки обратно на пол, повернув его голову на бок, чтобы в случае чего он не захлебнулся рвотой. Быстро найдя взглядом Асахи, он подлетел к нему, снова опускаясь на колени. – Асахи?.. Асахи лежал лицом в пол, тяжело и сипло дыша. Дайчи наклонился, с трудом поворачивая его голову и заглядывая ему в лицо. Он был таким же бледным, как Ханамаки, но еще, кажется, оставался в сознании. Но ему точно не было весело. Его лицо скривилось, и он смотрел не на Дайчи, скорее куда-то сквозь него, негромко постанывая от боли. – Д… Дайчи… – Ты живой?.. – Г-голова… Боже м-мой… – всхлипнув, Асахи зажмурился. – М-моя голова… Дайчи знает, что делать, если Ханамаки начнет задыхаться. Однажды он уже пробивал своему брату горло ручкой, чтобы тот мог дышать. Опасно, но реально. Однако Дайчи понятия не имел, что ему делать, если сложные вещества мешаются внутри чьей-то головы. А потом он услышал звонок входной двери, и пелена перед глазами стала красной от гнева. Ему не надо было оборачиваться, чтобы понять, что Терушима решил пройти за ним. – М-да, треш… Ну, умереть никто не должен! Хотя, я тебе честно скажу, никаких гарантий от меня не жди, чтобы потом не обижался! Дайчи поднялся на ноги и, развернувшись всем корпусом, сделал два размашистых шага и повалил Терушиму на пол. Он помнил про пистолет, но вот плюс, если ты не был игроком с детства – ты привыкаешь к огнестрелу и не боишься его, как собаки боятся огня. Особенно в такой ситуации. Дайчи казалось, что сколько бы Терушима ни стрелял, он не умрет. Даже если все пули попадут в его голову. Терушима, правда, не особо отбивался. Совсем немного, будто делал это из приличия. Дайчи ударил его в живот, в грудь, в лицо и еще раз в лицо, и когда дрожащей рукой Терушима наконец-то взялся за пистолет, Дайчи решил не проверять теорию о своем бессмертии и схватился за оружие сам, вырывая его из чужой руки. Он скучал по огнестрелу. Порой он ложился в его руки хуже лома, но лучше ножа, просто привычнее. И убить кого-то его оружием, а тем более, если это Терушима – настоящая мечта. Дайчи не выжидал. Ему сейчас было не до пыток, не до растягивания момента. Он выстрелил сразу, как только прицелился между прищуренных глаз. Но ничего не случилось. Раздался тихий «клик», и на этом все. Дайчи почувствовал… Сложно назвать это «запахом», но все же что-то вроде запаха смерти. Он знал этот запах, это ощущение, но Терушима в его руках все еще был жив. И Дайчи никогда еще не чувствовал себя таким растерянным, как сейчас. Терушима сплюнул кровь и сонно улыбнулся. – Ты так и не дослушал, какая третья причина… – Чт- – Савамура. Дайчи тряхануло от ужаса. Он не мог не узнать этот голос. Он наконец-то сфокусировал взгляд и посмотрел вперед, за Терушиму, которого он держал свободной рукой за воротник. И увидел тень. Самую черную тень, которую когда-либо видел. Кривую, неровную, с всклокоченными перьями, с длинным острейшим клювом, когда он поворачивался в профиль. Она была такой черной, и накрывала Дайчи с Терушимой такой тяжестью, что Дайчи казалось, что он перестает видеть лицо соперника, будто в ресторане начинает гаснуть свет. Или же у него просто темнело в глазах от страха. Запах смерти. Ощущение смерти, своей собственной смерти. Карасуно во плоти. Дайчи медленно, стараясь сдержать дрожь во всем теле, обернулся через плечо. Тренер, видимо, только вышел из кухни и теперь стоял за его спиной, сложив руки на груди. Его высветленные волосы, выбивавшиеся из-под ободка, были слегка седыми уже лет пять назад, когда Дайчи впервые его встретил. Он не был высоким. Выше Дайчи, но все еще не высоким. И это не мешало ему возвышаться, именно возвышаться каждый раз, когда он стоял рядом с ним. Небольшие морщины у глаз, суженные зрачки. Яркое кольцо вокруг зрачка, как будто в человеческий глаз хирургически вшили вороний. Оранжевая толстовка, запах сигаретного дыма. Карканье вместо речи. – Под контролем у тебя все, говоришь? – спросил Укай. Дайчи сглотнул, почти не чувствуя, как обе его руки опускаются, как пистолет падает на пол, а Терушима наконец-то делает вдох. – М-да, – тренер огляделся и, пересекшись взглядом с Терушимой, кивком указал на дверь. – Пошел вон. Дайчи не оборачивался на Терушиму. Просто почувствовал, как чужое тело выползает из-под него. «А ты думаешь, я могу тебя только выстрелом ранить? Дайчи, включи уже фантазию…» Какой позор. Господи, какой позор. Дайчи даже не может сказать, что его подставили. Он сам подставился, как последний идиот. – Скорая с минуты на минуту будет, – холодно сказал Укай, делая шаг в его сторону. – Поднимись уже на ноги. Дайчи неуклюже поднялся, приобнимая себя за плечи. Он глянул в сторону Ойкавы и Суги, боже, он не хотел, чтобы кто-то из них видел, как его отчитывают. Ни Суга, его возлюбленный, ни Ойкава, его соперник. Но они, кажется, были не здесь. Даже не смотрели на него, продолжая разговаривать друг с другом, давя смех. – Не на них смотри, – позвал Укай. Дайчи с трудом посмотрел ему в глаза. – Что это ты держал в руке? – Н… Незаряженный пистолет, Укай-сан. – Ты знал, что он незаряженный? – Д-да, – кивнул Дайчи. И тут же отвел взгляд, почувствовав новый удар страха. – Н-нет. Нет, Укай-сан. Я не знал. – Понятно. Суга снова засмеялся, пряча лицо в ладони, и Дайчи прикрыл глаза. Абсурдная. Абсурдная до ужаса ситуация. Суга вел бы себя совсем иначе, будь он сейчас трезв. Или будь он сейчас без Ойкавы под боком. Дайчи не может сказать ему замолчать, так что молчит сам, как будто бы просто дожидаясь, что Суга додумается быть тише. Укай, наконец отвернувшись от Дайчи, прошел к барной стойке, наблюдая за абсолютно ничего не понимающими Ойкавой и Сугой. Ойкава вообще, кажется, заметил его только сейчас, выпрямляясь, глядя ему в глаза и тут же морщась, как от головной боли. – Т-твою мать… – Что?.. – весело фыркнул Суга, игнорируя тренера за своей спиной. – М… Мутит… Суга прыснул, и Дайчи одними губами сказал: «Суга, тише», но, разумеется, он не смотрел на него. – Ну что, с кем прикажешь разбираться? – спросил Укай, снова поворачиваясь к Дайчи. – С капитаном? Или с его вице-капитаном? Его рука, когтистая лапа, легла на голову Суги и потянула ее за волосы назад. Пока что не сильно, но Суга был вынужден запрокинуть голову, и на его лице впервые за это время показалась растерянность, затем напряжение, а за ним и страх. – К… Коуши?.. – ничего не понимая, моргнул Ойкава. – Тоо… А… – Суга, дрожа, перевел пьяный взгляд на Дайчи. – А?.. А… Д-Дайчи?.. За окном Дайчи слышал сирену скорой помощи. Как?.. Как объединение двух людей, которых он искренне уважал за их ум и собранность в стрессовых ситуациях, могло привести к… Этому?.. Взаимная деградация. Способность Аобаджосай к постоянному росту и распространению вместе с жгучим разрушением всего на своем пути Карасуно. Как ужасающая болезнь, получившая возможность распространяться через касание, воду, воздух. Он не жалел о решении помочь Аобаджосай. Он не жалел о решении поймать человека, который попытался стравить их вместе. Но он жалел о том, что допустил… Что не усмотрел. Что не перетасовал игроков. И эта черная оспа настигла его, и она настигла его заслуженно. – С к-капитаном, Укай-сан, – пробормотал Дайчи. 4:47 Дайчи молча смотрел на свои ладони. Ожогов в этот раз было совсем немного, и он не до конца понимал, почему. Если бы он ставил их себе сам, если бы он в целом наказывал себя сейчас сам, он был бы жестче. Но тренер оставил его в покое. Они были в его кабинете, и Дайчи всегда напрягался, когда заходил сюда. Впрочем, это было легче, чем видеть Укая где-то еще, особенно если, как сегодня, Дайчи не был готов к этому заранее. Свет был выключен, так что Дайчи мог видеть только оранжевый огонек сигареты и такие же оранжевые блики в чужих глазах. Каждый раз, когда дыма рядом становилось слишком много, Дайчи не сдерживался и закашливался, и в последний из разов Укай вытянул вперед руку, разгоняя дым вокруг его лица. Дайчи поднял на него взгляд. – …У Аобаджосай сомнительная ситуация с тренером, – наконец сказал Укай, закидывая ноги на стол. – Он не особо влияет на команду, Ойкава сам там, как тренер. Так что держи в голове, что его тренер ничего ему не сделает. – Д-да. – Поэтому если он не соберется – ты соберись. Если начали, то закончите. Не бросай слов на ветер. – Да, – повторил Дайчи, кивая. – Получается, адрес у вас уже есть? – …Получается, – вздохнул он. – Видимо… Видимо, он у нас есть уже некоторое время. В этой тени Дайчи едва смог различить, что Укай качает головой. – Так хватит жевать сопли. Этот пацан из Аобаджосай и Азумане в порядке. Один небольшой передоз игрока не убьет. Дайчи на секунду прикрыл глаза, облегченно выдыхая. – …Д-да. Мы выедем, как только я вернусь. – Хорошо. Насчет Сугавары- – Я поговорю с ним, – быстро сказал Дайчи. Укай тихо усмехнулся. – Это, конечно, очень круто, что ты наконец набрался смелости поговорить со своим, напоминаю, подчиненным. Вот только, насколько я помню, ты уже говорил, и говорил не раз. Дайчи нервно сжал руки в кулаки и тут же поморщился от боли. Он не просто так поставил себя средним звеном между тренером и остальными сокомандниками – он не хотел, чтобы они получали так же сильно, как он сам. – Укай-сан, пожалуйста. – Не пугайся ты так, хоспаде… – вздохнул он. – Я просто говорю, что твоя «система» периодически дает сбой. Рано или поздно, но мне надо будет обсудить с ним пару моментов. – Я знаю, но- – Что «но»? Дайчи прикрыл рот. Он не знал, что ответить. Он правда считал это лишним, но при этом не мог искренне сказать, что считает тренера неправым. Поэтому он не сказал ничего. – …Понятно, – кивнул Укай. – В общем, давай-ка суммируем все, что случилось, пока меня не было. Вы просрали одного агента, случайно взяли к себе двух гражданских, сориентировались, поломали их на игроков, прервались на романтическое свидание с Некомой, а потом снова пустились в полымя: недопоняли друг друга с Аобаджосай, чуть их не прирезали, подружились, поругались, подружились, ничего не сделали, но в итоге двое с передозом, один без пальца, двое со сломанными ногами, остальные просто в ахуе. Правильно понимаю? Дайчи просто склонил голову. – …Мне ж-жаль, Укай-сан. – А че тут жалеть, – снова вздохнул он, обдавая Дайчи новой волной дыма. – Обычные выходные Карасуно, ничего не скажешь. Хорошо, что все живы хотя бы. – Д-да. Укай встал, и Дайчи втянул голову в плечи. Он почувствовал новую каплю пота, катящуюся по его лицу, но не решился ее вытирать. Просто вслушивался в шаги, не двигаясь, не поворачиваясь, пытаясь понять, где тренер сейчас находится. А потом чужая рука ударила его по плечу. – Расслабься, говорю. Аса и либеро вернули, новое поколение собрали, на реальном матче против Аобаджосай выиграли. Неплохо для начала. Дайчи нервно выдохнул. – С… Спасибо, Укай-сан. – Я вернулся, так что имейте хоть какие-то приличия теперь. Не хочу больше приходить в ресторан и видеть там двух капитанов, оба из которых – не мои. Дайчи слабо усмехнулся. – Д-да, Укай-сан. – Давай, расселся он тут. Гоните уже. 4:48 – Протрезвел наконец? – Перестань кричать… – пробормотал Ойкава, отворачиваясь. Они все еще были не дома. Они все еще были на чужой территории. Иваизуми утащил его подальше от чужих ушей, воспользовавшись тем, что заметил, куда уходят игроки Карасуно кроме улицы, когда им надо поговорить наедине. Так что, схватив Ойкаву за плечи, он втолкнул его в холодильную комнату и с грохотом захлопнул за собой дверь. Ойкава выглядел помятым. Не только из-за того, что напился, а потом и закинулся непонятно чем, но и из-за того, что после этого его критически быстро отрезвляли, а Матсукава еще и не сдержался и ударил его прямо в лицо, в скулу, и теперь она была темно-синей, почти фиолетовой. – Чем ты, блять, занимаешься?! – крикнул Иваизуми. – Объясни мне! – Чем-чем... – Ойкава устало выдохнул. – Мы праздновали окончание «Чревовещателя», потом- – Хватит! – он снова толкнул его, и Ойкава ударился спиной о стеллаж. – Так мог бы сказать Суга, или ты, но не мне, а случайному человеку! Говори уже со мной, как со своим вице-капитаном! – О вау… – усмехнулся Ойкава, все еще не глядя ему в глаза. – Сейчас прикажу тебе уйти – что будешь делать? – Хватит. – Это ты «хватит», – качнул головой он. – Я… Понимаю, что ты ревнуешь. Я понимаю, что это сложно, что это очень неприятно, что я провожу так много времени с Коуши, но, Ива-чан, тебе стоит- Иваизуми дал ему пощечину. – Хватит. Перестань. Ойкава вздрогнул и приложил руку к щеке, но все еще не посмотрел на него. – Даже не начинай идти в эту сторону. Даже не начинай… Путать меня всей этой хуйней с «бывшими», «настоящими» и прочим бредом. Мне абсолютно плевать, какие у тебя взаимоотношения с кем-либо. Сейчас мне даже плевать, какие у тебя взаимоотношения со мной. Я – твой вице-капитан. Это то, что важно. – …Красиво сказано, – со слабой улыбкой выдохнул Ойкава. – Но я все еще не понимаю, что ты хочешь услышать, мой вице-капитан. Я проебался. Я увлекся этим всем, совсем забыл про то, зачем мы здесь, и- – И это снова неправда, – поморщился Иваизуми. – Ты можешь скрывать что угодно от всех других команд, от первогодок, от второгодок. Но когда ты хранишь тайну сам с собой, это уже не «иерархия команды». Это даже не команда больше. Ойкава ничего не ответил, молча рассматривая стеллаж слева от себя. – Ты думаешь, что он мертв. И что он мертв уже давно. Он вздрогнул так сильно, как ему следовало бы вздрогнуть от пощечины, и посмотрел Иваизуми в глаза. – …С чего ты взял? – Я не предполагаю, я знаю, – холодно ответил Иваизуми. – Ты думаешь, что когда мы решили, что это Карасуно – это была фатальная ошибка, и она была решающей. Ты думаешь, что если у нас и было какое-то время, мы уже его потратили. И ты думаешь, что Киндаичи больше не ждет нас. Ты думаешь, что он умер еще тогда. Ойкава выпрямился, глядя на Иваизуми сверху вниз. У него были светло-голубые глаза, так что, когда его зрачки были сужены, как сейчас, они походили на две маленькие точки, и его взгляд сразу становился неприятно-прохладным. Это не могло напугать Иваизуми. – Что было бы дальше? – просто спросил он, разводя руками. – Давай, поделись со мной. Поиски бы продолжались, ты бы развлекался с Сугой, мы бы все ходили из угла в угол, пока не сдались бы сами собой. Все бы просто угасло. Что потом? – Я не- – Знаешь, как ты относишься к Киндаичи? – перебил его Иваизуми. – Как к жертве со стороны соперников. Ты думаешь, что ты можешь просто накрыть его брезентом, не внести никуда информацию про него, не говорить про него, и рано или поздно про него забудут. Глаза Ойкавы расширились, и он оттолкнул Иваизуми от себя. – Как ты смеешь?! Я не отно- – ОТНОСИШЬСЯ! – рявкнул Иваизуми. – Мне плевать, понимаешь ты это или нет! Это то, что ты делаешь! Это то, что мы обычно делаем с чужими!.. – он ненадолго прервался, тяжело дыша, но начал говорить тут же, как только увидел, что Ойкава открывает рот. – Заткнись! Если ты… Даже если ты решил, что все, что он мертв, так давай обсудим! Предположим, Киндаичи мертв- – Не говори так... – поморщился Ойкава. – П-предположим, что он мертв. Что он умер, скажем, месяц назад, и- – Не говори так! – прикрикнул Ойкава. – Он не мертв, он- – Помолчи и послушай меня! Если ты не умеешь проговаривать что-то вслух, это не значит, что не умею я! – Иваизуми шумно выдохнул и, поправив воротник, попытался успокоить дрожащий голос. – П-предположим, Киндаичи мертв. Поиски заканчиваются, мы все постепенно возвращаемся к обычной жизни. В-все игроки умирают рано, но у нас это, видимо, первогодка, что… Отвратительно неправильно. Но мы идем дальше. – …Господи, – пробормотал Ойкава, опускаясь на холодный пол и прикрывая лицо руками. – Ты знал, что когда-нибудь кто-нибудь умрет первым, но все еще не был к этому готов. А это все равно случилось. Но мы живем, потому что должны жить – тут все верно, – Иваизуми ненадолго замолчал и, собравшись с силами, продолжил. – Во всем этом сценарии, который, возможно, наша реальность… Где находится его тело? – Я н-не знаю, что тебе ответить. Это неправда. – Ты думаешь, что это правда. Так где тело? Ты оставил его там? Людям, которые убили его? Лишь бы не вспоминать об этом всем? – НЕТ!.. – сипло крикнул Ойкава в свои ладони. – Н-нет!.. К-конечно, блять, я не оставил бы его там!.. – Хорошо, – кивнул Иваизуми. – Что бы ты сделал? – Я… – Ойкава едва слышно всхлипнул, но быстро вытер лицо и поднял на него взгляд. – Оч-чевидно, я бы поехал за ним. Очевидно, я в-вернул бы его. – Без нас. Тихие похороны в полном одиночестве. – Я не хочу, чтобы вы это видели! Я н-не хочу, чтобы Куними видел это!.. Ива, это не день и не два п-после смерти, это… – он осекся. – Эт-то уже… Едва ли знакомое тело. Н-никто не должен хоронить своих первогодок. – И в этом сценарии ты спасаешь нас от этой участи. Очень здорово, – Иваизуми опустился на одно колено перед ним. – Конечно, я не хочу это видеть. И ты не хочешь. Вот только абсолютно неважно, чего мы хотим, а чего нет. Его тело должно вернуться команде. И мы д-должны похоронить его, как сокомандника. Ойкава, мелко дрожа, смотрел ему в глаза. Здесь было холодно, и комната негромко гудела, и при этом гудела как-то аритмично, словно что-то в механизме сломалось. Дверь не была звуконепроницаемой, но Иваизуми не слышал никого рядом, а значит, скорее всего, никто не слышал и их. – Это нормально, если ты больше не можешь носить розовые очки и думать, что Киндаичи жив и здоров, – негромко сказал он. – И это нормально, если ты думаешь, что он мертв. Но тело, Ойкава... Подумай хотя бы о теле. Он должен быть с нами и со своей семьей, а не с ними. Ойкава сглотнул и мелко кивнул. – Савамура скоро вернется. Знаешь, что это значит? Что он снова встанет у руля ситуации, пока ты занимаешься не пойми чем, и... Я тебя не узнаю, – Иваизуми покачал головой. – Где весь твой нарциссизм? Где желание контроля? Почему нас всех тащит капитан чужой команды, исполосивший тебе всю грудь?.. – …Я знаю. Ты прав. – Конечно, я прав. И если этого тебе все еще недостаточно, чтобы прогнуть под себя Карасуно, то подумай вот о чем, – Иваизуми, порывшись в карманах, достал бумажечку с написанным адресом, которую некоторое время назад силой забрал у возлюбленного. – Я так понимаю, ты даже не пробил этот адрес, верно? Ойкава покачал головой из стороны в сторону. – Не пробил. – Знаешь, что это за место? Ойкава снова покачал головой. – Н-нет. Что?.. Иваизуми вздохнул, как будто готовился нанести решающий удар или выжать в пол педаль газа. – …Это здание одного из заброшенных заводов. Ну, знаешь. На севере префектуры. В холодильнике повисла тишина. Иваизуми даже показалось, что барахлящий механизм выключился, чтобы только усилить эту тишину. Лицо Ойкавы как будто бы не сильно изменилось. Его брови немного опустились, и в целом лицо не выражало бы абсолютно ничего, если бы Иваизуми не видел, как его глаза высохли за секунду. А потом он поднялся на ноги, расправляя плечи. – Вот как. – Ага, – сказал Иваизуми, все еще сидя на полу. – Что-то это да значит, верно? Ойкава посмотрел на него сверху вниз, и смотрел долго, ничего не говоря. А затем сделал шаг вперед, и Иваизуми пришлось подвинуться, чтобы не преграждать ему дорогу. – Дай мне разобраться кое с чем, и мы выезжаем. Иваизуми негромко выдохнул, глядя ему в спину. – Вперед, капитан. Я все подготовлю. 5:49 – Матсукава скоро будет. – Понятно… – Суга неуверенно заправил прядь волос за ухо. – Это… Он тебя так? Ойкава коснулся разбитой скулы. – Справедливо, разве нет? Они стояли за рестораном, и постепенно вставало солнце. Суга не сказал бы, что это была самая безумная ночь за всю его жизнь, но если считать количество задействованных персонажей – наверняка. Суга еще никогда не трезвел так быстро. Все случилось около часа назад, но он едва ли мог вспомнить хоть что-то после того, как пришел Терушима. А от чувства вины это все еще не спасало. Он помнит, как сам его позвал. Не мог бы скинуть на кого-то другого. Суга поджал губы, чтобы не расплакаться в который раз за ночь. Он абсолютно, абсолютно забыл о таблетках Асахи… И он даже не мог сказать себе: «Асахи – взрослый человек, это был его выбор», потому что Суга знал, он знал, что Асахи послушает его, он знал, насколько он сейчас ведомый, и он получал искреннее удовольствие, пользуясь этим. Значит, он не так уж и изменился за все эти годы. Он просто получил еще одно доказательство того, что единственный, кто его когда-либо вытерпит и не умрет при этом – это… – Н-не знаю, – просипел Суга. – Наверное… Дошел ли Ямагучи домой?.. Суга помнит, что когда Ямагучи только пришел в команду, они всегда провожали его до дома, пусть им было не по пути. Суга помнил, что Ямагучи было неловко, но по нему было видно, что ему спокойнее, если он не один. И Суга отправил его одного. Полураздетого. Под снегопадом. После того, как… – Но Асахи в порядке? – Д-да, да, с ним все хорошо… Чью руку он помнит на своей голове?.. Он помнит, какой ужас испытал. Какой-то животный, инстинктивный, и когда его отпустили, он уткнулся лицом в стол и не вставал, судя по ощущениям, очень долгое время, просто, чтобы выжить. По контексту Суга понимает, кто это был. Господи, Дайчи, бедный Дайчи… – Ханамаки же тоже- – Да, он в порядке. Просто для первого раза было… Многовато. Значит, тренер видел его в таком состоянии. И Дайчи видел. И Асахи видел, господи, может, он хотя бы этого не вспомнит… Какое отвратительное, мерзкое чувство… Как будто неприкрытости. Что ж, если это неприкрытость, то Суга сбросил одежду сам. – Значит… – тихо начал Суга. – Да, – кивнул Ойкава. Они уже были в форме, и Суга ежился от холода, потому что не надел сверху ничего из верхней одежды. Ойкаве наверняка было не теплее, но он сейчас был занят мыслями о другом. Но когда Суга посмотрел на него, он посмотрел в ответ. И грустно улыбнулся. – Я не х-хочу прощаться, – прошептал Суга. – Я тоже… – пробормотал он. – Мы… Мы здорово провели время вместе. Несмотря на все, что из-за этого случилось. – Угу… Ойкава посмотрел наверх, потом сдался и вытер мокрые глаза. – Коуши-чан, ты же… Тоже это чувствуешь, да? – Еще как, – выдохнул Суга. Приближающуюся бурю. И она приближается так не вовремя. Потому что они должны собраться. Они должны попрощаться, но им страшно, им до безумия страшно, и так не хочется расходиться. Будь воля Суги, он бы поцеловал Ойкаву прямо сейчас, не столько чтобы выразить любовь, сколько чтобы просто усложнить ситуацию, сделать ее менее очевидной, заставить его остаться на подольше, как минимум, чтобы все обсудить. И он знает, что Ойкава думает о том же самом. И он знает, что это не сработает, потому что он уже целовал. В ресторане, в зале, в фургоне, если никого не было рядом. И это останется между ними, тот самый секрет не между Аобаджосай и Карасуно, а лично между ними. И этого секрета больше не хватит, чтобы удержать их вместе. Это происходит слишком долго. Вечно повторяющийся цикл. Интересно, приводит ли он с каждым разом ко все более пугающим последствиям, потому что подобного размаха Суга не помнил. Но Суга все равно хотел бы… Поболтать. Так, на прощание. На это прощание. Вспомнить все хорошее, через что они проходили. Вспомнить детство, вспомнить школьные годы, даже вспомнить те моменты, когда они уже оба были игроками. И он хочет сказать что-то нежное, что-то очень приятное, но буря так близко, и он просто пытается задержать ее хотя бы на минуту. 5:50 Ойкава снова улыбнулся, и снова грустно. Осторожно коснулся его щеки. Суга слышал, что он говорит сквозь зубы, сдерживая бурю со своей стороны. Он тоже пытается дать им время. – Я л-люблю тебя… – …И я тебя люб-блю, – всхлипнул он, обнимая Ойкаву раньше, чем случится что-то плохое. Ойкава обнял его в ответ. Одной рукой за спину, второй – за голову. И постояли так какое-то время, чувствуя, что оно все ближе и ближе. И это будет та нота, на которой они закончат. Потому что они не могут иначе, как бы ни пытались. Суга ощущает, как часто бьется сердце Ойкавы. Или ощущает свой собственный пульс. Черт его знает, это не так уж и важно. Скорее всего, их сердца бьются в унисон. – Пожалуйста, н-не вини меня за то, что случилось… – прошептал Суга ему на ухо. – Пожалуйста, хотя бы т-ты… – …Что? – Ойкава не переставал его обнимать, но немного повернул голову. – О чем ты?.. Это моя в-вина. – Да, но… Как будто т-ты связался с Карасуно… Со мной. И п-после этого все началось… О нет. Буря тут. Суга почувствовал, что последние слова просочились сквозь зубы сами собой. – Коуши-чан… – выдохнул Ойкава, отстраняясь. – Я умею признавать свои ошибки. О чем мы говорим? – Ты знаешь, о чем мы… В смысле… – Суга, вытерев глаза, развел руками. – М-мне жаль Ханамаки, но Асахи – мой парень, так что… Это тяжелее, знаешь? Ойкава моргнул. В его глазах Суга видел, как по плотине проходит трещина. Они больше не сдерживаются. – «Тяжелее»? – улыбнулся он. – Ты правда хочешь сейчас решить, кому тяжелее, и от этого решить, кого винить?.. – Я такого н-не говорил, – покачал головой Суга. – Я сказал, что- – С чего ты взял, что друг менее важен, чем парень? 5:51 Бой начался. Суга надеется, что он продлится еще дольше, чем обычно. – …Что? – Суга нервно прыснул. – Потому что так и есть?.. В смысле… Дружба – это здорово, Тоору, но это нельзя сравнивать с любовью. Очевидно, Асахи для меня важнее, чем для тебя Ханамаки. Ойкава с неверящей улыбкой покачал головой. – Ого… Ты уверен, что вообще имеешь право рассуждать на эту тему? Суга нахмурился. – Это еще что должно значить? – Коуши-чан… – прошептал Ойкава, чуть наклоняясь к нему. – Прошу. Ты никогда в жизни ни с кем не дружил. Тебе незнаком сам концепт дружбы. Никогда в жизни Суга не издавал такое громкое «ХА». – Тоору!.. – засмеялся он. – В какой вселенной ты живешь?! У меня полно друзей! – Правда? – склонил голову Ойкава. – Мы оба понимаем, что кохаи не считаются. Это как говорить, что твой сын – твой лучший друг. Со всеми третьегодками Карасуно ты в отношениях. – Я… – Суга осекся. – Это ты заперт внутри своей команды. У меня есть друзья вне Карасуно. – Пожалуйста, не называй Яку. – Почему нет?! Он мой лучший друг! Это считается! – Коуши… – Ойкава потер веки. – Ты знаешь, что такое «друг»? Это не кто-то с кем ты спишь или пытаешься переспать! С друзьями люди раз-го-ва-ри-ва-ют, не тащат их в постель! Просто признай это – ты не умеешь дружить! Суга поморщился, чувствуя, как брови предательски ползут наверх. Как мило. Ойкава с размаху попал в больное место, о котором Суга даже не знал, и Суга поскользнулся, не подобрав нужных обидных слов в ответ. – Это н-не… Это не так, – пробормотал он. – Я… У м-меня есть ты. У меня есть… Терушима?.. – …Человек, с которым ты изменяешь парням, и твой дилер, – кивнул Ойкава, наконец отходя от Суги. – Ты и правда безнадежен. Суга скривился. – Ты игнорируешь своего умирающего первогодку, и я еще безнадежен?! Посмотри на все, что из-за тебя случилось! – Из-за меня?! – оскалился Ойкава. И они замолчали. Замерли, почти готовые то ли ругаться, то ли драться физически. И оба отвернулись, выдыхая, чтобы успокоиться. Закончили бой раньше, чем он привел бы хоть к каким-то последствиям. Оно всегда возвращается. Но оно всегда уходит. Они уже привыкли к этому. К этому даже приятно привыкать, но прощаться на этой ноте – всегда больно. Однако на другой ноте прощаться просто невозможно. 5:52 – …Все, – тихо сказал Ойкава. – Мы – все. И мы не разговариваем, если это не касается работы. Суга немного помолчал, формулируя ответ, но так и не придумал, что сказать, и просто кивнул. – Матсукава либо здесь, либо будет с минуты на минуту. И Ойкава пошел вдоль здания, а Суга ненадолго остался на месте, просто глядя ему вслед. Как же больно… Неужели с какого-то раза это не становится слабее?.. Он знает, что так будет лучше. Он знает, что так будет лучше для всех. Для Карасуно, для Аобаджосай, для всех их кохаев, для Киндаичи, если он еще жив, а Суга надеялся, что это так. Но почему, чтобы всем было хорошо, ему должно быть так плохо?.. Почему же он не может синхронизироваться со всеми?.. Почему если ему хорошо, то остальные страдают, а если остальные в порядке, то он… Суга зажмурился и с силой потер рукавами веки. Единственное, чем он мог себя успокоить, это надеждой на то, что цикл повторится вновь. И когда он повторится, Суга бросит Ойкаву первым. И он надеется, безумно надеется, что самое худшее, что когда-либо было в их отношениях, еще не позади. Потому что ему не хватило. Но когда он снова посмотрел в сторону Ойкавы, он уже был далеко, поворачивая за угол здания. Суга хорошо помнит, как выглядит его спина. Обычно Ойкава идет вперед, а Суга остается позади. – Х-хорошо… – выдохнул Суга, заставляя ноги двигаться и идти вслед за Ойкавой. Снег наконец-то закончился, но он этого не заметил. Сейчас ему надо было сфокусироваться на миссии, а потом… А потом на Асахи. На своих кохаях. На людях, которые не могли дать ему всего, что ему было нужно, но он все еще был в ответе за них. И, наверное, он их любил. Периодически он чувствовал, что любил. Когда Суга повернул за угол, он увидел у входа в ресторан Дайчи и Иваизуми. Ладони Дайчи были забинтованы. – Пойдем, – позвал всех рукой Ойкава. – Матсукава пригнал нам фургон. – Я написал парням, – кивнул Дайчи. – Нас будут ждать в ресторане. И они пошли. Двумя парами, как и должны были. Дайчи и Ойкава – впереди, как капитаны, Суга и Иваизуми – позади, как вице-капитаны. И никак иначе. – Могу я обратиться к тебе с последней просьбой? Суга поднял голову, но, поняв, что Ойкава обращается не к нему, отвел взгляд в сторону. – Какой? – спросил Дайчи. – Я не хочу, чтобы второгодки и первогодки узнали об этой ночи. Насколько это возможно, разумеется. Это слишком. – Думаешь, они не имеют права знать? – Думаю, что эта «правда» не сделает им лучше. Только хуже. Немного подумав, Дайчи кивнул. – Я ничего тебе не обещаю, но я не буду рассказывать, если меня не спросят. – Это не все, – подал голос Иваизуми. Теперь Суга думал, что обращаются к Дайчи, но поняв, что Иваизуми смотрит на него, неуверенно посмотрел в ответ. – Если Киндаичи мертв, оставьте эту историю нам. Даже если вас спросят. – Мы… – Суга сглотнул. – Мы можем обсудить подробности этого позже. Но до этого – хорошо. Наш рот на замке. – И даже если он мертв, мы продолжим искать виновного, – добавил Дайчи. – Хотите вы этого или нет. В любом случае, как я уже говорил, это касается и нас тоже. Ойкава только кивнул. – Договорились.