Ресторан "Карасуно"

Ближе к концу зимы всегда наступает такое время – когда вроде бы и снег уже не идет, и солнце светит ярко, как весной, и в это время всегда хочется начать ходить без шапки или без шарфа. Сейчас, например, очень хотелось распахнуть все окна концертного зала, чтобы его заполнил приятный свежий воздух, чтобы даже появился небольшой сквозняк, и чтобы шторы развевались, а не ровно спускались на пол. Но это, конечно, было иллюзией. Они распахнули окна, но совсем ненадолго, просто чтобы проветрить, и почти сразу закрыли их обратно, потому что на улице все еще был мороз. Но шторы раздвинули. И небо, голубое небо можно было увидеть практически из любой точки зала, а лучи солнца дотягивались аж до противоположной стены. На улице шумели проезжающие машины, гуляющие и громко болтающие гражданские, а порой вскрикивали птицы, которые, видимо, решили столпиться у концертного зала в поисках пропитания. Аобаджосай старались их не подкармливать, чтобы они не задерживались слишком надолго. Все наконец-то были выспавшиеся, хоть как-то отдохнувшие и сытые. Нервотрепка в последние дни была та еще, но касалась Цукишимы настолько косвенно, что он потратил время именно на сон, и Ямагучи заставил делать то же самое. Потянувшись, Цукишима убрал телефон в карман и посмотрел направо. Ямагучи сидел рядом с ним на полу и, приобняв колени, с легкой улыбкой рассматривал его лицо. За годы отношений это перестало смущать и напрягать Цукки так сильно, как напрягало когда-то. Так что он тоже подтянул колени к груди и тоже начал на него смотреть, сводя это как бы в шутку, почти в гляделки. Ямагучи сдаваться не планировал – изо всех сил сосредоточился, чтобы не моргать. И Цукки мог бы сидеть так еще долго, если бы не встрепенулся, вспоминая что-то. – Что такое? – тут же спросил Ямагучи. – …Капец мы идиоты, – пробормотал Цукки. – Может, ты сейчас скажешь мне, что кормил муравьев хоть раз за все это время? Ямагучи прикрыл рот рукой. – Ой… Неа… – Треш. Значит, у нас там уже не ферма, а- – Кладбище… – пробормотал Ямагучи. – О нет! Блин, я абсолютно про них забыл! – Логично, что игроки не заводят даже таких животных… – фыркнул Цукки, качая головой. – Ну ладно, можем купить новых. – Но я любил тех! Вот черт… Я даже имя им дал! – Ага, – кивнул Цукки. – Еще скажи мне, что мог их отличить. Ямагучи пожал плечами. – Ну, так-то я им всем дал одно имя, так что и ошибиться шанса не было… – Как ты знаешь, некромантию я пока что не прокачал, так что давай просто купим новых, – снова потянувшись, он оперся спиной о стену. – Может, бог с ней, с фермой. Выпустим в квартиру – дольше проживут. – Ну кстати, – с улыбкой кивнул Ямагучи. – Может даже подружатся с теми, которые у нас сейчас на кухне живут. – Реально. Ямагучи немного посидел молча и, вздохнув, положил голову Цукки на плечо. – Хочу уже домой… – Будешь копаться в архивах? Он расплылся в широкой улыбке. – Ага… Хочу тыкать разные даты и смотреть, что там есть, а чего там нет… Про похитителя попробуй что найди, но я же могу… Не знаю. Посмотреть наш первый матч, если он сохранился. – Не надо… – протянул Цукишима. – Чего ты там не помнишь? Нас обоих избили, вот и вся история. – Все равно пересмотрю, ты там такой крутой с битой был… – он мечтательно поднял взгляд к потолку. – И вообще еще раз гляну все матчи с тобой… Может, сделать скрин на заставку? – Все, Ямагучи, хватит. Замолчи уже, – фыркнул Цукки. – Извини, – засмеялся он. – Ну, а еще мне просто очень нравится, что у меня есть доступ. Такое чувство, знаешь… – он не смог подобрать нужных слов. – Короче, пока они этого не заметят, я могу сидеть в архивах долго-долго… – Круто, а мыться на этой неделе ты вообще планируешь? – Неа, – улыбаясь, покачал головой Ямагучи. – Буду лежать… Вонять… – Отличный план, я с тобой, – кивнул Цукки. – Только уж ты извини, я не буду сидеть в твоих архивах. – А где будешь сидеть? – В Твиттере, разумеется. Круг-ло-су-точ-но. Ты знал, что у Льва и там есть аккаунт? – Реально?! – прыснул Ямагучи. – Потрясающе! Дай потом почитать! – Уже планируете выходные? Цукки и Ямагучи подняли головы. Хината стоял, и из-за этого даже почти возвышался над ними, с широкой улыбкой уткнув руки в боки. – У нас с Кагеямой завтра рано-рано с утра пробежка, вы же с нами? – …Чего? – приподнял бровь Цукишима. – Откуда взялось «же»? – Может, у него кровь от мозга прилила в ноги? – прошептал Ямагучи ему на ухо. – Чтобы быстрее восстанавливались… – Похоже на правду, – усмехнулся Цукки. – Отвали от нас. Твои попытки собрать себе «мини-команду» внутри Карасуно просто жалкие. Хината долго смотрел на них, а потом просто пожал плечами. – Это ты так думаешь, потому что ты – дурак! Вот бегал бы больше, был бы не таким дураком! – Уверен, это так и работает. Проваливай. Хината показал ему язык, но улыбаться все равно не перестал, и, развернувшись, побежал к Кагеяме. Он слышал, как Ямагучи тихо сказал: «Слушай, это почти грустно…», но не испытал ничего по поводу их колкостей. Они такими были всегда, чего с них взять? Главное – сидят тут, и Ямагучи выглядит счастливым в привычной для себя одежде, а Цукишима не пытается уснуть при первой же возможности. Пусть говорят, что хотят, пока они – такие, а не какие-то еще! Все равно не смогут долго скрываться от Хинаты! Вот Кагеяма, например, скрываться от него вообще не умеет! Кагеяма сейчас стоял, опершись локтями о подоконник, и рассматривал вид за окном. Сам факт того, что Кагеяма вообще способен на такое расслабленное и медитативное действие, Хинату то ли впечатлил, то ли напугал. В последнее время Кагеяма был в приподнятом расположении духа, пусть по нему это можно было понять, только если хорошо его знать. Он тратил много сил на тренировки и на бег, но при этом останавливался, как только доходил до своего максимума, и очень строго относился к обязательному отдыху. Он продолжал постоянно злиться и огрызаться, но слова подбирал совсем нестрашные, и чаще закатывал глаза, чем по-настоящему сердился. Он стал больше времени проводить в телефоне, что для него было странным, но объяснение было простым – он не мог все время находиться с Куними и Киндаичи в больнице, так что поддерживал связь через переписку. Он был в порядке. Даже не так, Хината думал, что Кагеяма чувствовал себя хорошо. Как и все, не мог не думать о ситуации, о том, что им делать дальше, но все же смог поймать правильное настроение и хоть немного порадоваться тому, что у него есть сейчас. Но это был не повод медитативно смотреть в окно, как будто он какой-то Асахи-сан. Так что Хината, подойдя поближе, пнул его в щиколотку. Кагеяма тут же пнул его в ответ, даже до того, как успел обернуться. – Чего тебе?! – Куда так смотришь? – спросил Хината, потирая ушибленную ногу и запрыгивая на подоконник. – На птиц? – …На каких птиц? – нахмурился Кагеяма. – Нет. Я думаю о том, что если будут скачки температуры, может начаться гололед. Хината засмеялся. – У нас такой склон по пути к ресторану! Будем катиться быстрее, чем сейчас! – Причем здесь это?! Это важно для матчей! Хината тут же посерьезнел. – И правда… А как проводятся матчи в гололед? – Если погодные условия плохие, матчи стараются не проводить, – Кагеяма снова посмотрел в окно. – Гололед, град, ливень… Экстремальная жара. Это никому не сыграет на руку. Но если начнется война- – Новая война?! – Будто нам не с кем воевать, – хмуро отозвался Кагеяма. – Война может начаться неожиданно, и тогда мы должны быть готовы. Нам нужна новая подошва. Хината оперся спиной об окно и тут же зашипел от того, каким оно было холодным. – Уф… Война, это, конечно, плохо! Но матч прямо сейчас – было бы классно! Тренировочный с Аобаджосай по ощущениям был так давно… – Согласен, – кивнул Кагеяма. – Но твои ноги никуда не годятся. Слишком долго не двигались. Хината хотел бы поспорить, но не смог. Его ноги тоже не до конца удовлетворяли. – Значит… Значит, нам надо тренироваться еще больше! Мы слишком мало бегаем! Кагеяма повернулся на него, и Хината широко улыбнулся. – Даже если будет гололед! Можем пойти куда-то, где его нет, а можем прямо по нему! Давай не только завтра утром, но и сегодня вечером побегаем?! – М-м… – Кагеяма неуверенно повел плечами. – Я… Не уверен насчет максимальной нагрузки, которой тебе сейчас можно напрягать ноги. Ты можешь устать слишком сильно. – Кто, я?! – он почти обиделся. – Ты что, совсем забыл, на что я способен, пока я на коляске был?! Так вспоминай! Кагеяма долго рассматривал его, прежде чем положить руки на подоконник и немного отстраниться от стекла, выпрямляясь. – …Хорошо. Я согласен. Можем начать даже не вечером. Начнем, как только освободимся. – Е-С-С! – радостно заорал Хината, победно поднимая руки вверх. – Но и вечером тоже, да?! И завтра?! – Да и да. – УРА-А-А! – А отдыхать кто будет? Они обернулись. Суга, улыбаясь и сложив руки за спиной, неспешно подходил к ним, протискиваясь между стульями этого ряда. – Все в порядке, Суга-сан, – серьезно сказал Кагеяма. – Я прослежу, чтобы нагрузка не была слишком тяжелой. Просто тяжелой. Суга тихо засмеялся. – Что насчет «средней»? Кагеяма и Хината переглянулись. Мысленные диалоги у них проходили плохо, Кагеяма не понимал самого концепта, а Хината не умел говорить вещи мысленно, всегда неосознанно переходил на голос. Но в таких ситуациях все складывалось – они оба решили, что спорить не будут, но отменять пробежки – тоже. – Кхм, – только сказал Кагеяма, снова поворачиваясь к семпаю. – Я прослежу. – Уж проследи! – не переставая улыбаться, Суга посмотрел на Хинату. – Кстати, солнце… У меня сложилось какое-то ощущение, что я что-то тебе задолжал, но совсем не могу вспомнить, что именно… – Хм? – склонил голову Хината. – Вы? Мне?! Точно нет! – Нет-нет, что-то было… Что же это было… – чуть щурясь от света из окна, Суга поднял взгляд к потолку, немного крутясь на месте, словно пытаясь достать что-то из закромов памяти. – Если я не вспомню, я же никогда это тебе не отдам… – О нет!.. Кагеяма вздохнул и, подойдя к семпаю со спины, посмотрел, что он прячет в руках. Перевел взгляд на Хинату. – Это и правда очевидно. Думай. – А-а! – прикрикнул Хината, хватаясь за голову. – Какое давление! Я не знаю, не знаю! Суга прыснул. – Ладно-ладно, не перенапрягись! Все в порядке, я вспомнил! И, перестав прятать руки за спиной, он протянул что-то Хинате. Хината спрыгнул с подоконника, подошел ближе, присматриваясь, и не сдержал радостного вопля. В ладонях Суги-сана лежал браслет. Очень похожий на тот, который делал сам Хината, но все же немного другой. Суга-сан очевидно пытался воссоздать старый из тех бусин, которые смог найти в магазине, и теперь этот браслет выглядел, как чуть более глянцевая и аккуратная версия браслета на его собственном запястье. – СУГА-САН! – Хината хотел бы взять браслет осторожно, но не сдержался и буквально вырвал его из рук семпая. – КАКОЙ ОН КРУТОЙ! КАКОЙ ОН КРАСИВЫЙ! Суга засмеялся. – До этого вечера я думал, что браслеты делать просто… Извини, он немного неровный- – ОН ОФИГЕННЫЙ! Суга растрепал его волосы, пока Хината надевал браслет на запястье. – Я думал найти что-то попрочнее лески… Ну, знаешь. Чтобы в следующий раз я тебя поймал! – Ни в коем случае, – наконец подал голос Кагеяма. – Если вы планируете носить их на матчах, носите те, которые рвутся легко. Иное исключено. – Все такой же серьезный… – улыбнулся Суга. – Что ж, тогда я не не нашел что-то прочнее лески, а вспомнил про технику безопасности и специально выбрал что-то хлипкое! Хината с улыбкой рассматривал украшение. Бусины были тех же цветов, но уже не деревянные, а металлические, маленькие, даже с какими-то узорчиками! Хината крутил руку то так, то эдак, и лучи солнца отражались бликами ему в лицо. Теперь все было, как раньше, до падения. Нет, даже лучше! Он сделал подарок Суге-сану, а Суга-сан сделал ему! Как будто бы всего этого вообще не произошло, просто семпай решил заменить один из браслетов, чтобы было честнее! Хм… Кстати, Хината не был уверен, носил ли Суга-сан его браслет все это время. Как-то не обращал на это внимания. – Стук! – крикнул Хината, вытягивая руку вперед. Суга тут же закатал рукав и стукнулся с ним браслетами. – Ха! Звучит даже звонче! – И правда! – Ох, мальчишки… – Суга вернул рукав на место и глубоко вздохнул, прикрывая глаза. – Сейчас, постою тут с вами немного, наберусь сил… – На что? – спросил Кагеяма. – Мне все еще много с кем надо поговорить… Для начала с Ямагучи. Хоть как-то замять свою вину за «Чревовещателя»… Хината растерянно склонил голову. – За что вам извиняться?! Вы провели миссию, и так мы узнали, где Киндаичи находился! – …И все же, – улыбнулся Суга. – Ну ладно! – Хината приложил руки к груди, а потом резко вытянул их в сторону семпая. – Вот вам силы! Вот, берите еще! И еще берите! – Это уже слишком много! – засмеявшись, Суга посмотрел на Кагеяму. – А ты не умеешь передавать силы голыми руками? – Играть было бы проще, если бы это было возможно, – холодно сказал Кагеяма. – И то верно… Так, вдох, выдох… Я пошел! Удачи мне! – Удачи, – кивнул Кагеяма. – Удачи! – закричал Хината, на всякий случай передавая ему еще одну порцию сил в спину. Осторожно двигаясь между стульев, Суга разминулся с Энношитой, который как раз проходил рядом, набрасывая на плечи пальто. Спустившись с рядов и повязав шарф, Энношита быстро оглянулся через плечо. Команда пока рассредоточилась по залу, все занимались своими делами, так что он предположил, что минут пять у него все же есть. Поэтому он раскрыл дверь и вышел на улицу, морщась от холодного ветра. И сразу чуть не врезался в Танаку. Мгновенно стало неловко. Все это время он избегал Танаку просто мастерски, но вот незадача – курили они оба, и оба делали это не по какому-то строгому расписанию. Рано или поздно это должно было произойти. Заметив рядом с Танакой еще и Нишиною, Энношита опустил глаза в пол и, пропуская их, быстро прошел к стене здания и стоящей рядом урне. Бросать окурки на территории Аобаджосай их строго отучили. Но Танака не стал возвращаться в здание. Куртки ни на нем, ни на Нишиное не было, но замерзшими они не выглядели. Танака какое-то время смотрел на Энношиту, а потом повернулся к другу. – Кхм… Я чето вообще забыл, это кто? Энношита прикрыл глаза. Справедливо. – М? – спросил Ноя. – Ебу? Иди сам спроси! – Внатуре! Энношита растерянно нахмурился и посмотрел на Танаку. За одно предложение это перестало выглядеть, как продолжение ссоры. Танака выглядел несколько смущенным, но он все равно выпятил грудь вперед и подошел к Энношите, скрипя снегом под ногами. А потом вытянул правую руку. – Дарова! Я – Танака Рюноске, мне двадцать шесть! Вон там сзади мой братан топчется, но вы, вроде, уже знакомы! Энношита посмотрел на Нишиною за спиной Танаки. Тот с улыбкой поднял вверх большие пальцы. – Это, че еще… – Танака кашлянул. – Сестра у меня есть! Родителей нет! Холост! Э-э… Крут капец! – Доигровщик… – подсказал Ноя. – Доигровщик! Энношита не сдержал растерянного смешка. Что бы сейчас ни происходило, это очень в духе Танаки и Нишинои. Точнее… Точнее, бог с ним. В духе Нишинои и его друга, с которым Энношита, судя по всему, и правда должен начать заново. Они не добежали до финишной прямой, Танаку отбросило к старту, и Энношите следует пройти к нему, в начало. А там уж неважно, куда они прибегут в этот раз. Помнится, много лет назад его капитан сделал похожий жест. « – Мне… Мне кажется, мы начали как-то плохо. – Мы сейчас должны заново познакомиться или что? Мы уже знаем друг друга». Ну, тогда Энношита был дураком. Сейчас он, пусть и неуверенно, но пожал Танаке руку. – Энношита Чикара, двадцать восемь, – тихо сказал он. – Сиблингов нет, родителей тоже. Теперь, как ты понимаешь, холост. Эм… – он на секунду задумался. – Не уверен насчет крутости, но тоже доигровщик на должности пинч-подающего. – Класс! – засмеялся Танака, сжимая его руку. – Братан, крутой у тебя друг! – Сойдет, да, – усмехнулся Нишиноя. – Мы курить снова будем или нет?! Чикара, с тебя сиги! – А, – улыбнулся Энношита, отстраняясь и доставая пачку. – Понятно. Вот, зачем все это было. Пока он уже успевшими окоченеть пальцами вытаскивал три сигареты, Танака и Нишиноя начали болтать о чем-то, и Энношита заставил себя не погружаться в мысли, чтобы услышать, о чем конкретно они говорят. Потому что звучало подозрительно. – Стоп, стоп, – покачал головой он. – …Что вы сделали, еще раз? – А? – повернулся к нему Нишиноя. – А, да тут через семь минут во-о-он то крыло здания отхуярится! Энношита моргнул. – …Чего? Вы что, подорвать его хотите? – Круто, да? – расплылся в улыбке Танака. – Мы подумали, типа, как жест! – Вы хотите начать новую войну с Аобаджосай или что?! – Почему войну сразу?! – не понял Ноя. – Не! Это как, э-э… Подарок! Напоследок! Шоб не забывали нас! И дай уже сигу! Энношита поднял руку вверх, чтобы Нишиноя не смог дотянуться до сигарет. – Думаете, они так просто забудут? Когда за сигаретой потянулся Танака, Энношита встал на цыпочки. – Нихера вы не получите, пока не разминируете там все! – Чего?! – искренне оскорбился Нишиноя. – Да никто даже не сдохнет! – Бегом! – прикрикнул Энношита. – Сначала – убрать взрывчатку, потом – курить! Прошло еще некоторое время. Из-за солнца Асахи совсем разморило, и он опустился на один из стульев первого ряда, а затем начал как-то сползать, сползать, и сползал до тех пор, пока не лег на них полностью, прикрывая глаза. Да, в этом они с Нишиноей продолжали оставаться противоположностями. Если не было матчей и миссий, если не было чего-либо, влияющего на их режим сна, Нишиноя отрубался, как только наступал закат, а вот Асахи клонило в сон с первыми лучами солнца. Ему нравилось, когда оно было таким ярким, как сейчас. И спать в такое время ему нравилось намного больше, чем ночью. Услышав шаги рядом, Асахи не встрепенулся, только сонно улыбнулся, и уже через секунду почувствовал холодную руку на своей голове. Присев на корточки, Суга убрал волосы с его лица и осторожно поцеловал. – Совсем засыпаешь?.. – Это не плохо... – приоткрыл глаза Асахи. – Кажется, мороз и солнце подходят концертному залу больше другой погоды… Суга с улыбкой кивнул. – Наверное… А в целом ты как? Не чувствовал никаких, ам… Ухудшений? Асахи заставил себя приподняться, Суга сел рядом, и Асахи положил голову на его колени. – Совсем нет. Мне кажется, тебе стоит перестать так переживать из-за этого… – Как я могу? – слабо фыркнул Суга. – Я много чего почитал в интернете, сам себя напугал… Узнал, что ты даже умереть мог… – Все было не так страшно, – улыбнулся Асахи. Почувствовав чужие руки на своей голове, он снова прикрыл глаза. – Мне было нехорошо, но это все. И, пожалуйста, не вини себя за это. Я сам как-то совсем об этом не подумал… Сфокусировался только на том, что мне нельзя алкоголь, а про это… – Да уж, – хихикнул Суга. – Я тоже… Не думаю, что Ханамаки теперь приблизится к наркотикам хоть на километр. – Ага… – Асахи недолго подумал. – Но кое-что меня правда пугает, и… Очень неловко, что… Что тренер был там. – Я знаю! – прикрикнул Суга, и Асахи тут же сел. – Скажи?! Полное безумие! – Я этого не помню, но это страшно, как… Как концепт, – закивал Асахи. – Это как узнать, что год назад тебя могла сбить машина… Ты не знаешь, когда и как, и это уже неважно, но все равно… – Все равно очень страшно! – согласился Суга. – К-как я рад, что не один об этом думаю!.. В смысле, вся ситуация просто… Просто безумная! – И могла случиться только в Карасуно… – нервно засмеялся Асахи. Услышав шаги, они оба повернулись в сторону и увидели, как из-за кулис выбегает Мичимия, на ходу застегивая куртку и надевая перчатки. – Расходитесь? – спросил Суга. – Все разошлись пару минут назад, я забежала попрощаться, – сказала она, наклоняясь и целуя Сугу и Асахи в щеки. – Я в больницу, вы сегодня будете? – Да, только вечером, – кивнул Асахи. – Ну и отлично, я как раз в это время буду возвращаться. Мичимия выпрямилась и почти начала уходить, но Суга окликнул ее. – Стой, стой, а кто там остался в итоге-то? – Аобаджосай и ваш, – отозвалась она, не оборачиваясь. – И «наш», – усмехнулся Суга, глядя ей в спину. – Долго нам еще ждать этого «нашего»?.. Тут не то, что ты, тут даже я усну… Через пару минут в зал, правда, не из-за кулис, а с улицы пришли второгодки Аобаджосай, а за ними прошел Энношита, ведя за собой Нишиною и Танаку чуть ли ни за шкирку. Суга и Асахи не очень хорошо слышали, о чем его таким тревожным голосом спрашивает Яхаба, но увидели, как Энношита только разводит руками, отвечая: «Ну, ничего же в итоге не случилось». А еще через некоторое время из-за кулис вышел Дайчи, параллельно разговаривая о чем-то с Матсукавой. Суга и Асахи думали, что Дайчи по природе своей будет некомфортно оставаться в одиночестве с «ближним кругом» Ойкавы Тоору, но из-за такой стрессовой ситуации Дайчи, кажется, чувствовал себя комфортно где угодно, особенно с учетом того, что сейчас этот «ближний круг» разбавлялся капитанами других команд. – Скоро домой, – шепнул им Дайчи, садясь рядом с Сугой. – Отоспитесь. – А ты? – склонил голову Асахи. Суга кивнул. – Пока ты не ляжешь – мы не ляжем! Чтобы не зазнавался! Дайчи улыбнулся, следя взглядом за Матсукавой и Ханамаки, которые присели неподалеку, а потом обернулся, чтобы проверить, не успела ли его команда полностью разнести зал. Заметив, что Ойкава и Иваизуми не спешат сесть за стулья, а поднимаются на сцену, Ямагучи тут же понял, что это значит. Ткнул Цукки в плечо, чтобы тот ненадолго отвлекся от телефона. – Друзья, буквально минута вашего внимания! – повысил голос Ойкава, громко хлопая в ладоши. – И все смогут поехать домой – обещаю! Ойкава-сан умел говорить как-то так, что его было слышно даже отсюда, с самой дальней точки зала, где сейчас сидели Цукки и Ямагучи. Он вроде даже не кричал, по крайней мере, не казалось, что он кричит, а слышно было все равно очень четко. Да, по этому слову «друзья» Ямагучи только убедился в своей теории. Ойкава-сан планирует толкать речь, а если он планирует толкать речь со сцены, рядом со своим вице-капитаном, в своем зале и в такой солнечный день, как этот, это значит, что больше Ямагучи не увидит его уставшего или непричесанного, и больше не услышит, как звучит его обычный сиплый от недосыпа голос, а не этот, сценический. Двери закрываются – Аобаджосай показала достаточно и теперь вежливо отпускает Карасуно восвояси. Наверное, это хорошо. Сработались они не то чтобы плохо, но странно. Однако работали вместе они так долго, что Ямагучи даже пришлось немного напрячься, чтобы вспомнить, каково это – работать исключительно внутри Карасуно. – Вы это все уже, конечно, знаете, но я хочу сказать это снова, – Ойкава с улыбкой пожал плечами. – Мне просто приятно это произносить. Киндаичи вернулся, и благодаря вашим трудам он в порядке. Со стороны всех игроков Аобаджосай и почти всех от Карасуно поднялся радостный клич, но Иваизуми приподнял руку. – Более того, благодаря вашим трудам вернулся не только Киндаичи, но и четыре первогодки, о пропаже которых мы не подозревали даже примерно. Мы сами не понимали, во что играли, но при этом смогли победить. – Все верно, – кивнул Ойкава. Негромко выдохнув, он сделал два шага, подходя чуть ближе к краю сцены. С таким солнцем и светлыми стенами ему не нужны были никакие софиты. – Поэтому, дорогие Карасуно… – Это прощание, – несколько удивленно сказал Цукишима. – Неужели? – Ага, – кивнул Ямагучи. – Ну наконец-то… Ойкава поклонился. Очень низко, практически так низко, как мог, оставаясь при этом с ровно выпрямленными ногами. Одна его рука оставалась за спиной, вторая – на груди. – Это мои последние извинения за все, с чем вам пришлось столкнуться из-за моих ошибок. – Хватит, выпрямляйся уже, – негромко сказал Иваизуми. Выпрямившись, Ойкава снова улыбнулся, сплетая руки в замок и прижимая их к груди. – И спасибо вам за все, что вы сделали. Несмотря на все разногласия, я хочу, чтобы вы знали: Аобаджосай – дружественная вам команда. – А ничего, что у нас уже было перемирие, когда они похитили Танаку? – шепнул на ухо Ямагучи Цукишима. – А оно включается и выключается по желанию Ойкавы-сана… – прошептал в ответ Ямагучи. – Зато что ни день, то сюрприз!.. – Точно-точно… Голос Ойкавы немного посерьезнел, и Цукки с Ямагучи снова повернулись к сцене. – Поэтому если вам что-то понадобится… – Ойкава окинул взглядом всех присутствующих в зале. – Как команде или любому из вас лично, обращайтесь. Мы посмотрим, чем сможем помочь. Как вы знаете, когда все первогодки у нас на месте, мы достаточно сильны, чтобы помочь вам практически с чем угодно. Ямагучи не понял, что почувствовал, когда пересекся взглядами с Ойкавой-саном. То ли благодарность, то ли смущение, то ли растерянность, потому что черт его знает, чем Аобаджосай могут ему помочь, и в какой ситуации он бы к ним приходил. Поэтому он тут же посмотрел в пол. – Заходите, когда хотите, – кивнул Иваизуми. – Мы будем рады всем вам. Только, блять, не тебе, Нишиноя, если ты прямо сейчас не слезешь со штор. Нишиноя, который уже каким-то чудом оказался на карнизе штор, высоко-высоко под потолком, посмотрел на своего капитана и, увидев короткий жест, послушно разжал зубы и спустился обратно на пол. Ойкава неуверенно усмехнулся. – Да, небольшая поправка – мы всегда рады вам БЕЗ огня, взрывчатых устройств… – И грязных ботинок! – прикрикнул Ханамаки. – Танака, твою мать, ты из принципа коврики игнорируешь? Танака посмотрел на свою обувь. – А че такое? Плодородный слой! – На паркете-то?! Засмеявшись, Дайчи махнул рукой. – Продолжай-продолжай. Мы проследим, чтобы Нишиноя и Танака не приходили к вам без сопровождающего. – Спасибо… – одними губами сказал Ойкава и, кашлянув, снова улыбнулся. – В общем, вы меня услышали. Сейчас мы будем в работе, нам будет необходимо восстановить старый зал, а еще, конечно, поиски не закончились, просто теперь ищем мы не Киндаичи, но если мы свободны – мы вам очень рады! – Да, давайте про этот момент поподробнее, – теперь вперед вышел уже Иваизуми. – Поскольку записи из архивов не дали нам новой информации, первое, что Аобаджосай планирует сделать – пойти с очевидным вопросом к Шираторизаве. Уточним, что это вообще была за хрень. – К Шираторизаве?.. – прошептал Ямагучи. Как будто услышав его, Иваизуми кивнул. – Пострадали не только Аобаджосай, однако, к сожалению, мы к Шираторизаве по статусу и отношениям ближе всех. Поэтому именно мы попробуем сесть с ними за стол переговоров. – Ива-сан! – прикрикнул Хината с подоконника. – Вы уверены, что вам стоит это делать?! В смысле… В смысле, они же заодно с этим злодеем! – Как сказать… – уклончиво протянул Ойкава, заламывая руки. – М-м… Мне кажется, чтобы ответить себе на этот вопрос, вам стоит чуть больше понять психологию Шираторизавы. Мы с вами были «заодно», это да. Шираторизава же… Чисто технически не может быть с кем-то «заодно». – Так и есть, – согласился Иваизуми. – Они были исполнителями, видимо, за какую-то плату. Будет здорово, если мы поймем, за какую именно, потому что мы сомневаемся, что они нуждаются в деньгах. Они… Условно говоря, просто шестеренка, среднее звено. И, скорее всего, они уже забыли о том, что сделали. Выполнили работу и ушли. Мы хотим им напомнить. – Если очень кратко, мы хотим надавить на то, что Киндаичи помог им, – кивнул Ойкава. – Если бы не он, они бы нарушили правила. И уже через это мы попытаемся вытрясти из них, кто был их заказчиком. – Шираторизава часто садится за стол переговоров? – спросил со своего места Дайчи. – В этом и проблема – нет, – вздохнул Иваизуми. – Матчи, только матчи. Вот только, насколько мы знаем, у них плюс как минимум двое первогодок, а у нас сейчас… Минус двое первогодок. Нехилый дисбаланс. Надо попытаться без матча, мы не вытянем. Дайчи снова хотел что-то сказать, но Суга резко прикрыл ему рот рукой, шипя. – Дайчи, нет! Ойкава засмеялся. – Коуши-чан прав, не разбрасывайся громкими словами… Тащить вас на матч с Шираторизавой с нашей стороны совсем не было бы похоже на благодарность. Дайчи мягко убрал руку Суги и покачал головой. – Я пока не об этом. Могу я пойти с тобой на переговоры? Мичимия-то не может пригрозить Ушиваке матчем. – Ну, тут уж кто кому пригрозит… – протянул Ойкава. – Но вообще это звучит, как неплохая идея… Я – со стороны Киндаичи, ты – со стороны Аи. О господи, Дайчи, сделай лицо попроще! Дайчи только усмехнулся. – У меня есть пара ласковых для твоего Ушиваки. – Это переговоры, а не матч! Цукки даже привстал, чтобы слышать диалог капитанов лучше. Он стоял так долго, прежде чем снова опуститься на пол и повернуться к Ямагучи. – Че за хрень. У нас же не будет матча с Шираторизавой? – Сомневаюсь, – слабо фыркнул Ямагучи. – Легче будет просто застрелиться… – Нам нельзя так себя убивать, это же огнестрел игроком против игрока, – попытался отшутиться Цукки, все еще нервно поглядывая в сторону сцены. – Хотя, в целом… Хината встал на ноги, так что теперь шансов против Шираторизавы у нас полно, правильно понимаю? – Ну конечно, – кивнул Ямагучи. – Он же сможет, ам… Прыгать. Как обычно. – Значит, победа в кармане, – он снова облокотился о стену. – Просто его одного выпустим и так всю префектуру захватим. – Отличный план! Когда Карасуно покинули концертный зал, его двери закрылись за их спинами с негромким хлопком. Ситуация сложилась необычная. Им больше не нужно было сюда возвращаться. Не нужно было больше носиться между двумя далеко расположенными центрами команд, не нужно было выныривать из тепла ресторана в холод зала, но теперь они могли это делать. Не с распростертыми объятиями, конечно, но их ждали. И, идя по холодной улице, Дайчи не мог не задуматься – а есть ли у Аобаджосай вообще дружественные им команды? Хоть одна? Потому что у Карасуно была Некома. Со своими тараканами, со своими проблемами, но они одновременно являлись Карасуно и кровными соперниками, и ближайшими друзьями. У Аобаджосай кровными соперниками считалась Шираторизава, но никто в своем уме не назвал бы их друзьями. Между ними даже не было мирного договора. У Шираторизавы таких договоров вообще ни с кем не было и быть не могло. Аобаджосай держала всех на расстоянии вытянутой руки. Из-за этого они не узнали, что чьи-то еще первогодки пропали, но благодаря этому, возможно, они смогли подняться так высоко. Ну, Карасуно набились им в друзья радикальным способом. Интересно, как теперь живется Аобаджосай с осознанием того, что единственная по-настоящему дружественная им команда – это Карасуно, до всего этого слишком мелкая и «грязная» для них. Что ж, этим мыслям Дайчи мог только улыбнуться. Все кончилось хорошо. Ему уже не двадцать, чтобы, услышав «мы достаточно сильны, чтобы помочь вам практически с чем угодно», он начинал злиться, почувствовав, что его гордость была задета. Аобаджосай просто дружила, как умела. Без прописанных пунктов какой-то сделки, услуги на услугу, и да, это еще один минус в копилку Некомы. Здорово иметь дружественные отношения с кем-то кроме них. До стола переговоров точно было время. Все были слишком сфокусированы на восстановлении первогодок, и, пожалуй, это было правильным решением. У похитителя было все время мира, чтобы сбежать на противоположный край земли, так что лишние дни и, возможно, недели не понизят их шансов. Все равно достанут. А сейчас можно передохнуть. Поспать. Поесть. Нормально, а не «аккуратно», чтобы боже упаси не напугать Аобаджосай своим внешним видом. Можно восстановить ресторан, а потом, пожалуй, открыть его, чтобы гражданские не забыли про него, как про страшный сон. Впрочем… Впрочем, у Дайчи есть еще кое-какие планы. Он знает, на что необходимо потратить пару дней, и он в обязательном порядке заставит сокомандников потратить их на то же самое. Поскольку новый снег не выпадал, белые сугробы перестали выглядеть так величественно и красиво, как выглядели совсем недавно. По ним проезжали машины, ходили люди, так что постепенно снег превращался в черно-серое месиво, и Хината прыгал на самые крупные скопления этого месива, разбрызгивая его во все стороны. Правда, когда один из ошметков грязи угодил Кагеяме на штанину, тот скривился и, схватив Хинату за шкирку, зарыл его в темном снегу заживо. Они, кажется, продолжали драться, пока Дайчи проходил мимо, игнорируя их, чтобы они могли спокойно выпустить пар. Цукишима и Ямагучи плелись в самом конце, и Цукки, прищурившись, то осматривался, то смотрел снова в телефон. Наверное, не хотели так долго идти с командой и пытались понять, куда им лучше подозвать такси, чтобы быстрее вернуться домой. Бог с ними. Танака, Нишиноя и Энношита шли подозрительно тихо. Дайчи понимал, что это значит. Танака с Нишиноей изо всех сил держатся, чтобы начать сходить с ума только после того, как они покинут чужие территории, а, в отличие от территорий Карасуно, выход из территорий Аобаджосай занимал более долгое время. Энношита же не спускал с них глаз, и, имей он право, он точно приставил бы пистолеты к их вискам. Чтобы наверняка. Суга и Асахи негромко разговаривали, посмеиваясь. Суга зажал перчатку зубами и, стянув ее с руки, достал телефон, чтобы показать что-то Асахи. Асахи сильно наклонился к его телефону и, присмотревшись, расплылся в улыбке. Они шли близко, но, как только Суга убрал телефон, чуть увеличили дистанцию друг между другом. Не сильно, но ровно настолько, чтобы Дайчи, ускорив шаг, смог идти между ними. С Сугой по левую руку и с Асахи – по правую. Может, Цукишима и Ямагучи в чем-то правы. По крайней мере, сейчас Дайчи хотел вернуться домой с Сугой и Асахи как можно быстрее, а потом просто уснуть и уснуть надолго, сдвинув Сугу с его любимого места в центре. Ну, чтобы было, как сейчас. Чтобы он мог во сне касаться их обоих одновременно. Хината, заорав что-то вроде: «ДУРАК, ПОРВЕШЬ БРАСЛЕТ – Я ТЕБЯ ПОРВУ», судя по звукам, драться не полез, а побежал прочь, обгоняя третьегодок, оборачиваясь, показывая Кагеяме язык. Кагеяма ринулся на него с необычайной скоростью. Концертный зал оставался все дальше позади.