Ресторан "Карасуно"

Укай Кейшин был их «тренером». Такеда Иттетсу, видимо, тоже. Из того, что Дайчи за пару дней узнал про все происходящее в префектуре и вокруг нее, он сделал вывод, что тренер у команды может быть только один, а потому он так и не разобрался, какая конкретно у Такеды была должность. Впрочем, может, у Карасуно два «тренера». Может, начальству незачем мелочиться – они могут делать, что захотят. Судя по состоянию ресторана, судя по суммам, о которых шла речь во время обсуждения зарплаты, ни Укай, ни Такеда не бедствовали. Первый – грубый, с хриплым голосом, как будто наигранно «простой» мужик, и второй – весь такой вежливый, со странной манерой общения, носящий костюм даже тогда, когда погода для этого явно не подходила. Не деловой костюм хотя бы, скорее рабочий, как у учителей, но все равно раздражало. Дайчи не планировал задерживаться здесь надолго. Они оказались здесь проездом, и хоть внезапная встреча с «тренером» их и напугала, сейчас Дайчи страха не испытывал. Они не могли вечно грабить, кого хотят. В смысле, могли, они так и делали, но через какое-то время начали работать еще и на заказ. Им говорили, у кого надо забрать деньги, они забирали, стреляли во всех налево и направо, а потом Дайчи убивал еще и того, кто этот заказ делал. Становиться инструментом в драме богачей ему не хотелось, а тратить их деньги – еще как. Сейчас ситуация, кажется, была похожей, только более систематизированной. Про игру Дайчи немного знал от Суги, который в свою очередь знал о ней от своего бывшего, но относиться к этому максимально серьезно не получалось. Те же убийства, только в цветной одежде и с соблюдением некоторых правил. Те же заказчики, только обещающие не одну награду, а постоянную зарплату. Ничего сильно нового. Такеда пытался объяснить ему суть, даже рассказывал историю команды, за которую Дайчи должен был сражаться, но все это Дайчи пропустил мимо ушей. Он лишь уточнил у своих людей, не против ли они остаться здесь на несколько месяцев, может даже на год, если все пойдет неплохо, чтобы поднакопить. Никто сильно против не был. Суга, правда, испытывал к происходящему смешанные эмоции, но, услышав размер зарплаты, тоже поспешил согласиться. Дайчи успел познакомиться с агентами: Энношитой, Киношитой и Наритой, – парнями, которых запрягли работать вместе с ними, и они ему понравились. Он все еще не понял, как относится к идее продажного копа, играющего на его стороне, но по сути своей Киношита копом не был, а поэтому Дайчи его еще не убил. К Нарите вопросов вообще не было – спокойный, явно умный и образованный парень, а вот с Энношитой они начали как-то плохо, но Дайчи надеялся, что это вопрос времени. Еще он успел познакомиться с Киеко – девушкой, которая одним взглядом могла заставить его чувствовать себя одновременно глупым и одновременно очень смущенным, и она ему тоже понравилась, но он еще не понял, как вести с ней диалог дольше одной минуты. А еще, конечно, он познакомился со своим «капитаном». Впрочем, к слову «капитан» Дайчи быстро начал относиться серьезно, потому что Хироки-сан был славным мужиком. Дайчи сначала растерялся во всей этой иерархии, как-то рефлекторно показал зубы, подумав, что Хироки-сан его начальник. Но нет, система работала не совсем так. Хироки-сан не контролировал его зарплату, он не мог радикально запретить ему что-то делать или не делать. Хотя, может, по правилам и мог, но он этим не злоупотреблял. Это было правильным решением – Суга, Асахи и Нишиноя с Танакой никогда бы не сделали то, что он требует, если бы Дайчи перед этим не кивнул. Они все-таки были с ним, а не с Хироки-саном. И капитан, и «тренер» это просекли, а потому и сделали Дайчи вице-капитаном. Хироки-сан говорил ему, Дайчи говорил остальным, и после этого работа была сделана. Но Хироки относился к нему со спокойным уважением, и Дайчи очень быстро почувствовал, что испытывает к нему то же самое. Хироки был намного сдержаннее, чем он, старше, опытнее и мудрее, так что через некоторое время общения Дайчи начал спрашивать у него советы, а еще чуть позже даже начал кланяться, когда они здоровались и прощались. Хироки учил его готовить, и тратил на это дни напролет, и после этого Дайчи не мог уснуть, сам не понимая, почему. Хироки правда тратил на него время. Много времени. «Тренера» же в ресторане почти не появлялись. Такеда заходил, может, пару раз, но Укай не появлялся там никогда. Казалось, он не хотел тратить ни минуты на команду. А потому сейчас, сидя перед ним в его кабинете, Дайчи скрестил руки на груди и откинулся назад, на спинку стула. Каждый разговор с Укаем казался настоящим сражением. Не с Укаем, правда, а с самим собой, ведь Дайчи приходилось сильно держаться, чтобы не расквасить лицо этому наглому мужику в первые же секунды диалога. – Завтра у вас будет первая встреча с Некомой, – сказал Укай. Его лицо подсвечивала только мерцающая настольная лампа. – С твоим капитаном я уже поговорил, но с тобой нам точно надо проговорить все отдельно. – С чего бы это? – приподнял бровь Дайчи. – С того, что ты при первой же возможности захочешь им бошки разбить, – Укай сделал затяжку и выдохнул очередное облако дыма. Дайчи изо всех сил старался не кашлять. – Есть хоть одна причина, почему мне не стоит этого делать? – Намного больше одной, Савамура. И ты получишь возможность – на матче. – М-м, – Дайчи скептически кивнул. – Еще одна ситуация, где я должен молчать в тряпочку, пока остальные капитаны и вице-капитаны разговаривают с Хироки-саном, как с мусором? Еще чего. Укай усмехнулся. – Ты и так плохо держался, а с Некомы тебя точно накроет. Не суйся хотя бы полчаса. Дайчи открыл рот, чтобы ответить, но не сдержался и закашлялся от дыма. Он тут же отвернулся, прикрывая лицо рукой и, только когда смог произнести хоть что-то, зло прошипел. – Вы можете, блять, не дымить мне в лицо?! Когда он снова посмотрел на Укая, он выглядел, как это часто бывало, раздраженно-уставшим. Он снова выдохнул облако дыма и, скинув пепел на стол, вкрадчиво переспросил. – Ты говоришь мне, что делать и не делать? В моем кабинете? Дайчи сжал кулаки, но заставил себя захлопнуть рот. Если бы не остальные, если бы не Хироки-сан, он бы давно убил обоих «тренеров», потому что они были невыносимыми, Укай – особенно. Дайчи до этого возраста понятия не имел, что у него, оказывается, есть выдержка и хоть какое-то терпение. Укай пугал его, но этим злил только сильнее. Хироки-сан его почти не пугал, и Дайчи чувствовал себя все спокойнее, находясь рядом. А еще глаза у Хироки были совсем черные, прямо как у Дайчи, и, даже если на кухне был включен весь свет, в глазах Хироки не было ни одного блика. Долго смотреть ему в глаза было не столько страшно, сколько неловко, так что, когда Дайчи ловил себя на этом, он быстро собирался и возвращался обратно к работе. Сейчас он, например, закончил одно из блюд и, осмотрев его со всех сторон, поставил тарелку на стол для официантов. Готовить для ресторана, а не для семьи из восьмерых человек было тяжело, но Дайчи считал, что обучается достаточно быстро. Может, он не признавался бы в этом вслух, но готовить ему нравилось. Даже для людей, чьих лиц он не увидит. Сам процесс был… Каким-то привычным и даже расслабляющим. Чем тяжелее была запара, чем больше было посетителей и чем меньше было времени, тем более привычным и расслабляющим был процесс. – Савамура? – Да? – мгновенно обернулся Дайчи. Хироки, сложив руки на груди, рассматривал только что приготовленное Дайчи блюдо. – Ты продолжаешь отходить от рецепта. Дайчи нахмурился. Он был су-шефом уже не первый месяц, и, конечно, часто ошибался, но нарочно отходил от рецептов редко. Он, все-таки, не считал себя гениальным поваром с каким-то внутренним видением, так что всегда добавлял ингредиенты строго по книжке. – В чем? – В размерах, – Хироки взял блюдо и вернул его обратно на рабочую столешницу. – Ты помнишь, сколько грамм должно быть? – Я… – Дайчи осекся. – Да. В два раза меньше, но- – Тогда зачем делать в два раза больше? Дайчи вздохнул. Хироки умел как-то сложно работать с интонациями. Если бы Дайчи чувствовал, что его отчитывают – с самого начала забил бы капитана насмерть. Но если бы он чувствовал, что Хироки терпит все его ошибки, о каком-либо уважении не могло бы идти и речи. Хироки не терпел его ошибок, но и не отчитывал. Он каждый раз задавал одни и те же вопросы, а потом каждый раз объяснял, как делать правильно. Рано или поздно Дайчи сдавался и заставлял себя исправляться. – В меню указаны слишком маленькие порции, – негромко сказал Дайчи. – Никто ими не наестся. Хироки склонил голову. – Размеры порций взяты не просто так. – Я не хочу подавать людям порции, рассчитанные на младенца. Тем более за такие деньги. – Ты понимаешь, что обычно люди заказывают не одно блюдо? Дайчи выдохнул и кивнул. Он начал слышать какие-то звуки из зала, но в нем вообще почти всегда было шумно, так что сейчас он просто пытался сосредоточиться на словах капитана. – Посетители в любом случае наедятся. А если ты продолжишь делать такие громадные порции, то у нас кончатся продукты, и вот тогда люди начнут уходить голодными, – продолжил Хироки. – Хорошо, я понимаю. – Не говоря уже о том, что они не будут все доедать, и еда полетит в мусорку, – поправив фартук, Хироки вернулся к своему рабочему месту. – Это блюдо подавать нельзя. Начинай заново. – Хорошо, – снова кивнул Дайчи. Готовка заняла странное место в его жизни. Как будто хобби, которым он никогда бы не занимался, если бы не пришлось из-за прикрытия. Дайчи в целом, сколько бы ни копался в памяти, не мог вспомнить у себя ни одного хобби. У Суги они появлялись и исчезали периодически, у Асахи их было штук пятьдесят, а вот у Дайчи – ни одного. Он как-то не чувствовал, что концепт хобби ему подходит, как таковой. Но он не мог готовить на отвали, из-за этого приходилось учиться, из-за этого получалось лучше, а из-за этого он получал все больше удовольствия от готовки. Хотя, конечно, опять же, он не хотел бы произносить это вслух. Все-таки они были преступниками, а себя он вообще считал в лучшем случае базовым грабителем, просто с чуть более конкретным мировоззрением, чем у грабителей в основном было. Короче, ему «любить готовить» было как-то не по статусу. Звуки из зала были все громче, и Дайчи даже прервался от готовки, чтобы обернуться, и ровно в этот момент на кухню ввалился Суга, растрепанный и перепуганный. – Дайчи!.. – выдохнул он, но, заметив Хироки, вынудил себя обратиться к нему. – К-капитан, у нас… Эм… С-ситуация. – «Ситуация»? – переспросил Хироки, откладывая нож в сторону. – Да, ам… – Суга шумно вдохнул через нос, пытаясь привести дыхание в норму. – В общем, я н-нес Асахи воды, и он, ам… Он вздрогнул, но как бы… Сильно вздрогнул, и я выронил стакан, но- Но не вините Асахи! Он п-просто все еще не может привыкнуть играть перед таким количеством незнакомцев, он переживает!.. Хироки кивнул. – Суга, можно ближе к делу? – Да-да… У м-меня был второй поднос, и я случайно поскользнулся на пролитой воде, и, эм… Упал н-на посетителя?.. Если можно так выразиться?.. Дайчи прикусил губу, глядя то на Сугу, то на капитана. – Я не знаю, что там Ноя намешал, но в итоге посетитель весь в этом, и… – Суга быстро помотал головой. – Ною тоже не за что винить! П-поймите, он же мешает напитки так, как мешал бы себе! Он пока не привык, что это надо делать для обычных людей, и- – Суга, – позвал Хироки. – Что случилось? Посетитель весь в спирте? – И да, и нет… – Суга перехватил поднос, словно прикрываясь им. – Он как бы в спирте, но еще и очень злой, и он начал кричать, так что Танака… Н-но в чем он не прав, да? Он же охранник, так что он должен разрешать конфликты!   – Твою мать… – пробормотал Дайчи. – Посетитель жив? – спокойно спросил Хироки. – В-вы спрашиваете мое мнение? – дрожащим от волнения голосом уточнил Суга. – Если так, то конечно жив!.. Не думаю, что этот удар был смертельным… Послушайте, все просто на нервах, и- – А есть какое-то конкретное объяснение, почему у нас пожар? Дайчи вздрогнул и, подняв голову, увидел тонкие струйки дыма, тянущиеся по потолку из зала. Он настолько не знал, что сказать, и настолько не чувствовал, что сейчас подходящий момент для попытки оправдать Сугу и остальных, что просто прикрыл глаза и потер переносицу. – Д-да, об этом, эм… – Суга кашлянул. – П-помните ту часть истории, где посетитель оказался весь в спирте?.. Все-таки идея с каким-то «прикрытием» была провальной. Не только для Дайчи, но и для всех его людей. Ну не может Дайчи так просто стать поваром, не может искренне готовить по каким-то правилам, если столько лет до этого делал все иначе. И Суга, хоть он и общительный, не может улыбаться посетителям часами напролет и не может не совершить ни одной ошибки за всю смену. Асахи не может подавить свою нервозность и играть на пианино так, как он играет для себя или для своих близких, если вокруг так много людей. Танака не может не реагировать на каждый чих, как на угрозу, а Нишиноя не может понять, что окружающие его гражданские на него совсем не похожи. Дайчи знает, что они бы не справились, если бы Хироки здесь не было. Он обычно никого не ругал, на это не было даже намека, он просто разбирался со всеми проблемами сам, и после этого Дайчи было еще более неловко. Порой он думал, что будь он на месте Хироки-сана, он был бы пожестче. Потом он думал, что если бы Хироки-сан был «пожестче» с его людьми, Дайчи бы слишком разозлился, убил бы все начальство к чертовой матери, и они выехали бы дальше. В конце концов, они и так остались в игре дольше, чем планировали изначально. – Когда мы поедем дальше?.. – устало проныл Суга, рушась на кровать. – Ох, я буквально сегодня хотел спросить тоже самое… – Асахи распустил пучок и, присев на край кровати, начал переодеваться. – Сколько мы уже..? – Вы устали? – склонил голову Дайчи. – Да ладно вам. Мы же планировали остаться еще на пару месяцев – до конца года, помните? Спальня и кухня были единственными комнатами в их квартире, куда был проведен свет. Они старались здесь слишком не обустраиваться – нашли кровать, на которой бы поместились втроем, а больше им было и не надо. Ели они на работе, одежду порой брали из чемоданов, а шампуни всегда покупали маленькие, как будто вот-вот вновь сорвутся в путь. Они все знали, что остаются здесь на год, в этом был план, но также они все понимали, что, возможно, наступит момент, когда сматываться надо будет резко и быстро, а потому не могли заставить себя полностью обжиться. – Я помню, помню… – вздохнул Суга, переворачиваясь на живот. – Извини. Просто все это как-то… Не для меня, понимаешь? Ладно ресторан, но матчи… Скажи, Асахи? Асахи кивнул. – Угу… В смысле, это довольно трогательно, но меня смущает, ам… Моя позиция. И происходящее в целом, – он неловко потер шею. – Все эти наушники, направления… Когда мы были сами по себе, было меньше ответственности… – И я о том же! Дайчи, буквально никто не понимает, чем я занимаюсь, и я в том числе! – Суга демонстративно прищурился. – У-у, сколько точек на экране, как бы мне их так направить на нужную улицу… Ну это безумие, честное слово, я скоро повешусь в этом фургоне! Дайчи негромко рассмеялся, складывая руки на груди. – Все настолько плохо? Совсем не дотерпите до конца года? Асахи, вздохнув, лег к Суге. – Конечно, я смогу дотерпеть… Просто хотелось бы, чтобы время текло быстрее… – Да… – протянул Суга, кладя голову ему на плечо. – Снова в пути… Эта квартира меня уже достала, я хочу и на другие посмотреть! И я так давно не ел в машине… – И не пел в машине, – улыбнулся Асахи. – Почему ты не поешь в фургоне?.. – На рабочем-то месте? – фыркнул Суга. – Это не то же самое, что петь в поездке, когда вы гоните сто километров в час! Мне не хватает сво-бо-ды! – Будет вам свобода, – потянувшись, Дайчи тоже начал переодеваться. – Но мы должны остаться на подольше. Я даже думал, может, остаться еще дольше плана, но если вам так не нравится- – Дольше плана? – тут же повернулся к нему Суга. – Дайчи. Зарплата и правда неплохая, но алчность тебя погубит. – Алчность? – нахмурившись, обернулся Дайчи. – Какая к черту алчность?! – К концу года мы накопим более, чем достаточно! – Так мы и уедем! Говорю же – я не буду нас задерживать! – М… – Асахи склонил голову, рассматривая Дайчи. – Дело не в деньгах, верно? Ты не хочешь оставлять Хироки-сана? Дайчи сразу смутился, отворачиваясь. – Боже мой… – Суга закатил глаза. – Прошу. Хироки-сан справится без нас. Наберут новых людей – вот и все. – Я знаю. Асахи задумчиво намотал прядь волос на палец. – …Вам не кажется, что Танака и Энношита сближаются? Будет грустно их разлучать. Дайчи слабо фыркнул. – Что ж, придется брать Энношиту с собой. Да хоть всех агентов. – Вот тогда Хироки-сан точно останется один… – А мы, видимо, будем разъезжать на громадном автобусе, – натянуто улыбнулся Суга. – Поэтому нам не надо было оставаться здесь так надолго! Мы прирастаем к этому месту! – Ты сам согласился, Суга, – пожал плечами Дайчи. – Угу, но я это сделал из-за денег, а ты сейчас думаешь про Хироки-сана! – вздохнув, он снова перевернулся на спину и накрыл лицо подушкой. – Ладно. Ладно. До конца года. – До конца года, – с мягкой улыбкой кивнул Асахи. – М-да… – протянул Дайчи, наконец-то ложась к ним. – До конца года. И едем дальше. А потом случился матч с Шираторизавой. Дайчи и по сей день не знает, как это вышло и почему Укай это одобрил. Сейчас, с их уровнем отношений, он предпочитал просто не задаваться этим вопросом, потому что решения Укая неоспоримы. Тогда же Дайчи не задавался этим вопросом, потому что ему было все равно. С матчами они справлялись хорошо. По крайней мере, Дайчи так казалось. Конечно, часто они проигрывали, но при этом они всегда выживали и могли спасти всех, всех до единого. Плевать, что там говорят капитаны пафосных команд – Дайчи считал это вполне себе победой, если он засыпал с тем же количеством человек рядом, с каким просыпался день назад. А если они выигрывали, они выигрывали феерически. Дайчи не повторял это Суге и Асахи слишком часто, чтобы не засмущать их, но они справлялись со своей работой просто отлично. Суга мог отбрыкиваться, сколько угодно, но Дайчи видел, как сосредоточенно он смотрит на мониторы, сверяясь со своими заметками, и Дайчи слышал, как он ворочается и не может уснуть, продумывая очередную тактику против команды, матч с которой еще даже не был запланирован. Асахи мог отнекиваться, сколько угодно, но Дайчи никогда не видел, чтобы кто-то мог принять столько ударов на себя, даже не моргнув при этом, и, при всей его нежности и чувствительности, Дайчи никогда не видел человека, больше похожего на стихийное бедствие, чем Асахи. Неплохие характеристики для связующего и аса, как казалось Дайчи. И ничто не могло сравниться с тем, как сражались Танака и Нишиноя. Огненные, зубастые, громкие, – порой их просто можно было выпустить вдвоем, и они разбирались со всеми соперниками за пару минут. Разумеется, проблемы все еще были. Например, Дайчи и Танака никак не могли привыкнуть не использовать огнестрел и, что было сложнее, не подозревать соперников в том, что где-то за поясом у них припрятан пистолет. Нишиное было сложно объяснить правила, и Дайчи был уверен, что помнит-то он их досконально, но вот убедить его их придерживаться было сложно. Дайчи было все равно, Нишиноя это чувствовал, так что порой разрешал себе выйти за пределы дозволенного. В остальном с каждым матчем происходящее казалось все более осмысленным. Их словно сложили по какому-то шаблону в механизм, и этот механизм работал лучше, чем кто-либо мог предположить. А еще Дайчи нравилось сражаться рядом с Хироки-саном. Ему казалось, что он справляется лучше капитана, а потому старался находиться близко, чтобы в случае чего прикрыть его собой. Пару раз это даже было актуально, и Дайчи спасал его, а если Хироки-сан был в порядке, они могли сражаться плечом к плечу. Это было не романтично, как с Асахи, и не весело, как с Танакой, а скорее… Правильно. Это просто почему-то ощущалось правильно. Поэтому они не сильно переживали насчет Шираторизавы. Насколько они поняли, Шираторизава была тут самой сильной, а совсем поздней ночью, когда капитан ушел, Суга рассказал все, что успел узнать много лет назад от Ойкавы. Ничего полезного, скорее Суга говорил о том, насколько высоко Шираторизава находится и насколько они не воспринимают всерьез ни одну из команд префектуры, и для Дайчи это звучало более, чем вдохновляюще. Разве не будет приятно заткнуть за пояс очередных гордецов, всех таких профессионалов, будучи при этом обычными ребятами с улицы? А даже если не выйдет заткнуть полностью, разве не будет приятно натравить на одного, хотя бы на одного из них Танаку с Нишиноей? Разве не будет приятно понять, насколько Суга умнее связующего Шираторизавы? Разве не будет приятно понять, насколько Асахи сильнее их аса? Дайчи был в предвкушении. Матч продлился чуть дольше двадцати минут. Коридоры завода казались бесконечными. Дайчи мог поклясться, что почти дошел до противоположной стены и ему уже пора было сворачивать, но Суга продолжал говорить «вперед», и Дайчи шел, шел, и все не мог добраться до конца. Если Дайчи выключал фонарик, он видел столько же, сколько видел бы, если бы держал глаза закрытыми. Рядом с окнами было посветлее, но окон здесь было раз, два и обчелся. Чем глубже в коридор он заходил, тем меньше мог справляться без фонарика, но стоило ему его включить, как он становился самой настоящей приманкой для всех игроков Шираторизавы. Он не был уверен, услышит ли его кто-то, кроме Суги, если он крикнет. Даже если Асахи находился совсем близко, Дайчи уже через пару метров переставал слышать звук его шагов, потому что здание гудело изнутри. Казалось, каждая комната издает свой собственный звук, и за всем этим скрежетом, за всем этим грохотом Дайчи не слышал не только своих сокомандников, но и своих соперников. Иногда он замерзал и чувствовал, как на руках под формой появляются мурашки. Иногда он проходил где-то, и его обдавало жаром. В какой-то момент ему, с его-то ростом, но пришлось наклониться, чтобы пройти дальше. В какой-то момент он включил фонарик, посветил на стену и повел круг света наверх, но так и не нашел потолок. Его голос раздавался бы эхом, если бы Дайчи мог слышать его за ритмичным шумом машин. Дайчи не назвал бы это место Адом, потому что скорее напрягся, чем испугался. Их разделило очень быстро, и почти сразу Дайчи понял, что не может найти своих сокомандников, так сильно они были разбросаны по заводу. Суга видел их совсем близко, порой вел друг к другу, и они отодвигали тяжелые двери и снова находили себя в полном одиночестве, поскольку все это время находились на разных этажах. Суга не мог видеть это с вертикальной проекции карты. Они не могли подсказать ему, если носились по лестницам так долго, что сбились со счета. Матч длился совсем недолго, но даже за этот короткий срок Дайчи успел испытать настоящее, почти душащее ощущение тотального одиночества. Тогда он почему-то вспомнил, каково это – быть ребенком на бескрайней парковке глубоко в ночи, когда ты не понимаешь, в какую сторону тебе идти, и чувствуешь угрозу из-за каждого угла. Весь этот грохот, все эти спады и подъемы температуры, вся эта кромешная темнота, все тесные и пугающие простором комнаты, и за все этого время – ни одной встречи с сокомандником. Дайчи слышал страх в голосе Суги и очень надеялся, что Суга не слышит страха в его. Может, поэтому, увидев Хироки, Дайчи чуть не набросился на него, настолько он был рад его видеть. Конечно, он не набросился, просто подбежал, но не успел ничего сказать. Хироки посветил на него фонариком, потом посветил на себя, пусть Дайчи уже узнал его, и повысил голос, чтобы его было слышно за гулом машин. – Кажется, он выбрал меня. – Кто?.. – сначала не понял Дайчи. – Их ас? Мы его остановим. – Савамура… – Хироки вздохнул, то ли устало, то ли нервно, но он просто слабо ударил Дайчи в плечо, а потом скрылся за его спиной. Дайчи хотел побежать за ним, но Суга погнал его в противоположную сторону, и Дайчи, скрипя зубами, повиновался. Сказать, что они не остановили Ушиджиму – не сказать ничего. Они не то, что не остановили, они и не попытались. Когда Суга наконец смог собрать всех примерно в одном месте, когда все убедились, что раны на них хотя бы не смертельные, Суга понял, что понятия не имеет, где находится капитан. Его наушника на карте просто не было. И вот тогда Дайчи стало по-настоящему страшно. Не только из-за того, что капитан пропал – он был уверен, что все обойдется, но из-за того, что начался балаган. Суга мог сколько угодно говорить о том, как мало вещей он испытывает к капитану, но в ту ночь он выбежал из фургона. Не просто выбежал – понесся прямо внутрь гудящего завода, не умея ни сражаться, ни вести атакующих без мониторов перед глазами. Кажется, фургон тогда остался пуст, потому что Энношита точно не остался за рулем. Танака, Нишиноя и Асахи смотрели на Дайчи, ожидая, скажет он бежать домой или продолжать поиски, и он, разумеется, выбрал второе. В каких-то местах свет можно было включать. Они старались этого не делать, потому что сражаться в полной темноте было немного легче, чем при ярком свете, но сейчас им нужно было найти человека в полностью черной форме, а без света и без его наушника это было не так-то просто. Дайчи помнит, как забегал везде, куда его пускали тяжелые двери, и нажимал все рычаги, которые в целом можно было нажать. Он не знал, что он ожидал увидеть. Либо прячущегося капитана, либо, может… Может, капитана, потерявшего сознание после удара Ушиджимы. Не мертвое тело, он не думал про тело. Почти все рычаги по его правую руку включали свет, а часть из них включала вместе со светом новые машины, так что в каждой третьей комнате Дайчи сначала ослепляло, а потом и оглушало новым жужжанием или скрежетом. Он помнит, как забежал в комнату, которая казалось намного меньше в темноте. Помнит, как опустил рычаг, как свет включился, и как земля задрожала под его ногами. Помнит, как поднял голову и увидел машину высотой метров в десять, и помнит, что этот простой параллелепипед, верха которого он не видел, почему-то показался ему искренне ужасающим. Помнит, что оббежал еще комнат пять, нажимая рычаги и наблюдая за тем, как включается свет, как все новые, не до конца понятные ему станки приходили в движение, и как ни в одном из мест не оказывалось его капитана. Дайчи знал, как сражается Ушиджима. Не успел этого увидеть, знал только на словах, но примерную картинку складывал. Ушиджима был асом, как и Асахи, а значит – у него не было ножа, и он сражался голыми руками. А еще Дайчи знал, что порой Асахи бывает медленным и неповоротливым, а значит – у Ушиджимы эти же минусы наверняка выкручены в абсолют. Скорее всего, Хироки не сможет отбиться от него, но это не значит, что он не сможет убежать, забраться куда-то, спастись своей ловкостью или скоростью. Когда в лицо ударил холодный воздух, Дайчи ненадолго пришел в себя от всей этой беготни. Он выбежал на улицу, но не к фургону, а в один из двух внутренних дворов завода, так что высоченные стены все еще окружали его, глядя на него черными, как будто пустыми окнами. Когда он поднял голову, прямоугольник неба казался сильно меньше, чем он был на самом деле. Но да, пришел он в себя ненадолго. На несколько шагов, пока шел, запрокинув голову и выдыхая изо рта пар. А когда он опустил голову, он сначала не понял, на что конкретно сейчас смотрит. Внутрь здания уходило просторное углубление высотой метра в три или четыре, почти как арка, но ведущая в тупик, однако всяких углублений здесь было полно – это не то, что зацепило взгляд Дайчи. Внутри углубления он увидел что-то, что сначала принял за мусор, потом – за растения, и именно поэтому он прищурился, присматриваясь. На этом заводе гора мусора не могла просто валяться на улице, и уж тем более у них здесь не росли цветы. Чем ближе он подходил, тем меньше понимал. Оно было красным. И черным, и почти белым. Неравномерным, шероховатым, но блестящим от влаги. Оно было распластанным, разлитым, разбрызгавшимся, но выдавало себя ошметками кожи. Неровными срубами костей. Дайчи не нашел капитана внутри гудящего здания, он нашел его здесь, в почти полной тишине улицы. Он не помнит, в какой конкретно момент узнал в этой каше Хироки-сана. Его лицо не то что не было опознаваемым – лица просто не было. Может, где-то и было, но из всей раздробленной массы Дайчи не смог выделить взглядом даже головы, даже конечностей. Он смог различить левую кисть – она осталась почти нетронутой, разорванной ровно напополам. Нашел взглядом обрывок черной ткани с несколькими оранжевыми швами – тут, наверное, была вышита единица. Провел рукой и увидел что-то ярко-розовое, немного желтое. Увидел горсть чужих светлых волос. И все равно оставалась надежда, что это не он. Потому что Хироки-сан бы сообщил, что Ушиджима рядом. Неважно, успели бы они добежать или нет – он бы сообщил. Может, не через наушник, может, хотя бы криком. Дайчи понимал, что он бы не услышал этот крик. И Дайчи понимал, что Ушиджима настиг Хироки. Догнал здесь, на улице, придавил его одной рукой. Дайчи не понимал, что он сделал с ним потом. Разорвал – это понятно, но как- Как чисто технически можно сделать это с- Черт, он плакал. Бог с ним – сокомандники, а уж тем более Суга и Асахи, уже видели его слезы, но Дайчи даже не плакал, а рыдал, задыхаясь, прикрывая рот окровавленной рукой. Капитан был выше Дайчи, и в какой-то момент Дайчи из любопытства посчитал, на сколько сантиметров конкретно. Сейчас, когда он стоял на коленях, а капитана было проще измерить квадратными сантиметрами, чем обычными, Дайчи все пытался понять, что ему делать. Как забрать его с собой? Тело можно поднять на руки, в крайнем случае можно грубо доволочь по земле до фургона. Как забрать его с собой?.. В ладонях?.. Черпая, как воду?.. Снять с себя водолазку, вынести в ней все, что не протечет сквозь ткань?.. Даже в одиночестве Дайчи обычно не позволял себе плакать так, как плакал сейчас. Его руки были опущены, почти погружены в холодное месиво, и он не мог сдвинуться с места, не придумав, что ему делать. Он смог собраться, только когда понял, что находится здесь не один. Матч все еще продолжался, Ушиджима наверняка идет за кем-то следующим, остальные неубиваемые игроки Шираторизавы обходят их со всех сторон, а Энношита стоит за спиной Дайчи, пустым взглядом смотря на его руки, на то, во что его руки опущены. И Дайчи переключился, заставил себя переключиться. Вскочил, обхватил Энношиту за плечи, потащил за собой, и Энношита не столько упирался, сколько не мог переставлять ноги, и Дайчи не попытался как-то утешить его, потому что не мог найти слов. Он просто говорил что-то вроде: «пойдем, парень» и тащил его, тащил, пока Хироки не скрылся из их поля зрения и они не оказались снова в шумных коридорах завода, и Дайчи прикусил губу, чтобы снова не разрыдаться, потому что гул машин скоро стихнет, и они больше не будут прикрывать его голос. Он помнит, как горько рыдал Суга, как его голос был приглушен Асахи, который прижал его к своей груди, гладя по волосам, смотря на Дайчи мокрыми глазами, и Дайчи снова не знал, что им сказать. Даже когда они оказались в ресторане, слова не появились. У Суги появились, но скорее в пустоту, чем к кому-то конкретному – он продолжал плакать, стягивая с себя форму, он бросил наушник в сторону бара, попадая в бутылку, роняя и разбивая ее, он кричал о том, что он говорил, говорил, что это безумие, ставить его, как связующего, и Асахи продолжал пытаться его успокоить, и у него даже получилось: Суга снова оказался в его объятиях, пусть и не перестал плакать. Кажется, Суга думал, что кто-то его винит. Это было не так. Дайчи, покачиваясь, пошел в душ и начал мыть руки. Он слишком поздно понял, что только что потерял единственные части Хироки-сана, которые смог увезти. Лишь когда последний ошметок нырнул в слив, Дайчи моргнул, осмотрел свои чистые ладони и, сжав зубы, уперся руками в раковину. Ему стыдно вспоминать об этом, но он попытался уйти. Черт его знает, куда, но он просто вышел из душа, пошел к входной двери, он хотел оказаться где-то далеко, необязательно навсегда, просто на какое-то время, чтобы сокомандники не видели его в таком виде, но Танака остановил его грубым рывком за плечо. Они с Танакой обнимались не впервые, но обычно это длилось несколько секунд, с громкими хлопками по спине, по правилам классических мужских объятий. Сейчас Танака положил свой подбородок Дайчи на плечо и сжал его крепко-крепко, и Дайчи ничего не оставалось, кроме как обнять его в ответ. Он видел, что Энношита сидел за столом, прикрыв лицо руками, и не двигался уже, кажется, минут сорок. Он видел, что Нишиноя стоял за Танакой, и он единственный не плакал, но он сцепил пальцы замком, растерянно поглядывая на сокомандников, и он был необычайно тих. Он не знал, что сказать тренерам. Впервые чувствовал, что должен что-то сказать, просто обязан. И впервые не ощущал той злости внутри, какую чувствовал обычно. А без злости ему сказать было нечего. Он снова был в кабинете Укая, сложив руки на коленях и глядя в пол. Обычно он тут оказывался, потому что тренера считали необходимым поговорить с ним отдельно, без Хироки и остальных. Сейчас он был один, потому что у них не было других опций. Он вице-капитан, он и должен отчитываться. Укай сидел напротив него, за своим столом. Такеда какое-то время стоял рядом, а затем отошел за спину Дайчи и, судя по звукам, начал заваривать чай. Дайчи лет с восьми, если не раньше, не чувствовал, что может поставить хоть какого-то человека над собой. Если он доверял кому-то, если он любил кого-то, он мысленно ставил этих людей куда-то под себя, как бы прикрывая их собой, беря под крыло. Если кто-то был над ним, это вызывало в нем такую злость, что он тут же стремился спустить человека вниз, чтобы они были хотя бы наравне. Но Хироки-сан был над ним, и Дайчи не испытывал злости. Он был глупцом, позволив себе привыкнуть к этому чувству. К чувству, что он может ошибиться, растеряться, и кто-то рядом его подхватит, объяснит, как делать правильно. К чувству хоть какой-то безопасности. Дайчи, Суга и Асахи успели побыть не третьегодками очень недолго. И, наверное, было бы лучше, если бы этого момента не было вообще. Было бы лучше, если бы они даже не успели прочувствовать, какого это – иметь семпая рядом. Но они не были семпаями, и Дайчи все пытался это себе напомнить. Танака, Нишиноя и теперь Энношита, даже если он сам так не считал, были их друзьями. Они были младше, да, но всего на несколько лет, это не делало их «кохаями», это делало их просто… Это было неважно вне игры. А поскольку игра для них закончилась, термины вроде «третьегодок» и «второгодок» больше просто не имели смысла. Дайчи посмотрел на Укая всего на мгновение и сразу отвел взгляд в сторону. Он как обычно мог видеть только часть его лица, но тренер выглядел не так, как Дайчи ожидал его увидеть. Он выглядел еще более уставшим, чем обычно. Очень, очень вымотанным. Даже разбитым. Ему еще не было пятидесяти, но в ту ночь Дайчи мог бы дать ему все семьдесят – просто за все мимические морщины и за как будто новую седину в волосах. – Что ж, – наконец-то сказал Укай, выпрямляясь. – Видимо, мужская Карасуно возвращается на покой. – Укай-кун, пожалуйста, – попросил Такеда из-за спины Дайчи. Дайчи обернулся, снова посмотрел на Укая и, сглотнув, тихо сказал. – В-вы можете нанять новых людей. Игроков, раз уж на то пошло. Тех, кто разбирается в этом. – Это так не работает, Савамура, – он зажал уже, кажется, десятую сигарету за час между зубами и поднес к ней зажигалку. Закурив, он подпер подбородок рукой. – Никому в своем уме не придет идея идти в Карасуно. Считай, для большинства игроков Карасуно не существует. В каком-то смысле так оно и есть. – …Не понимаю, – качнул головой Дайчи. – Распалась, создалась заново. С чего б-бы ей не существовать? В этот раз ему ответил Такеда, возвращаясь к столу и ставя на него поднос с тремя чашками. – Боюсь, многими это воспринимается слишком «искусственно». Игроки, обучающиеся этому делу всю жизнь, не будут рисковать, идя сюда. – В чем они не правы? – выдохнул дым Укай. – Зато поживут подольше. Такеда негромко вздохнул. – Вы смотрите на все слишком пессимистично. – Вы смотрите на все через призму одержимости, сенсей, – пожал плечами Укай. Дайчи стало еще более неловко. Кажется, все так хорошо понимали, что он и его люди не планируют тут оставаться, что тренера начали говорить друг с другом, как будто они были наедине. Или не так. Возможно, их тоже потрясла смерть Хироки. В конце концов, они оба выглядели… Потрепанными. И тот факт, что им, кажется, было не совсем плевать, заставил Дайчи продолжать диалог. – В-вы можете набрать не игроков, – сказал он. – Как нас, н-но… Кого-то нового. Кого-то лучше. Такеда улыбнулся, но как-то снисходительно печально, а Укай только отмахнулся. – Ага, когда деньги начнут расти на деревьях. Да даже если так – разве это сработает? Неважно, знаешь ты об игре с детства или нет, парень. Игроками рождаются. Последние слова Дайчи пропустил мимо ушей. Вытерев глаза, которые позорно долго оставались мокрыми, он переспросил. – У вас не х-хватит денег на новый набор? – Я не уверен, что тебе стоит знать о таких подробностях, – покачал головой Такеда. Укай с усмешкой кивнул. – Наши территории почти кончились. Как только кончатся – это конец для мужской Карасуно. Тут необязательно быть гением экономики. Дайчи моргнул. Моргнул еще раз. Что-то тут не сходится. Зарплаты у них были хорошие. Он, конечно, не знал, сколько платят в других командах, но сейчас они стабильно получали очень большие суммы. Может… Может, потому что основные деньги и шли в их зарплаты? Может, это был не один процент от всех денег тренеров, но девяносто девять процентов? – П-подождите, – потер переносицу он. – Подождите. Мне нужно знать о «таких подробностях». Укай перехватил сигарету двумя пальцами, откидываясь на спинку стула. – Ты суешь нос не в свое дело, Савамура. – Я… – Дайчи прикусил язык, выдохнул и заставил себя произнести: – Извините, Укай-сан. Н-но мне правда нужны подробности. Я просто хочу понять. Есть хоть что-то, что вы можете мне показать? Про наши территории, про ресурсы?.. Укай и Такеда переглянулись, и Дайчи внимательно проследил за их взглядом. Потому что сейчас он увидел то, чего не видел раньше, хоть и знал всю предысторию. Они не были профессионалами. Они понятия не имели, что делали. Они были потеряны, зажаты в угол, а сейчас, возможно, лишались всего, во что вложили много сил и денег. И что-то в голове Дайчи перевернулось. Вот, вот что не давало ему покоя во всех этих «командах». Они появились столько десятков лет назад, что сейчас не нуждались ни в чем. Даже Аобаджосай, созданная совсем недавно, настолько хорошо знала, что делать, что сейчас уже не переживала ни о чем, кроме расширения зоны своей власти. Дайчи не знал, как можно так жить. Он не знал, как жить. Но он знал, как выживать. Карасуно не жила, но выживала. Еле-еле, так, что половина префектуры не знала о ее существовании. Ее тренера не были исключением, ее территории не были исключением, и ее игроки… Выживали. Не все, господи, не все. Но большинство. Если их все еще считать игроками Карасуно, конечно. А потом Дайчи получил на руки бумаги. Явно не все, даже не одну сотую, но достаточно. Он не считал себя умным, куда там – он даже школу не закончил, но в таких бумагах он разбирался. Считать деньги и ресурсы он умел всегда. И чем дольше он смотрел, тем четче становилась картинка перед глазами. – П-пиздец… – тихо выдохнул он. Осекшись, он посмотрел на тренеров. – Извините. – Не извиняйся, реально пиздец, – хохотнул Укай. Такеда неловко сложил руки за спиной. – Боюсь, мы оказались в ситуации, из которой не так просто найти выход… – Да уж… – Дайчи еще некоторое время поизучал бумаги, а затем, шмыгнув носом, встал и положил их на стол. – Н-но это необязательно конец. Шираторизава на противоположном конце префектуры, а у нас собрались все, кто пытается ее избежать, я правильно понимаю? Такеда лишь кивнул. – Х-хорошо, – Дайчи нервно встряхнул руками. – Все слабаки в одной куче. Если отъесть от каждого понемножку, можно протянуть. Укай стряхнул пепел в сторону, но не сводил взгляда с Дайчи. – «Отъесть» с помощью матчей, правильно понимаю? – Конечно. В дипломатии у нас силен только Суга, но если ставить его не как посла мира, а как тактика, то шансы возрастают, – осекшись, Дайчи посмотрел на Укая. – …По крайней мере, я считаю его хорошим связующим. Но я не игрок. – Сугавара хороший связующий, – кивнул Укай. – А Асахи – хороший ас, верно? – Азумане, – подсказал Укаю Такеда. – Хороший, – снова кивнул Укай. – Так этого достаточно! – развел руками Дайчи. – Они в связке уже способны на какое-то безумие, но с Нишиноей и Танакой – тем более! Нам же не нужна вся префектура, нам нужно выжить! Укай и Такеда снова переглянулись. Кашлянув, Такеда вежливо улыбнулся и, подтянув к себе стул, сел за стол. Укай перевел взгляд на Дайчи и прищурился, как будто рассматривая его внимательнее обычного. Дайчи растерянно смотрел то на одного, то на второго. – …Что? – «Нам»? – переспросил Укай. Дайчи моргнул и, поняв, что сказал, медленно опустился обратно на стул. – Может, я прав, и еще рано хоронить Карасуно? – негромко спросил Такеда. Укай качнул головой. – Погодите минуту, сенсей. Тут кто-то не может вспомнить, какой он номер. Дайчи положил руку себе на грудь. Опустив голову, он убрал ладонь и, конечно, увидел на черной форме вышитую двойку. Он не мог понять, впервые ли она ощущалась так неправильно или она всегда мозолила ему глаза, но он просто игнорировал эти мысли. А теперь на его груди была единица. И Дайчи долго рассматривал ее в отражении, потом наклонял голову и смотрел на нее, перевернутую, вверх ногами. В общем-то, нормально он мог ее рассмотреть, только если бы снял водолазку и положил перед собой, но он не хотел ее снимать. Капитан. Капитан. Странно. Волнительно. Теперь по статусу он был наравне со всеми, кто носил единицу на груди. Наравне с Ойкавой, капитаном Аобаджосай, с которым они почти не успели пообщаться, но Дайчи все равно чувствовал от Ойкавы эту… Властную ауру. Наравне с Куроо, капитаном Некомы, который уже изрядно его достал, но теперь Дайчи имел полное право разговаривать с ним так, как посчитает нужным. Наравне с Ушиджимой, капитаном Шираторизавы. Неважно, чья команда сильнее. За столом переговоров капитаны садятся друг напротив друга. Никто не сидит выше. Но потом Дайчи отрывается от рассматривания своей новой формы, оборачивается и видит на лицах Суги и Асахи такие выражения, которых никогда не видел раньше. Глаза Асахи широко раскрыты, его брови нахмурены, и он долго не может подобрать слов и в итоге просто тихо шепчет. – Ты обещал, что мы уедем. – Я з-знаю. – Дайчи, мы не… Мы не проживем здесь долго. – Это не так, – обернувшись к ним всем корпусом, Дайчи помотал головой. – Это не так. Мы будем жить долго. И хорошо. Суга оперся о дверной косяк и прикрыл лицо дрожащей рукой. Асахи сделал шаг вперед, и Дайчи пришлось попяться, чтобы они оба поместились в небольшую ванную комнату. – Ты понимаешь, что ты сделал?.. Мы больше не можем просто уйти. М-мы всегда могли… Осесть где-то. Дайчи молча смотрел на него снизу вверх. – Мы могли… – Асахи сморгнул слезы. – Я не знаю, купить дом… Завести собаку… Мы м-могли бы больше не сражаться, если бы нам надоело. Теперь мы не можем, верно?.. Сглотнув, Дайчи покачал головой. – К-какой же ты идиот… – наконец-то прошипел Суга в ладонь. – Т-ты запер меня здесь… Ты з-запер всех нас!.. – П-послушайте… – Что послушать?! – Суга опустил руку, и его лицо было искривлено от злости и плача. – П-после того, что случилось?! Ты, блять, решил прибить меня гвоздями к этой идиотской работе, к этой идиотской д-должности?! – Что, по-твоему, будет дальше?.. – пробормотал Асахи. – Ты станешь нашим начальником?.. Будешь приказывать нам, ругать нас, как подчиненных?.. – Я не… Т-так, – Дайчи вытянул руки вперед, и теперь Суге и Асахи пришлось попятиться. – Послушайте. Разумеется, я не хочу решать всю вашу судьбу наперед. Я подписал бумаги только на себя. Асахи приподнял брови. – …И ч-что это значит? – То, что вы можете делать, что считаете нужным. Я не могу заставить вас остаться, только попросить, но я… Я остаюсь. – Ах! – Суга всплеснул руками. – Т-так у нас полная свобода выбора! Как я сразу не понял?! – Ты же п-понимаешь, что мы не выживем без тебя?.. – тихо спросил Асахи. – Выживете, – Дайчи посмотрел на свое отражение, снова на возлюбленных. – П-простите. Пожалуйста, простите. Но я не могу уехать. Я должен остаться. Асахи медленно моргнул, а потом отвел взгляд в сторону. Он говорил таким полушепотом, что Дайчи его не услышал, только прочитал по губам. – …Ты похоронишь нас всех, ты знаешь? Суга тут же ушел на кухню. Не сказал больше ни слова – зажал рот рукой и, развернувшись, покинул ванную. Асахи постоял еще несколько секунд и прошел вслед за ним. Дайчи не знал, что он делает. Понятия не имел. Он чувствовал, что это неправильно. Не ошибка в прямом смысле слова, но неправильно. Что он либо бросает Сугу, Асахи, возможно, остальных, либо вынуждает их поступить так с ним. Он не хотел терять их. Ни в коем случае. Они уже были частью семьи, а для него не было ничего важнее семьи. Он никогда не выбрал бы что-то еще. Но он выбрал. Вот он, стоит здесь, сделав этот выбор. Именно поэтому он не понимал, как до этого дошло, не понимал, почему все еще не жалеет о своем решении. Оно пугало его, безумно пугало, но он не был разочарован. Внутри был только страх и начавшая зарождаться заранее печаль. Когда он прошел к Суге и Асахи на кухню, они молчали. Асахи положил голову на подоконник, рассматривая серый, неживой городской пейзаж. Суга сидел на диванчике, подперев щеку рукой, не глядя на Дайчи. И Дайчи тихо присел рядом. Они долго, очень долго молчали. Дайчи не помнит, был ли хоть раз за все их отношения, когда тишина была такой давящей. Суга прервал ее первым. – …Н-нам нужна посуда, – пробормотал он сиплым голосом. – Для г-готовки. И нормальный холодильник. Асахи, не оборачиваясь, кивнул. – Свет во всех комнатах… Об-бои? – П-просто капитальный ремонт. Полы здесь тоже отвратительные. Пианино? – Хм… Наверное, нет. Оно уже есть в ресторане. М-можно просто проигрыватель. Виниловый. – Я хочу нормальную ванную, – Суга посмотрел на Дайчи. Немного подумав, он сильно пнул его в ногу. – Ты должен нам нормальную ванную. И виниловый проигрыватель. Дайчи даже не поморщился от боли. Посмотрел на него, на Асахи, и тихо выдохнул. – …Конечно. Конечно, все будет. Все, что захотите. Асахи поднялся и, пройдя к холодильнику, открыл его. – …Да, Суга прав. Он морозит все продукты. – М-гм, – кивнул Суга. – Бог с ним. Доставай, что есть. Дайчи повезло больше, чем кому-либо на всем белом свете. Именно «повезло», потому что он не добивался их любви, потому что он, если честно, чаще проебывался по всем фронтам, чем принимал логичные решения. А они все равно были здесь. Хмурые, неразговорчивые, и это было справедливо. Но они были здесь. А еще Дайчи не уверен, что именно произошло, но в ту ночь он опустошил весь холодильник. Асахи и Суга даже перестали хмуриться, удивленно наблюдая за тем, как он ест, ест и все не может наесться. Дайчи вообще ел много, но в этот раз напугал сам себя – он был уверен, что рано или поздно холодная еда полезет обратно. Она не полезла.

***

Сейчас Дайчи был капитаном уже пять лет. До того момента, как он не занял место Хироки-сана, он даже не подозревал о том, что у него может быть какое-то предназначение. Не в том смысле, в каком это слово мог бы использовать Асахи, а в смысле, что Дайчи не ассоциировал себя с какой-то конкретной карьерой. Долгое время он просто был чернорабочим, потом… Он не был уверен, можно ли назвать грабежи работой. Но, став капитаном Карасуно, он с удивлением понял, что все это время где-то для него было место. Он чувствовал нутром, что ему нужно делать, и почти всегда это окупалось. Он выстроил ту иерархию внутри команды, которая казалась ему правильной, и она работала, как часы. Он не позволял другим капитанам смотреть на него и его команду свысока. Он больше не должен был сидеть молча – первые встречи капитанов и вице-капитанов с Некомой обрели новый шарм, пока Кай и Суга терпеливо ждали, когда Дайчи и Куроо закончат драться прямо на столе и вернутся к обсуждению. Он понял, что анархия анархией, но в некоторых моментах сокомандников надо приструнить. Теперь он мог прикрикнуть или просто хлопнуть в ладоши, и они тут же затихали и переставали крушить все подряд, чтобы он мог сказать им, где крушить не стоит, а где у них в этом полная свобода. Он… Врезался лицом в стену, и не раз. К сожалению, с возрастом он и правда понял, что периодически с кем-то нужно идти на компромиссы, а с кем-то – на сделки. В первые разы он не мог уснуть, думая о том, как сильно маленький он презирал бы себя взрослого. Сейчас он спал почти спокойно. Потому что все складывалось правильно. Асахи пережил небольшой кризис на тему того, что ему тут не место, но вот он снова с ними и чувствует себя лучше, чем когда-либо. Суга периодически переживает по пустякам, но вот он удерживает у них аж четверых первогодок, двоих из них немного насильно, прямо как Дайчи поступил с ними пять лет назад. В Карасуно было столько игроков, сколько Дайчи и представить не мог, соглашаясь на место капитана. Все, даже первогодки, справлялись с обязанностями в ресторане так, словно это было их любимым хобби, а справлялись с обязанностями в игре так, словно это было их главной страстью. Дайчи перестал чувствовать себя самозванцем, нося первый номер, где-то через месяц, и это чувство никогда не настигало его вновь. Поэтому сейчас, идя рядом с Ойкавой Тоору, капитаном второй команды во всей префектуре, он не чувствовал какой-либо неловкости. Он был на своем месте, как и Ойкава. И завод не пугал его так, как Дайчи думал. Может, потому что сейчас был день, и картинка казалась практически незнакомой. Может, потому что он впервые заходил сюда капитаном. Шираторизава все еще немного забавляла его. Она была угрожающей, это правда, но за все эти годы она так и не смогла сломить Аобаджосай. Ойкава, идущий по его левую руку, с высоко задранной головой и напрягающе холодным выражением лица, был этому живым доказательством. Аобаджосай не могла забраться так высоко, как этого хотела, но в глубине души Дайчи думал, что, возможно, так и должно быть. Потому что он не остался бы в Карасуно, если бы она была первой во всей префектуре. Был бы Ойкава счастлив в Аобаджосай, если бы потерял основную цель, и ему больше нечего было бы чинить и исправлять? В любом случае, Аобаджосай крутилась вокруг Шираторизавы и врезалась в этот прочный потолок годами. Дайчи знал, что они ни разу не победили, но не считал это постыдным, потому что Аобаджосай продолжали бороться. Дайчи не знал, может, Шираторизава специально не избавляется от них, но какая разница? Их пугающих машин, их пугающего аса не хватило, чтобы Ойкава опустил руки. Но Аобаджосай была второй во всей префектуре. Карасуно были внизу списка. И Шираторизава не справилась даже с ними. Дайчи никогда не забудет Хироки-сана, никогда не забудет, что Ушиджима сделал с ним. Такую картинку из сознания просто так не вычеркнешь. Ушиджима избавился от него, сжал и выбросил себе за спину, как алюминиевую банку. Избавился ли он этим от Карасуно, если Дайчи прямо сейчас направлялся на встречу с ним? Куроо, если его вовремя не ударить, периодически говорил про Карасуно, как про если не сборище тараканов, то одного большого таракана. Дайчи Куроо после этого все-таки бил, но не мог не согласиться. Неубиваемые. Не как Шираторизава, не благодаря силе, а благодаря способности, как у тараканов, выживать без головы и после сотни ударов тапком. Может, это была проблема масштабов. Карасуно были такими маленькими, что Шираторизава просто не могла опустить голову так сильно, чтобы увидеть и раздавить их. Когда-то это злило Дайчи. Сейчас он этим искренне гордился. Проходя вслед за Ойкавой в здание завода, осматриваясь и тут же морщась от десятка сильных запахов и шума вокруг, Дайчи все равно не испытывал страха. Кажется, он чувствовал себя даже увереннее, чем обычно.