Ресторан "Карасуно"

Когда они зашли внутрь завода, Дайчи почему-то даже удивился, что работа была в самом разгаре. Он не ожидал полной тишины, ведь даже ночью во время матча гул в Шираторизаве стоял ужасный, но к еще большему шуму он готов не был. Шираторизава была апогеем старой классической команды, а потому сейчас Дайчи одновременно видел за работой и мужчин, и женщин в бело-фиолетовой форме, причем работало не десять человек, а намного, намного больше. Дайчи знал, что из всей этой толпы играла, наверное, одна десятая, и эту одну десятую еще надо было поделить на два: часть в мужской Шираторизаве, а часть – в женской, но отличить игрока от не-игрока, когда их тела были скрыты с головы до ног, было сложно. Сейчас они с Ойкавой стояли у самого входа, перед ними было необъятное пространство, а за ними – глухая металлическая стена, и Дайчи впервые видел это место с включенным светом. Потолок был так высоко, что Дайчи задрал голову и просто смотрел вверх некоторое время, щурясь от флуоресцентных ламп. Все казалось громадным. Даже люди, хотя Дайчи был уверен, что тут не все поголовно были два метра ростом, казались слишком большими. Они явно не находились в центре всего процесса – в основном рабочие вокруг таскали что-то запакованное, в руках или на машинах, и в какой-то момент Дайчи и Ойкаве пришлось отойти в сторону, чтобы их не придавило погрузчиком. Пол слабо дрожал под ногами. Шум и лязг были такими машинизированными, что даже казались ритмичными, и Дайчи смог различить жужжание конвейеров, падение прессов и звон металла об металл, но чем являлись остальные звуки, ответить бы не смог. Никаких мелких деталей, только прямые линии, прямые углы. Грохот, за которым не слышно даже речи. Одинаковая рабочая форма, одинаковые комбинезоны, непреодолимая сила и неподвижный объект в одном целом, а не направленные друг против друга. Дайчи посмотрел на Ойкаву. Ойкава это точно заметил, но не посмотрел на него в ответ. Его спина была нечеловечески прямой, его зубы были сжаты так сильно, что челюсть выглядела непривычно напряженной. Дайчи понимал, что пока Ойкава, всегда напрягающий слух, чтобы различить самые тонкие переходы музыкальной композиции, всегда напрягающий зрение, чтобы заметить на своем ажурно вышитом рукаве самую маленькую соринку, пока Ойкава, весь такой изящный и элегантный, верящий, что к каждому игроку есть уникальный подход, стоит здесь, он стоит в своем личном Аду. Дайчи не ощущал того же, но ему хватало эмпатии понять, почему Ойкава не смотрел на него сейчас, а смотрел ровно перед собой, не моргая. Почти вся его радужка была светло-голубого цвета, потому что его зрачки превратились в едва заметные точки. Он ждал у самых дверей, не делая ни шагу глубже. Не хотел показывать страх, а потому не мог скрыть дискомфорт и отвращение. Расправил плечи еще сильнее. Дайчи не сдержал усмешки. В юности он успел поработать на заводах, и иногда это было менее мучительно, чем работать где-либо еще. Сказал бы ему кто-то в подростковые годы, что он будет стоять рядом с классической аристократичной белоручкой, кривящей лицо от обычного завода, и не будет испытывать при этом злости, он бы не поверил. Сказал бы ему кто-то, что этим человеком будет Ойкава Тоору – парень из его школы, у Дайчи бы челюсть вообще на пол упала. Эта мысль его очень позабавила. Ойкава и правда был белоручкой, но завод, все-таки, был не «обычным», все честно, так что Дайчи решил размахнуться и ударить его в плечо. Ойкава не вздрогнул. Только моргнул и медленно перевел на Дайчи ледяной взгляд. – …Тебе что-то нужно? – Расслабься, честное слово, – фыркнул Дайчи. – А то у тебя сердце сдаст еще до того, как мы встретимся с Ушивакой. Ойкава снова моргнул, и его челюсть немного расслабилась, а зрачки – расширились. Теперь его глаза перестали выглядеть, как будто в лицо ему било сто софитов одновременно. – …Ха. Хочешь сказать, ты полностью расслаблен? – Сейчас усну, – отшутился Дайчи. Ойкава слегка улыбнулся и качнул головой. – Уверен, что не атакуешь его, как только увидишь? – Не уверен, – пожал плечами он. – Может, начнем матч прямо сейчас, только мы втроем? – Какой ужас, такое даже в страшном сне не приснится… Дайчи продолжил бы этот разговор, просто чтобы как-то растормошить Ойкаву, но Ойкава прервался на полуслове, его лицо вновь стало нечитаемым, и он резко повернулся в сторону. Дайчи почувствовал то же, что и он, несколькими секундами позже. Вибрация пола стала сильнее и ритмичнее. Дайчи был уверен, что если бы на полу сейчас лежали небольшие камешки, они бы начали подлетать в воздух и падать обратно на каждый толчок. Конечно, Дайчи не раз был свидетелем землетрясений, но и эта аналогия не подходила – землетрясения не были такими ритмичными, и обычно ты не ощущал, что они к тебе приближаются. Скорее эта вибрация была похожа на пресс, если бы его крепления дали слабину, и он бы просто сорвался с них и поехал по заводу, продолжая работу в автоматическом режиме. Тряска, отдающаяся в ногах, в спине и даже в черепе на каждый шаг. Дайчи быстро повернулся в сторону, в которую смотрел Ойкава. Ушиваки там еще не было – его шаги всегда сообщали о его присутствии сильно заранее. Но когда он вышел из-за угла, Дайчи не сдержался и выдохнул. До этого он видел Ушиваку один-два раза, и это было так давно, что Дайчи напрочь забыл, насколько же он громадный. Никогда Дайчи не видел человека громаднее. Ушивака был высоким, выше всех, кого Дайчи встречал – точно больше двух метров, и он был таким широким, что, казалось, занимал собой все свободное пространство. Дайчи не знал, возможно ли это, но даже голова Ушиваки как будто была больше обычной головы, даже его череп, кости, даже его ладони. Наверняка он мог сжать одной рукой голову Дайчи так, как Дайчи мог сжать своей рукой, скажем, помидор. Хотя почему «наверняка»? Дайчи видел, что Ушивака может сделать голыми руками. Асахи был большим. Куроо был большим. Они оба были высокими, широкими и сильными, но по сравнению с Ушивакой они казались совсем не такими крупными. А еще, и Дайчи был в этом уверен, тело Ушиваки, в отличие от Асахи и Куроо, не было мягким нигде. Дайчи сломал бы запястье, куда бы ни ударил. Лица Ушиваки видно не было. Он был в промышленном противогазе, и сейчас завел руки за голову, на ходу снимая его. Когда он его все-таки снял, менее угрожающим он выглядеть не стал. Темные волосы, густые тяжелые брови, нос с горбинкой, как большой орлиный клюв. Когда он подошел совсем близко, когда делал последние шаги, Дайчи почти почувствовал, как его собственная подошва на секунду отрывается от земли от тряски. М-да. Макушка Дайчи была ниже груди Ушиваки. Здорово. Ненадолго повисла тишина. Дайчи сделал шаг назад, чтобы ему не приходилось так сильно задирать голову. Ойкава шаг назад не делал. – …Добрый день, – сказал Ушивака. Господи, да даже его голос звучал таким басом, что у Дайчи задрожали барабанные перепонки. Несмотря на это, он заставил себя кивнуть, здороваясь. Вообще Дайчи ожидал, что будет злиться сильнее. Ушивака лишил его человека, которого Дайчи знал недолго, но близко. Ушивака лишил его не просто человека, но капитана, и это не могло не отдаваться болью каждый раз, когда Дайчи об этом вспоминал. Но Дайчи недооценил свою собранность, взращенную годами. Он настолько хорошо помнил, с кем рядом сейчас стоит, и настолько хорошо помнил, о чем они пришли говорить, что его голова была почти холодной. Он чувствовал злость, но где-то глубоко, как будто он взял ее на цепь и она пока что не вырывалась, просто стояла у ноги и рычала, облизывая зубы. Конкретно этот разговор не связан с тем, что Ушивака сделал с Хироки-саном. Они не хотят отомстить Ушиваке, они хотят получить от него информацию. – Где твой вице-капитан? – спросил Ойкава, сильно изгибаясь, чтобы посмотреть Ушиваке за спину. – Почему ты один? – Я взял перерыв на пять минут для этого разговора, – ответил Ушивака. – Я не буду отвлекать его от работы. О, вот и первый момент, когда Дайчи пришлось перехватить цепь покрепче, и это в самом начале разговора. Обычно разговоры капитанов проводились хотя бы сидя. Если они были запланированы заранее, капитаны встречались на территории одного из них или в «нейтральных водах», садились друг напротив друга и разговаривали. Конечно, порой эти встречи происходили спонтанно, но и тогда капитаны старались придать происходящему божеский вид. Ушивака же выделил на них пять минут, и они так и остались стоять здесь, у входных дверей. Ойкава едва слышно выдохнул. – …Хорошо, тогда сразу к делу. Ты знаешь про то, что Киндаичи был похищен? Ушивака ничего не ответил, и Ойкава уточнил. – Мой первогодка. Блокирующий, двенадцатый номер. – А, – Ушивака кивнул. – Конечно. Обычно я знаю о том, что делает моя команда. Впечатляюще быстрый ответ. Дайчи не был уверен, звучит это скорее грубо или наоборот – уважительно и без лишних увиливаний. Ну, Ойкава начал выглядеть только злее, но оно и понятно. На лице Ушиваки нет сожаления, а в голосе нет ни капли сомнений, это не может не раздражать. – Хорошо, – процедил Ойкава сквозь зубы. – Но не только Киндаичи, верно? Еще несколько первогодок из мужских команд. Не думал, что это может начать войну между Шираторизавой и всеми пострадавшими? – Мы осведомлены о потенциальной угрозе, – ответил Ушивака. – Ее нет. – Думаешь, войну никто не начет? – Даже если ее начнут все одновременно. Угрозы нет. Интересно, как часто между Ойкавой и Ушивакой происходят диалоги такого рода: Ойкава пытается вытянуть из Ушиваки хоть что-то, пока тот перекрывает ему все пути. Наверное, часто, раз они основные соперники друг друга. И как у Ойкавы хватает нервных клеток, если Ушивака ведет себя подобным образом даже во время таких критических ситуаций? – Понятно. Хорошо, – Ойкава на несколько секунд прикрыл глаза и потер переносицу. – Пойдем с другой стороны. Ты не подумал о том, что, похищая Киндаичи, вы лезете в отношения Аобаджосай и Шираторизавы? Ушивака склонил голову. – Мне кажется, тебе стоит помнить, что у Шираторизавы особое отношение к тебе, а не к твоей «команде». – Не начинай. – Я не знаю, зачем ты продолжаешь тратить свою жизнь в Аобаджосай вместо того, чтобы стать по-настоящему полезным связующим в по-настоящему хорошей команде, Ойкава. Ойкава гордо прыснул, глядя на него снизу вверх. – Может, ты этого и не понимаешь, но я уже «по-настоящему полезный связующий» в «по-настоящему хорошей команде», Ушивака. Дайчи стало искренне неловко. Он как-то никогда не присутствовал при диалоге двух соперничающих капитанов и не мог не задуматься – неужели людям вокруг становится так же неловко, когда они разговаривают с Куроо? Потому что со стороны диалог звучал странно. Со всем, что Дайчи знал про Ойкаву, было очевидно, что он никогда не перейдет в Шираторизаву. А даже если бы по какой-то причине он перешел, он бы не смог работать, как одна маленькая и незаметная шестеренка во всей этой громадной машине. Он бы просто потух, завял бы в одном из бесконечных темных коридоров. Видимо, Ушиваке это было не так очевидно. Ну да, он просто видел «лучшего связующего префектуры» и думал, что эту деталь можно как-то припаять к Шираторизаве. Странный мужик. Дайчи видит, как быстро у Ойкавы кончаются слова в этом споре, и полностью понимает, почему. Что можно сказать, когда споришь со стенкой? – Вы полезли в наши отношения вне матча. – Из Аобаджосай можно убирать сколько угодно игроков, – просто сказал Ушивака. – Это не усилит дисбаланс. Ойкава прикрыл рот всего на секунду, и Ушивака тут же сделал тяжелый шаг назад, разворачиваясь, чтобы начать уходить. – Я рад, что мы разобрались. До встречи. – Нихера себе, – моргнул Дайчи. – Стоять. Ушивака и правда остановился, опустил взгляд и посмотрел на Дайчи как-то странно, почти удивленно. Это лишь значило, что на его не меняющем выражения лице брови приподнялись на два миллиметра вверх. – Я от женской Карасуно, – сказал Дайчи. – …Извини, – качнул головой Ушивака. – Я только что тебя заметил. Добрый день. Дайчи посмотрел на Ойкаву, и Ойкава только развел руками. – Класс… – кашлянув, Дайчи снова посмотрел на Ушиваку. – Ладно, добрый день. Если ты меня не помнишь- – Я помню, – сказал Ушивака. – Карасуно – великая команда. Странно, что вы все еще считаетесь ею, но все же. – Ага, сейчас, две секунды, – Дайчи вытянулся к Ойкаве и шепнул. – Должен уточнить – он пытается меня спровоцировать или он просто так разговаривает? Ойкава тяжело вздохнул. – Кажется, просто так разговаривает. Но он имеет это в виду. – Понятно, – Дайчи повернулся к Ушиваке. – Вы же тут в курсе, что тот ненормальный похищал игроков женских команд? – Мы к этому не причастны, – покачал головой Ушивака. – Ни одно правило не было нарушено моей командой. Как только мы узнали о нарушении правил, мы прекратили сотрудничество. Ойкава закивал, подпирая подбородок рукой. – Точно-точно, был такой момент… Ты же помнишь, что именно Киндаичи подсказал вам это, и без него вы бы продолжили марать руки? Ушивака ненадолго задумался, а потом кивнул. – Да. Насколько я помню, это был он. – Отлично, я рад, что мы это обозначили, – натянуто улыбнулся Ойкава. – Что ты можешь рассказать о человеке, с которым вы сотрудничали? Ушивака склонил голову. – Зачем вам искать его сейчас? Улыбка сразу спала с лица Ойкавы, и он устало вздохнул, складывая руки на груди. – Сложи два и два сам, без моей помощи. – Ради мести? Даже с учетом того, что ваш первогодка в порядке? – Ушивака посмотрел на Дайчи, смерил его долгим взглядом и снова повернулся к Ойкаве. – Общение с Карасуно не идет тебе на пользу. Дайчи зло фыркнул. – Может быть, но это не ответ на его вопрос. – Что ж. Никто из Шираторизавы ни разу не пересекался с ним лично, – ответил Ушивака. – Никто из нас даже не знает, как звучит его голос. На этих условиях заключалась сделка. Ойкава смотрел на него так, как будто был готов воплотить шутку Дайчи в жизнь и начать матч с Шираторизавой прямо здесь и сейчас. Он не моргал, приоткрывая рот. – …Да я в жизни в это не поверю. Должно быть хоть что-то. – Я не склонен к тактическому сокрытию информации, – покачал головой Ушивака. – Впрочем, он использовал имя. Однако нет никаких причин полагать, что оно настоящее. Ойкава выглядел подавленным. Не разбитым, но подавленным. Шираторизава единственная сотрудничала с этим человеком, но при этом не знает его внешности и не слышала его голоса. Скорее всего, у них не получится отследить его, даже если Шираторизава предоставит им доступ к средствам, которые они использовали для передачи информации друг другу. Дайчи, правда, почему-то задумался совсем о другом. Они все продолжали использовать слово «сотрудничество», а Ушивака сейчас сказал ненавистное Дайчи слово «сделка», и Дайчи общался с Куроо достаточно давно, чтобы понимать – это всегда услуга на услугу. В сделке могут быть подвохи, в обмен на твои силы тебе могут отдать бессмысленную мишуру или даже целого троянского коня, но это что-то ты получишь. На это что-то ты изначально соглашался. Что чисто технически может быть нужно Шираторизаве? Не деньги же. Точно не деньги. – Что вы получили взамен? – спросил Дайчи. – За помощь этому человеку? И получили ли вы это до конца, несмотря на то, что разорвали сотрудничество? Ушивака не дрогнул. – Тебе это знать необязательно. И тебе, Ойкава, тоже, если вы еще планируете свои попытки провести с нами матч. Ладно, справедливо. На такой вопрос незнакомому капитану Дайчи бы тоже не отвечал. – Хорошо, каким именем он представлялся, когда выходил на связь? – спросил он. Ушивака снова едва заметно приподнял брови. – Мы не выдаем своих заказчиков. Я думал, это нормальная практика для всех уважающих себя команд. – Ох, прошу, – закатил глаза Ойкава. – Он больше не ваш заказчик. Вы разорвали сотрудничество. – Мы не выдаем своих заказчиков. – А вам не стыдно за своих заказчиков? – не сдаваясь, спросил Ойкава. – Он нарушил правила. Он заслуживает наказание за это. – От своего тренера, а не от нас или вас. Мы не выдаем своих заказчиков. Дайчи покачал головой. – Киндаичи буквально помог вам. Он спас вас от вашего тренера. – Мы не выдае- – Окей, – Дайчи вздохнул. – Вам просто что-то нужно. Что? Что вам нужно взамен на имя? Ушивака склонил голову, внимательно глядя на него. – …Ты говоришь странные вещи, капитан Карасуно. Нам не нужно ничего. Нет ничего, что вы могли бы разменять. – Это Шираторизава, а не Некома, – тихо напомнил ему Ойкава. – Так, ладно… Он выдохнул, поправляя манжеты своего пальто. Явно не столько поправлял их, сколько выкраивал время на то, чтобы подумать. Дайчи наблюдал за ним, надеясь, что лицо не выдает его сочувствия – Ойкаве это только помешает. Впрочем, Дайчи быстро понял, о чем конкретно он думает. И задумался о том же самом. Наконец, выпрямившись, Ойкава вновь расправил плечи и посмотрел Ушиваке в глаза. – Хорошо. Готов ли ты назвать мне имя, когда Аобаджосай победит в матче? Ого, Дайчи и подумать не мог, что Ушивака умеет улыбаться. Не сильно, но уголки его рта чуть-чуть приподнялись. – «Когда»? Конечно. – Куда испарилось «мы не раскрываем заказчиков»? – тихо фыркнул Дайчи. Ушивака даже не повернулся в его сторону. – Это невозможный сценарий. Но если хочешь матч, Ойкава, то в ближайшее время. Мы не будем подстраивать свое расписание под состояние твоих восстанавливающихся первогодок. – Договорились, – приторно протянул Ойкава. – Расширим границы твоего представления о возможном. – Сколько лет ты повторяешь мне это? – спросил Ушивака. – И все еще продолжаешь проигрывать, тратить себя в Аобаджосай, к тому же сотрудничая с… – он посмотрел на Дайчи и моргнул. – Что? Дайчи, конечно, не был связующим, так что прикинуть мог только примерно. Однако то, что он понял, резко дало ему столько энергии, что он чуть не прожег Ушиваку взглядом, ожидая, когда же он наконец вспомнит о его существовании. – У вас будет матч с двумя командами, – уверенно сказал Дайчи. Ойкава мгновенно повернулся к нему, пытаясь заткнуть одним взглядом, и это, возможно, работало на игроках Аобаджосай, но Дайчи замолкать не собирался. – Но запомни. Ты сказал, что при победе вы скажете имя, – продолжил он. – Я запомнил, – кивнул Ушивака. – Если бы правила это позволяли, я предложил бы вам собрать хоть десять команд против нас. – Нам хватит и двух. – Дайчи… – прошептал Ойкава. – Не- – Посмотрим, вылетишь ли ты так же быстро, как и предыдущий капитан Карасуно, – сказал Ушивака. Дайчи сжал кулаки. Ох, держаться уже сложно. Спасает только Ойкава рядом, напоминающий о том, что Ушивака не кровный противник Дайчи лично, а еще спасает собственный инстинкт самосохранения. Нападать на эту глыбу голыми руками в одиночестве посреди белого дня – безумие. Но как Дайчи был к этому близок. – Никаких двух команд, – быстро сказал Ойкава. – Ушивака, забудь. – Не забудь, – качнул головой Дайчи. – Мы будем. – Дайчи- – Кажется, вы не договорились об этом, – моргнул Ушивака. – В любом случае, Ойкава, я буду ждать. Мне неважно, будет на матче Карасуно или нет. Ойкава прикусил щеку с внутренней стороны. Дайчи понимал, что он хочет начать с ним спорить, но не может позволить себе делать это при Ушиваке. – Вы задержали меня, – сказал Ушивака, глядя на наручные часы. – Мне пора. До встречи. Даже если бы Ойкаве и Дайчи было, что добавить, Ушивака явно не дослушал бы их. Он развернулся, чуть не снеся Дайчи плечом, и пошел в ту сторону, с которой появился. Как только он сдвинулся с места, пол вновь задрожал под их ногами, но в этот раз тряска хотя бы постепенно ослабевала, а не усилялась. Около минуты они стояли молча, слушая ритмичный гул завода. Дайчи смотрел Ушиваке вслед почему-то даже после того, как перестал его видеть, и смотрел он так долго и так сосредоточенно, что не прочувствовал, какого момента ждет Ойкава. Работники продолжали заниматься своими делами, но скоро рядом с Дайчи и Ойкавой их стало совсем немного, и никто из них не смотрел в их сторону. Так что Дайчи из мыслей выбил резкий хват. Ойкава вцепился ему в грудки, с силой разворачивая и вжимая спиной в металлическую стену. – Что ты творишь?! – прошипел ему в лицо он. – …Ничего себе, – Дайчи опустил взгляд на чужие руки с побелевшими костяшками, держащие его за воротник. – Ойкава, давай честно, что происходит между нами? – Мне не до шуток, Дайчи! – огрызнулся он. – Совсем загордился?! Так обиделся, что не можешь пять минут подержать язык за зубами?! Дайчи склонил голову. – Ты как-то сильно распереживался. Боишься за нас? Ойкава держал его еще несколько секунд, прежде чем обессиленно опустить руки. – Господи… – Кстати, дружище, с каких пор ты зовешь меня по имени, а не по фамилии? – Хватит. Все, пойдем отсюда… Ойкава явно был на нервах, так что Дайчи пришлось увернуться, чтобы он не взял его за плечо и не вывел из завода, как какого-то первогодку. Снега за все эти недели навалило так много, что он все еще не растаял. Где-то можно было рассмотреть черную влажную землю, но в основном все было равномерно покрыто грязным месивом. Слои льда на лужах становились все тоньше, и теперь трескались и ломались, если на них наступить, но на улице все еще было слишком холодно, чтобы убирать зимнюю одежду. Дайчи был в теплой черной куртке, Ойкава – в длинном и не менее теплом светло-голубом пальто. Холодно, а небо все равно было ясным. По крайней мере, это можно было увидеть с территорий Аобаджосай и даже Карасуно. Отсюда – не особо. Когда Дайчи поднял голову, он не увидел ничего напоминающего голубой цвет – только серый смог, накрывший их, как тяжелый купол. Трубы завода работали круглосуточно. Они молчали, пока не покинули не только здание, но и саму огороженную территорию, и только когда они оказались за воротами, Дайчи с улыбкой сказал: – Ты и правда полюбил нас. Какая прелесть. – Ты не понимаешь… – вздохнул Ойкава, останавливаясь и прикрывая лицо руками. – Дайчи, он не убьет никого из Аобаджосай. Ни-ко-го, понимаешь?.. Он знает, что если умрет хоть кто-то, то я никогда не перейду в Шираторизаву! Дайчи усмехнулся. – Ого, а если не убьет, то перейдешь? – Конечно нет, но он живет в каком-то своем выдуманном мире!.. – Ойкава убрал руки от лица. – Мне… Мне не грозит то, что обычно грозит капитанам. Мне не грозит то, что случилось с твоим капитаном, земля ему пухом. – Хорошо, я понимаю. Это же хорошо, разве нет? – Моим игрокам не грозит смерть. Шираторизава ранит нас, сильно ранит, но не добивает, – он чуть скривился. – Отвратительная подачка, но это то, благодаря чему пока мы можем жить и становиться сильнее. Чтобы однажды они пожалели о том, что решились на эту подачку. Сейчас Дайчи явно стал свидетелем чего-то поразительного. Ойкава вслух раскрыл ему что-то, что показывает его слабым – Аобаджосай, в отличие от остальных, держатся так долго не только благодаря навыкам, но и благодаря тому, что Шираторизава щадит их каждый раз. Ойкава говорит ему это в лицо, чтобы он передумал. Может, Дайчи и правда стоит помягче шутить на тему того, что Ойкава начал испытывать нежные чувства к Карасуно. – Я понимаю, – повторил Дайчи. – У нас перемирие с Некомой по той же причине. Чтобы мы выжили. Иначе у нас были бы проблемы. – Разница в том, что вы, насколько я знаю, друзья, – покачал головой Ойкава. – Если ты попросишь, они пощадят кого-то. Мы с Шираторизавой не друзья. Они не будут щадить вас. Дайчи кивнул. – Они уже не пощадили, но дело не в этом. С учетом того, что вы играете во всю силу, а они сдерживаются – сколько раз вы побеждали? – Я ударю тебя, если это единственный язык, которым ты владеешь. – Ни одного раза. Это я тоже хорошо понимаю, – быстро добавил Дайчи. – Но как часто вы были близки к победе? Ойкава вздохнул и почти оперся спиной о высокий железный забор, но пресек себя, чтобы не запачкать пальто. – Раздражающе большое количество раз. И я говорю объективно, – он подвел указательный и большой пальцы близко-близко друг к другу. – Нам всегда не хватает… Немного. Песчинки до победы. Раз пять на ногах оставался только Ушивака. – Так, может- Ойкава покачал головой. – Дайчи- – Я знаю, что нам не сравниться с Шираторизавой, – с улыбкой сказал Дайчи. – С ней вообще мало кто может сравниться, но все-таки в матчах мы неплохи. Я не хочу припоминать, но в последнем матче мы вас победили. – Я помню, но- – Мы не выходим против Шираторизавы наравне, но что поделать? – пожал плечами Дайчи. – Я уверен, мы будем этой песчинкой, которой вам не хватало до победы. Ты, может, не знаешь, но в хорошем механизме обычно все ломается именно из-за какой-нибудь раздражающей песчинки. Ойкава долго смотрел на него. Потом поморщился, отводя взгляд. – В твоих словах есть смысл, но я… Не хочу вашу кровь на своих руках. Не хочу нести за это ответственность. – А с какого хера ты вообще предполагаешь, что несешь ответственность за мою команду? – хохотнул Дайчи. – Я не спрашиваю твоего разрешения, это я уже буду обсуждать со своими связующими. Не согласишься – я же в любом случае припрусь. Просто если ты будешь знать об этом заранее, мы можем совместить тактики, а не действовать отдельно. Ойкава ничего не ответил, задумчиво глядя в сторону. Когда кто-то был над Дайчи, Дайчи почти всегда стремился стянуть его вниз. Но если кто-то был рядом с ним, особенно если Дайчи испытывал к этому человеку теплые чувства, он тоже стягивал его вниз. Так, чтобы решать за него. Так, чтобы защитить. Он до сих пор не научился вести себя иначе. И теперь Дайчи видит, что Ойкава мыслит идентично. А потому, когда Дайчи оказался слишком близко, Ойкава попытался надавить на него каблуком, чтобы Дайчи не совался и не оказывался в опасности. Это очень трогательно, но, видимо, поэтому двум капитанам дружить не так-то просто. Ойкава относился к нему с бо́льшим уважением, пока они не начали общаться ближе. Что ж, значит, ему придется переучиваться. Через несколько секунд Дайчи сошел с места, и Ойкава двинулся рядом, пряча руки в карманы. – Господи… – вздохнул он, поднимая взгляд к небу. – Сколько стараний ради имени этого животного уже после того, как мы нашли Киндаичи. Месть постфактум – странное занятие. Часто этим развлекаешься?.. – Круглосуточно. Тебе понравится, когда это окупится, – улыбнулся Дайчи. – Ну… По крайней мере, для Карасуно это актуально. Увидишь, как все будут себя вести, когда я предложу эту идею. У нас, все-таки, есть личная претензия к Шираторизаве. Ойкава поморщился. – Хотя бы скажи, что не поведешь туда первогодок. Дайчи приподнял брови. – Конечно нет! Это территория взрослых, первогодкам там делать нечего! – Ну хоть что-то… – вздохнул Ойкава. – …Дай мне пару минут тишины, пожалуйста. Надо обдумать твое предложение. – Это не предложение, Ойкава. Это факт. – Тогда дай мне обдумать факт, и помолчи хоть секунду!