Ресторан "Карасуно"

Суга неуклюже застрял в довольно странной позе. Он сидел в остановившемся фургоне на корточках, рядом с распахнутыми дверями, и он уцепился за одну дверь рукой, выгибаясь, пытаясь рассмотреть завод, не покидая при этом машины. Одна его нога уже почти касалась земли, но он так и замер, исподлобья глядя на здание, не находя в себе силы выйти сразу. Господи, завод был ужасающим. Сейчас, ночью, Суга прочувствовал это с новой силой. За пять лет это здание никак не поменялось. Высоченное, громадное, лишенное мелких деталей. Суга помнил, что, если смотреть сверху, основное здание напоминало восьмерку из-за наличия двух внутренних дворов, и Суга никогда в этих дворах не был и надеялся, что не будет. На эти тяжелые этажи было страшно смотреть со стороны, не то что понимать, что они находятся от тебя со всех сторон. О порождение брутализма, не имеющее конца и края – окон в заводе было мало, но сейчас все они смотрели на Сугу ровными черными пустотами, будто они даже не были застеклены. Колоссальный прямоугольник на фоне темного неба, несколько еще более высоких труб, удушающий смог вокруг. Все команды префектуры могли зайти в завод, разбежаться в разные стороны и за несколько часов так ни с кем и не столкнуться. Сейчас фургон и здание разделяло не только несколько десятков метров мокрой и холодной земли, но и высокий забор, и Суга попытался сфокусироваться на этом заборе, чтобы хоть немного себя успокоить. Они еще не внутри. Он не солгал своим первогодкам. Конечно, попытался показаться спокойнее, чем он есть, но не солгал. Им было страшно. И ему, и Дайчи с Асахи, и Танаке с Энношитой. Насчет Нишинои вопрос туманный, но даже он не относился к этому легкомысленно. Это был редкий случай, когда Суга выпил свое снотворное, чтобы быстро уснуть и набраться сил, потому что без лекарства он бы просто не смог сомкнуть глаз – ворочался бы, пытался переделать то, что переделывать не надо, и в итоге был бы вымотанным и слабым. Сейчас физически он был в полном порядке. Ментально… На удивление тоже. Руки подрагивали от напряжения, в голову лезли неприятные воспоминания, но Суга мог оставаться сфокусированным. Это была еще одна причина, почему он решил идти внутрь. Тогда, на последнем матче с Аобаджосай, он был искренен, говоря, что ему думается лучше, когда он находится в опасности. Как-то это работало. Когда он был в фургоне, отдельно от остальных, иногда на него накатывала ужасная паника. Несколько раз, когда Кагеямы и Ямагучи еще не было в команде и Суга сидел за мониторами один, он чуть ли не задыхался, когда все шло наперекосяк, и это было ужасно. Но с ним никогда такого не происходило, если он находился в самом пекле сражения. Дыхание становилось ровным, движения – более точными. Суга все еще не мог драться так, как остальные, но он мог бегать быстрее обычного, говорить четче обычного, а главное – рассуждать более здраво, чем когда он находится в безопасности. Выбить его проще простого, зато за эти, в худшем случае, пару минут, что он проведет на ногах, он сможет быть полезнее. Наконец Суга заставил себя покинуть фургон и нервно встряхнул руками. Аобаджосай заходили с другой стороны, но и со стороны Карасуно стояло несколько их автомобилей. До больницы на большой скорости можно добраться минут за пять, если не меньше, и Суга снова мысленно порадовался тому, что Аобаджосай сейчас с ними. Больше автомобилей – никакой очереди для раненых. Их будут посылать в больницу по мере поступления. Это игра на выбывание, и Суга это понимал. Разумеется, он не думал, что они выпытают из Шираторизавы имя, не получив при этом ни царапины. Шираторизава начнет с Карасуно. Ушивака начнет с Карасуно. Это необязательно будет Дайчи, первым может выбыть кто угодно из них. И, как только этот человек окажется рядом с Ушивакой, машина уже должна быть заведена, чтобы быть готовой везти его в больницу. Сейчас Карасуно что-то вроде расходного материала, бог с ним, Суга проследит, чтобы они выжили – вот, что главное. Головы Ушивака обычно не сворачивает, так что шансы есть. Аобаджосай пусть делают дело. Суга старался не думать о том, что будет делать, если Ушивака выберет его первым. В смысле, тактика была готова и к этому, и Суга просто старался не погружаться в эти пугающие фантазии, потому что тогда совсем не мог собраться. Даже если Ушивака выберет его – они к этому готовы, а у остальных будет больше времени. Возможно, Суга испугается так сильно, что скорость его бега сможет сравниться со скоростью бега Хинаты. Наверное, он так и не смог убедить первогодок в том, что этого матча нельзя было избежать. Жаль, потому что в глубине души это понимали даже Аобаджосай. Этот матч не был прихотью. Шираторизава «не выдавала своих заказчиков», и Ойкава смог найти единственную лазейку в этом правиле – их гордость и нерушимую уверенность в своей победе. Если бы Карасуно не явились на матч, Аобаджосай точно проиграли бы, в этом Суга был уверен, и тогда они не смогли бы повторить попытку еще через пару месяцев. Эти пару месяцев человек, стравивший их, был бы на свободе и, возможно, предпринял бы еще одну попытку атаки. У Танаки осталось не так много пальцев, а ноги Хинаты все еще недостаточно восстановились, чтобы Суга мог это ему позволить. К тому же, как он и попытался объяснить Цукишиме и остальным, Карасуно в любом случае вернулись бы сюда. Стояли бы так же, как и сейчас – морщась от влажного холодного ветра, старались бы не показывать страха, запрокидывая голову, чтобы рассмотреть завод целиком. Но сейчас по ту сторону здания были Аобаджосай. Они были здесь уже сто раз, и это место было им привычно. Более того – если Суга растеряется, его сможет прикрыть не только Кагеяма, но и Ойкава. Связующих более, чем достаточно. – Так, проверочка… – пробубнил себе под нос Танака, перехватывая ручку бензопилы. Суга повернулся на него. – Только не говори, что не проверил ее дома! – Проверил-проверил! Это уже проверочка номер пять! – гордо оскалился он. Бензопила взвыла в его руках, и Суга на всякий случай сделал шаг в сторону. – Будь добр, не покромсай сам себя этой штукой… – Обещаю! Дайчи, Асахи и Нишиноя давно покинули фургон, и сейчас внутри остались только первогодки. Суга подошел к распахнутым дверям и улыбнулся. – Мальчишки, все нормально? Цукишима ему не ответил. Он сидел на полу, повернув голову в сторону, игнорируя Сугу, кажется, из принципа. Он выглядел бледнее обычного. Еще одна мотивация выйти живыми – Цукишима переживает за них, пусть и не произносит этого вслух. Ямагучи тоже промолчал, но скорее потому что не смог найти нужных слов. Он встретился с Сугой взглядом и тут же посмотрел в пол. Его руки дрожали. На его коленях, как обычно, лежал ноутбук, но сейчас его экран был выключен – Ямагучи было совсем нечем себя занять. Ох, милые первогодки… Почему-то Суга только сейчас понял, что уделял этим двоим несправедливо меньше времени, чем Кагеяме и Хинате. Ему всегда казалось, что чрезмерное внимание напугает их, но, может, стоило их попугать этим, а не внезапным матчем с Шираторизавой?.. Кагеяма сидел за мониторами. Одна его рука придерживала письменные заметки, вторая держала карандаш, и он выглядел максимально сосредоточенным. Он обернулся к Суге и быстро кивнул ему. – Да, нормально… – неуверенно протянул Хината. Он единственный стоял на ногах, потому что не мог заставить себя сидеть на месте. Кажется, он все еще не решил, насколько обижен тем фактом, что не участвует уже во втором матче подряд. Но к просьбе оказывать быструю помощь отнесся очень серьезно. – Ой, хотите воды? Суга тихо засмеялся. – Я только вышел, зачем мне вода? – Не знаю! Чтобы не было этого… Обезвоживания! – Не надо, милый, спасибо, – с улыбкой покачал головой он. Хорошо, первогодки будут находиться здесь, так что им почти ничего не грозит. В крайнем случае, разумеется, Энношита давит на газ, и фургон переносится на максимально далекое от завода расстояние. Единственная первогодка, за которую Суга мог не переживать – это Ячи. Она тоже успела покинуть фургон и сейчас стояла совсем близко, глядя в сторону завода, и ее глаза были широко распахнуты от страха, а коленки тряслись, как ненормальные. – Божечки… – пробормотал Суга. – Ячи, дорогая, тебе дать успокоительное?.. – В-все н-нормальн-но… – прошептала она, и ее голос так дрожал, что она произнесла это почти по слогам. Суга никогда не мог понять, насколько ее надо успокаивать. Ячи была такой тревожной, что однажды сбежала из ресторана через задний ход после того, как чихнула громче обычного. Во время матчей ее лицо почти всегда было искривленно ужасом, она была мокрая от пота, а ее ноги дрожали, но, если Суга пытался ее успокоить, ей становилось только страшнее. Несмотря на это, Ячи еще ни разу не совершила ни одной ошибки. Крошечная, хрупкая, в своей светлой одежде медика, – Суга знал, что она будет рыдать от страха и периодически взвизгивать, но, как обычно, успеет везде и сразу. И Суга все еще не понял, как она, малюсенькая девочка-первогодка, является почти единственным человеком в команде, способным дотащить на себе Асахи. Магия медиков, не иначе. И, конечно, Суга не повторял ей, насколько сейчас важна медпомощь. Он только осторожно похлопал ее по плечу и снова посмотрел на Хинату. – Помогайте Ячи, если она не будет успевать. – Конечно! – закивал Хината. – Мы помним! – Умницы, – улыбнувшись, Суга вытянул руку и стукнулся с Хинатой браслетами. – Пожелайте нам удачи! – Удачи, – коротко сказал Кагеяма, не отвлекаясь от мониторов. – Уд-дачи… – еле слышно пробормотал Ямагучи. – Удачи! – громко крикнул Хината. Цукишима снова не сказал ничего. Отвернулся только сильнее, подпирая голову рукой. Ойкава, разумеется, вел всех из Аобаджосай. Кагеяма и Суга вели игроков Карасуно вместе, но Суга передал Кагеяме основное управление, а сам стал средним звеном между ним и Ойкавой, чтобы Карасуно и Аобаджосай продолжали действовать сообща. Начало любого матча всегда было самым нервотрепным моментом, и его просто надо было пережить. Не позволить соперникам напугать вас в первые же минуты, не потерять хватку. Соваться на территорию, когда еще не до конца понятно, кто где находится, для Суги было настоящим самоубийством, так что пока он оставался рядом с фургоном, и его прикрывал Танака с гудящей бензопилой наперевес. Заходить в сам завод было слишком рано – чем дольше они продержатся здесь, на открытой местности, тем, пожалуй, лучше. Карасуно и Аобаджосай начали наступление с двух противоположных сторон. Чем больше Дайчи приближался к зданию, тем выше оно казалось. Он уже перестал смотреть наверх, чтобы не отвлекаться и не напрягаться сильнее необходимого, но ощущение, что над его головой нависает что-то столь громадное, его не покидало. Аобаджосай заходили со стороны главного входа, и Дайчи знал, что Нишиноя, ускорившись, уже успел оказаться с ними, ни на кого не наткнувшись и, скорее всего, присоединился к Яхабе и Ойкаве. То, что Нишиноя не столкнулся ни с кем из Шираторизавы, не запутало Дайчи ни на мгновение. Шираторизава никогда не выжидала долго. Точно нападут с секунды на секунду. Сейчас Дайчи бежал вдоль восточной стены, причем так близко к ней, что слегка проезжался по холодной поверхности локтем правой руки. Он все еще старался не смотреть наверх, а потому не мог себя успокоить и избавиться от чувства, что стена стоит не под девяносто градусов, а постепенно наклоняется и, чем дальше он бежит, тем больше грозит рухнуть на него. А бежать было далеко. Такое здание, если у тебя нет скорости Нишинои, за десять секунд не оббежишь. Дайчи смотрел ровно перед собой, и пространство было открытым, так что Каваниши он увидел издалека. Сворачивать было некуда, да и Дайчи не планировал этого делать, поэтому, пока они приближались друг к другу, у Дайчи было все время мира, чтобы сообщить о Каваниши Кагеяме и приготовиться к сражению. Каваниши Таичи, блокирующий, второгодка, двенадцатый номер. Да, у Шираторизавы было так много игроков, что второгодка мог носить двенадцатый номер. Дайчи бы не удивился, если бы у Каваниши был номер тридцать четыре или даже больше. Каваниши, как и все игроки Шираторизавы, был высоким и крепким, но Дайчи уже перехватил лом поудобнее, готовясь атаковать. У него было все время мира. И все равно первый же удар Каваниши чуть не стал для Дайчи фатальным. Никаких лишних разговоров – Каваниши увернулся от его атаки и впечатал Дайчи в стену, и в эту секунду Дайчи понял, что не может одновременно прикрыть и горло, и все жизненно важные органы. Он рискнул сделать выбор – прикрыл горло, и по его локтю проехалось острое лезвие, но оно проехалось точно не так глубоко, как могло бы. Сильная рука уже схватила Каваниши за затылок, оттаскивая от Дайчи. Матсукава сделал такой размах, словно планировал откинуть Каваниши максимально далеко, но Каваниши оказался от них на расстоянии всего нескольких шагов, уже готовясь продолжать сражение. Дайчи посмотрел в сторону. Матсукава подоспел не один – рядом с ним был Кьетани, выдыхающий в холодный воздух густое облако пара. Когда тебя спасают сокомандники, это трогательно. Когда друзья-соперники – это несколько неловко. Поэтому Дайчи постарался собраться изо всех сил, получая команду атаковать Каваниши первым. Не с первой попытки, но он смог попасть и увидел, как лицо Каваниши сильно кривится от боли. А это приводило к одной простой истине – игроки Шираторизавы не были машинами и боль чувствовали не слабее остальных игроков. Это хорошие новости. Пока они сражались, Ойкава зазвучал в наушнике Дайчи, а это было уже серьезно – значит, сейчас он обращался вообще ко всем участвующим в матче. – Игроки Аобаджосай, не оставляйте игроков Карасуно наедине с Шираторизавой, сейчас они в прямой опасности. Против Шираторизавы выходим парами или тройками, пока нам позволяет количество. Кто-то сейчас один? Дайчи ему не ответил, потому что один, к счастью, не был. Кьетани отлетел в сторону, зажимая рану на плече, и Матсукава обернулся, чтобы убедиться, что его кохай в порядке, а значит, он потерял Каваниши из поля зрения. Дайчи атаковал снова. Ушивака начнет с кого-то из Карасуно. Может, даже лучше, если это будет Дайчи. За себя переживать легче, чем за остальных, а еще это будет абсолютно логично – он же капитан. Все как по книжке, сначала Хироки-сан, теперь он. Дайчи к этому почти готов. В любом случае, до этого момента он утащит с собой столько игроков Шираторизавы, сколько сможет. Асахи не был уверен, насколько он спокойный или тревожный по сравнению со своими сокомандниками. Очень часто его пугали и расстраивали вещи, которые казались им обычными, а порой он чувствовал себя полностью спокойным, даже вдохновленным, когда они были в ужасе от чего-то. Но насчет Шираторизавы он был с ними согласен, полностью согласен. Его не пугали сильные игроки. Не потому что он считал себя сильнее, а потому что об этом обычно беспокоятся связующие, например Суга. И его не напрягала их давящая власть, как Дайчи, потому что на матче, как Асахи казалось, все примерно равны. Но его пугал их холод. Его пугало, что, сколько бы он ни осматривался, он не мог найти на территории ничего органического, кроме вытоптанной земли под ногами. Была глубокая ночь, на небе не было облаков, но звезд видно тоже не было – слишком густой смог. Неразговорчивые соперники, ровные однотонные стены, ритмичный гул машин из здания, – все это казалось Асахи сильно неправильным и напрягающим. Ох, если бы не его лекарства, он бы согнулся от тревоги, лишь увидев это неживое, равнодушное здание. Что ж, это была еще одна мотивация не умирать здесь. Если и умирать где-то, то глядя на звезды или на облака, а не лицом в прометалленый пол. Но когда Асахи столкнулся с Реоном, стало полегче. Реон был сильным третьегодкой, и, хоть Асахи уже об этом знал, он все равно впечатлился, увидев в его руках не нож, а массивную кувалду. Чего Асахи не понимал, как только стал игроком, так это того, что во время битвы один на один воздух просто не может оставаться холодным. Каким бы безэмоциональным ни был соперник, его лицо будет меняться, и он будет радоваться или расстраиваться, он будет наносить ранения или будет ранен сам, и это делало все намного легче и приятнее. А еще было приятно слышать, насколько Кагеяма и Суга в его наушнике рады тому, что Реон столкнулся именно с ним. Нет, Асахи было больно, когда кувалда попадала по нему, да и схватить Реона так, чтобы расправиться с ним за один удар, не выходило, но Асахи понимал, что нож против него был бы действеннее. Часто он не замечал, что истекает кровью от порезов, и терял сознание прямо посреди сражения, но тупые удары кувалды пока не повреждали его кости, а значит – не сильно-то и вредили. Все было хорошо. Суга в его наушнике немного переживал на тему того, не стопорят ли они Асахи на одном месте специально, Кагеяма же не говорил ничего, только короткие команды, но все было хорошо. Они с Реоном сражались наравне, и Асахи все не мог понять, кто же из них сильнее, пока кувалда не пролетела очень близко от его головы. Вот в этот момент стало чуть страшнее, и Асахи поспешил сосредоточиться. Больше Реона так близко он не подпускал. Впрочем, они не успели посражаться один на один долго – очень скоро слева от Асахи оказался Иваизуми, а справа – Ватари. Асахи моргнул, но, вспомнив слова Ойкавы, сделал шаг назад, воспользовавшись возможностью, чтобы немного передохнуть. Минимум трое против одного игрока Шираторизавы – это правильно. Асахи, правда, не мог не переживать о том, что снова заденет кого-то из своих же, однако в последний раз, когда это случилось, свидетелями этого были и Суга, и Ойкава. Ойкава, можно сказать, это и подстроил. Он не позволил бы использовать это против себя, против Аобаджосай сейчас, когда Асахи был в его зоне ответственности. Суга же более, чем умел учиться на ошибках. Асахи очень старался держать в голове то, что ни в коем случае не должен ранить кого-то из Карасуно и Аобаджосай сильнее, чем, скажем, кувалда Реона. Пока Иваизуми, закатив рукава, нападал на Реона, Асахи чуть повернулся в сторону и увидел Ойкаву. Кажется, он видел его уже не в первый раз, но несколько минут назад Ойкава бежал в том же самом направлении. Значит, бегает по кругу, чтобы собрать как можно больше информации. Интересно, как он так долго бегает и при этом может говорить атакующим, что делать?.. А еще, чем дольше Ойкава бегает, чем больше информации собирает, тем скорее Суга сорвется с места и ринется сюда, в опасную зону. Это, конечно, страшно. Асахи даже задумался – что, если первым Ушивака выберет Сугу?.. Может, из-за того, что он связующий, а может из-за того, что он самая легкая мишень. В таком случае Асахи придется срочно переквалифицироваться на блокирующего, потому что этого допустить совсем нельзя. Лучше уж пусть Ушивака выберет первым его – аса. Это хотя бы будет красиво. – Назад! – рявкнул Танака Суге, увидев соперника, но Суга уже оказался на приличном расстоянии от них. Соекава был третьегодкой, а значит, сражался не абы как, так что Танака искренне задумался, а не скажут ли ему сейчас связующие бросить пилу и схватиться за нож. Ну, что ж, пока его никто не пресекал, так что все законно. Сражаться пилой было сложно. Главная проблема заключалась в том, что она была тяжелой, так что двигался Танака не так быстро, как хотел бы, зато соперники всегда с непривычки старались держаться на расстоянии. Вот и сейчас так же – Соекава даже сделал шаг назад, услышав рев бензопилы. Танака быстро оглянулся. Суга отбежал далеко, но пока все еще не имел возможности ринуться в центр территории – видимо, еще не до конца сложил картинку происходящего. Слева от Танаки был фургон, и вот к фургону кого-то подпускать вообще нельзя. Если что, Энношита, конечно, передвинется, но что, если ему повредят шины? Надо нападать первым. Он увидел лицо Хинаты в окне фургона. Хината вжался в стекло щекой и носом, и его рот был распахнут от восторга, так что Танаке сразу захотелось покрасоваться. Он подмигнул ему, поднял руки, держащие бензопилу, и сделал широкий шаг к Соекаве. – ЧЕ, ЗАССАЛ?! – заорал он. – Стоять! – крикнул ему Суга. Кажется, даже не в наушник, просто голосом. Танака неловко замер на месте. Видимо, связующие решили, что нападать ему пока не надо. М-да, смотреть на Хинату теперь даже как-то стыдно. Но уже через секунду Танака понял, почему Суга его остановил. Тяжело дыша, к нему подлетел Ханамаки, на бегу доставая нож. Ладно, значит, будут пиздиться вдвоем! Так тоже можно! – Подожди, – коротко сказал ему Ханамаки. – Да чего ждать?! – совсем вознегодовал Танака. Соекава давно собрался и уже сорвался с места, летя к ним. Зачем сразу переходить в защиту, если можно начинать с нападения?! Ханамаки резко рванул в сторону, и Соекава рефлекторно последовал за ним. Они отбежали совсем недалеко, но Танака все равно почувствовал себя выкинутым из какой-то тусовки. Расстроенно опустив пилу, он обернулся на Сугу. Суга показал ему указательный палец, мол подожди немного, а затем сложил руки ладонями друг к другу – «пожалуйста». Танака тяжело вздохнул. К счастью, долго ждать ему не пришлось – Суга встрепенулся и наконец-то сошел с места. Повернувшись, он встряхнул руками и понесся в сторону завода. Танака проследил за ним взглядом и увидел, как он разминается с Ойкавой – тот как раз бежал к Танаке. – В-все, тройка собрана! – выдохнул пар Ойкава, подбегая к нему и перехватывая нож. – Включай свою штуку! – Класс! – оскалился Танака, включая бензопилу. – Атакуем?! – Еще как… – пробормотал он. Ойкава выждал момент, когда Ханамаки, толкнув Соекаву в грудь, окажется на достаточном от него расстоянии, и бросился к ним. Танака поспешил следом. Теперь Суга переключался между игроками, которые должны были его прикрывать, и отвязался от фургона, а значит – Танака наконец-то может свободно перемещаться. Это отличная новость для него и отвратительная для Шираторизавы, которая еще должна будет собирать свои конечности по всему заводу! Интересно, разрешат ли ему использовать пилу, если Ушивака выберет именно его? Наверное, нет. Скажут, что слишком тяжелая, и Танаке придется оставить ее, чтобы бежать быстрее… Эх, ну, пока этого не случилось, он должен успеть испробовать ее в деле! Сторона завода, в которой были двери главного входа, походила на букву «П». Нишиное не понравилось, где оказались они с Яхабой, как только он понял, что за ним стена, а слева и справа – крылья точно таких же стен, пусть и короче. Может, он не заперт в колодце внутреннего двора, но видимость сильно понижается, а чтобы выбежать, надо потратить намного больше времени. В крайнем случае, конечно, можно обернуться к стене и зайти в завод, если двери поддаются, но приказа заходить пока не было, а Нишиноя нутром чувствовал, что соваться туда – себе дороже. Он лучше прямо по воздуху побежит, чем зайдет в этот капкан без приказа. Он уже видел капли чужой крови на земле и на остатках снега. Следы он тоже видел, но, сколько бы ни присматривался, не смог выделить среди них следы Ушиваки. В своих способностях Нишиноя был уверен – это значило, что Ушивака завод еще не покидал, и это, конечно, охуенно, но немного подбешивает. Им бы понять, кого Ушивака выберет первым, и отталкиваться уже от этого, а он все не соизволял почтить их своим присутствием. – Мы в «П», – выдохнул Нишиноя, касаясь наушника. – Не нравится мне тут. Хочу съебаться. – …В «П»? – переспросил Кагеяма. Ему потребовалось несколько секунд рассматривания карты. – Понял. Поверните направо, там безопаснее. Кивнув, Нишиноя посмотрел на Яхабу. – Направо, брат. Хватит нам тут торчать. Яхаба сошел с места и приоткрыл рот, чтобы что-то ответить, но замер. И Нишиноя мгновенно понял, почему. Он тоже почувствовал эту вибрацию. Она ударила ему в пятки, прошлась по костям ног, по позвоночнику и отдалась в черепе. Несмотря на звуки сражений совсем рядом, несмотря на гул из-за стен завода, один этот шаг показался Нишиное намного громче чего-либо, что он когда-либо слышал. А затем он повторился снова, уже с большей громкостью. Внатуре пресс, только не в заводе, а прямо здесь, на улице. «БАМ». «БАМ». На третий «БАМ» Нишиноя наконец-то понял, что ошибкой это быть не может. Никто ничего ему не говорит, никто не знает, что Ушивака вышел. Это чувствуют только они вдвоем. Сука. Значит, выбрали его. – …Пиздец, – только сказал Нишиноя. Они с Яхабой переглянулись и молниеносно сорвались с места. – УШИВАКА! – на бегу ударив по наушнику, крикнул Нишиноя. Он видел, что Яхаба рядом с ним сделал тоже самое. – ЗА МНОЙ, Г-ГНИДА! – Понял, – коротко ответил Кагеяма. Нишиноя почти слышал, как связующие получают эту информацию, и как в их голове выбирается одна из развилок тактики. Это хорошо. Нишиноя оббегает дебильный выступ этой «П», бежит направо, как ему и сказали, и не испытывает страха. В смысле, испытывает, конечно, но на животном уровне, как инстинкт самосохранения. На деле он совсем ему не мешает. Он продолжает чувствовать громоздкие шаги, но самое раздражающее в них то, что если Нишиноя на бегу опускает ногу в тот же момент, что это делает Ушивака – земля как будто подскакивает, и шаг становится неровным. В остальном все круто. Потому что Нишиноя быстрее, и он это знает. Размах шага у Ушиваки, наверное, нехилый, ну и хер с ним. Может, Нишиноя не сможет носиться кругами весь матч, но выцарапать сокомандникам время он сможет еще как – пусть Ушивака собственноручно достает его со стены завода, а потом пытается удержать в своих лапищах. Ну нет, умирать первым он не собирается. Даже выбывать первым не собирается, во как! Шираторизава ступила, выбрав его для первой атаки, и Нишиноя уверен, что, хоть связующие и напуганы появлением Ушиваки, они рады, что выбрали именно Нишиною. Он тоже вполне рад. Он бежал и бежал, а стена справа все не кончалась и не кончалась. Это не было проблемой – Нишиноя оббежал бы все здание раз сто, и его радовало то, что никто из Шираторизавы не бежит ему навстречу, но все-таки его чуйка все равно подсказала, что что-то тут нечисто. Поэтому Нишиноя остановился. Плевать, насколько это контринтуитивно – его интуиция подсказала именно это. Встал, как вкопанный, даже не оборачиваясь. Прислушиваясь. Запихал ноги поглубже в грязный снег. Шмыгнул носом и обернулся. Ушиваки за ним не было. Земля не дрожала. – …Ч-че за хуйня, – пробормотал Нишиноя. Постоял еще немного. Растерянно потер затылок и начал возвращаться, следуя за своими же следами. Ну не мог Ушивака поджидать его за углом. Но и оставить тоже не мог. В этом же смысл, не? Ушивака выбирает кого-то одного, и потом этот один слышит его шаги до тех пор, пока не подыхает к чертям собачьим. Нишиноя даже подумал, может, он умер и просто не заметил, но вроде пульс был на месте, да и призраком он себя пока что не ощущал. А если не побежал за Нишиноей, то за кем-то еще из Карасуно? Это уже вообще пиздец, они-то не вытянут такой долгий бег… Но нет, не мог он выбрать кого-то еще из Карасуно. Это точно был Нишиноя. – Ушивака ебать? – позвал он, заглядывая за угол. – Че я тебе, совсем не понравился? Ушиваки там не было, но Нишиноя все равно нахмурился, глядя вниз. Потому что на земле, распластавшись, сливаясь с белым снегом, контрастируя с черной землей, лежал Яхаба. Его руки и ноги были раскинуты в форме звезды, его голова была повернута набок, и изо рта на снег мелкими каплями текла кровь. Его приоткрытые веки подрагивали. Нишиноя, неверяще моргая, подошел ближе и понял, что Яхаба был вжат в снег, в твердую землю, как будто по нему проехались катком. Наверное, поэтому же его грудь выглядела так неправильно – ребра точно были повреждены. Услышав слабый хрип, Нишиноя встрепенулся и коснулся наушника. – Тут, это… Яхаба выбыл. – …Что? – переспросил Кагеяма. – А Ушива- – Ага, – кивнул Нишиноя. – Ушивака. Танака был уверен, что еще немного, и они победят Соекаву. Оно и неудивительно – таким-то составом. Ойкава с Ханамаки сражались, словно всегда тренировались исключительно в дуэте, и как только кого-то из них задевали, они синхронно отскакивали назад, и вот тогда вступал уже Танака. Логично, с его оружием находиться рядом они не хотели. Пилой он повредил Соекаву слабо, ибо Соекава все не соизволял упасть на землю или замереть на месте – так Танака давно бы отпилил ему бошку. Пока обошлись парой неглубоких ран на руках и ногах. Может, Суга-сан был и прав, говоря, что Танаке лучше использовать нож… Но ничего, нож у него тоже был с собой! Соекава выглядел сильно раненым. Танака думал, еще несколько минут, и все, но глаза Ойкавы резко расширились, и он сделал шаг назад. Танака посмотрел на него, снова повернулся к Соекаве и увидел, что тот пятится – вот-вот сбежит, чтобы подлечиться. Так что Танака загудел пилой, пошел прямо на него, но Ойкава остановил его. – Оставь!.. – А? – обернулся Танака. – Стойте… – Ойкава быстро заморгал, кладя руку себе на голову. – Что т-такое? – спросил Ханамаки, пытаясь отдышаться. Танака повернулся в сторону Соекавы, но его уже след простыл. Вот черт, ну почему они обязательно сражаются тройками?! Или не так – почему именно ему достался связующий, который в рандомный момент матча прерывается, чтобы видите ли «подумать»?! Вздохнув, Танака подавил раздражение, выключил пилу и подошел к Ханамаки и Ойкаве. – Ойкава-сан, ч-чето случилось? –…Я не понимаю, – пробормотал Ойкава. Его глаза бегали, будто он читал мелкий текст, написанный где-то под его ногами. – Это не похоже на Семи. Это с-совсем не похоже на Семи. Тут страшно стало даже Танаке. Ойкава выглядел думающим, это отлично, но вот вещи говорил странные. Такие, как будто что-то пошло не по плану. Сильно так не по плану. Не по плану для людей, которые сражаются против Шираторизавы много, много лет. Ханамаки нахмурился. – Что они сделали?.. Ойкава наконец обратил на них внимание. Он поднял на них взгляд, нервно сжал кулаки, но несколько секунд не говорил ничего. Танака понял, что он не столько формулирует слова, сколько слышит голоса в своем наушнике, и ему очень непросто фокусироваться на нескольких диалогах одновременно. – …Ушивака выбил Яхабу, – выдохнул Ойкава. Его зрачки снова походили на маленькие точки. – Они начинают не с Карасуно. Они начинают с нас.