Ресторан "Карасуно"

При первой же возможности Суга посветил в окно. Он, кажется, немного задержался с этим, но им приходилось сильно менять маршрут, просто чтобы дойти до стороны, в которой есть окна. Ему снова посветили в ответ, и видимость все еще была плохой, однако Суга увидел, что первогодки стоят чуть в стороне от фургона, и начал махать фонариком очень злобно, стараясь передать «быстро внутрь!». Интересно, зачем или почему они вышли? Вроде никто из них не курит… – Давно мы не пересекались с Ноей и Танакой… – задумчиво протянул Дайчи. – Может, сбежали на третий? – Вполне возможно, – кивнул Суга. – Заодно и там двери проверят. Ох, что-то у него совсем не получалось собрать общую картинку. Тяжело, когда под рукой нет бумаги и ручки. Надо бы ему брать с собой на матчи блокнот. – М?.. – склонил голову Асахи. – Куда ты смотришь? Суга моргнул. Он только сейчас понял, что замер, рассматривая карту на стене, и стоит так непростительно долго. Вроде бы идея в голову уже пришла, а что делать с ней – непонятно. – Я… Ам… – Суга встряхнул руками, собираясь. – Так. Асахи, милый, у тебя осталась кровь? – Осталась, – кивнул он. – Идите-ка сюда. Они втроем подошли к карте. На ней была схема только второго этажа, но именно со вторым этажом у Суги сейчас была большая путаница. Первый они проверили полностью, на третьем еще не были, а вот второй был ни туда, ни сюда. Суге было необходимо разобраться с этой кашей. – Рассуждаем логически, – сказал он. – Вы помните, какие двери мы точно проверили? – Ну, вот эти – точно, – Дайчи указал на небольшую зону на карте. – Асахи, отметишь? Асахи обмакнул палец в кровь и осторожно, будто план эвакуации сделан из хрусталя, оставил на нем след. – Ам… Я помню длинный ряд дверей, но не скажу, где он был… – Точно! – щелкнул пальцами Суга. – Вот тут! Асахи отметил и это. Они постояли еще немного, оставляя следы везде, где за дверьми никого не было. Неотмеченных зон все еще было много. – А теперь все остальное, – Суга подпер подбородок рукой. – Давайте разбираться… Цеха нам не подходят. Они все еще работают – там слишком шумно. Никакой связующий не смог бы так работать. Вот это тоже отметаем, тут на дверях ни засовов, ни панелей. Асахи послушно отметил еще несколько комнат. – Пу-пу-пу… – выдохнув, Суга потопал ногой. – Уже неплохо… Ой, погоди, можно же отметить не только цеха! Все, что к ним через стенку – тоже! Вариантов становилось все меньше. – Хм… – Суга задумчиво прикусил губу. – Нам надо либо досмотреть весь второй этаж, либо прямо сейчас подняться на третий. – Давай на третий, – предложил Дайчи. – Мы не так давно слышали Ушиваку прямо тут. Заодно попутаем их немного. – Да, но страшно представить, сколько времени мы там потратим… На третий этаж подниматься не пришлось. В этой темноте Суга совсем не сориентировался, а потому, перехватывая перила лестницы, споткнулся обо что-то и чуть не рухнул прямо на ступеньки. Посветив вниз, он увидел у себя под ногами карту. Изрисованную кровью, с обгрызенными углами, но карту. – О боже… – пробормотал он, с трудом ее поднимая. – Смотрите! Наши второгодки – просто чудо! Асахи и Дайчи удивленно выдохнули. Забыв про лестницу, они быстро вернулись к той карте, у которой стояли минуту назад. – Подержи, пожалуйста, – попросил Суга, передавая карту Дайчи. – Посмотрим… Схемы были похожи. Очень большую часть этажа Танака с Нишиноей не отметили – наверное, еще не проверили, но решили передать то, что у них уже было. Молодцы, просто молодцы. Бог с ним, что не все отмечено, это намного лучше, чем если бы третьегодкам пришлось подниматься и изучать мелкие следы у дверей на протяжении часа. – Видишь что-нибудь? – мягко спросил Асахи. Суга смотрел то на одну карту, то на другую. – М… Не знаю, но… Хм. Что-то его взгляд все-таки привлекло. Непроверенные двери на втором и третьем этаже не совпадали – второгодки и третьегодки двигались разными маршрутами, но вот одну зону не проверил никто из них. И она выглядела подозрительной. – Тебе не тяжело? – не отвлекаясь от мыслей, спросил Суга. – Нет-нет, – покачал головой Дайчи. – Думай спокойно. На втором этаже была комната. Небольшая, далекая от цехов, от громадных грохочущих машин. Более того – в эту комнату можно было попасть только через другую, сначала пройдя ее насквозь. Отличное место для связующего – никто не может просто открыть дверь и увидеть тебя, сначала ему надо пройти вглубь, а пока он там шумит и разбирается, ты наверняка успеешь что-то придумать. Здорово. Здорово. Конечно, может это и ошибка. Конечно, Ширабу, технически, может быть еще местах в тридцати, но все же Суга решил, что начать надо именно с этого. Только вот в чем проблема – комнат с такой планировкой было две. Одна на втором этаже, одна на третьем, и ни одна из них не была отмечена, как проверенная. Они даже находились ровно друг над другом. Суге надо выбрать одну?.. Или им стоит разделиться?.. Потому что комната на третьем этаже его смущает. На ней нарисован какой-то символ, и Суга совсем не понимает, что этот символ значит. Если он значит, что это что-то вроде цеха, то там шумно, и проверять ее нет смысла. Но если есть?.. – Так. Еще раз, – Суга натянул водолазку на руку и, осторожно коснувшись живота Асахи, начал писать на карте на стене сам. «1», «2», «3». Единицу он перечеркнул сразу. Они там были. Над двойкой и тройкой он написал вопросительный знак. Еще немного подумал, обвел беспокоящую его зону на карте второго этажа и на карте третьего этажа. – Либо в одном месте, либо в другом… В худшем случае – ни там, ни там. – Разделимся? – предложил Асахи. – Кажется, придется… – Суга вытер руку о штаны. – Оставь эту штуку здесь. Шираторизава без фонариков – все равно не заметят. Дайчи опустил карту на пол. – Если выйдем одновременно, сможем скоординироваться за минуту. Лестница рядом. – Это да, – кивнул Суга. – Тогда так: мы с Дайчи остаемся на втором, ты, Асахи, пойдешь на третий. Как только мы убеждаемся, что внутри связующий есть или же что его нет, мы снова встречаемся на лестнице, хорошо? – Мне не попытаться его выбить? – спросил Асахи. – Ну, если он будет прямо под твоей рукой… – Суга улыбнулся. – В ином случае, нам лучше скоординироваться. Сообщишь нам, и пойдем втроем. А до этого еще раз посветим первогодкам. И они пошли к лестнице. Сейчас, когда Танака и Нишиноя были непонятно где, Суге было очень тревожно. То, что они спустили вниз карту третьего этажа, было скорее хорошим знаком, чем плохим. Суга надеялся, что если на третьем этаже Асахи с кем-то и пересечется, это будут именно эти двое, а не Ушивака. – Давайте, скоро встретимся здесь же, – Суга поманил Асахи пальцем и чмокнул его рядом с губами. – Не смей умирать! Асахи мягко улыбнулся. Дайчи тоже поцеловал его и кивнул. – Абсолютно не смей. – Вы тоже… – Мы тоже не должны сметь?! – Суга распахнул рот. – Какая дерзкая формулировка из твоих уст! – Ну… Вы поняли, – смущенно пожал плечами Асахи. – Удачи. – Удачи, дорогой. И Асахи поднялся на третий этаж. Дайчи и Суга немного постояли у лестницы, задрав головы, провожая его взглядом, а потом пошли к нужной комнате. Асахи сейчас должен был находиться ровно над ними, а значит, действовать они будут синхронно. От лестницы до нужной двери было всего несколько метров.

***

Асахи вошел в дверной проем. Двери за ним не закрылись, поэтому он просто посветил фонариком вперед, рассматривая окружение. Что-то странный символ на карте все же значил. Потолок здесь был высоким, само пространство – огромным, но Асахи не сказал бы, что здесь можно размахнуться во время сражения. Над ним возвышалось три громадные цистерны. Их соединяли какие-то трубы, некоторые тянулись в воздухе, некоторые шли по полу, и Асахи видел много рычажков и вентилей, не до конца понимая, за что они отвечают. Его шаги отдавались эхом. Он решил не тратить слишком много времени на осмотр такого мертвого и пугающего места. Прошел вперед, между двумя цистернами, осторожно переступая трубы, и посветил на стену. Суга был прав – здесь была еще одна дверь, ведущая в следующую комнату. Асахи прислушался. Голоса связующего он не слышал, однако он не мог знать, насколько здесь хорошая звукоизоляция, да и сейчас связующий мог не говорить ничего, поэтому ориентироваться только на это было нельзя. Асахи подошел к двери ближе. Она отличалась от тех, что были на первом этаже. На втором таких дверей было несколько, на третьем – все. Автоматическая дверь, с панелью рядом. Сейчас она была закрыта, но в ней было небольшое окошко, и Асахи видел, что в той комнате свет выключен. Даже посветил внутрь и смог различить вполне приличное для связующего помещение, но внутри точно никого не было. Поэтому Асахи развернулся и двинулся к выходу. Он как раз протискивался между двух цистерн, когда раздался громкий хлопок, и он, испугавшись, прижался к одной из цистерн спиной. После этого никаких звуков не было. Немного выждав, Асахи пролез полностью и, снова переступая трубы, подошел к входной двери. Она была закрыта. Асахи неуверенно замер. Никаких ручек на дверях не было, поэтому он попытался раздвинуть их руками, но это, конечно, не сработало. В этот момент, слабо треща, включился свет, и Асахи поднял голову, наблюдая за тем, как все больше флуоресцентных ламп приходят в строй. Затем начали появляться новые звуки. Что-то загудело, зашипело, и Асахи увидел, что трубы начали подрагивать. Пока что больше ничего не происходило. Он снова повернулся к дверям и, выдохнув, сделал несколько шагов назад для разбега. Выбить их тоже не получилось. Они даже не дрогнули, не погнулись – продолжали стоять, запертые, как и стояли до этого. В обеих дверях были те же самые окошки, и Асахи, предположив, что это стекло, обернул руку рукавом и ударил в одно из них со всей силы. Снова ничего. Только сильнее разбил кулак. Что же это такое… Асахи любил нехрупкие вещи. То есть, хрупкие вещи тоже любил, но больше тревожился, когда держал их в руках. Он всегда их ломал, и всегда делал это случайно, и потом ему было очень стыдно, а если эта вещь ему еще и нравилась – очень грустно. Поэтому дома, например, их посуда была прочнее обычной. У Асахи даже был свой бокал, который походил на стеклянный, но разбить, случайно сжав его в руке, было невозможно. Поэтому, когда Асахи сталкивался с такими прочными вещами, ему нравилось. Он больше не чувствовал себя таким несуразно большим и неуклюжим. Но если эти прочные вещи сдерживали его, запирали, он рано или поздно начинал паниковать. Он ударил дверь снова, и снова, и снова, и с каждым разом кулаки болели все больше, а прогресса не было никакого. Только кровь на окошках. Асахи, сглотнув, посмотрел на свои руки. Чтобы собраться, он, как обычно, нарисовал на ладони трех человечков и, как обычно, «проглотил» их. Поднося руку к лицу в последний раз, он замер. Рука пахла странно. Не плохо, но как-то сладковато. Неправильно сладковато. Асахи опустил руку. Запах остался. Он обернулся и понял, что в комнате продолжало что-то происходить. Он не мог видеть, что именно, но точно заметил, что все стало более блеклым, будто комната наполнилась… Паром? Нет, еще не наполнилась, но наполнялась, и с каждой минутой запах был все сильнее. Асахи кашлянул. В горле неприятно першило. Отойдя от двери, он решил посмотреть, есть ли в комнате что-то, что могло бы включить этот удушающий пар. К сожалению, очень быстро он пришел к выводу, что управлялось все откуда-то еще, и у него к этому месту точно нет доступа. Попробовать повредить трубы? Тогда, скорее всего, пар начнет идти под более мощным напором. Что бы с Асахи ни происходило, это произойдет быстрее. Он вернулся к двери. Горло першило все сильнее, а картинка начала становиться более… Смазанной. Не сильно, будто Асахи немного выпил, это замечалось лишь тогда, когда он крутил головой. Но это точно было. Только сейчас он увидел предупреждающий постер для работников завода. Ни в коем случае не заходить без противогаза. И страшная минималистичная картинка сверху. Ну… Спасибо. – Дайчи!.. – крикнул он, складывая руки рупором. – Суга!.. Никакого ответа. – Ноя?.. Танака?.. Снова никакого ответа. Сглотнув, Асахи предпринял еще одну попытку выбить дверь плечом. В этот раз он упал на пол, скатившись по двери, и больше не смог подняться. Голова шла кругом. Его тело было слишком тяжелым, чтобы он мог его поднять, и казалось, что оно становится все тяжелее. Ему оставалось только ждать… Чего-то. Сначала шли секунды. Потом минуты. Асахи посмотрел на часы. Он не знал, в какое время вошел в комнату, но с последнего раза, когда он проверял время, прошло восемь минут. Очень мало для обычной жизни. Очень много для матча. Сколько бы он ни прикладывал усилий, больше встать он не мог. Поэтому он опустился еще ниже и лег на живот, чтобы хотя бы дышать было не так больно. Он правда не хотел думать о смерти. Суга и Дайчи говорили, что он и так думает о ней слишком много, но чем больше времени проходило, тем больше Асахи понимал, что… Кажется, это оно. Не резко, не с криками и брызжущей кровью. Без какого-либо предупреждения. И это было совсем не цветочное поле, совсем не пески холодного пляжа. Он лежал на прометалленном полу, глядя ровно в дверь. За его спинами были только цистерны. Бездушные, одинаковые цистерны. Он почувствовал что-то в сердце и понял, что и правда умирает. Если есть такой процесс, как «умирание», то он запустился. Как быстро… Он умирал в одиночестве. Завод был отвратительным. Асахи бы согласился умереть где угодно еще. В любой другой точке земли, но не здесь. Потому что бегал он тут уже черт знает сколько, и сейчас перед глазами мелькают только одинаковые коридоры, одинаковые трубы, одинаковые двери. Последнее, на что он посмотрит – будут дверь. Последнее, что он услышит – будет гул цистерн. Он даже не умрет от чьей-то руки. Не почувствует своей крови во рту, не увидит соперника, радующегося победе. Ничего. Тотальный холод. Как грубо, как отвратительно грубо… Асахи почувствовал, как в глазах собираются слезы. Когда он услышал звуки по ту сторону двери, почему-то он уже заранее знал, что ему не стоит обнадеживаться. Он услышал прыжок, потом кто-то упал на дверь. Снова прыжок, и человек снова упал. Затем начали доноситься страшные, громкие звуки, будто кто-то пытался прогрызть часть стены. Асахи эти звуки узнал. – Ноя?.. – сипло спросил он. – П-погоди… – просипел Нишиноя. Наверное, пытался разобраться зубами с панелью, блокирующей двери. Голос у него был слабым. Не таким, как обычно. Не вселяющим надежду. Асахи снова закашлялся. Нишиноя, всхлипнув, ударил по панели, потом еще раз, еще раз, потом ногой по двери, и Асахи услышал, что он тоже упал на пол. Просто по ту сторону. – Т-ты как? – спросил Асахи. – …Х-херово. Умираю. А т-ты? – Кажется, т-тоже… – К-класс. Асахи слышал его все хуже. Сначала подумал, что это из-за двери, разделяющей их, а потом понял, что в уши ему словно засовывали беруши. Медленно, но без пауз. Слух становился все слабее. Зрение тоже, пусть Асахи было не на что смотреть. Нишиноя, все еще лежа на полу, глубоко вдохнул, а потом закричал. – Л-ЛЮДИ!.. СУГА-САН! ДАЙЧИ-САН!.. Асахи поморщился сквозь слезы. – П-побереги силы… – Д-для чего?.. – раздраженно спросил Нишиноя. – В-все равно уже не съебусь отсюда… – Ты н-настолько ранен?.. – Т-типа того. Отвел Рю, п-поднялся. Спуститься н-не смогу. – Зачем ты в-вернулся?.. – Ебу?.. – Нишиноя хрипло всхлипнул. – Т-ты мне скажи. Эт-то вы сделали меня таким. Асахи закусил губу. И правда. Если бы здесь сейчас оказался тот Нишиноя, которого они впервые встретили, он бы не возвращался, просто чтобы умереть рядом с остальными. Он бы даже не заходил в этот проклятый завод – сразу же понесся бы в безопасное место и был бы абсолютно прав. – П-прости… – пробормотал Асахи. – …Все к-круто. Это т-ты прости. – За что?.. – Если бы я н-не достал тебя из дурки, ты б-бы сейчас был в месте получше. – Хах… – Асахи с трудом приподнял голову. – П-пожалуй. Но я был бы один. Нишиноя едва слышно фыркнул. – Эт да… Ну, скажу тебе честно, н-не так тупо я планировал подыхать. Иначе как-то. Все-таки славно, что Асахи умирает не один. Не видит Нишинои, не может его коснуться, но хотя бы слышит его голос. И тратит драгоценный воздух, чтобы отвечать ему своим. – Как, например?.. – Н-не знаю. От взрыва на чужой т-территории. Или разъебавшись на мотике. Что-то такое. – М-м… – Асахи медленно моргнул. – А я был в каком-нибудь из этих сценариев? – Ясен хуй. Н-ну, тока ты не умирал вместе со мной, – Нишиноя закашлялся. Асахи услышал неприятные булькающие звуки. – Ты был бы к-как вдова такая. Скучал бы, г-горевал, стихи писал пиздострадальческие. К-красивый был бы. В ч-черном. Как обычно, н-но с этой штукой, которая лицо закрывает. Асахи слабо засмеялся. – Понятно… Эт-то здорово… Немного помолчали. Когда Нишиноя в следующий раз подал голос, Асахи попытался придвинуться ближе двери. У него не вышло. – П-прости, я слышу все хуже… Т-ты не мог бы говорить громче?.. – Н-не особо… Асахи кивнул. – Х-хорошо. Я буду слушать с-сильнее. – Я п-просто… Говорю, что не хочу ум-мирать. Не хочу. – Я знаю. Я т-тоже. Асахи слышал, что Нишиноя плачет. Это было таким редким событием, что сердце Асахи каждый раз сжималось, как в первый. Нишиноя был его полной противоположностью, а потому плакал очень редко, и в эти моменты всегда становилось очень больно. И очень страшно. – Эт-то нечестно… – просипел Нишиноя. – Б-блять, это нечестно… М-мы же даже не успели… Ничего н-не успели!.. – Что бы т-ты хотел успеть?.. – В-все! Н-не знаю… – он тихо ударил рукой по полу. – Начать м-мутить там… – Что изменилось бы после этого?.. – Да н-ничего. М-мне не нужно ходить с тобой под ручку или засасывать при к-каждой встрече, – Нишиноя шмыгнул носом. – Н-ничего бы не изменилось. Но на словах б-бы поменялось. Я б-бы чувствовал, что… Дорос до тебя. – Д-дорос?.. – переспросил Асахи. – Прости, ты п-про возраст или- – Да не. Т-ты просто всегда где-то… Не здесь. Выше. И если б-бы мы встречались, я бы как будто… Блять, ебу? С-считался бы д-достаточно… Достаточным для этого. В-всего, что выше. И д-для тебя. – А… – Асахи слабо улыбнулся, ложась на пол щекой. – Понятно… Т-тогда хочешь начнем?.. Прямо сейчас?.. – …С-серьезно? – Нишиноя едва слышно, но все еще весело рассмеялся. – Пиздец. Д-давай. Как славно… Как славно, что он не один. Будь он совсем один, он не оказался бы в этом заводе, но, раз он тут, так чудесно, что его последний разговор может быть таким. Нишиноя согревал его в этом холоде. Давал воздух, которого у Асахи в этой комнатке не было. К сожалению, не буквально. Асахи прикрыл глаза. Тут же открыл их, потому что понял, что это не было его собственным желанием. Он терял сознание и, хоть он больше не мог стоять, он мог хотя бы пытаться не засыпать. – Н-ноя?.. Ответа не последовало. – Ноя?.. Нишиноя?.. – А? – кашлянул он. – С-соре. Отключаюсь. – Я тоже… Я п-просто… Это немного эгоистично, н-но я рад, что ты сейчас з-здесь. – И я, – фыркнул Нишиноя. – М-могу умирать со спокойной душой. Знаю теперь, ч-что все было… Не зря. Ч-что дотянулся. – Д-дотянулся… – кивнул Асахи. – П-пожалуйста, не отключайся. – Д-даже чуть-чуть прикорнуть нельзя?.. – Не х-хочу оставаться в одиночестве. – тихо сказал Асахи. – Н-не здесь. – Что ж. Т-тогда придется не отключаться. Асахи бы посмотрел на часы, но сейчас он лежал на своей руке, а потому просто физически не мог этого сделать. Слух пропал почти полностью. Зрение – тоже, он еще видел примерные очертания двери, но вот цвета различать точно не мог. Сердце билось громко. Медленно. И с каждым разом паузы были будто бы длиннее. Он не видел свою жизнь, проносящуюся перед глазами. Это было бы здорово. Он только думал о Нишиное по ту сторону двери. Он так сильно изменился с их первой встречи, пусть искусственно, пусть насильно, но изменился, и эти изменения пугали его, а он все равно не мог вести себя так, как раньше. И Асахи не был до конца уверен, о чем Ноя говорит, произнося вещи вроде «дотянуться до чего-то выше». Он уже дотягивался. До всего спектра человеческих чувств и эмоций, до всей нежности этого спектра. Асахи правда был рад, что Нишиноя был здесь. А Суга и Дайчи, наверное, были ровно под ним. Он не знал, почему они не слышали его, но надеялся, что это не потому, что с ними что-то случилось, а потому, что им пришлось бежать. Пусть бегут. Какое бы расстояние их ни разделяло, Асахи будет думать и про них тоже. Пусть из-за этого слез и становится больше. Это же лучше, чем когда слез нет вообще. Но перед тем, как отключиться полностью, Асахи все же смог различить какие-то звуки. Еле-еле, с трудом, и он сосредоточился только на слухе, чтобы понять, что происходит за дверью. Он услышал шаги. Кто-то подошел к двери и остановился. А потом раздался шорох одежды и равномерный удаляющийся грохот, даже хруст. Асахи понял, что случилось. Он понял, что кто-то поддел тело Нишинои ногой и сбросил его вниз с лестницы, но все равно вложил последние силы в то, чтобы спросить. – Н-ноя?.. Ответа не было. Снова раздались шаги, но в этот раз они становились тише – человек уходил прочь от дверей. Шираторизава давила до конца. Асахи остался один.

***

Когда Суга и Дайчи заходили в комнату, они использовали фонарики. Однако как только они услышали что-то, похожее на речь, фонарики тут же спрятались в их карманы. Дайчи не мог видеть Сугу в этой темноте, но все равно повернулся в его сторону. Они не успели рассмотреть большую комнату, в которой находились. Двери были автоматические, пространство – просторным и довольно пустым, в углу была дверь, ведущая дальше. И если вела она к связующему, если им не показалось, то надо было быстро возвращаться к Асахи. Дайчи, конечно, боролся с соблазном пойти к связующему прямо сейчас. Дверь, разделяющая их, тоже была автоматической, но что, если Дайчи сможет ее выломать? Тогда им не придется тратить время на встречу с Асахи – они выбьют Ширабу одним махом. Суги, опять же, не было видно, но Дайчи ощутил напряжение с его стороны. Прочитал его мысли и теперь пытается напомнить, что они должны действовать по плану. Справедливо. И все же они не были уверены, что нашли Ширабу. Речь они слышали, но очень тихо и коротко. Это мог быть кто-то еще, и тогда, возможно, связующий находится сверху – с Асахи, а может быть, вообще на противоположном конце здания. Сначала надо было убедиться, при этом его не спугнув. Так что они продолжали стоять в темноте, прислушиваясь. Завод гудел, сверху раздался какой-то хлопок, но ничего, похожего на человеческую речь. А потом Дайчи услышал. Он не понял, что конкретно, возможно, Ширабу сказал атакующему направление, а, может, назвал этаж, но это точно был голос, и это точно был голос связующего. Эти интонации Дайчи узнал. Суга сразу двинулся к выходу. Тихо, ступая очень мягко, и Дайчи двинулся за ним. Надо было как можно быстрее встретиться с Асахи и возвращаться сюда втроем. Дайчи не мог винить Сугу за то, что он вскрикнул, когда дверь захлопнулась прямо перед его носом. В эту же секунду включился свет, и Дайчи, щурясь, попятился. Здесь и правда почти ничего не было. Высокие стеллажи, один погрузчик, что-то, похожее на столешницу, вдоль стены. И все. Однако сам факт того, что двери захлопнулись, а свет включился, говорил об одной простой истине – их заметили. И их поймали. – Б-блять… – выдохнул Дайчи, быстро поворачиваясь к Суге. Суга был бледным от страха. Они находились на приличном расстоянии друг от друга, и Суга подскочил к Дайчи, а тот, схватив его за руку, попятился еще сильнее – так, чтобы видеть и входную дверь, и дверь в комнатку связующего. – К-как нам сбежать?.. – едва слышно пробормотал Суга, осматриваясь. – Н-наверняка есть- Дайчи думал лишь о том, с кем ему сейчас предстоит сражаться. Либо к ним зайдет один из атакующих, либо к ним соизволит выйти связующий, в любом случае – Сугу надо держать за своей спиной. Возможно, поняв, что Ширабу нет на третьем этаже, Асахи забежит в комнату вслед за соперником и сможет помочь Дайчи в этом бою. Потому что он будет драться. Кто бы к ним ни пришел, он сделает все, чтобы убить его. Пусть хоть вдесятером приходят, Дайчи сейчас так напряжен, что лом идеально лежит в его руке, и его рука не дрогнет. Он будет бить насмерть, и он знает, что у него получится. Если не получится – Суга пострадает, а этого он допустить не может. Но к ним никто не пришел. А затем откуда-то сверху резко раздалось громкое шипение. Дайчи запрокинул голову и увидел, что из потолка, из чего-то, похожего на систему пожаротушения, брызжет газ. Он не смог даже примерно представить, что это за газ. Суга снова вскрикнул и сказал только: «не дыши!», прежде чем зажать себе рот рукой. Дайчи перестал дышать. Он прикрыл рот и нос рукой, обернулся на Сугу и увидел, что глаза Суги мокрые от страха. Дайчи полностью его в этом страхе поддерживал. Драться с газом он еще не научился. Суга не выдержал первым. Осел вниз, все еще держа руку у лица, зажмурился, даже ударил кулаком по полу. Но в итоге слезы брызнули из его глаз, и он сделал вдох. Дайчи не продержался сильно дольше. Запах был слабый, но едкий, почти горький. – Дайчи!.. Суга!.. Дайчи запрокинул голову. – Ас-сахи!.. О господи. Асахи зовет их, и зовет их с третьего этажа. Что бы ни случилось, он не может спуститься к ним, и его голос звучит так напуганно, что Дайчи сразу понимает – он в опасности. Дайчи продолжал смотреть на потолок. Хотел опустить голову, но не смог. Хотеть моргнуть, но не смог. Хотел позвать Сугу, но не смог. Лом выпал из его руки. Тело сковало. Через несколько секунд позвоночник сдался, и Дайчи рухнул на пол лицом вниз. Его глаза все еще были открыты – он не мог их закрыть, но он не видел ничего. Только пол. Шорох одежды рядом подсказал, что Суга тоже обмяк, но они не касались друг друга ни одной частью тела. Дайчи не мог быть на сто процентов уверен в том, что Суга все еще рядом. И он лежал. Боялся, что дыхание остановится, но нет – оно даже стало ровнее, как будто он впал в состояние сна. Нос и лоб немного болели от столкновения с полом, а значит, он все еще способен эту боль испытывать. Нервы в порядке. Просто он не может двинуть ни одним мускулом. А затем его лоб подлетел и ударился о пол. И снова, и снова. Вибрация от шагов Ушиваки отдавалась во всем его теле. Дайчи помнил, что лом лежит совсем близко, но никак не мог потянуться в его сторону. Ему оставалось только лежать, немного подпрыгивая на каждый шаг, чувствуя, что с каждым шагом он подпрыгивает все выше. Он слышал, что двери открылись. Когда Ушивака подошел к нему вплотную, Дайчи подумал, что оглохнет от следующего шага. Они отдавались прямо в его голову, в уши. Он не оглох. Его подняли в воздух, и Дайчи всего на мгновение увидел Сугу, лежащего на полу на боку. Его глаза были широко распахнуты и смотрели в пустоту. Дайчи тоже не мог двигать глазами, и, как только Ушивака развернулся, Суга пропал из его поля зрения. Его понесли куда-то. Если бы Дайчи мог, он бы вырывался, как проклятый, даже не вырывался бы, а бил бы насмерть даже без лома, без ножа – просто руками, ногами. Не смог бы – бог с ним, впился бы в Ушиваку зубами, оторвал бы его ухо, выгрыз бы трахею, да что угодно, лишь бы это кончилось. Он не мог. Ушивака нес его не бережно, но не грубо. С его силой ему не нужно было тащить Дайчи по полу, он просто закинул его себе на плечо, и сейчас Дайчи утыкался лбом и носом в его спину. Он чувствовал себя безвольной куклой и от этого чувства злился только сильнее, и энергия закипала в нем, как бешеная, а вот сделать с ней он ничего не мог. …Так чувствовал себя Киндаичи, когда его тащили в подвал этого психа? Наверняка его траванули этой же дрянью. Симптомы те же. Что ж, это значит, что Дайчи парализовало не навсегда. Как только он сможет двинуть хоть пальцем, он станет первым человеком, ранящим аса Шираторизавы мизинцем. Когда к нему вернется вся рука, от Ушиваки ничего не останется. Судя по всему, они поднялись на третий этаж. Дайчи не понимал, куда Ушивака его тащит, но сейчас это казалось неважным. Что Ушивака будет делать? Убивать его? Или нет, хочет придержать Дайчи на потом? Но зачем?.. Связано ли это с тем, о чем говорил Ойкава? С тем, что Шираторизава проводит «профилактические» матчи, и что целится в верхушку – в капитана в том числе? Дайчи что, ждет показательная смерть? Мол, вот, как жестоко Ушивака его забил, не суйтесь сюда больше, Карасуно! Смешно. Будто его команду что-то напугает. Будто Дайчи что-то напугает. Сука, вот бы сейчас Дайчи мог извернуться, вот бы он мог… Или Ушивака сделает с ним то, что сделал с Хироки-саном? Порвет голыми руками? Превратит в кашу? Тогда он трус. Никакой это не «профилактический» матч. Пусть попробует сделать это, когда Дайчи сможет управлять своим телом. Блять, как же достало биться лицом о его твердую спину на каждый шаг… Они зашли в какую-то комнату. Даже если бы Дайчи не был в такой неудобной позе, он бы все равно ничего не увидел – света-то не было. Пришлось ориентироваться на звуки. Он слышал, что Ушивака идет не по полу. Скорее по железному решетчатому настилу. Как лестница, но без ступеней. Потом он сделал очень широкий шаг, переступая куда-то. Дайчи перестал чувствовать чужие лопатки лицом. Ушивака положил его лицом вверх, и сейчас Дайчи чувствовал спиной что-то… Холодное. Твердое, немного острое. И очень, очень неравномерное. Словно его положили на громадные шестеренки, повернутые резьбой вертикально. Он чувствовал их зубья между лопаток, под коленом, под бедром. Если бы Дайчи мог, сейчас он дышал бы часто-часто, потому что страх перед тем, что бы сейчас ни происходило, просто так выключить он не мог. Он не был машиной. Он был намного, намного меньше. – Прощай, капитан Карасуно, – раздался бас Ушиваки. – Извини, я закончу все немного позже. Сначала надо закончить с остальным. Несколько громких шагов, и Дайчи услышал хлопок двери. Он ничего не видел. Ничего не слышал. Только продолжал ощущать эти зубья спиной, затылком. «Вернется»?.. Значит, они еще не закончили. Но зачем оставлять Дайчи здесь? Почему не бросить его на пол? Да хоть под какой-нибудь шкаф ногой забить, честное слово? К чему весь этот пафос? Черт, страшно. Конечно страшно. Руки бы тряслись, если бы могли. Хироки-сан тоже умер в одиночестве. С ним, разумеется, случилось не то же самое, но… Стоп. Нет, не стоп. Хироки-сан погиб на улице, и погиб он от рук Ушиваки. Не от чего-то другого. С другой стороны, Дайчи этого не видел. Он нашел лишь пережеванное тело. С тех пор постоянно задавался вопросом, как Ушивака смог сделать это голыми руками. Что, если он не делал этого голыми руками?.. Что, если Хироки-сан лежал там, где сейчас лежал Дайчи? Но как он мог оказаться на улице, да еще и так быстро?.. Дайчи тряхануло. Не физически, не тело. Где-то внутри. Что, если ему не кажется, и он лежит в механизме какой-то огромной машины?.. И что, если, когда эта машина заработает, его начнет пережевывать, а потом… А потом протягивать по трубам, как жидкость. И потом, капля за каплей, ошметок за ошметком, он окажется… На улице. Это была не арка. Не углубление без смысла. Дайчи никогда не смотрел наверх. Если бы он посмотрел, возможно, он увидел бы темноту трубы. И порожек, о который он споткнулся совсем недавно, не был порожком. Это был невысокий бортик металлического… Контейнера?.. Черт. Черт, черт, черт, на лбу выступает пот, глаза становятся влажными. Это то, что случилось?.. Он ничего не путает?.. Хироки-сан погиб… ТАК?! Не в сражении, не лицом к лицу с Ушивакой?! Он погиб парализованный, чувствующий, как его одежду, волосы, а потом кожу, мышцы и нервы натягивает на шестеренки?! Чувствующий, как его кости перемалывает, а часть тела уже начинают засасывать жадные трубы?! Это не была быстрая и безболезненная смерть! Это была ебаная пытка, и если бы Дайчи мог, он бы зарыдал от ужаса, от печали, а потом разломал бы тут все к херам собачьим от злости!.. Чертов Ушивака думает, что может обходиться с людьми так?! Утилизировать их, как мусор?! Буквально через устройство, предназначенное для этого?! Гребаная скотина, четырехугольная тварь, когда Дайчи увидит его в следующий раз, он- Он не сможет сделать ничего. В этом и смысл, нет? Он не может пошевелиться. Он может только ждать, когда Ушивака вернется и оживит эту машину. И тогда Дайчи испытает такую боль, которую никогда еще не испытывал, прежде чем в нем лопнет что-то важное, и он умрет. А затем его найдут. Там, внизу. На первом этаже. И снова зададутся вопросом, как же Ушивака смог это сделать. Дайчи остался один.

***

Суга продолжал лежать в освещенной комнате, чувствуя, что еще немного, и он сойдет с ума окончательно. Он благодарил всех существующих и несуществующих богов за то, что Ушивака не затоптал Дайчи насмерть прямо на его глазах, но, когда он поднял его и понес куда-то, Суга понял, что благодарил их слишком рано. Он не был уверен, как долго он лежал там. Без возможности моргнуть, без возможности позвать на помощь. Он слышал, что Нишиноя зовет их. Печально, с надрывом, как умирающая птица. Или птенец. Суга не мог ему ответить. Это его личное наказание?.. Это… Это за что-то, что он совершил раньше, или это просто происходит само по себе?.. Знать, что Асахи где-то наверху, видимо, в не меньшей опасности, слышать плач Нишинои, гадать, куда унесли Дайчи, и просто… Лежать на боку. Смотреть ровно перед собой, чувствуя, что глаза не высыхают только из-за слез в них. Суга не мог представить ничего хуже. Никакая участь не могла сравниться с этой. По крайней мере, так он думал, пока не услышал что-то. Что-то отвратительное. Хруст тысячи суставов. Звук влажных рук, изучающих пол и стены. Конечно, ведь Суге было мало того, что с ним уже происходило – в распахнутых дверях появился Тендо. На его лице не было улыбки, а Суге все равно не стало спокойнее. Он почувствовал такой прилив паники, что, казалось, еще немного, и он сможет разбить паралич к чертям собачьим и сбежать прямо сквозь стену. Это неважно, что ему не верили. Он знает, просто ЗНАЕТ, что у него был шанс договориться. Мольбами, обещаниями, да чем угодно. Он бы мог как минимум разыграть Тендо, как бы в шутку попросить дать себе фору, досчитать до десяти, как в прятках. Но он не мог сказать ни слова. Его язык не двигался. А еще Суга мог бы убежать. Конечно, Тендо был быстрее, но в Суге сейчас было столько ужаса, что он смог бы. Проломил бы собой окно, упал бы с такой высоты, но сбежал бы. Он столько раз выкручивался из невозможных ситуаций, о большой части не знала даже команда, и каждый раз Суга был в порядке. Но он не мог двинуть ногами. А еще Суга понимал, что ему надо успокоиться. Вот только чтобы это сделать, ему нужно было закрыть глаза, потому что он отлично видел Тендо и то, что случилось с его лицом. Тендо застыл в дверях враскорячку, одна его рука была прижата к стене, вторая держалась за дверной проем, и его пальцы все время двигались, будто проверяя поверхность наощупь. Его лицо было залито кровью. Даже не лицо – глаза. Они были полностью красные, Суга не мог бы увидеть его радужки, даже если бы Тендо, боже упаси, оказался рядом. Кровь тонкими дорожками вела наверх – к его лбу, вниз – к подбородку, и Суга понимал, что Тендо не видит его. Суга был на приличном расстоянии, но все-таки ничем не прикрыт, а Тендо все еще не обратил на него внимание. Поэтому Суге надо было перестать смотреть на это ужасающее чудовище, ему надо было отвлечься, чтобы перестать так бояться. Но он не мог закрыть глаза. Он даже не мог отвести взгляд. Тендо опустился на четвереньки. Его руки и ноги были такими длинными, что его живот все еще находился высоко над землей. Суга еще никогда так не молился о том, чтобы он оказался неправ. Но Тендо, двинувшись на несколько метров в сторону, поднял голову. И принюхался. А потом повернул голову в сторону Суги. Кривая, пугающая улыбка снова исказила его лицо. Он метнулся к Суге на нечеловеческой скорости, все еще не вставая с четверенек. Если бы Суга мог, он завизжал бы так громко, как не визжал никогда в жизни. Он чувствовал, что его лицо сейчас не выражает ничего, но форма уже пропиталась потом, и пот стекал по лицу, по подбородку, и Суга все пытался разогнать тело, а оно продолжало лежать на месте. Когда лицо Тендо оказалось вплотную к его лицу, Суга почувствовал, что плачет. Он лежал на боку, поэтому слезы потекли вбок, через переносицу. Никогда, никогда в жизни Суга не испытывал такого страха. Он чувствовал запах крови так близко, и глаза Тендо не двигались, как и его, и не моргал он, как и Суга, пока тянул запах страха носом. – …Нашел! – наконец хихикнул он. Суга бы отдал что угодно, чтобы выбраться из этой ситуации. Что угодно, кого угодно, он бы продал КОГО УГОДНО!.. Тендо вытянул руку вперед, касаясь его груди, проходясь подушечками пальцев по вышитому номеру. Удивленно приподняв брови, он провел рукой по лицу Суги, по его губам, усам, носу, положил ладонь на голову Суги, потрогал волосы. – Суга… Ты что ли? Хо-хо, а что же ты так боишься? Кого угодно, кого угодно, кого угодно, пусть на месте Суги окажется кто угодно еще, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста- – Это же «всего лишь я»! – весело фыркнул Тендо. А потом он поднял его на руки, как будто Суга весил грамм пять. Закинул на плечо и двинулся к выходу из комнаты, а Суга все ждал, когда же он потеряет сознание от страха, чтобы перестать проживать эту ужаснейшую ситуацию. – А говоришь, клоуны тебя не пугают… Врунишка, получается! Ой. Сугу тряхануло. Видимо, вслепую Тендо наткнулся на стену. – Так… Ладно, давай по-другому! Сугу бросили на пол. Так он получил первую рану за весь матч – синяк на локте. Тендо перехватил его за щиколотки и потащил по полу. Руки Суги вытянулись вверх, и его лицо собирало все шероховатости прометалленых плит. Только через несколько секунд Тендо понял, что тащит его лицом вниз, и снова хихикнул. – Секундочку! Он поменял его ноги местами, и Суга тряпочным мешком перевернулся на спину, ударяясь левой лопаткой. Теперь его голова была запрокинута, и он видел удаляющуюся лестницу, освещенную светом комнаты, в которую они зачем-то посмели сунуться. Его одежда цеплялась за все края пола, как будто пытаясь задержать Тендо. Суга слышал, как водолазка трещит в паре мест. А еще он видел, пусть и вверх ногами, как по лестнице скатывается тело в оранжевой форме. И остается лежать там же, куда и упало. Яку всегда шутил, что нет таких ситуаций, из которых Суга не мог бы найти выход, и Суга был абсолютно с этим согласен. Что-то можно сделать всегда. В последнюю секунду что-то придумать, извернуться, проскользнуть, сказать нужные слова, оставить нужные подсказки. Сбежать. Сбежать. Всегда можно сбежать. Это может быть нечестно, даже грязно, это может быть подло, но главное – ты выживешь. Ты сбежишь. Суга всегда предпочитал делать это, а не бороться до конца или смиряться, прикрывая глаза, но сейчас он бы согласился и на это. Осталось понять, как ему бороться, если он не может двигаться, и как ему смиряться, если он не может закрыть глаза и уснуть. Браслет зацепился за неровность пола. Суга хотел бы остаться один. Продолжать лежать там же, где Тендо его подобрал. Это было бы менее страшно. Менее фатально.