Ресторан "Карасуно"

– Двадцать одна минута, – сказал Кагеяма, глядя на часы на своем запястье. – Мы все можем видеть время, – потер веки Цукишима. – Нам не нужно звуковое сопровождение на каждую минуту. Хината открыл двери фургона, и Ямагучи встрепенулся. Подумал, что Хината увидел что-то, а лучше – кого-то, но нет, Хината просто спрыгнул на асфальт, чтобы размять ноги. Суга-сан не посветил один раз. Затем второй. Им осталось дождаться тридцати минут, и это будет третий. Старшие были внутри. Технически, Суга-сан мог посветить им даже на бегу, причем с любого этажа. Конечно, он мог быть далеко, но неужели ни разу за эти двадцать минут он не нашел возможности подбежать к окнам?.. С другой стороны, медики все еще никого не выносили. Раненых не было, тел – тоже. Господи, надо бы держать при себе рации на всякий случай… Или телефоны! Ямагучи понимал, что носиться по заводу со смартфоном в кармане неудобно, но с ножом – тоже! И уж точно это удобнее, чем связываться друг с другом с помощью фонариков! Время тянулось, как резиновое. По крайней мере, пока не наступило двадцать минут. Сейчас, когда Ямагучи слышал от Кагеямы практически обратный отсчет, его начало мутить, и ему казалось, что минуты, наоборот, бегут слишком быстро. Через девять минут, даже меньше, им надо будет уезжать. Но это безумие. Предположим, Кагеяма сядет за руль, и они сбегут. Куда? В ресторан? Что им делать там? Скажем, они лягут спать. Что будет утром? Старшие, как в сказке, разбудят их колокольчиком входной двери? Обнимут их, похвалят за то, что они вовремя дали деру? Конечно нет. Когда они проснутся, они окажутся одни. Поедут в больницу к Танаке-сану, к Энношите-сану, и Ямагучи не наберется смелости – попросит кого-то еще рассказать им. – Двадцать две минуты. – Я серьезно, – обернулся на Кагеяму Цукки. – Хватит. – Не хватит. Я слежу за временем. Ямагучи стало плохо. Встав, он пошел к Хинате, но когда вылезал из фургона, разумеется, споткнулся и чуть не навернулся. К счастью, Хината успел обернуться и подхватить его под локти. – Ты в порядке?.. – спросил он. Ямагучи только качнул головой. Его тошнило так сильно, что он не мог разговаривать – просто отошел от Хинаты, крепко обнимая себя за плечи. От холода улицы легче ему не стало. «Среди первогодок ты за главного». Ямагучи не был уверен, рассказывал ли Цукки о своем отношении к Дайчи-сану. Хотя, Цукки, наверное, чувствует. Кагеяме и Хинате знать об этом вообще необязательно. Дайчи-сан нравился Ямагучи меньше всех из третьегодок. Не в смысле… Не прямо «не нравился». Конечно, нравился. Он был сильным, умным, опытным, и Ямагучи мог не переживать почти ни о чем, если стоял рядом с ним. Это приятное чувство. Но с Сугой-саном и Асахи-саном это чувство тоже было. Они тоже давали это сильное ощущение безопасности и защищенности. Может, Суга-сан не умел сражаться так, как остальные, но он уж точно сражался лучше Ямагучи. А еще он был добрым и разговорчивым, и Ямагучи почти не чувствовал нервозности, болтая с ним. Стоя рядом с Асахи-саном, Ямагучи не думал о том, какой он сильный и как он умеет сражаться – спокойствие исходило из его голоса, интонаций, и Ямагучи каждый раз чувствовал, будто ему напевают приятную колыбельную. Она работала. Рядом с Дайчи-саном он чувствовал себя защищенным от всяких неприятелей, хотя сейчас было сложно понять, про кого именно Ямагучи думал. Наверное, про соперников? Но Ямагучи не чувствовал себя спокойно. Если они оставались наедине, Ямагучи чувствовал страх, а если они оставались наедине надолго – жгучее раздражение, этим страхом прикрытое. Он все еще не забыл их разговор, случившийся в день рождения Кагеямы. Все перекрылось последующими событиями – отрезанным пальцем Танаки-сана, похищением Хинаты, матчем с Аобаджосай, архивами… Но Ямагучи не забыл. Он чувствовал, что Дайчи присматривается к нему внимательнее, чем к остальным первогодкам. Как будто прощает ему меньше, чем им. Как будто, как и говорил, ждет, когда Ямагучи совершит третью ошибку. «Среди первогодок ты за главного». Для этого он выбрал его главным?.. Чтобы Ямагучи ошибся?.. Нет, это уже слишком высокий уровень паранойи. Что-то он совсем глубоко залез. Но как вылезти – непонятно. Ведь, когда пройдет тридцать минут, все будет кончено. – Ячи… Смотри, Ячи! Ямагучи моргнул, повернулся к Хинате, а затем к воротами. Энношиты рядом больше не было, никто их не сдерживал, а потому Хината побежал к Ячи, и Ямагучи не успел его остановить. Да и не стал бы. Цукишима и Кагеяма тоже выпрыгнули из фургона и бросились к ней. Ямагучи побежал за остальными. Ячи закинула обе руки Нишинои вокруг своей шеи и сейчас крепко держала его за запястья. Его голова была где-то в ее шее, и Ячи тащила его, пока его ноги безвольно тянулись за ней по грязному снегу. Кагеяма быстро помог ей. Подозвал жестом одну из машин, поднял Нишиною на руки и помог запихать его в салон. Нишиноя не двигался, его рот был чуть-чуть приоткрыт, а на теле было много ран, в спешке зашитых Ячи. Ямагучи не видел, вздымается ли его грудь. Пульс тоже не проверял. Когда машина унеслась, первогодки повернулись к Ячи. Она тяжело дышала, уперевшись руками в свои колени, и Ямагучи не мог понять, текут по ее щекам слезы или пот. В случае Ячи, наверное, и то, и то. – Я н-не… М-могу… – она громко сглотнула. – Н-найти… Н-никого из третьегодок… – Что?.. – Хината моргнул. – Погоди, а ты везде проверила?! Ячи покачала головой, вытирая лицо. – Я… Об-бежала все коридоры, и… Т-только Ною-сана… Кагеяма подпер подбородок рукой. – Значит, они в какой-то комнате. Возможно, скрываются. – А если нет? – обернулся на него Цукки. – Что, если они в какой-то комнате и не могут выйти? – Ты споришь ради спора. – Ты представляешь картинку, которая тебя успокаивает, но это не значит, что это правда. – О чем вы говорите?! – прикрикнул Хината. – Все очевидно! Нам надо внутрь! Мы же должны помочь им! – Нет, – Кагеяма сложил руки на груди, но Ямагучи увидел, что выглядит он не таким уверенным, каким хочет показаться. – Когда закончатся тридцать минут, мы должны уезжать. Это был приказ. – Чего?! – Хината быстро повернулся к Цукки. – Цукишима! Ты же тоже считаешь, что мы должны идти им на помощь?! Цукки хотел что-то сказать, но осекся. Посмотрел на завод, возвышающийся над ними через забор, и отвернулся. – …Я не знаю, что мы должны делать. Мы изначально не должны были идти на этот матч. – Тогда голосование! – Никакого голосования, – строго сказал Кагеяма. – Вы не понимаете. Мы не можем решать ничего в этом вопросе. – Тогда кто может?! – всплеснул руками Хината. – Старшие нам сейчас не ответят! – «Кто»? – Переспросил Кагеяма. – Ямагучи, конечно. Ямагучи вздрогнул. Все повернулись на него, и он почувствовал, как ноги сами собой заставляют его попятиться. – Дайчи-сан оставил тебя за главного, верно? – спросил Кагеяма. – Значит, только тебе и решать. О боже. Только сейчас Ямагучи понял, что Кагеяма ничуть не лучше Хинаты. Конечно, он не хочет оставаться в фургоне, и конечно он не хочет возвращаться в ресторан, но он не может ослушаться старого приказа. Поэтому хочет получить новый. Но от кого, от Ямагучи?! Они правда сейчас ждут, что он что-то скажет?! Что вообще можно сказать в такой ситуации?! Да, давайте вчетвером побежим в здание, из которого никогда не выходил живым никто, кроме Аобаджосай, но и это потому, что их милостиво щадят?! Да так щадят, что «выходят живыми» они на носилках?! И ведь если идти, то всем вчетвером. А это значит, идти самому. А еще это значит тащить за собой Цукки. У них нет шансов. Никаких. Ямагучи все пытается придумать что-то, что дало бы им преимущество, но у него не получается. Даже диагностика заглушенного сигнала все еще не подошла к концу. – Я… – он впился пальцами в свои плечи. – С-стойте… Хината нервно обернулся на завод. – Н-нам надо решать быстрее! Кагеяма посмотрел на часы. – Верно. Скоро мы должны уезжать. – Заткнитесь, – холодно сказал Цукки. – Дайте ему время. Ямагучи поднял на него взгляд. Слезы уже скопились в уголках его глаз, и это его ужасно раздражало. Сейчас ему не было грустно. Ему просто было безумно, безумно страшно. – Ч-что ты думаешь?.. – едва слышно спросил Ямагучи. – П-пожалуйста, скажи… С-скажи, что мне делать… Цукки тихо вздохнул и подошел ближе, беря его за плечи. – Я правда не знаю. – Если сунемся – ум-мрем… – Наверняка, – Цукки снова посмотрел в сторону завода. – Но если не сунемся… Видимо, снова станем гражданскими. Снова гражданскими, снова гражданскими, снова гражданскими… Хах… Цукки прямо как Кагеяма. Он знает, чего хочет, просто не может сказать это вслух. Не может признать этого, потому что это безумие. Только Хината тут, кажется, умеет говорить то, что думает. Ямагучи сглотнул и посмотрел на Ячи. – П-пожалуйста, продолжи ис-скать их… Ячи быстро кивнула и, развернувшись, хлопнула за собой калиткой и побежала обратно в здание. – Что насчет нас? – спросил Хината. – Ямагучи, пожалуйста! Я обещаю, это не потому, что я хочу победить Ушиваку! Я правда переживаю за старших! – Я… Я п-понимаю… – Ямагучи качнул головой. – М-мы… Мы… «Ты должен будешь действовать быстро. Не колебаться». Ветер шумел в его ушах. Морось липла к лицу, к форме, и форма была такой тонкой, что влажный холод пронизывал до самых костей. Цукки и Кагеяма могли казаться Ямагучи высокими, но сейчас, когда за их спинами возвышался завод... Они были крошечными. Они вчетвером, и по отдельности, и в сумме, были крошечными. Дайчи-сан крошечным не казался. Ямагучи не мог искренне поверить, что ему может понадобиться их помощь. Но Суга-сан и Асахи-сан... «Делай, что считаешь нужным». – О г-господи… – он прикрыл лицо руками. – К-кажется… Кажется, мы идем в-внутрь… – Хорошо, – мгновенно отозвался Кагеяма, распахивая калитку. – Тогда за мной. Я смогу безопасно провести вас ко входу. Ноги не слушались. На улице никого не было, и когда они оказались внутри, их тоже никто не встретил. И все же Ямагучи не понимал, как ему заставить себя двигаться. Он трясся. Его зубы стучали. В глазах все еще стояли слезы, мурашки страха жгли и чесали кожу. Он физически заставлял себя делать каждый шаг. Он физически заставлял себя дышать. Дышал он слишком громко. Это же… Первый раз, когда он покидает фургон. Был еще один раз, но тогда все случилось очень быстро, и Ямагучи едва ли что-то помнил – он выбежал, получил по голове, Цукки тут же его спас, и они зажили долго и счастливо. Что-то в этом роде. Но чтобы выйти на матч… Так, как это делают атакующие. Так, как это делает Цукки, как это делает Дайчи-сан. Своими ногами вступить на вражескую территорию, а потом еще и спасаться от соперников, получать настоящие раны, боже упаси, пытаться отбиться. Ямагучи совсем недавно из дома-то не мог выйти, не испытывая при этом душащего страха. А сейчас он здесь. Над ним такой высокий потолок, что свет фонариков дотягивается только до горизонтальных балок. Пространство вокруг так огромно, что, возможно, здесь сейчас прячется игроков десять, и Ямагучи никак не может это проверить. Впивающийся в кости холод. Гул машин. Это место не было предназначено для первогодок. Оно вообще ни для кого не было предназначено, кроме самой Шираторизавы, но сейчас Ямагучи просто ощущал, что если бы у стен завода были глаза, они все смотрели бы на них, и смотрели бы неверяще. «Куда вы сунулись?» Хотя нет, даже не так. Скорее всего, Шираторизава сама не заметит, как сотрет их в порошок. Не удивится, почему такие мелкие мошки внезапно залетели через входную дверь. Шираторизава не подумает ничего, вдавливая их в пол. Все закончится прямо сейчас. Как только они повернут за угол. Но это лучше, чем вернуться в мир гражданских. И если есть хоть мизерный, хоть крошечный шанс, что они найдут старших, что смогут сбежать вместе, Ямагучи придется поставить на этот шанс все. Даже если он в это не верит. Тут сейчас не до веры. Когда Хината, который шел сзади, закрыл за ними дверь и сделал еще один шаг, Ямагучи ослепило. Он тут же быстро повернулся к Хинате, но не смог заставить себя сказать ни слова. Даже шептать здесь было страшно. – Придурок? – тихо спросил Кагеяма. – Выключи кроссовки. – А, ой… – Хината приподнял одну ногу и переключил маленький рычажок у кроссовка, потом проделал то же самое и со вторым. – А что, мне тут не получится побыть приманкой? Цукки тихо фыркнул. – Интересно, к кому же ты поведешь соперников. К нам? Сейчас Ямагучи понял, что свет тут все-таки был. Очень слабый, он тянулся из щелей, из узких окон у потолка. Наверняка в коридорах будет не так. Но вот Цукки он уже не видел. Кагеяму – с трудом, но его лицо и ладони еще можно было различить, с Хинатой трудностей вообще не возникло, пусть сейчас и было темно. Ямагучи практически мог различить, какое у него сейчас выражение лица. Но понять, где сейчас находится Цукки, он смог только по голосу. Когда Цукки чуть повернулся, Ямагучи увидел одну светлую линию – это были его глаза, часть лица, не прикрытая капюшоном и маской. Даже его руки были в перчатках. Круто… – Действуем максимально скрытно, – сказал Кагеяма. – Не пользуемся фонариками без необходимости. Говорим шепотом. Идем на цыпочках, не опускайтесь на пятку. Хината, Ямагучи, вы умеете бегать тихо? – Точно нет, – покачал головой Хината. – Но я могу попробовать! – Ты кричишь прямо сейчас. Тише. – Я… Н-не умею бегать, – впервые подал голос Ямагучи. – …Хм. Жаль, что тебе придется учиться именно здесь. – Ваше высочество, мы можем наконец двинуться с места? – холодно спросил Цукки. – Или так и будем стоять у дверей? Они двинулись вглубь завода, и очень быстро Ямагучи понял, что теперь единственный, кого он может рассмотреть хоть как-то – это Хината. В остальном они двигались в полной темноте, стараясь вести себя скрытно. Если столкнутся хоть с кем-то, шансов у них нет. Надо об этом помнить. Технически… Наверное, у Кагеямы есть шанс отбиться. Не победить, но сбежать живым. У остальных, скорее всего, нет. У Ямагучи шансы просто нулевые, поэтому он не мог не задуматься – насколько он скрытный? Видно ли его сейчас, выцепит ли его орлиное зрение Шираторизавы? Он пытается идти тихо. Жмется к стене плечом, движется ровно за Хинатой. Он не кричит, не топает… Его шаги все еще не такие беззвучные, как у Цукки, но, может, хоть что-то у него получается?.. Кагеяма шел впереди. Признавать этого не хотелось, но Цукишима и правда был самым скрытным из них. Кагеяма знал, что он идет сзади, он был в этом уверен, но при этом не видел и не слышал его. Это хорошо, потому что Хината и Ямагучи справлялись просто отвратительно. Хината по природе своей не мог идти не вприпрыжку, поэтому, сколько бы Кагеяма ни шикал на него, шаги Хинаты продолжали отдаваться неслабым эхом. Все-таки он заточен под то, чтобы быть приманкой. Это его главное умение, и Кагеяма все пытается придумать, как они могут это использовать, но пока что в голову ничего не приходит. Ямагучи тоже заставил его задуматься. Пинч-подающий из него был потрясающий, но здесь никаких компьютеров, куда его можно было бы усадить, не было. Скрытным он тоже не был – слишком неуклюжий, постоянно спотыкается о свои собственные ноги и врезается в стены лицом. Условно говоря, у Кагеямы на руках были три карты и не самая обычная цель. Не победа, а поиск кого-то. И Кагеяма понял, что конкретно этих трех карт у него на руках никогда не было. Изначально был Хината, потом в какой-то момент Цукишима и Ямагучи, но в других обстоятельствах, и они были перемешаны с картами остальных атакующих. До того, как им накрыли сигнал, они с Сугой-саном и Ойкавой-саном держали карты вместе, и их была целая колода. Сейчас только три. Необычный состав. Максимально близкий к Кагеяме по команде и возрасту, а все равно необычный. Он мысленно перерывал все, что знал про этих атакующих, пытаясь придумать, как бы не растратить их впустую. Это было сложно. Особенно сейчас, когда ему было так жутко. Кагеяма старался держаться спокойно, но это не значило, что его сердце не билось чаще обычного. Ошибется – пропадут все. Не только Хината, Ямагучи и Цукишима за его спиной, но и все третьегодки. Очень, очень сложная задача. От этого, конечно, занятная. Они остановились в одном из коридоров, и Кагеяма включил фонарик. Он был уверен, что рядом никого нет – игроки Шираторизавы были громкими, и об их прибытии легко можно было узнать заранее, для этого надо было лишь отделить их шаги от общего шума завода. – Мы так мало прошли… – задумчиво протянул Хината, осматриваясь. – И тут так много дверей! – Нам что, искать за каждой?.. – нервно пробормотал Цукки. Его голос звучал очень тихо из-за маски на лице. – Боюсь, что так, – кивнул Кагеяма. – Мы не можем кричать и звать их. Придется проверить все места. – С-сколько времени на это уйдет?.. – тихо спросил Ямагучи. Кагеяма пожал плечами. – Вчетверо меньше, если мы разделимся. Вдвое меньше, если разделимся по парам. – Отвратительная идея, – покачал головой Цукишима. – Тогда нам не грозит ничего, кроме смерти. – Если будем тратить слишком много времени, исход будет такой же. Начнем с первого этажа, – Кагеяма посветил на одну из дверей. – Но нам надо не запутаться в комнатах. – Мы можем оставлять дверь открытой, если уже там были! – предложил Хината. – Нет, – сказал Кагеяма. – Если распахнутся сильнее – мы не сможем бежать по коридорам. К тому же, игроки Шираторизавы все еще пользуются ими. Они все нам напутают. – Даже если бы у нас было что-то пишущее, что бы мы сделали? – приподнял бровь Цукишима. – Крестики бы рисовали? Шираторизава могла бы это заметить. – Можно оставлять символ в менее видном месте, – подойдя к двери, Кагеяма провел по ней рукой, чуть вытянулся, светя на петли. – Например… Хм. – Что там? – спросил Хината, подходя ближе. Цукишима и Ямагучи тоже подошли и синхронно выдохнули. Ровно на том месте, на которое указывал Кагеяма, был небольшой кровавый след. – …С-совпадение? – тихо спросил Ямагучи. – Не знаю. Сейчас, – Кагеяма двинулся вперед по коридору, осматривая двери. На каждой из них был маленький след. Незаметный, если не знать, где искать. В какой-то момент след чуть видоизменился, как будто его наносил человек с большей подушечкой, потом так, как будто пальцы у человека были очень тонкие. Значит, их наносил не один игрок. Все сразу. – …Так, – моргнул Кагеяма, останавливаясь. – Хорошо. Кажется, они делали то же самое, что делаем сейчас мы. Хината склонил голову. – Но кого они искали? – Очевидно, связующего Шираторизавы. Следов много, значит… Значит, его там нет. Это проверенные двери. – Как это поможет нам? – спросил Цукишима. – Плевать на связующего Шираторизавы. Если дверь помечена, то за ней старших нет, правильно? Это значит, они уже из нее вышли. – Нет, – покачал головой Кагеяма. – Если они сбегали, они могли оказаться за любой из дверей. Эти следы никак нам не помогают. – Потрясающе… – Значит, надо делиться! – пожал плечами Хината. – Не можем же мы продолжать тут стоять! Вчетвером управимся быстрее! – Да, пожалуй. – кивнул Кагеяма. – С ума сошли? – поморщился Цукишима. – Я уверен, старшие тоже делились. Поэтому Нишиною-сана нашли, а остальных – нет. Есть быстрые пути для идиотов, а есть безопасные для людей, которые хотят выжить. Ямагучи снова приобнял себя руками, глядя в пол. После недолгой паузы он спросил. – А… М-может, есть какой-то средний путь?.. – …Для идиотов, которые хотят выжить? – вздохнул Цукишима, оборачиваясь на него. – Мы не можем не разделиться, – строго сказал Кагеяма. – Можем лишь решить, как. – Господи боже, – закатив глаза, Цукишима достал свой фонарик и посветил сначала в одну, потом в другую сторону коридора. – Мы сейчас посередине, да? – Да. – Давайте хотя бы парами. После каждой проверенной двери встречаемся здесь. Кагеяма моргнул. – Подожди. Ты предлагаешь одновременно заходить в две комнаты, проверять их, а потом идти сюда, в центр? И так после каждой? – Ты плохо слышишь? – прищурился Цукишима. – Это очень медленно. – Это немного медленно. И немного безопасно. Кагеяма задумался. Цукишима стабильным балластом тянул их назад, но в его словах была логика. Если они найдут третьегодок, но потеряют кого-то из первогодок, будет ли оно стоить того? Если одна пара будет проходить на пять комнат вперед, проверять шестую, потом идти назад, встречаться со второй парой, потом снова разворачиваться, проходить на шесть комнат вперед, проверять седьмую… Это долго. Это очень долго. Зато, если одна пара вернется в центр, а второй там не будет, они тут же сориентируются, что что-то случилось. Более того, из-за зеркальных движений они будут знать, на сколько комнат вперед им бежать, чтобы найти их. – …Хорошо, – кивнул Кагеяма. – Давай так. Ямагучи, пошли. Ямагучи напуганно вздрогнул, а Цукишима только усмехнулся. – С чего бы это? Очевидно, мы с ним пойдем вместе. – Очевидно, что нет. Я- Он задумался. Почему-то ему показалось важным подобрать слова правильно. Цукишима и Хината были неплохим дуэтом. Все еще слабым по сравнению с Шираторизавой, но их сильные стороны хорошо работали именно в союзе. Они оттеняли друг друга, и именно из-за этого получался баланс, благодаря которому, возможно, они смогут выжить. Насчет Ямагучи Кагеяма пока что был уверен только в одном – он сломает шею, если споткнется сильнее обычного. Его тело абсолютно не было приспособлено ни для боя, ни для бега, и тело Кагеямы было его полной противоположностью. В крайнем случае он сможет поднять Ямагучи на руки и унести откуда-нибудь, да и шансов защитить его у Кагеямы больше, чем у Цукишимы или Хинаты. – …В каком-то смысле, с кем бы Ямагучи ни пошел, этот человек будет один в бою. Лучше, если это буду я. – О вау, – нахмурился Цукишима. – Ты даже паузу сделал. Я уж думал, попытаешься сформулировать получше. – Я без проблем защищу его! – крикнул Хината. – Тише. Нет, не защитишь. Ямагучи, за мной. Ямагучи посмотрел на Цукишиму, потом перевел взгляд на Кагеяму. Он все еще выглядел напуганным, но Кагеяма не мог тратить время на то, чтобы успокаивать всех, кому сейчас страшно. Обычно этим занимаются семпаи. Их сейчас нет. Следовательно, придется играть так. Они проверили одну комнату. Когда внутри никого не оказалось и они вышли, Ямагучи пересекся взглядом с Цукки. Тот только развел руками, мол, мне тут тоже совсем не весело. Затем была следующая комната. Затем следующая. Они не встречались в центре, пока не пропали из поля зрения друг друга. Сейчас, когда они проверили комнату десятую, они посветили в темный коридор и не увидели там Хинату или Цукки. Двинулись в центр, встретились. Снова разошлись. Они двигались быстро. Потом начали быстрее. И еще быстрее. Наверное, первыми начали ускоряться Кагеяма и Хината. Ямагучи понимал, почему. У них не было так много времени. В итоге сейчас вместо того, чтобы встречаться в центре, они просто светили друг другу каждый раз, когда покидали комнату. Даже если Цукки и Хинаты видно не было, их фонарики еще были различимы. Ямагучи считал. То, чем они занимались, было похоже на один из методов сортировки, с которым он был знаком лет с двенадцати, поэтому он знал, что с этим коридором они закончат быстро. Больше всего времени тратилось на то, чтобы осмотреть комнату как можно внимательнее – вдруг кто-то лежит без сознания в углу. Но там никогда никого не было. Когда они все осматривали, Кагеяма вылетал из комнаты со скоростью пули, и Ямагучи едва за ним успевал. Он чувствовал себя ужасно. Сам не понимал, зачем пошел с остальными. Наверное, чтобы не чувствовать, что бросает их, но какой в этом смысл, если из-за него кто-то пострадает? Потому что Кагеяма был прав. Сейчас он один. Он бегает, он ищет, он сообщается с Цукки и Хинатой на той стороне коридора. Ямагучи просто идет за ним и каждый раз задевает что-то, каждый раз почти падает. Он просто мешался под ногами. И он боялся упасть. Пол здесь выглядел ужасно твердым, а еще Ямагучи знал, что если упадет – раздастся громкий, отражающийся эхом звук. Ему не просто будет больно – он привлечет к ним слишком много внимания. Самое обидное, что упасть он может в любой момент, просто поставив ногу не туда. Как ходячая тикающая бомба. Он сфокусировался на этой мысли. Не упасть, не упасть, не упасть. Наверное, сильнее, чем стоило бы. Так увлекся, так следил за своими ногами, что вышел из оцепенения, только когда Кагеяма посветил ему в лицо. – …А? – моргнул Ямагучи. И Кагеяма повалил его на пол. Одной левой – он сильно толкнул его в грудь, и Ямагучи упал прямо на копчик, потом на бок, да еще и проехался пару метров после падения. Тело тут же заныло от боли, он рефлекторно прикрыл голову руками. Он этого совсем не ожидал, поэтому сердце забилось, как бешеное. Он даже не успел предположить, по какой причине Кагеяма так резко решил его ударить, но долго думать не пришлось. Ямагучи услышал звуки. Очень похожие на отдаленный гул машин, но ближе, менее ритмичные. Кагеяма положил фонарик на пол, и теперь он освещал бо́льшую часть комнаты. Но не Ямагучи. Ямагучи был в самом углу и продолжал лежать в темноте, на этих холодных металлических листах, боясь двинуться, боясь даже моргнуть, потому что к ним точно кто-то шел. Дверь раскрылась, и Кагеяма, достав нож, набросился на человека раньше, чем Ямагучи смог рассмотреть, что это один из атакующих Шираторизавы. Кагеяма не успел нанести первый удар. Реон ударил его ногой в живот, и Кагеяма ввалился обратно в комнату, приземляясь на четвереньки, тут же подскакивая. Ямагучи не мог сделать ничего. Он просто наблюдал за тем, как они сражаются, стараясь сдержать слезы. Он впервые видел Кагеяму в бою. Немного видел по камерам, но вблизи все совсем иначе. Ноги Кагеямы как будто не касались пола – он всегда был в прыжке, со скоростью света летая вокруг соперника, и его нож блестел на свету, а совсем скоро он блестел чужой кровью. Еще Ямагучи заметил, что сражается Кагеяма, кажется, всем сразу. Не только правой рукой – пальцами левой руки он цеплялся за чужую одежду, пытался ударить в глаза, а ногами бил полностью прямыми, как длинными кольями. Как будто все его тело было оружием. Ни одной части, которой он не мог бы убить. Но Ямагучи хотел бы посмотреть, как Кагеяма сражается с кем-то слабее. Это было бы здорово – Ямагучи смог бы расслабиться, усесться поудобнее. Потому что несмотря на то, как феерично Кагеяма сражался, как поразительно было на это смотреть, он проигрывал. Ямагучи видел, что он отлично уклоняется от кувалды, от чужих рук, а все равно пятится, и рано или поздно встретит спиной стену. И он знал, что Кагеяма не знает, что ему делать. Видел по его движениям. Он просто дрался, потом делал шаг назад, снова дрался, и снова шаг назад. Ну да, он мог быть насколько угодно опытным, но разве это спасет его от третьегодки Шираторизавы?.. Ямагучи, стараясь не издавать лишних звуков, забился в угол окончательно. Он не мог сделать ничего. Он не мог помочь Кагеяме драться, он не мог вскочить и, оббежав Реона, покинуть комнату. Пока сильные игроки сражались, он, как обычно, лежал на земле. Чувствуя только холод пола. Холод сквозняка в своих лопатках. Ямагучи моргнул. Он точно был в углу и сейчас касался двух стен одновременно, так откуда здесь может взяться сквозняк?.. Он, не сводя глаз с Кагеямы и Реона, медленно завел дрожащую руку за спину. Пальцы проехались по холодной ребристой поверхности. Он чувствовал слабый ветер, небольшое скопление влаги. Два крепления сверху, ни одного снизу. Ямагучи увидел, как кувалда ударила Кагеяму в бок, как его ноги оторвались от земли, и он тяжело отлетел в противоположную стену, а потом упал на пол. Его глаза тут же открылись, и он снова подскочил на ноги, но стоял уже совсем не так ровно, как минуту назад. Ямагучи, стараясь не издавать звуков, чуть отодвинулся от стены и, все еще не видя, что делает, потянул решетку вентиляции наверх. Она послушно отворилась, и он, пятясь, пополз в нее вперед ногами. Вентиляция была узкой. Ямагучи не был бесшумным, залезая в нее, но, кажется, его все еще не было слышно за звуками битвы. Фонарик Кагеямы продолжал лежать на полу. Сам Кагеяма тоже оказался на полу, уже во второй раз, и в этот раз не смог подняться так же быстро. Ямагучи судорожно пытался понять, что ему делать. Сейчас он был в трубе всем телом, но стоит ему отпустить решетку – она закроется, и Кагеяма не сможет быстро пролезть за ним. Если Ямагучи продолжит ее держать, то Кагеяма влетит прямо в него, и это будет еще бессмысленнее. Он не знал, видит ли его Кагеяма. Сейчас он лежал на земле, пока Реон подходил все ближе, а потому они были на одном уровне, но Кагеяма был освещен фонариком, а Ямагучи – нет. Как же у него мало времени… Ямагучи достал нож. Он и не думал, что воспользуется им сегодня. Не так – он вообще не думал, что воспользуется им хоть раз после посвящения, но вот он здесь. Упирает лезвие ножа в пол, ставит на ручку решетку, чтобы она не закрывалась. Он попятился назад. Потом еще и еще, пытаясь примерно сориентироваться с ростом Кагеямы. И посветил фонариком. Он увидел, как Кагеяма, лежа на земле, одной рукой пытаясь подняться, а второй вытирая с лица пот, переводит на него взгляд. А потом все случилось так быстро, что Ямагучи даже пискнуть не успел. Кагеяма подскочил, подпрыгнул, и кувалда пронеслась под его ногами. Затем вместо того, чтобы бежать к Ямагучи, он побежал в противоположную сторону, развернулся, спрятал нож в карман, вновь увернулся от удара и понесся в сторону вентиляции. За несколько метров до нее Кагеяма резко выбросил ноги вперед, и когда его тело наполовину оказалось в вентиляции, каким-то чудом успел схватить одной рукой свой фонарик, а второй – нож Ямагучи. Решетка захлопнулась за ним. Ямагучи трясся. Не отодвинься бы он так далеко, Кагеяма бы убил его ногами, на такой-то скорости. – Н-назад, – быстро сказал Кагеяма. Поняв, что их все еще могут достать, Ямагучи начал судорожно пятиться. Залезли они очень неудобно – оба ногами вперед, так что и ползти приходилось так же. Фонарик Кагеяма не выключил, поэтому скоро они увидели, что решетка перед ними открылась. Они были слишком далеко. Она с грохотом опустилась на место. – Б-блять… – пропищал Ямагучи. – Л-лезем дальше. И они полезли. Все так же, ногами вперед, не зная, куда конкретно лезут. Когда Ямагучи, обернувшись и включив фонарик, увидел выход, он облегченно выдохнул, но Кагеяма сказал ему остановиться. Они немного посидели внутри на случай, если Реон пойдет доставать их с этой стороны. Скоро Кагеяма дал добро, и они вылезли. Это была одна из комнат, которые они уже проверили, и здесь не было ничего, кроме нескольких рычагов управления и мигающих лампочек на стене. Ямагучи не смог встать. Страх парализовал его, и только сейчас он в полной мере осознал тот факт, что они здесь не одни. Атакующие Шираторизавы могли быть где угодно. – П-прости… – прошептал он, обнимая колени. Кагеяма уже поднялся, зачем-то еще раз осматривая комнату. Обернувшись, он посветил на Ямагучи, потом на свое лицо. – За что? – Я… – Ямагучи качнул головой. – Т-тебе пришлось идти с-со мной. Я не… Я н-никак не могу тебе помочь… Кагеяма моргнул. – Я не понимаю, о чем ты говоришь. Ты уже помог. Мы спаслись. – Я имею в виду… С-силой. – Это не твое главное преимущество, – согласился Кагеяма. – И что? Думаешь, все игроки по силе как атакующие Шираторизавы? Ямагучи слабо усмехнулся. – Н-не все, конечно, но… – Я знал великих игроков, которые были еще слабее тебя. Если ты боишься, что я забыл, что ты – пинч-подающий, то не бойся. Я помню. – В чем с-смысл быть пинч-подающим, если у м-меня нет компьютера?.. Кагеяма покачал головой. – Придумать, как сделать тебя полезным – моя забота. Впрочем, ты уже успел разобраться, – он посветил на вентиляцию. – Уверен, их здесь полно. Мы можем перемещаться незаметнее. Ямагучи, вытерев слезы, проследил за его взглядом. – Эт-то довольно неудобно… – Да. Зато я не могу вспомнить ни одного игрока Шираторизавы, который пролезет здесь. Любой из нас пролезет без проблем. – Хах… М-мы и правда как тараканы. Кагеяма, видимо, подумал, что Ямагучи их как-то оскорбил. – Это неважно. Мы должны использовать свои сильные стороны. Если узкие плечи – одна из них, то пусть будет так. И он подал Ямагучи руку. Им срочно надо было возвращаться к центру. Цукишима услышал какой-то шум с того конца коридора, но не успел среагировать. В его голову прилетел сильный удар ноги, и он рухнул на пол. Фонарик откатился метра на два вправо. – Цукишима!.. Вот черт, как быстро… Они только-только досмотрели эту часть этажа, они прямо сейчас должны были встретиться с Кагеямой и Ямагучи, чтобы перейти к следующей части, твою же мать… Если Цукки услышал шум, то значит ли это, что Кагеяму и Ямагучи тоже атаковали?.. Вот, вот к чему приводит идея «разделиться»!.. Расправиться с ними теперь легче, чем с… С… Цукки не смог вспомнить кого-то слабее первогодок Карасуно. В любом случае, лежать на животе нельзя. Он быстро перевернулся на спину. Над ним возвышался… Хотя к чему такой пафос? Первогодка, над ним стоял первогодка Шираторизавы. Высокий, широкий, а все равно первогодка, и по глазам видно, что ума у него не больше, чем у Хинаты. Вот только как это использовать, пока он подходит к тебе – непонятно. Гошики был без ножа. Видимо, в аса решил поиграть. И как он выделил Цукки в этой темноте?.. Черт, наверняка потому, что он стоял с фонариком. Надо пользоваться им меньше. – ЭЙ! – заорал Хината, и Цукки увидел, как он выходит на свет от его лежащего фонарика, прямо у Гошики за спиной. – Нас тут вообще-то двое! Идиот, а не мог просто напасть со спины?.. Но Гошики обернулся, и Цукки быстро прокатился по полу в сторону – подальше от света. Комната была небольшой, здесь было лишь несколько шкафов, крупных ящиков, как в раздевалках с ключами в них. Технически, в них мог поместиться человек, поэтому Цукки потратил лишнее время на то, чтобы открыть каждый из них. В них не было ничего. Буквально ничего – даже одежды. Шираторизава уже сама не знает, что делать с таким большим пространством. Гошики и Хината начали сражаться. Цукки, отодвинувшись подальше, приподнялся на корточки. Хината сражался хорошо. Слишком много лишних движений, он постоянно без какой-либо причины прыгал влево, вправо, и ножом махал больше необходимого, но Цукки видел, что эта тактика часто работала. Сейчас, кажется, нет. Он недооценил Гошики. Первогодка-то не «играл в аса», а этим самым асом был. Ему не нужно было оружие, чтобы ударить Хинату в ногу, в живот, потом прямо по горлу прямой ладонью. Хината сильно закашлялся, и Цукки, подскочив, попытался обойти Гошики со спины. Он целился ножом в его правую руку и хотел ударить как можно глубже, но как только Гошики выбил из строя Хинату, он сразу начал озираться. Сука, помнил, что здесь есть кто-то еще. Гошики не двинулся в сторону Цукки – ударил ногой по фонарику, лежащему на полу, и тот прокрутился. Как только свет попал на тело Цукки, Гошики его заметил. И атаковал, не медля. – Д-да блять… – выдохнул Цукки, отскакивая назад. На руке уже начал темнеть синяк. Не любит он сражаться лицом к лицу. Никогда не получается. Хината набросился на Гошики со спины. В этот раз, к счастью, без предупреждения. Цукки видел, как он цепляется за его шею, как заносит нож, но Гошики резко упал. Просто тяжело рухнул на пол, спиной вниз, зажимая Хинату между собой и металлическими листами. Хината вскрикнул. Гошики вскочил, а вот Хината подняться не смог – продолжил лежать, морщась от боли. Цукки понял страшную вещь. Она была очевидной, но прочувствовал он ее только сейчас. Они одни. В смысле, буквально одни. У Цукки нет наушника, он не может никого позвать, а если бы и мог – никто не пришел бы им на помощь. Не случится того, что случалось всегда – никто не спасет их. Кагеяма и Ямагучи в противоположном конце коридора. Вероятно, в опасности. А даже если нет – не успеют добежать до них. Гошики убьет их прямо сейчас. Семпаев нет. Суга-сан не забежит в комнату с гениальным планом спасения. Асахи-сан и Дайчи-сан, как бы Цукки этого ни хотел, сейчас не выйдут из-за его спины, не избавятся от Гошики за считанные минуты. Сейчас рядом нет никого, кто мог бы им помочь. Никого на их стороне. Они в месте, которое всем своим нутром желает раздавить их. Да, Гошики всего лишь первогодка, но этого достаточно, чтобы от них ничего не осталось. Шираторизаве не надо посылать к ним Ушиваку, чтобы избавиться от них раз и навсегда. Не понимая, почему вообще продолжает пытаться, Цукки бросился вперед. Ничего не вышло – Гошики был повернут к нему всем корпусом, рукой он ударил Цукки в горло, ногой – в висок. Цукки снова рухнул на пол. Очки слетели и, судя по звукам, оказались в нескольких метрах от него. Он попытался приподняться, прищуриться, но не увидел в этой темноте ничего. Цукки перевернулся на спину и тут же об этом пожалел. Чужая нога ударила его прямо в солнечное сплетение, он выгнулся от боли, шипя сквозь зубы. Свет фонарика был направлен прямо на Гошики, а Цукки все равно мог видеть только размытое фиолетовое пятно. Идиот… Так и не придумал, что делать с очками, так и не сменил их на линзы… Если у него был хоть какой-то шанс, то больше его точно нет. Хината только поднялся на ноги, как Гошики схватил его за волосы и ударил головой об пол. Здорово, они снова лежат. Оба. Семпаев нет. Цукки стало искренне стыдно за то, что он почувствовал, как глаза становятся мокрыми. Как будто он ребенок. Гошики, возвышающийся над ним, был таким же первогодкой, но наверняка не мог испытывать к своим третьегодкам того, что испытывали первогодки слабых команд. Ему не понять этот страх, когда их нет рядом. Ему не понять этот страх, из-за которого ты лезешь в самое, блять, пекло. А все равно умираешь, не найдя их. Цукки закрыл глаза, отворачиваясь. Живот болел – встать он не мог, по крайней мере не в ближайшие две секунды, а за эти две секунды Гошики успеет убить его раз десять. Он снова ударил его в живот. Цукки вскрикнул, но глаза не открыл. Не хотел видеть собственную смерть. Ну почему, почему они не рядом?!.. Прежде, чем Цукки получил третий удар, он услышал шепот. Рассерженный шепот откуда-то сверху. – Гошики, какого черта ты творишь?!.. Цукки тут же открыл глаза. Звучало, как будто Гошики прервал кто-то из его семпаев. Цукки, хоть и перепуганным сознанием, но сразу попытался понять, что происходит: кто это говорит, по какой причине, что Гошики делает не так и что ему стоит делать вместо этого. Все мысли закончились, когда он увидел размытую картинку перед собой. Единственное, что он смог понять, так это то, что Гошики испугался. Его тряхануло, он быстро обернулся, и… И все. Больше Цукки не смог понять ничего. Он видел что-то большое, что-то красное, и это красное пятно нырнуло Гошики за спину, как только он обернулся, а потом Гошики подлетел от земли, и Цукки видел, что его раскрутило в воздухе, ударило об пол, об потолок, снова об пол… Такое чувство, что Цукки, трясясь тут от страха, случайно вызвал какого-то демона, и сейчас этот демон разошелся ни на шутку. Еще немного, и Гошики превратится в обычный фарш. – С-стой!.. – сипло выдохнул Цукки, садясь на полу. Красное пятно остановилось. Размытый силуэт Гошики завис в воздухе. – М-м? Почему же? – он больше не говорил шепотом, и Цукки сразу узнал голос. Низкий, тягучий, почти мурчащий. Цукки не поверил своим ушам. Обернулся, с трудом нашел очки и, надев их, снова посмотрел на пятно. Господи, блять, боже. Перед ним стоял Куроо Тетсуро во плоти. Прямо как тогда – на матче с Карасуно: в красной форме, градиентом уходящей в черный на руках и ногах, с единицей на груди. Он спокойно улыбался, глядя на Цукки сверху вниз, одна его рука была на бедре, второй он держал Гошики, и… Нет. Не держал. Цукки не мог понять, что именно выглядело не так. Одежда Гошики не была натянута – Куроо не держал его за шкирку. – …К-Куроо-сан? – пробормотал Хината, который, видимо, только пришел в себя. – Привет, Хината, – с улыбкой отозвался Куроо. – Вы тут- Ой! Вскочив, Хината крепко обнял Куроо поперек живота. – Я подумал, меня глючит! Это реально вы! Куроо громко засмеялся. Кажется, он совсем не боялся шуметь. – Прости, я не могу обнять тебя в ответ, но я глубоко польщен… Цукки не мог понять, что происходит. Это казалось сном. Он так сфокусировался на матче, на игроках Аобаджосай, Карасуно, Шираторизавы, в конце концов. С какого перепугу здесь появился игрок Некомы?! Цукки забыл об их существовании давным-давно, и это были прекрасные недели! Он не может понять, испытывает страх или облегчение. Наверное, все-таки облечение, и именно из-за этого страх. Не должен нормальный человек испытывать облегчение, увидев перед собой Куроо Тетсуро. – К-какого черта вы тут делаете?.. – просипел Цукки. – М? – Куроо перевел на него взгляд. – Разве так общаются со своим плюс-один? Манеры, Цукишима, манеры… – Плюс-один?.. – распахнул рот Хината. – ВЫ ПЛЮС-ОДИН К КАРАСУНО?! – А Карасуно об этом знает?.. – съязвил Цукки, с трудом вставая на ноги. – Теперь – да, – весело фыркнул Куроо. Повернувшись к висящему в его руке Гошики, он слегка его встряхнул. – Так почему же мне стоит остановиться? Вы только посмотрите на эти мышцы… Первоклассное орлиное мясо… Гошики, шипя сквозь зубы, зажмурился. Вот чего Цукки все не мог понять. Он был в сознании, но не отбивался. Его руки и ноги безвольно висели, и он даже не пытался… Хм. Его лицо было мокрым от пота, глаза – от слез. Ему было больно. Цукки посмотрел на свободную руку Куроо и понял, почему тот не смог обнять Хинату в ответ. У него словно были длинные позолоченные когти. Сначала тонкая перчатка, а сверху – железная конструкция, и на каждом пальце – по когтю. Сейчас они уже были в крови. Цукки снова посмотрел на Гошики и тихо выдохнул. Куроо не держал его за одежду. Он воткнул когти в его спину, и сейчас Гошики висел исключительно на своей коже. Двинется, попытается вырваться – на спине останется глубокая рваная рана. – А, это… – Хината почесал затылок. – Мы как-то не убиваем первогодок… – Вы – это Карасуно? – улыбнулся Куроо. – Боюсь, мне надо напомнить, что я не ваш капитан, и не являюсь частью вашей восхитительной команды… – Х-хватит, – качнул головой Цукки. – Мы сами не в восторге от этого правила, но оно есть. Вы сейчас вместе с Карасуно и Аобаджосай, и это правило есть у обеих команд. Куроо повернул Гошики к себе лицом, задумчиво осматривая его. Потом, размахнувшись, бросил его на пол. Гошики упал на живот. Цукки видел кровь на его спине, но ее было не так много, как он боялся. Куроо проткнул его спину, но не порвал ее. – Придется иначе… – вздохнув, Куроо наклонился и одним махом порезал Гошики ноги. Прямо над ботинками, и Гошики закричал, но Куроо быстро оторвал кусок от его формы и запихал ему в рот. – Помолчи, бога ради… Потом он оторвал еще одну полоску ткани, и ей связал Гошики руки за спиной. Это выглядело… Ужасно. Цукки не испытывал сильной эмпатии к соперникам, но, возможно, первогодка Шираторизавы, метящий в асы, лучше бы умер, чем оказался в такой унизительной ситуации. – Все. Считайте, выбит. Хината и Цукки переглянулись. Потом посмотрели на шкафы за своими спинами. – Куроо-сан! – позвал Хината. – Может, это… Туда его? Чтобы наверняка? – М-м… – Куроо расплылся в неприятной улыбке. – Можем устроить. Достаньте у орленка наушник. Хината забрал наушник Гошики, а Куроо запихал его в один из шкафов и, захлопнув дверь, повернул ключ. – Цукишима, что с твоим лицом? Я думал, ты будешь чуть больше рад видеть кого-то из семпаев. А, на разговоры перешли. Вот чего Цукки ждал. Он мгновенно скривился. – Во-первых, вы мне не семпай. Во-вторых, мне не нравится, что вы появились без предупреждения. Это опять какое-то одолжение от Некомы, после которого Карасуно будут вам должны? – Какой ты недоверчивый… – обернувшись, Куроо с улыбкой подошел к нему. – Дай руку. – Зачем? – Ну же. Цукки нехотя протянул ему руку. Видимо, в ином случае они бы никуда не пошли. Куроо быстро задрал его рукав и, повернув кисть, оставил на его руке непонятную закорючку неострой стороной когтя. Кровь Гошики была вместо чернил. – …Что это? – Моя подпись. Прошу, – Куроо протянул ему ключ от шкафчика. – Карасуно ничего не должна Некоме за эту помощь. Я здесь ради вашего блага. – Значит, вы поможете нам победить?! – расплылся в улыбке Хината. Куроо снова засмеялся, беря из руки Хинаты наушник. – Я здесь, чтобы вы выжили. Это другое, – засунув наушник в ухо, он мягко его коснулся. – Добрый вечер, легендарный связующий легендарной Шираторизавы. Я должен сообщать о том, что присоединился к матчу? Цукки напряженно наблюдал за ним. Куроо был до отвращения бесстрашным. – Оу… – он достал наушник и выключил его. – Какая жалость, отключился… Так куда вы направлялись? Они вышли из комнаты и двинулись по коридору. Цукки еще некоторое время с омерзением смотрел на подпись на своей руке, а потом быстро вернул рукав на место. Насколько бы гнусным ни был Куроо Тетсуро, он был здесь в трудный момент. Как и должен третьегодка, как и должен семпай. Вот черт, какие же сложные у Карасуно и Некомы отношения, что Цукки в глубине души искренне рад видеть кого-то из чужой команды в этом проклятом месте… Ведь и правда испытывает облегчение. Сейчас идти рядом с Куроо совсем не страшно. Даже наоборот. Фу… – У вас такие классные когти! – подпрыгнул Хината. – Это новые?! – Нет-нет, – с улыбкой покачал головой Куроо. – Просто я не использую их в матчах с Карасуно. Бьют-то они насмерть. – О-о! Самое то против Шираторизавы! – Ох, это не главное… Обещаю, вам хватит и ножей. Вы же оба блокирующие, верно? Хината активно закивал. – Ага! – Идеальное орудие против Шираторизавы… Вся надежда на вас, получается? – О чем вы говорите? – не сдержался Цукки. – Причем тут «блокирующие»? Вы предлагаете нам Ушиваку блокировать или что? – Почему нет? – пожал плечами Куроо. – Если вы при этом выживете – конечно, блокируйте. Ах, прости, или ты поверил во все эти сказки про то, что это невозможно? Цукки отвернулся. – Так и есть. Асахи-сан не может с ним справиться, а- – А наш ненаглядный Асахи ни в коем случае не блокирующий, – Куроо остановился, вставая напротив Цукки и Хинаты. – Вы что, совсем не изучили азы? Забыли, в чем ваша работа, м-м? Цукки поморщился. – Ранить, но не добивать. Это вся работа блокирующего. – Как сухо… – Куроо наклонился к ним, поднимая вверх указательный палец. Ну, или коготь. – Главная работа блокирующего – выводить соперников из себя. Раздражать, мешаться, вставлять палки в колеса... Думаешь, я не умею добивать? Я обожаю добивать! Но у меня есть сильные стороны, как и у вас. – Э… Простите, быть раздражающим? – неуверенно переспросил Хината. – Именно! – засмеялся Куроо. – Боже, вас совсем запугали… Игроки Шираторизавы – люди. Вы раздражаете даже своих сокомандников, думаете, не справитесь с этими великанами? Прошу! И он продолжил идти дальше. Хината сразу побежал следом, а Цукки на несколько секунд замер, глядя Куроо вслед. Что это может значить в контексте этого матча?.. Что они с Хинатой должны делать? Им не хватит сил. Им не хватит- Нет, Куроо как раз об этом и говорил. Сила – не главное. Но что им остается? Выкрикивать случайные слова? Разбрасывать вещи? Хлопать дверьми? Светить им в лицо фонариком? …С другой стороны, почему нет. Слова отвлекают. О вещи можно споткнуться. Хлопки дверей путают. Свет мешает видеть. Вот черт. Куроо прав. Цукки может быть раздражающим. Хината – тем более. С чего он решил, что Шираторизаве будет на это все равно? Они проводят профилактические матчи, потому что они раздражительные. Они не любят, когда к ним лезут слабаки. Значит, они раздражаются, когда видят слабаков? Значит, хотят закончить все как можно быстрее и как можно проще? Цукки решил, что Гошики слишком крут, чтобы испытывать что-то к своим семпаям. Но, услышав шепот, не отличив голос, ругающий его, он напрягся, даже испугался. Потому что они люди. Разве что сильнее раз в сто. Цукки моргнул и ускорил шаг. Оставаться в коридоре одному не хотелось. Очень скоро они встретились с Ямагучи и Кагеямой – они как раз бежали им навстречу. Цукки выдохнул, увидев, что Ямагучи в порядке, пусть Кагеяма и выглядел раненным. Он не успел подойти ближе, потому что Ямагучи, напуганно распахнув глаза, сделал шаг назад. А, ну да. Куроо. – Мы не знаем, что он тут забыл, – быстро сказал Цукки. – Привет, птенчики, – улыбнулся Куроо. – Кагеяма, прости, перебью тебя – я ваш плюс-один, даже связующий Шираторизавы уже в курсе, а я не хочу повторять свой монолог... Мы разобрались? – Я… Да, – растерянно кивнул Кагеяма. – …Я не знаю, что сказать. С-спасибо. Спасибо, что вы здесь. – Ну наконец-то! – Куроо в шутку поклонился. – Это все очень трогательно, но не могу не уточнить – где ваша святая тройка? Почему вы, детишки, одни? – Мы не должны быть здесь, – быстро ответил Кагеяма. – Но они пропали, поэтому мы пошли их искать. Они давно не выходили на связь. – …А, – улыбка Куроо чуть дрогнула. – Понятно, это серьезно. Неужели вы ослушались приказа? – Не ослушались! – крикнул Хината. – Дайчи-сан выбрал Ямагучи главным, а он решил пойти внутрь! Так что все честно! – Вот как, – Куроо перевел взгляд на Ямагучи, и тот тут же посмотрел в пол. – Любимчик Савамуры, значит… Сочувствую. Что ж, – он встряхнул руками, и Цукки тут же отпрыгнул в сторону, чтобы его не задело когтями. – Вы найдете их быстрее, так что продолжайте поиски. Я постараюсь отвлечь от вас остальных атакующих.