Ресторан "Карасуно"

Дверь комнаты на втором этаже Цукки совсем не нравилась. К счастью, она не понравилась и Кагеяме, который их вел. Автоматическая. Может захлопнуться за их спинами. Что потом? Сюда придет Ушивака? Тендо, Реон? Если Ширабу и находится где-то здесь, то его не видно. Первогодки чуть шею себе не свернули, пытаясь осмотреть всю комнату с фонариками, при этом не заходя в нее. Хината даже позволил себе громко прошептать имена старших, но никто не отозвался. Логично. Цукишима видел, что помещение, конечно, просторное, но довольно пустое. В нем почти ничего не было, поэтому обзору ничто не мешало. Да, он заметил пару слепых зон, однако пока что они не показались ему достаточно подозрительными, чтобы туда стоило соваться. Он посмотрел на Кагеяму. Тот явно задумался – рисковать своими атакующими или нет. Если сейчас скажет, что оно стоит того, Цукки атакует его на месте. – …На третий, – качнул головой Кагеяма. – Если там ситуация такая же, будем думать. Вот как. Видимо, слишком мало у него атакующих, чтобы разбрасываться ими налево и направо, а то так скоро будет некому приказывать. Они начали подниматься наверх – благо, лестница была прямо здесь. Когда они поднимались, Ямагучи внезапно остановился на ступеньках, и Цукки, к своему удивлению, увидел, как Кагеяма уже тянется к нему, словно вот-вот поднимет на руки. Может, так они преодолевали лестницу до этого? Что-то Кагеяма уже второй раз за минуту кажется ему не таким мудаком, как обычно. Ничего себе. – Н-нет, я… – Ямагучи жестом остановил Кагеяму. – Смотрите… Они посветили вниз. Ступеньки были покрыты кровью, но это было сложно рассмотреть – они были решетчатые, так что кровь наверняка стекала сквозь них, ее было видно лишь на пересечении плетения. Зато рассмотреть оборванный кусок оранжевой формы под светом трех фонариков было совсем не сложно. – Да, – кивнул Кагеяма. – Ячи сказала, что нашла Ною-сана внизу лестницы. – Хм… – только сказал Ямагучи. Они поднялись. Двери, в которые им нужно было зайти, к несчастью, тоже оказались автоматическими. Это первое, на что Цукки обратил внимание. Только потом он сориентировался, что они закрыты, а значит – внутрь так просто не попасть. – Оу… – Хината склонил голову. – И что делать? Выносить ее? – Если закрыта, может, Ш-Ширабу все же там? – спросил Ямагучи. – Пока не знаю, – пробормотал Кагеяма. Его фонарик бегал по дверям, изучая их. Они были покрыты окровавленными царапинами, даже следами от зубов. Как будто кто-то очень хотел попасть внутрь. На что Цукки совсем поздно обратил внимание, так это на то, что он мог видеть лица сокомандников без особых проблем. В дверях было два окошка, и в комнате, судя по всему, горел свет, поэтому Цукки видел, как задумчиво выглядит Кагеяма, переводя фонарик на панель рядом с дверью. Она тоже была искажена, погнута и покрыта следами зубов. Трех винтиков не было – они уже валялись на полу, и крышка панели держалась всего на одном. Это точно был Ноя-сан, но почему он остановился? Больше не мог стоять? Нет, вопрос даже не в этом – почему он так пытался попасть внутрь? Ох, да ладно, Цукки уже знал ответ. Просто никак не мог признать этого раньше, чем разобраться с тем, как эту дверь открыть. Они же хотели найти третьегодок, верно? Пожалуйста – запертая дверь, в которую Нишиноя-сан ломился до полной потери сознания. Они следовали карте, следовали подсказкам, оставленным старшими, и вот, кажется, нашли что-то стоящее. Почему же Цукки не рад? Испугался, когда это стало не далекой целью, а реальным делом? Нервно сглотнув, Цукки заставил себя подойти ближе и, встав на цыпочки, припал к окошку. Сначала он не увидел ничего. Свет в комнате был, но помимо света – что-то еще, что делало картинку мутной и нечеткой. Что-то вроде пара, однако в случае этого отвратительного места, наверное, не пар, а какой-нибудь газ или еще какая хрень. А потом Цукки, вытянувшись, смог посмотреть ниже. Он увидел только ноги, и сразу их узнал. Асахи-сан лежал так близко к двери, что отсюда Цукки не мог видеть ни его тела, ни его головы. – …Асахи-сан, – одними губами сказал Цукки. – Что? – обернулся на него Кагеяма. Это было странно. Цукки не так часто испытывал дереализацию, но сейчас прочувствовал ее в полной мере. Как будто в этой темноте он остался один. Как будто никого из первогодок рядом не было. Да даже завода не было: только Цукки, дверь с окошком и мутная картинка в этом самом окошке. Как будто воздух застыл. – Асахи-са… АСАХИ-САН!.. – Цукки с силой ударил по двери. – ВЫ СЛЫШИТЕ Н-НАС?! Кагеяма и Ямагучи быстро припали ко второму окошку. Хината, высоко подпрыгнув, смог зацепиться за проем и тоже увидел семпая. – АСАХИ-САН! – напуганно закричал он. – ЭЙ! АСАХИ-САН, П-ПРОСЫПАЙТЕСЬ!.. – АСАХИ-САН! – повысил голос вслед за остальными Кагеяма. – Он н-не слышит нас… – прошептал Ямагучи, пятясь от двери. – О б-боже, он- – Он жив, – быстро сказал Кагеяма. – Д-должен быть жив. – М-мы должны… – Цукки помотал головой, пытаясь прийти в себя. – М-мы должны открыть ее прямо сейчас. Он з-задыхается, я ч-чувствую, что он задыхается. – Задыхается?.. – переспросил Ямагучи. – Я н-не знаю, что там, но это точно какая-то херня! – прикрикнул Цукки. – С-само место убивает его!.. Что им делать? Что им делать?! ЧТО ИМ ДЕЛАТЬ?! Дверь они выбить не могут, но если панель еще работает, то она точно чем-то открывается, может, карточкой, и тогда эта карточка должна у кого-то быть, может, она есть у каждого игрока Шираторизавы, например, у Гошики, и у Цукки как раз лежит ключ в кармане, но Гошики на первом этаже, а это бежать аж два этажа вниз, а потом вспоминать, где он, и это все при- – Если… Ес-сли не откроем прямо сейчас, он- Цукки осекся на полуслове. Это нечестно. Это просто нечестно. Сейчас?.. Серьезно? Из всех моментов – СЕЙЧАС?! ЧЕРТОВ УШИВАКА НЕ МОЖЕТ ПОДОЖДАТЬ ХОТЯ БЫ ОДНУ МИНУТУ?! ПОЧЕМУ ЦУККИ ВЫНУЖДЕН ОЩУЩАТЬ ЕГО ШАГИ В СВОЕМ ЧЕРЕПЕ, КОГДА- У Цукки буквально не было слов. Как в замедленной съемке, он увидел, как остальные первогодки тоже начинают чувствовать эту вибрацию и как на их лицах появляется ужас. Потому что сейчас они не могут убежать, как раньше. Если Асахи-сан еще жив, а лучше бы, блять, ему быть живым, то счет идет чуть ли не на секунды. Ушивака не может дать Цукки даже этого. Не то что победу, он не может дать ему просто спасти своего семпая. Один. Чертов. Раз. Асахи-сан не слышит их. Даже если жив, не слышит. Цукки может сколько угодно кричать – он не ответит, Хината может горланить во все горло – он не очнется. Да и если бы очнулся, что бы он сделал? Цукки видел кровь на окошках. Он пытался пробить их рукой. О господи, он пытался пробить их рукой… Как долго он там находится?! Как долго пытался выбраться, как долго звал кого-то?! Цукки почувствовал, что не может сдвинуться с места. Не как тогда, спасаясь от Ушиваки в ящике. Не по-правильному. Его ноги буквально приклеились к земле, и в его голове нет ни одной мысли. Только сильная злость и не менее сильная тоска в груди. Почему все должно быть так?.. Почему Шираторизава не может оставить им даже малюсенького шанса?! Неужели это так сложно – просто пощадить их хоть один раз?!.. Цукки чувствует, что готов умолять, если понадобится, но дипломатии Суги-сана у него нет. Когда Ушивака поднимется по лестнице, они не смогут помочь Асахи-сану. А значит, если он еще жив, он умрет. Это конец. – Т-так! – прикрикнул Кагеяма, поворачиваясь к остальным. Свет из окошка теперь освещал лишь половину его лица. – Врассыпную! Пара, за которой он не идет, возвращается сюда! Несмотря на то, что Цукки услышал голос связующего, никакие рефлексы в нем не сыграли. Он все еще не мог пошевелиться. – Цукишима! – позвал Кагеяма. Его было тяжело услышать из-за поднимающегося грохота. – Где Иваизуми-сан?.. Кагеяма обернулся через плечо и, сжав зубы, снова посмотрел на Цукки. – Н-наверное, они еще не знают, что он здесь. Нам нужно- – Что, если он выбрал меня? – Цукки наконец-то посмотрел Кагеяме в глаза. – Или Хинату? Т-ты понимаешь, что у нас нет шансов? Зрение Цукки сейчас было тоннельным. Он не видел ничего, кроме этой подсвеченной половины лица Кагеямы. Он знал, что зря тратит время. Знал, что тратит не только время первогодок, но и время Асахи-сана. А все равно не мог собраться. Кагеяма выдохнул через нос. Он выглядел напуганным. И совсем не злым. – …Если так, то Асахи-сана спасем м-мы с Ямагучи. Я обещаю. Цукки моргнул. Звуки новой волной ударили в уши, а поле зрения расширилось. Теперь он мог видеть Ямагучи рядом с Кагеямой – такого же перепуганного, подскакивающего на каждый шаг, он мог видеть рядом с собой Хинату, достающего нож из кармана. Цукки только кивнул, и Кагеяма повторил. – В-врассыпную! Развернувшись, Цукки побежал по коридору. Чем быстрее он бежал, тем больше отдалялся от злосчастной двери. И от Асахи-сана. Хината бежал рядом, немного обгоняя его. Цукки понимал, что Кагеяма и Ямагучи побежали по другому коридору и вот-вот разбегутся в две разные стороны. Им с Хинатой стоит сделать то же самое. Так они поймут, за кем Ушивака идет. Что дальше? Он добьет одного из них за мгновение, а потом они снова не будут знать, кто следующий. В этом всем так мало смысла, в этом всем так мало смысла, в этом всем совсем, совсем нет смысла!.. Только сейчас Цукки понял, как далеко они с Ямагучи находятся друг от друга. Почему-то он предположил, что раз Ямагучи – двенадцатый, последний, то Ушивака не выберет его первым. С другой стороны, почему? Внутри команд игроки выбирались чуть ли не случайным образом. Цукки едва не остановился, едва не развернулся, чтобы понестись обратно. Ямагучи не то, что убежать не сможет – как только он поймет, что Ушивака идет за ним, он замрет от страха. И, раз они разделятся, Кагеямы рядом не будет. Но Цукки не остановился, потому что на его следующий шаг пол ушел из-под его ног. Он чуть не упал, с трудом смог поймать равновесие, и видел, что Хината рядом с ним чуть не подлетел к потолку. Вибрация становилась все сильнее. Цукки не мог слышать ничего, кроме грохочущих шагов Ушиваки. На бегу он обернулся, светя фонариком. Ошибки быть не могло. Он не увидел лица. Только бело-фиолетовое пятно, там, в конце коридора. Единицу на груди. Кагеяма и Ямагучи в безопасности. Хинате или Цукишиме осталось жить меньше минуты. – З-за нами… – просипел Цукки, и Хината ускорился. Ха… Он только сейчас заметил. Сейчас, когда они бежали со всех ног. Хината все еще обгонял его. Но обычно, если они выкладывались на максимум, Хината уносился вперед со скоростью пули. Ни в какой вселенной Цукки не мог бежать рядом с ним. Хината так долго провел в коляске, что его ноги чуть ослабли. Не сильно, не так сильно, чтобы это было видно в обычной жизни. Достаточно сильно, чтобы Цукки мог это видеть сейчас, и достаточно сильно, чтобы Цукки понимал – Хината не сможет убежать от Ушиваки. Не сможет бегать так же быстро и долго, как обычно. – Н-налево! – прикрикнул Цукки, когда они добежали до развилки. Хината тут же свернул налево, Цукки – направо. Он бежал до тех пор, пока не понял – Ушивака тут. Тоже дошел до развилки и сейчас пойдет за кем-то одним. Цукки больше не мог бежать. Просто психологически не мог. Если он сейчас стоит за его спиной – черт с ним, зато Цукки не будет теряться в догадках. Он встал. Обернулся. Вибрация начала становиться слабее. Цукки видел, как Ушивака идет в коридор, в который свернул Хината. А еще Цукки помнил, что дальше, как и в его стороне, – тупик. Несколько комнат влево и вправо, но в общем-то все. Никаких поворотов, никаких лестниц, никаких путей отхода. …А ведь Цукки тут никто не держит. Буквально. Прямо сейчас, если не наткнется на оставшихся атакующих Шираторизавы, он может спуститься, сесть на автобус и вернуться домой. По пути к выходу подберет Ямагучи. Либо позовет его словами, либо схватит под руку, либо просто уйдет. Ямагучи-то все равно пойдет за ним. Входные двери не были заперты. Ворота не были заперты. Ни в какой момент его не запирали физически. Вот – сейчас Хината играет отличную приманку, аж стал первым из первогодок, и Ушивака отвлечен. До поворота всего ничего. Потому что это того не стоит. Ничего из этого того не стоит. Маньяки убивали людей либо для собственного удовольствия, часто сексуального, либо из-за паранойи, страха, что на них нападут первыми. Грабители банков убивали, если им грозила опасность, но в первую очередь занимались своими делами ради денег. Зачем здесь Цукки? Всего три года назад закончил школу, зачем он здесь? Ради денег? Деньги того не стоят. Нет такой суммы, за которую он согласился бы умереть от рук Ушиваки, нет такой суммы, за которую он бы оставил умирать Ямагучи, нет такой суммы, за которую он посмотрел бы в то окошко еще раз. Они делали это не ради денег. Не ради чего-либо. Игроки просто находили других игроков, а потом дрались. Все. Кто-то был слабее, кто-то – сильнее. Это ни к чему не вело, у этого не было красивой развязки или глубокого смысла. Бессмысленность. Удушающая бессмысленность. Если Цукки уйдет прямо сейчас, через месяц это покажется ему страшным сном. Кто бы мог подумать – он, и стоял посреди какого-то завода с десяткой убийц вокруг себя, причем по собственному желанию. …Вот что Шираторизава делает с соперниками? Вот что значит «профилактический матч»? Цукки и правда не хочет возвращаться сюда. Цукки не хочет играть. Ни с кем. Никогда больше. Сам концепт игры стал ему глубоко отвратителен. Значит, они победили. Сделали то, что хотели. – …С-сука, – просипел Цукки. Сняв маску, чтобы она не мешала дышать, он бросился вслед за Ушивакой. Ушивака не бежал. Цукки бы сказал, что он шел размеренным шагом, просто этот шаг был таким широким, что догнать Хинату для него не составляло проблем. Цукки включил фонарик. Он больше не скрывался, так хотя бы успеет что-то рассмотреть. Он увидел, как Хината, столкнувшись с тупиком, свернул налево, в одну из комнат, и увидел, что Ушивака приближается к этой двери со стремительной скоростью. – С-СТОЙ, СКОТИНА! – заорал Цукки, заставляя себя бежать быстрее. Он понятия не имел, что ему делать. До того, как Ушивака дошел до двери, Цукки, сам не веря, что пытается, набросился на него со спины. В прыжке повесил фонарик на запястье, взял нож в обе руки, пытаясь собрать все силы, чтобы воткнуть его Ушиваке в затылок, в горло. Но он не долетел – увидел, как одна рука Ушиваки уходит за спину, чтобы перехватить его. Схватит – бросит о стену. Цукки тут же изменил положение рук, хватаясь за чужую форму, повисая на ней. Думал, так сможет задержаться хоть немного. Но нет. Пальцы не выдержали и секунды – Цукки схватили за волосы, секунда, и он лежит на полу, а каждая клеточка его тела просто вопит от боли. Он слышал звон в своих костях, чувствовал кровь на виске, на плече. Ушивака продолжил идти. Черт возьми, нет, он бросил его не так сильно, как мог бы. Все-таки Цукки понизил убийственность своего столкновения с землей, вцепившись в его одежду. Но этого все еще недостаточно. – К-какой же ты дуб-бовый!.. – сквозь боль просипел он, с трудом вставая на четвереньки, затем – на ноги. – Тебе и п-правда плевать, да?! Ушивака начал открывать дверь. Цукки не чувствовал, что может найти в себе силы продолжить бежать и, чуть не плача от собственного бессилия, бросил в него нож. Он не умел метать ножи, как Кагеяма. Цукки был свидетелем – Кагеяма мог попасть в конкретную точку на большом расстоянии, и нож втыкался в поверхность очень глубоко. Поэтому сейчас Цукки и чувствовал слезы на глазах – он бросил нож, как снежок. Просто потому что не знал, что еще он может сделать. Открывая дверь одной рукой, вторую Ушивака вытянул в сторону. Нож Цукки, ударившись о его перчатку, упал на пол. И Ушивака сделал шаг внутрь. Сил бежать не было, а Цукки все равно побежал. Забежав Ушиваке за спину, он увидел, что Хината стоит внутри, напуганный, но готовый защищаться. Вон – даже в стойку встал, выхватив свой нож, пытаясь примериться, прицелиться. А слева от Хинаты, в этой тесной комнатке, Цукки увидел вентиляцию. Всего на секунду, когда фонарик, болтающийся на его запястье, осветил ее. Это был бы их шанс, если бы Ушивака не был так близко. Пока Хината ее увидит, пока подбежит к ней, пока откроет, пока пролезет так далеко, чтобы Ушивака не достал его рукой… И все же Цукки почти взвизгнул. – В-вентиляция!.. Хината, кажется, не видел его за широкой спиной Ушиваки, но хотя бы услышал. С другой стороны, и что?.. Цукки сейчас только зря дал ему надежду. Теперь Хината умрет не в бою, как мечтал, а сбегая. Возможно, он умрет внутри вентиляции, в тесном пространстве, и тогда он буквально умрет в своем худшем ночном кошмаре. Вот к чему приводят все эти попытки. Ушивака делает еще один шаг и начинает вытягивать руку. Цукки уже не видит Хинату за этой громадной ладонью. Вот к чему приводят все эти попытки. Вот к чему приводят все эти попытки. Вот к чему приводят все эти попытки. Потому что не надо быть настолько высокого мнения о себе. Как только думаешь, что хоть на что-то способен – тут же врезаешься в реальность, и тебя стаскивают с небес на землю. У Цукки даже ножа нет, он все еще валяется где-то на земле. Двух старших они все еще не нашли, один либо мертв, либо умирает от газа. Цукки не должен был сюда соваться, такие крошечные, Цукки должен наконец-то запомнить свое место, такие незаметные, Цукки стоит перестать пытаться, такие мелкие, как… Как песчинки в механизме. Как же он ненавидит Шираторизаву. Как же он ненавидит Ушиваку. – В-ВОТ ПОЧЕМУ ОТЕЦ НЕ ЛЮБИТ ТЕБЯ! – изо всех сил закричал Цукки, зажмуриваясь. И Ушивака остановился. А потом медленно обернулся на Цукки, и рассеянного света фонарика хватило, чтобы Цукки увидел его лицо. Не рассерженное, скорее растерянное, абсолютно не понимающее, к чему это сейчас было. Да, наверное, перед смертью такой бред еще никто не нес. Цукки просто применял эту фразу, скажем, в социальных сетях, если не знал, что еще сказать. Скорее всего, обычно игроки говорили что-то более осмысленное. Но это было неважно. Цукки услышал хлопок вентиляционной решетки и громко выдохнул. Хината успел залезть внутрь. Моргнув, Ушивака снова начал двигаться, и у Цукки все сжалось от ужаса – он стоял от Ушиваки в метре и вот-вот попал бы под удар, но Ушивака, чуть не снеся его, вышел обратно в коридор, и Цукки понял – он следует за звуком движущегося внутри вентиляции Хинаты. – П-ПОЛЗИ! – снова закричал Цукки, складывая руки рупором. – ПОЛЗИ КАК М-МОЖНО БЫСТРЕЕ! Пока Хината в очереди, Цукки в безопасности. Он может делать все, что посчитает нужным, если не будет путаться у Ушиваки под ногами. Он слышал Хинату через стены. По вентиляции вообще трудно двигаться бесшумно, Хинате – тем более, и Цукки видел, что Ушивака тоже слышит его. А потом Ушивака ударил стену. Цукки не знал, из чего была сделана конкретно эта, но ради своего же ментального здоровья отмел бетон и предположил, что из более ломкого материала, потому что рука Ушиваки стену пробила. Насквозь. Раздался громкий вопль Хинаты. Полный страха, не боли. – А-А-А-А! – ПОЛЗИ, ИДИОТ! Господи. Когда Ушивака вытащил руку, Цукки увидел, что дыра в стене осталась огромная, чуть ли не как сама вентиляция. И вентиляцию было видно – будь Хината чуть-чуть медленнее, Ушивака успел бы его схватить. – ВПЕРЕД! – А-А-А-А! Неважно, что Хината кричит. Скрыться он уже не сможет, так и пытаться нет смысла. Следуя за звуком, Ушивака вошел в комнату напротив той, из которой только что вышел. Цукки, сам не понимая, что делает, метнулся вперед и захлопнул за ним дверь. Он чуть не заплакал – теперь уже от счастья – нащупывая в темноте тяжелый засов. – НАЗАД, НАЗАД! Снова грохот, снова Ушивака, судя по звукам, пробивает стену. Но были и другие звуки. Продолжая вопить от ужаса, Хината пополз обратно, и Цукки быстро подбежал к дыре, оставленной чужим кулаком. – С-Сюда!.. – посветил он, заодно опускаясь на корточки и поднимая с пола свой нож. Хината был бледным, как смерть, мокрым от пота, он трясся, хватая Цукки за руки, трясся, пока Цукки помогал ему вылезти. Да Цукки и сам трясся – аж стоять на ногах было сложно. Дверь за их спинами загрохотала. Она не задержит Ушиваку надолго. Но хотя бы на несколько секунд – вполне, а большего им и не нужно! – БЕЖИМ! – прокричал Хината, срываясь с места, и Цукки поспешил за ним. Они бежали и не чувствовали вибрации шагов за собой некоторое время. Цукки понимал, что сильно далеко они не убегут, понимал, что в масштабе целого матча это не то чтобы большое достижение, и… – ХА! – выдохнул Хината, на бегу светя ему в лицо фонариком. – Т-ТЫ УЛЫБАЕШЬСЯ?! Цукки не смог подавить улыбку. Более того – он почувствовал, что начинает смеяться, и зажал себе рот рукой. – О-О! – Хината тоже засмеялся. – НАЙС Б-БЛОК! ЦУКИШИМА, Н-НАЙС БЛОК! – З-заткнись… – сквозь смех пробормотал Цукки. «Ах, прости, или ты поверил во все эти сказки про то, что это невозможно?» Конечно поверил. Ведь в этом был смысл. Ушивака такой сильный, что, как ты его ни атакуй, как ты его ни блокируй, он даже не дрогнет. Но в игре нет смысла, верно? Полная бессмыслица, полный абсурд! И чем абсурднее ведет себя блокирующий, тем больше у него шансов выжить! Господи, да Цукки обожает игру, обожает быть блокирующим! Хината был жив, на нем не было ни царапины, и сейчас он бежал справа от Цукки, смеясь во весь голос. Цукки не уверен, что сможет повторить этот блок, но это неважно. Он дал им несколько секунд. Он сделал что-то по-настоящему стоящее. Они заметили слабый свет в конце коридора. Цукки подпрыгнул, вновь ощутив вибрацию пола, но не отвлекся на это, потому что увидел стоящего рядом с дверьми Кагеяму, увидел Ямагучи, в полусогнутом состоянии разбирающегося с панелью, увидел, что в коридор проникает токсичный газ, а значит – дверь дает слабину. Кагеяма быстро обернулся на них, светя фонариком. – ЦУКИШИМА ЗАБЛОКИРОВАЛ УШИВАКУ! – радостно заорал Хината. Ямагучи отвлекся от панели, вскакивая, смотря в их сторону. Кагеяма распахнул рот. – С-серьезно?! – П-позор на всю команду Шираторизавы! – не переставая улыбаться, прокричал Цукки. – Кто в очереди?! – Х-Хината! – В-второй этаж! – приказал Кагеяма, прижимаясь к стене, чтобы не преграждать им путь. – Используйте вентиляции! Исп-пользуйте все, чтобы выжить! – Хорошо! – отозвался Хината. Пробежав мимо Кагеямы и Ямагучи, они бросились к лестнице. Хината не бежал по всем ступенькам – перемахнул через перила, и Цукишима поступил так же. Черт его знает, сколько они смогут убегать. В крайнем случае, Цукки сыграет последней картой, которая у него осталась – скажет Ушиваке, что Иваизуми вернулся в здание. Но пока их не зажали в угол, он обойдется и без этого. – Н-не отвлекайся, – коротко сказал Кагеяма. – П-пожалуйста, не отвлекайся. Ямагучи пришлось использовать всю свою силу воли, чтобы сесть обратно на пол и продолжить разбираться с панелью. Если бы ему пришлось разбираться со всеми винтиками, он бы сошел с ума, но он был всего один, и Ямагучи использовал свой нож аж второй раз за матч – в этот раз вместо отвертки. Он не очень понимал, что делал. В конце концов, обычно он работал с кодом, а не с проводами, и Кагеяма усадил его сюда из-за искренней растерянности, ведь Ямагучи из них всех был ближе всего к непонятным и пугающим панелям с маленькими лампочками в углу. Плевать, что Ямагучи не разбирался в этом. Сейчас у него не было других вариантов – только разобраться. Цукки заблокировал Ушиваку?.. Конечно, если кто-то, то Цукки, но это все еще казалось поразительным. Ямагучи искренне задумался, не разыгрались ли у него галлюцинации, когда он увидел Цукки, светящегося от счастья в таком темном и страшном месте, когда он услышал слова Хинаты, когда они оба, живые и невредимые, пронеслись мимо. Кагеяма светил ему фонариком. Ямагучи, вытирая пот со лба, продолжал попытки разобраться в панели. Тут точно не могло быть ничего сложного. Эта панель была здесь не для защиты секретных данных, а просто в целях безопасности работников от газа. Одно состояние – дверь открыта, второе – закрыта. Ямагучи упал на колени и быстро вернулся обратно на корточки. Снова упал на колени. Ушивака был все ближе, и пол под ними ходил ходуном. Свет от фонарика Кагеямы дрожал, но Кагеяма не убегал, не торопил Ямагучи, поэтому пришлось довериться ему и просто продолжить работать. Давай же, давай же, давай же… Свет исчез. Ямагучи понял, что Кагеяма не справился со страхом, посветил в сторону, попятился, зажимая Ямагучи между собой и дверью. Ямагучи, трясясь, выглянул из-за его ног. Ушивака был здесь. Технически, если бы Ямагучи вытянул руку, он мог бы его коснуться. Он чувствовал, что Кагеяма дрожит. Ушивака остановился и посмотрел на них сверху вниз. Ямагучи не знает, какое у него было выражение лица – он быстро отвернулся, не способный выдержать этот ужас. А потом Ушивака двинулся дальше, к лестнице. Кагеяма и Ямагучи все еще подпрыгивали на каждый его шаг. Какое счастье, что Шираторизава такая странная. Какое счастье. – Б-блять… – прошептал Ямагучи, возвращаясь к панели. – С-сейчас, ещ… Ещ-ще секунда… Кагеяма шумно выдохнул и оперся рукой о стену, прикрывая глаза. Наверняка его сердце сейчас билось так же часто, как у Ямагучи. – Т-так… А!.. – Ямагучи моргнул. – С-стой!.. Г-готовься! Кагеяма мгновенно открыл глаза, выпрямляясь. Секунда – двери распахнулись полностью, и в коридор ударило облако сладкого пара. Ямагучи вскочил, и они быстро забежали внутрь. Хоть свет и был включен, они не могли рассмотреть практически ничего. Ямагучи видел, что что-то большое, гудя, возвышается над ними, и предположил, что именно из-за этой штуки здесь было так опасно находиться. Они бросились к Асахи-сану. Он лежал очень близко к дверям, поэтому Ямагучи надеялся, что как только они открыли их, к нему начал поступать чистый воздух. Скорее всего, нет. Он лежал на животе, его голова была повернута на бок, а бледное лицо было прикрыто длинными, влажными от пота волосами. Ямагучи видел на его приоткрытых губах мелкие следы запекшейся крови. Последствия других ран?.. Или это кровь из легких?.. Кагеяма попытался нащупать пульс Асахи на его шее, но не смог, и припал ухом к его спине, прислушиваясь. Ямагучи, стараясь не дышать так часто, обнял себя руками. Кагеяма не моргал. Заткнул себе свободное ухо пальцем, стараясь не отвлекаться на гул завода. – …Бьется! – после долгой паузы выпалил он, поднимаясь. – Б-боже… – выдохнул Ямагучи, смаргивая слезы. – М-мы должны вытащить его от-тсюда... Х-хотя бы в коридор… – Да. Кагеяма обхватил Асахи за одну руку, Ямагучи, даже не думая о том, что помощь из него так себе, обхватил вторую, и они попытались сдвинуться с места. У них ничего не вышло. – Ч-черт… – пробормотал Кагеяма. – Еще раз! Они попробовали снова. Ямагучи чувствовал, как его спина и руки надрываются, и понимал, что Кагеяма испытывает то же самое. Асахи продолжал лежать на том же месте, не сдвинувшись ни на миллиметр. – Н-не получается!.. – Д-должно получиться! – зло прикрикнул Кагеяма. Он попытался извернуться, закинуть безвольно волочащиеся руки Асахи себе через шею, но и это не помогло сдвинуть его. – О г-господи… – Ямагучи вскочил и, задержав дыхание, бросился вглубь комнаты. Пар мешал видеть, а он все равно присматривался, пытаясь понять, есть ли хоть какой-то способ выключить эти машины. В глубине комнаты он нашел небольшую дверь, но рядом с ней даже не было панели, с которой он мог бы работать, а еще внутри, насколько он понял, никого не было. Работа машин прерывалась где-то еще, и он понятия не имел, где именно. Он быстро вернулся обратно и снова попытался помочь Кагеяме. – Н-нам нужна Ячи… – просипел Кагеяма, вытирая лоб. – Ил-ли Куроо-сан, я… М-мы не сможем- Он закашлялся. Ямагучи понял, что тоже испытывает это неприятное чувство в горле. Подавив волну кашля, Ямагучи опустился на колени, обессиленно кладя ладони на спину Асахи. – Он н-не… Он не м-может умереть просто из-за того, что он т-тяжелый!.. Мы же уже з-здесь!.. Мы т-точно можем что-то сделать!.. – Я… – Кагеяма поджал губы. – С-сейчас, я придумаю, я… Сейчас… – Д-думай быстрее, п-прошу тебя!.. – Р-разойдитесь, детвора. Кагеяма и Ямагучи быстро повернулись к распахнутым дверям. Ямагучи чувствовал, что картинка чуть-чуть поплыла, но он все равно без труда узнал Иваизуми. Вблизи, при свете ламп, Иваизуми выглядел… Ужасно. Как Ямагучи и показалось издалека, его левая рука выглядела так, будто по ней проехался каток. Его ноги тряслись, и он явно с трудом держался прямо, Ямагучи даже видел, что его глаза постоянно поднимаются наверх, будто вот-вот закатятся, и он упадет без сознания. Но он не падал. Ас Аобаджосай. Он стоял, упершись менее раненой рукой в дверной проем, тяжело, нездорово хрипло дыша. – Иваизуми-сан!.. – выдохнул Кагеяма. – От-тойдите. Я в-вытащу его, – едва внятно сказал он. – Н-но ваша рука?.. И… И все тело… Иваизуми, пошатываясь, вошел в комнату. Здоровой рукой он закинул верхнюю часть Асахи себе на спину, цепляясь за его форму. – Н-не думал, что скажу это, н-но сейчас тебе надо щадить атакующих меньше, Кагеяма. Я с-справлюсь. Быстро в-вон. Ямагучи и Кагеяма послушно покинули комнату. Во рту остался неприятный привкус, но почти сразу Ямагучи почувствовал, как дышать становиться легче. Иваизуми смог. Он не поднял Асахи над землей, он все еще оставался в полусогнутом состоянии, шумно шипя от боли сквозь сжатые зубы. Но, сантиметр за сантиметром, он тащил Асахи на себе. – С-спасибо… – Кагеяма вытер лицо. – В-вы можете- – Я с-спущу его вниз. Ямагучи вздрогнул. – А… Д-две лестницы?.. – С-справлюсь. Кагеяма качнул головой. – Ива- Иваизуми поднял на них взгляд. Один его глаз был красным от крови. – Я п-первый в очереди. П-потом он. Пот-том вы. Кагеяма кивнул. – В-все так, но- – Он-ни не знают, что я здесь. У м-меня есть время. – Да, но- – Не. М-мешайте. Кагеяма замолчал. Ямагучи тоже не нашелся, что ответить. Если Кагеяма не знает, что сказать своему бывшему и настоящему семпаю, то Ямагучи тем более стоит помалкивать в тряпочку. – С-следите из окна, – просипел Иваизуми, перехватывая руки Асахи поудобнее. – Н-не выйдем, ищите его. Он п-после меня. Ямагучи только кивнул. – Ид-дите, – повторил он. – А, д-да… Ямагучи посмотрел на Кагеяму, и они неуверенно двинулись в сторону коридора, в котором были окна. Они слышали, как Иваизуми, с трудом переставляя одну ногу за другой, стаскивает Асахи вниз по лестнице. Ямагучи все не мог не задуматься, есть ли риск того, что Иваизуми умрет именно из-за этого?.. Не от атакующих Шираторизавы, а из-за нагрузки на свое израненное тело?.. – Он справится, – быстро сказал Кагеяма, будто прочитав его мысли. – Ес-сли сказал, что справится, то справится. – Угу… Они дошли до одного из окон и остановились. Теперь они не могли сдвинуться с места. Им нужно было лишь ждать. – Уш-шивака все еще идет за Хинатой?.. – тихо спросил Ямагучи. – Думаю, да, – Кагеяма повел плечами. – С-сложно… Нам нужно, чтобы Ушивака увидел Иваизуми-сана. Чтобы кто-то его увидел, иначе очередь не сдвинется, и Хината продолжит быть в опасности. – Н-но если они увидят его сейчас, его выбьют, а Асахи-сана… – Да. Ямагучи сглотнул. – Думаю… Д-думаю, они смогут убегать долго. Д-достаточно долго, чтобы он успел вынести его. – Да. Да, я тоже. Постояли молча. Обратив внимание на то, что Кагеяма не озирается так часто, как обычно, Ямагучи решил делать это за него. Из плюсов такого огромного здания – у Шираторизавы осталось не так много атакующих. Шанс столкнуться с ними и правда был не велик. – …Ты в порядке? – тихо спросил Ямагучи после долгой паузы. – Да. Ямагучи вздохнул. Он не знал, о чем думал Кагеяма, но сам думал о том, что, возможно, Суга-сан и Дайчи-сан находятся в похожей ситуации. Живы, но поставлены на таймер. Что, если таймер у всех троих начинался с одного момента?.. Что, если они могли спасти только одного, и только что сделали этот выбор?.. По телу прошла неприятная дрожь. – …Он вышел. – Что? – Ямагучи быстро обернулся к окну. – Ох… О б-боже… И правда!.. – Асахи-сан будет жить, – Кагеяма сглотнул. – С-скорее всего. Один есть. – Один есть… – Осталось двое. Пойдем. Кагеяма двинулся к лестнице. Его шаг был на удивление неровным, и уже через секунду он оступился, опираясь рукой о стену слева от себя. – Кагеяма… – пробормотал Ямагучи. – Ты в порядке?.. – Д-да. – Но ты… – Ямагучи повел плечами. – М-может, надышался той штуки?.. Кагеяма обернулся на него, и Ямагучи быстро понял, что ошибся. Кагеяма не был отравлен, просто Ямагучи забыл о том, что даже опытному игроку, а тем более первогодке, будет очень страшно в таком месте. Если бы Иваизуми не подоспел, они бы не вытащили Асахи и просто стояли рядом, наблюдая за тем, как он выдыхает последние капли жизни. – В-все будет хорошо… – максимально неловко сказал Ямагучи. Кагеяма смотрел на него устало. Наверное, эти слова не сильно его приободрили, но он кивнул. – Да, я знаю. У нас нет других опций. – Что мы делаем дальше?.. – Идем на второй этаж. Нам надо разобраться, что делать с той комнатой. Они пошли по коридору, пока не переходя на бег. Кагеяма все еще шел вдоль стены, так близко к ней, словно вот-вот обопрется о нее плечом. Ямагучи задумчиво почесал шею. – К-кажется, там ничего нет… Будем заходить внутрь? – У нас нет других зацепок. Мы должны найти Сугу-сана и Дайчи-сана. – Угу… Ямагучи больше не планировал ничего говорить. Любые диалоги сводились к чему-то депрессивному. Будь тут Хината, он смог бы найти в ситуации что-то позитивное, да даже Цукки бы сориентировался. У Асахи теперь есть шанс выжить. Иваизуми вернулся внутрь – очередь сдвинется. …Эх. Что-то Ямагучи не может заставить себя радоваться такой победе. – АУ! – вскрикнул Кагеяма, быстро отскакивая от стены. Ямагучи тут же напуганно замер и посветил на стену. Он подумал, что Кагеяма как минимум зацепился за что-то острое, а как максимум – с потолка свесился Тендо и ранил его. Но на стене ничего не было. Ямагучи растерянно посмотрел на Кагеяму. Тот держал руку о своего уха, часто дыша, его взгляд бегал по стене. – Я… – Что такое?.. – Мой… М-мой наушник… – он быстро помотал головой. – Не хотел пугать тебя. Он издал этот звук, и- Ямагучи распахнул рот. Адреналин ударил в тело новой волной, и все мышцы свело, кости заболели, но это неважно, это все неважно, потому что он помнил. Он помнил, как фонили наушники, находясь близко друг к другу. Он помнил, что все либо выбросили свои наушники, либо выключили их, чтобы они не пищали. И он помнил, что Дайчи-сан сложил его в карман. Не выключил, просто сложил. Царапины на двери, обрывок оранжевой формы, сигнал наушника, они бежали за старшими по хлебным крошкам, и Ямагучи просто надеялся, что птицы не съедят эти крошки раньше, чем они успеют. – Д-Дайчи-сан! – вскрикнул он. – Его н-наушник! Твой на- Я… Он где-то рядом! Кагеяма выпрямился. – …Черт. Ты п-прав. Ямагучи повернулся к стене и ударил по ней кулаком. Нет, она не была хлипче остальных, не прикрывала какой-то тайный проход. – Он где-то там!.. Он должен быть там!.. Кагеяма сделал шаг вперед, поморщился от звука и сразу попятился. – С-сейчас, я помню план… Вроде, вход в эту комнату со второго этажа… – Так п-побежали! Ямагучи абсолютно не помнит, как они оказались на втором этаже, не помнит, как они влетели в комнату. Он только помнит, что фонить наушник Кагеямы начал очень рано, и Ямагучи включил фонарик, а все равно не смог ничего увидеть. Зона поиска сузилась до одной комнаты, и это здорово, но не в этом случае. Помещение было огромным. Ужасающе огромным. Ямагучи и представить не мог, в скольких местах сейчас может находиться Дайчи-сан, и он чувствовал, что таймер, как и в случае Асахи-сана, тикает все быстрее. – Ч-черт… – выдохнул Кагеяма, светя куда-то наверх. – На третьем этаже была дверь. Зря п-потратили время. Ямагучи как будто ударило током. Все, что они делали сегодня – это зря тратили время. Это очень мило, что они решили, что Асахи-сан выживет только потому, что вытащили его из комнаты. Вот только он может умереть по пути в больницу, может умереть в самой больнице, потому что они открывали дверь дольше дозволенного, потому что не побежали на поиски Ячи или одного из семпаев, а пытались тащить его сами. Суги-сана след вообще простыл. Ямагучи физически почувствовал, что у него нет права на ошибку. Что если прямо сейчас ошибется – Дайчи-сан умрет. Кажется, громкость звука в наушнике Кагеямы менялась в зависимости от приближения или отдаления ко второму наушнику, но сейчас Кагеяма как будто ходил с компасом. Туда-сюда, иногда останавливаясь, иногда прислушиваясь, иногда светя вокруг фонариком. Это займет вечность. Ямагучи знает, что случится после того, как Дайчи-сан умрет. Он знает, какие у всех будут выражения лиц. Он знает, что даже если они найдут Сугу-сана, даже если он и Асахи-сан выживут, они никогда, никогда не смогут встать на ноги окончательно. Ямагучи не встречал маму Дайчи-сана, а все равно знал, какое лицо у нее будет, и знал, как будет звучать ее голос. Ямагучи уже чувствует запах бесконечного удушающего траура. Они будут говорить о том, каким выдающимся игроком был Дайчи-сан. Как сильно его будет не хватать. А в этот день, только год спустя, а потом два года спустя, а потом три года спустя, свет в ресторане будет тухнуть, и все будут говорить полушепотом. Острые мурашки ужаса как будто разрывали кожу Ямагучи. – У н-нас нет времени… – не своим голосом просипел он. – У н-нас нет времени!.. Кагеяма посветил на него, склоняя голову. Ямагучи же посветил на стену рядом с дверью, на сцепленные рычаги на ней, один из которых точно должен был включать свет. Дайчи смотрел в потолок. Его глаза все еще были открыты, поэтому он увидел, когда по потолку начали бегать круги от света фонариков. Его слух никуда не пропал, поэтому он слышал двух первогодок, ослушавшихся его приказа и сейчас находящихся в безумной, безумной опасности. Он не чувствовал, что он рад их присутствию. Не думал про то, что они могут найти его и вытащить. Если бы он мог подать голос, он не позвал бы их на помощь, а заорал бы им, что они должны покинуть завод как можно быстрее. Ну… Возможно, подобрав Асахи и Сугу по пути. Но они не должны тратить ни секунды на его спасение. Сколько атакующих Шираторизавы еще в игре? Сколько из них сейчас находятся рядом и вот-вот раздерут первогодок голыми руками?! Господи, вот, что будет настоящей пыткой – слышать их крики, но не иметь возможности спасти их. Дайчи, пусть это и было глупо, понадеялся на то, что Суга и Асахи были в безопасности, а первогодки его не найдут. Поищут еще секунд десять и побегут к выходу. С другой стороны… Тогда они не были бы частью Карасуно. Когда пропал Хироки-сан, Дайчи забегал в каждую комнату, надрывался, зовя его. Ни в какую секунду он не думал о том, чтобы уйти. И сейчас, если он пролежит тут достаточно долго, если паралич спадет, он найдет Ушиваку и заставит его ответить за содеянное. – Ч-черт… На третьем этаже была дверь. Зря п-потратили время. Да уж… Если Хироки-сан лежал там же, где сейчас лежал Дайчи, тогда, пять лет назад, он бы тоже хотел знать его местоположение конкретнее. Стоп. Кагеяма сказал, что в этой комнате есть две двери? Тогда Дайчи наконец-то понимает, где находится, и… Он был здесь. Он был здесь, когда искал своего капитана. – У н-нас нет времени… Да, точно, он… Дайчи, тогда еще второгодка, точно забегал сюда. Он понял это только сейчас, он был здесь, он звал Хироки-сана во все горло, а он, конечно, не мог ответить, ведь он был… – У н-нас нет времени!.. Свет флюоресцентных ламп ударил ему в глаза. Он не мог их закрыть. Машина под ним оглушительно загудела. Ох. Ямагучи, наверное, нажал рычаг. Чтобы включить свет, чтобы не тратить столько времени на поиски. Хах. Дайчи, кажется, тогда сделал то же самое. Да, да, точно. Он вбежал в комнату, нажал рычаг, свет включился, и он быстро все осмотрел, покричал, но, ничего не найдя, побежал дальше, и… Он видел этот громадный параллелепипед над собой. Не знал, что внутрь можно заглянуть. Ушивака не убивал Хироки-сана. Он не успел нажать на рычаг – Дайчи по доброте душевной сделал это за него. И Хироки-сан слышал его так же четко, как сейчас Дайчи слышал Ямагучи. Он был так же парализован, и так же не мог прогнать его домой, так же не мог сказать выключить машину, так же- Умирал в агонии. Зная, из-за кого умирает. Пока его раздирало шестернями, Хироки-сан знал, кто нажал на рычаг. Возможно, испытал облегчение, услышав, что Дайчи ищет его. А затем не мог испытывать ничего, только дробление собственных костей. Дайчи нашел его несколькими минутами позже, там, во внутреннем дворе. Хироки-сан добрался по трубам быстрее, чем Дайчи добежал ногами. После возвращения Асахи Дайчи знал симптомы панической атаки. Например – проблемы с дыханием, оно обычно становилось рваным, очень частым, и человек чувствовал, что задыхается. Еще, конечно, мышечное напряжение – может свести руки, ноги. Никто не рассказывал Дайчи, что паническая атака может начаться, когда ты парализован. Дыхание не участилось. Мышцы оставались расслабленными. Но глаза наполнились слезами, и он не мог их сморгнуть, поэтому прошло несколько мгновений, прежде чем они потекли по его вискам. Машина пришла в движение. Сначала неспешно, только разгоняясь, и Дайчи почувствовал, как его одежду со спины начало медленно засасывать внутрь – водолазка болезненно натянулась вокруг его груди и горла. Прежде, чем ткань его формы треснула, Дайчи почувствовал, что внутри у него треснуло что-то другое – что-то фундаментальное. Что-то, что нельзя будет зашить парой швов. Единица на его груди больше не ощущалась заслуженной. Если бы он мог говорить, он бы не позвал первогодок. Дайчи больше не хотел найти Ушиваку. И уж точно он больше не хотел сражаться. Он просто-