Ресторан "Карасуно"

Когда в комнате включился свет, Кагеяма подумал, что, в целом, это не такая плохая идея – использовать лампы, а не фонарики. Так точно будет быстрее. Но когда рядом с ними загудел громадный параллелепипед, он рефлекторно отскочил в сторону. Пол задрожал, как будто все пространство вокруг них затряслось, и Кагеяма быстро повернулся к Ямагучи, но Ямагучи напуганным не выглядел. Скорее очень, очень напряженным, и он продолжал держать рычаг рукой, широко распахнутыми глазами глядя в пустоту. Значит, он решил, что риск стоит того. Возможно, так и есть. Кагеяма не стал ничего ему говорить. Теперь искать, ориентируясь на свое зрение, было намного легче. Однако писк наушника он больше не слышал. Точнее, слышал, но не мог разобраться, становится он громче или тише, потому что грохот вокруг стоял невозможный. Кагеяма заткнул свободное ухо пальцем. Это не помогло. Он чувствовал, что не справляется. Раньше, когда он так себя чувствовал, он, кажется, становился более злым. Либо он изменился в хорошем смысле, либо Шираторизава изменила его – уже в плохом, и теперь Кагеяма не ощущает, что может прочно стоять на ногах. Громадное освещенное помещение было в его распоряжении, а он все равно не мог собраться и начать поиски. Глубоко вдохнув, Кагеяма заставил себя сделать шаг вперед по дрожащему полу. И свет резко выключился. Гул продолжался еще несколько секунд и затих. Кагеяма оказался в полной темноте и тишине. Одним ухом он слышал сдавленный писк наушника, вторым – ничего. Включив фонарик, он растерянно обернулся на Ямагучи. Ямагучи тяжело дышал. Его рука все еще была на рычаге, но теперь в поднятом состоянии. Он не смотрел на Кагеяму, его голова была чуть склонена на бок, а рот приоткрыт, и он выглядел, как рыба, которую только что достали из воды. Его колени дрожали. – …Ямагучи? – позвал Кагеяма. Ямагучи не обернулся на него. Только убрал трясущуюся руку с рычага и обнял себя за плечи. – …Из-звини. У м-меня… П-паничка или типа того… Оно и неудивительно. – Т-теперь они… – Ямагучи мелко качнул головой. – З-знают, где мы, да?.. – Они и так знали. Ушивака видел нас. Думаю, сейчас у них не так много атакующих, чтобы следовать за нами по пятам. – А… Аг-га… – Ты нормально себя чувствуешь? – спросил Кагеяма. – Что-то болит? – В-все… – Ямагучи посмотрел на него всего на мгновение и сразу же отвернулся, прижался спиной к стене. – П-прости. У м-меня сотни идей, н-но они все… Уж-жасные, и я никак не могу выбрать одну… Б-блять… Да, Кагеяма уже заметил за Ямагучи такой момент. Ямагучи не был связующим, но он был пинч-подающим, и, может, поэтому рассуждал над ситуацией больше, чем должен был. Это неплохо – он был умным, но отбрасывать какие-то факты и не обращать на них внимание он не умел. Идеи вспыхивали в его голове сотнями, как звезды, и ни одна из них не была соединена с другой, и все они казались очень важными и требующими внимания. Когда Кагеяма был в состоянии сильной паники, порой он испытывал то же самое, особенно в более юном возрасте, когда еще не умел расставлять приоритеты. Ямагучи, судя по всему, был в состоянии такой паники всегда. И от этого Кагеяма не знал, насколько к нему стоит прислушиваться. Во всей этой сотне звезд одна может быть очень, очень стоящей, опять же, Ямагучи был умным. Но остальные девяносто девять могут привести к настоящей катастрофе. Кажется, сейчас Ямагучи понял это сам. Ладно. – Мы продолжаем поиск? – спросил Кагеяма. Ямагучи медленно опустился на пол. – М-мне нехорошо… Ты м-можешь продолжить сам?.. – Конечно. Значит, возвращаются к старому плану. Поиски иголки в стоге сена в полной темноте, со слабым фонариком в руках. Никакого гула вокруг – зато звук из наушника. Сойдет. Кагеяма снова прислушался и начал ходить из угла в угол. Фонил наушник как будто с задержкой, так что он начал останавливаться, выжидая – станет звук громче, тише или останется таким же. Пространство уходило вглубь, даже поворачивало за угол, но, когда Кагеяма шел в ту сторону, звук вовсе пропадал. Не туда. Когда же, следуя за звуком, Кагеяма не смог не поморщиться от его громкости, он остановился и поднял голову, изучая громадную машину перед собой. Она издавала этот страшный грохот минуту назад, и Кагеяма даже примерно не представлял, для чего эта машина предназначена. Он обошел ее со всех сторон, и наушник надрывался писком в его ухе, и Кагеяма, напрягшись, предположил, что в эту штуку можно залезть. Ну, или не залезть, а положить кого-то. Но он не видел двери в этот большой ящик. Никакого окошка, никакого прохода. Как будто, если Дайчи-сан и был внутри, он был замурован. Кагеяма обернулся и увидел за собой небольшую решетчатую лестницу. Он быстро поднялся по ней, ступил на такой же решетчатый настил и двинулся по нему, вынимая наушник из уха. Теперь он просто держал его рядом, потому что звук стал совсем оглушительным. Да, до чего он не додумался сразу – это посмотреть на машину сверху. Светя фонариком, Кагеяма видел верхнюю часть корпуса, большие шестерни, диаметром в полметра каждая, угрожающего вида зубья и… Кагеяма остановился. Отвел фонарик в сторону, вернул обратно, чтобы убедиться, что глаза не обманывают его. – …Ямагучи? – А?.. – Дайчи-сан з-здесь. Ямагучи навернулся два раза, пока бежал до него, пока поднимался по лестнице, но скоро он был здесь – стоял рядом с Кагеямой, от ужаса зажав рот рукой. Дайчи-сан не двигался. Никак не реагировал на них. Он лежал в чуть выгнутой, очевидно неудобной позе на этих шестернях, его голова была слегка запрокинута назад. Его глаза были широко открыты, но не моргали. Форма натянулась на его груди и горле. Кагеяма как будто смотрел на тело. Если бы глаза были закрыты, можно было бы подумать, что Дайчи-сан потерял сознание. Сейчас же он выглядел мертвым. Ямагучи не издавал никаких звуков. Кагеяма боялся оборачиваться на него – не хотел видеть выражение его лица. Нервно выдохнув, Кагеяма ухватился за одну перилу и залез в машину. Ноги ступали с трудом – поверхность была ужасно неровная, и он боялся упасть либо вниз, на пол, либо расшибить себе голову об одно из зубьев. Чем ближе Кагеяма подходил к капитану, тем лучше видел – его глаза были влажные. Это скорее хороший знак. Неуклюже присев рядом, Кагеяма коснулся его шеи. Трудностей, как с Асахи-саном, не возникло – шея Дайчи была вытянута, не прикрыта ни длинными волосами, ни плечом. – …Жив, – выдохнул Кагеяма. – П-парализован. – О г-господи… – просипел Ямагучи. Кагеяму аж тряхануло, когда он это услышал, потому что Ямагучи оказался совсем рядом, на удивление бесшумно пройдя за ним следом. – П-парали… От уд-дара?.. – Не думаю, – покачал головой Кагеяма, изучая капитана взглядом. – Кажется, тем же, чем взяли Киндаичи. Это д-должно пройти. – Ч-что я наделал… – едва слышно пробормотал Ямагучи, пятясь. – Б-блять, что я- – Ты не успел ничего наделать, – коротко сказал Кагеяма. – Он жив. Сейчас… Он посветил Дайчи в глаза, чтобы проверить, как реагируют его зрачки. То ли фонарик был слишком слабым, то ли глаза Дайчи слишком черными – зрачки Кагеяма различить не смог. Тогда он снова коснулся его шеи, попробовал пролезть пальцами под ворот водолазки, но и это у него не получилось. Пришлось брать нож и осторожно, чтобы не дай бог не задеть, разрезать воротник и возвращать Дайчи доступ к кислороду. Если это то же самое, что сделали с Киндаичи, Дайчи-сан будет в порядке. У Киндаичи даже никаких побочек не было – он пришел в себя через некоторое время. Но если это то же самое, что сделали с Киндаичи… – …Извините? – негромко позвал Кагеяма. – В-вы в сознании? Дайчи не смотрел на него. Его глаза все еще пусто глядели в потолок. – Л-логично, простите… Надо было срочно его доставать. Если кто-то прямо сейчас нажмет на рычаг, их зажует уже втроем. Первой проблемой стало то, что хотя ни одна часть тела Дайчи не успела зажаться механизмом, его одежда успела вполне. Кагеяма пытался чуть-чуть надрезать ее, но для этого ему надо было бы держать капитана одной рукой на весу, и это приводило ко второй проблеме, с которой они уже встречались. Дайчи-сан был слишком тяжелым. Кагеяма не сможет его вытащить. – Ч-черт… – выдохнул он, вытирая лоб и предпринимая новую попытку. Поднимет и уронит – Дайчи упадет виском или затылком об острые зубья, и Кагеяма просто убьет его. Что же делать?.. Каков шанс, что Иваизуми снова найдет их?.. И каков шанс, что он сделает это раньше атакующих Шираторизавы? И каков шанс, что он, потратив все силы на Асахи-сана, сможет хоть на сантиметр сдвинуть Дайчи-сана с места?! – …Жди здесь. Кагеяма обернулся. Ямагучи, неуклюже ступая, покидал машину. – Что? – переспросил Кагеяма. – К-куда ты?! – Жди здесь! Н-не дай ему умереть! Они что, разделяются?! Внутри пары?! Кагеяма позвал Ямагучи, позвал еще раз, уже злее, но Ямагучи его проигнорировал. Он слетел по лестнице, и Кагеяма услышал его удаляющиеся шаги. Это безумие. Оставлять Ямагучи одного, да еще и такого трясущегося от паники, как сейчас – безумие, но что Кагеяме делать?.. Бежать за ним? Что если в это время кто-то заберет Дайчи-сана? Что если в это время кто-то нажмет на рычаг?! Кагеяма вскочил. Уйти далеко от капитана он не может, но встать у двери – может. Чтобы если кто-нибудь зашел, он защищал бы рычаг ценой собственной жизни. С другой стороны… С другой стороны, тут две двери. Пока Кагеяма будет ждать у той, что внизу, кто-то может зайти с этой, сверху. Он не успеет добежать. Кагеяма сел обратно. Он может спрыгнуть с машины, когда захочет. Дайчи-сан – нет. Было ужасно видеть его таким. Почти мертвым. Кагеяма знал, что он в порядке, а все равно это было страшно. Для игрока это не должно быть таким страшным. До этого Кагеяма справлялся. Он видел Дайчи-сана в крови, на последнем издыхании, и это выглядело нормально. Конечно, иногда Кагеяма переживал, но в целом эта картинка была привычной. Дайчи-сан, все-таки, атакующий. Сейчас он был в порядке, а руки Кагеямы все равно подрагивали. Проблема была не в том, что Дайчи-сан был в опасности, а в том, что… Капитан должен выглядеть иначе. Кагеяма не мог объяснить себе, что это значит. Просто иначе. Менее… Сломленным. Ведь Кагеяма уже видел слезы в глазах Дайчи-сана – разумеется, когда он был ранен, его глаза становились мокрыми. У Кагеямы тоже. Даже у Ушиваки наверняка так же. Но еще никогда Кагеяма не видел в глазах Дайчи-сана блики. Может, из-за его слез, может, из-за преломления света от фонарика Кагеямы, но в его черных глазах был блик, и не один. Они могли быть у кого угодно, они должны были быть у кого угодно, но не у него. – Я должен был пойти с Ямагучи?.. – тихо спросил Кагеяма. Никакого ответа. – Я… Извините, ч-что разговариваю с вами, я даже… Не знаю, слышите ли вы, – Кагеяма потер уставшие веки. – Эт-тот матч очень тяжелый. Но мы вытащим вас. Никакого ответа. Кагеяма немного помолчал, продолжая сидеть на корточках рядом с телом капитана. Он больше не светил ему фонариком в лицо на случай, если он в сознании. Ямагучи все не возвращался. – Я думаю, я… Недооценил, насколько с-страшно становится. Когда никого из вас нет рядом. Никакого ответа. Кагеяма приобнял колени. Он не сорвался за Ямагучи сразу, и, даже если это была ошибка, теперь ему остается только ждать. Вскоре он услышал чей-то громкий голос из коридора. – Прошу тебя, кроха, только дыши… – Он т-там, он там, я- – Хорошо, хорошо, значит, там. Дыши. Кагеяма встал и посветил фонариком в сторону двери. Он почувствовал облегчение, почувствовал, как его плечи расслабляются, когда в комнату, оглядываясь, вошел Куроо. Несмотря на то, что форма Куроо была красной, Кагеяма все равно видел, что он почти весь покрыт кровью. Ямагучи быстро забежал следом. Он дрожал, и отсюда Кагеяма не мог видеть его лица, но он видел, что Куроо выставил в сторону локоть, чтобы Ямагучи мог придерживать его и не падать. – Он з-здесь! – сложил руки рупором Кагеяма. Куроо, отпустив Ямагучи, взлетел вверх по лестнице за считанные секунды. Кагеяма, осторожно ступая, покинул машину, чтобы не мешаться у него на пути. Скоро Ямагучи оказался рядом, тяжело дыша. Куроо некоторое время молча смотрел на Дайчи сверху вниз. Он стоял перед Кагеямой, поэтому Кагеяма не видел его лица – только широкую спину, единицу на ней. Ненадолго повисла тишина. – …Ну ты и разлегся! – прыснул Куроо, качая головой и залезая в машину. – И что это такое? Ты прямо напрашиваешься сделать из себя фарш! Кагеяма посмотрел на Ямагучи. Тот все еще, кажется, был немного не здесь, и Кагеяма отвел его в сторону, к самому краю настила. Ямагучи на него не смотрел. Он смотрел ему за спину, в сторону Куроо, в сторону Дайчи. – Хм, – Куроо склонил голову, рассматривая Дайчи под светом фонарика. – …Что с твоими глазами, Савамура? Кагеяма на всякий случай посветил Ямагучи на лицо, чтобы убедиться, что он сейчас не упадет от сердечного приступа или что-то в этом роде. Всего на секунду, но ему показалось, что… Глаза Ямагучи были абсолютно черными. Как пустоты. Без единого блика. – …Ямагучи? – неуверенно позвал Кагеяма. Моргнув, Ямагучи посмотрел на него. – Так, давай иначе… – Куроо, вцепившись зубами в крепления на своих острых перчатках, снял их и прицепил к форме. – Боже упаси мне поцарапать самого капитана Карасуно… Достав из кармана нож, одной рукой Куроо чуть приподнял голову Дайчи, срезал часть формы, затем его спину, снова срезал часть формы, и постепенно Дайчи оказывался все менее прикованным к машине. – Не бойся, до конца раздевать не буду… Хм… – Куроо, встав на четвереньки, низко опустил голову, рассматривая чужую одежду. – Кажется, все. Ну что, попробуем? Просунув одну руку под спину, а другую под ноги Дайчи, Куроо с трудом, но поднял его. Когтистые перчатки болтались у него на поясе, пока он, мягко и беззвучно ступая, вытаскивал Дайчи на настил. – Ну и т-туша… Кто из вас ориентируется? – Я, – быстро сказал Кагеяма. – Следуйте за мной, я выведу. Дошли до первого этажа они быстро. Кагеяма видел, что Дайчи – не самое легкое, что когда-либо носил Куроо, но он справлялся. Иногда даже в шутку (Кагеяма надеялся на это) встряхивал его в руках, а один раз сказал что-то вроде: «ну, теперь мы едем ко мне в гости, в таком состоянии ты уж точно не сбежишь». – Ему нужно в больницу, – на всякий случай сказал Кагеяма. – Вы живете слишком далеко. Не надо. – Да?.. – Куроо обернулся на Ямагучи. – Ты тоже думаешь, что не стоит? Ямагучи вздрогнул, поняв, что обращаются к нему. Слабо помотал головой из стороны в сторону. – Эх… – Куроо с неприятным оскалом заглянул Дайчи в лицо. – Вот такие дела, Савамура! Извини, придется перенести! Почти у самого выхода они столкнулись с Иваизуми, и Кагеяма облегченно выдохнул. Он был в игре, и, раз даже они на него наткнулись, кто-то из Шираторизавы наверняка его видел. У Хинаты и Цукишимы есть время. Иваизуми оперся менее раненой рукой о стену, медленно моргая и глядя на них. – …Я даже с-спрашивать не буду, кто ты. – Это правильно, – фыркнул Куроо. Обернувшись на первогодок, он улыбнулся. – Вы можете не идти за мной. Кажется, у вас остался еще один, верно? Вам стоит поторопиться. Кагеяма и Ямагучи переглянулись. И правда. Дайчи-сан был в надежных, пусть и немного когтистых руках. Им срочно надо было встретиться с Цукишимой и Хинатой. К счастью, нашли друг друга они очень быстро. В последний раз Кагеяма приказал Цукишиме и Хинате бежать на второй этаж, так что там они и остались, и местом сбора стала не комната с подозрительно открытыми дверями, а коридор с окнами. Рядом с двумя картами, оставленными старшими. Кагеяма быстро пересказал им все, что успело произойти. Цукишима облегченно выдохнул, даже оперся о стену, а Хината засветился пуще прежнего. – Это же офигенно! – прокричал он. – У нас получается! Двое из трех! – Да уж… – пробормотал Цукишима, потирая веки под очками. – Ш-Шираторизава и правда сдает позиции… – Не сдает! – засмеялся Хината. – Просто старшие даже так сражаются! Асахи-сан с этим мерзким паром, а Дайчи-сан аж с целой машиной! – Он был парализован, – сказал Кагеяма. – Тут важно сражаться силой воли, а не мышцами! – Остался Суга-сан, – выдохнул Цукишима, выпрямляясь. – Какие у нас шансы? Кагеяма повел плечами. – Сложно сказать. Но пока Иваизуми-сан здесь и о нем знают, шансы выше. Ушивака больше не следует за вами? – Отвалился по пути, – фыркнул Цукишима. – Это отлично. Осталось понять, где искать. Цукишима тут же поморщился, переводя взгляд на карту. – Но у нас снова нет зацепок. Мы возвращаемся к изучению каждой комнаты по отдельности? – Боюсь, что так, – вздохнул Кагеяма. – Однако Дайчи-сан, видимо, был выбит на втором этаже и на втором этаже и остался. Если откуда-то начинать искать Сугу-сана, то тоже со второго. – Класс! – улыбнулся Хината. – Мы уже проверили часть! Можем просто продолжить там, где закончили! – Верно. – Что потом? – спросил Цукишима. – Когда кто-то найдет его, пара снесет его вниз, а потом возвращается за второй парой? Кагеяма кивнул. – Да, надо дать знать друг другу, что его больше не надо искать. Потом- – Мы остаемся. Кагеяма вздрогнул. Медленно повернулся к Ямагучи. Ямагучи стоял, опершись плечом о стену. Он перестал трястись так сильно, сейчас просто мелко подрагивал, все еще обняв себя руками. Его взгляд все еще был устремлен куда-то в пол. – …Что? – переспросил Кагеяма. Хината растерянно склонил голову. Цукишима кашлянул. – Ямагучи, ты- – М-мы остаемся, – повторил он, поднимая на них взгляд. – И м-мы узнаем имя. Кагеяма не понимал, что происходит. Если бы кто-то и предложил доиграть матч до конца, Кагеяма бы предположил, что это будет он сам. Максимум – Хината, но точно не Ямагучи. Куроо-сан, например, был плюс-один для них только для того, чтобы они нашли третьегодок. Если они найдут Сугу-сана, а после этого останутся внутри, то получится, что они используют Куроо-сана в своих целях, даже не получив его согласия. Да и не только это. Просто Кагеяма чувствовал, что сейчас ему так жутко, что ни одна часть его тела не хочет оставаться здесь дольше необходимого. – Реально?! – распахнул рот Хината. – Ты планируешь победить Шираторизаву?! – Ямагучи… – Цукишима мелко качнул головой. – Послушай, я понимаю, что- – Вы думаете, мы спасли Асахи-сана и Дайчи-сана, потому что нам п-повезло?.. – спросил Ямагучи, щурясь. – Или потому что мы б-быстрые?.. Единственная причина в том, что Шираторизава не добила их. Н-не пощадила, просто не посчитала важным добить прямо сейчас. – Я знаю, но- – Из-за них я ч-чуть не убил Дайчи-сана. Кагеяма поморщился. Это была не совсем правда. Шираторизава не сделала ничего, что вынудило бы Ямагучи нажать на тот рычаг. С другой стороны, винить Ямагучи сейчас казалось совсем мелочным и ненужным. Может, ему легче винить их. Может, так Карасуно обычно и поступает. – С-старшие проделали весь этот путь… – Ямагучи обернулся на карту. – Чтобы что?.. Чтобы п-проснуться вот так?.. Ш-Шираторизава про этот матч завтра д-даже не вспомнит!.. Цукишима на удивление быстро перестал пытаться спорить. Сейчас он смотрел на Ямагучи с какой-то тоской, его брови были приподняты, и Ямагучи быстро повернулся к нему. – П-прости, но… Помнишь, ты спросил, что будет с Карасуно, если ос-станемся только мы вчетвером?.. Цукишима тихо вздохнул. – Я сказал, что она исчезнет. И я знаю, что ты хочешь сказать- – Мы в-все еще здесь, – кивнул Ямагучи. – Ямагучи прав! – уверенно воскликнул Хината. – Они вообще наглые, думают, что их никто победить не может! Но их же осталось… Сколько? – Трое, – неуверенно сказал Кагеяма. – Не считая связующего. Но остались самые сильные. Цукишима немного помолчал, затем тихо сказал. – Технически, мы можем не сражаться с ними лоб в лоб, чтобы победить? Должны быть другие способы. Кагеяма не успевает за остальными. Это странно. Это очень странно. Что-то он совсем потерял хватку, раз стоит с тремя едва-не-гражданскими, и они пытаются убедить его продолжать играть. Почти позорно. – И все же… – Цукишима качнул головой. – Ты уверен, что это хорошая идея?.. Потому что звучит как просто отвратительная. Ямагучи слабо улыбнулся. – Я думаю, он-на отвратительная… Но он-ни меня так злят, ты просто не представляешь… – Еще как представляю… – тихо усмехнулся Цукишима. – Значит… С-стойте, мы реально рассуждаем на эту тему?.. Всерьез?.. – Да! – подпрыгнул Хината. – Да, рассуждаем! Давайте! Ямагучи снова посмотрел на карту. – Они… Н-недооценивают нас. Н-но я не хочу пытаться… Получить их расположение, п-понимаете? Цукишима склонил голову. – Класс... Позоримся до конца? – Ну, с твоим блоком это сработало… – Еще как… Кагеяма снова почувствовал, что ноги держат его не так прочно, как раньше. Может, дело было в том, что он знал про Шираторизаву всю свою жизнь, а они – нет. Может, дело было в том, как много Ойкава-сан рассказывал ему, либо со всеми, либо лично, когда они оставались наедине, продумывая тактики для Аобаджосай. За тот год, что он пробыл в Аобаджосай, не случилось ни одного матча с Шираторизавой. Ойкава-сан знал, что им не грозит смерть, а все равно не хотел психологически травмировать первогодок в их первый год. В этом был смысл. Пусть Кагеяма и понял это только сейчас. Тогда он хотел на матч с Шираторизавой больше всех. – Так, – Цукишима покачал головой. – Стойте. Для начала давайте найдем Сугу-сана. Потом уже будем решать, насколько нам уверенность в голову ударила. – Д-да, пожалуй... – кивнул Ямагучи. – Тем же способом? – Тем же способом. – Класс! – засмеявшись, Хината почти сразу потащил Цукишиму во тьму коридора. – Пойдем! Чем быстрее найдем, тем быстрее победим Шираторизаву! Кагеяма остался с Ямагучи наедине и не знал, что у него спросить. Ямагучи поступал безрассудно, но правильно. Как игрок, желая дойти до конца, до победного. Почему же Кагеяма… Хината чувствовал себя потрясающе. Чем дольше они изучали завод, тем меньше страха он вызывал. Когда Цукишима смог заблокировать Ушиваку, Хината наконец-то понял – они избранные. Неважно, по какой причине, но никто не может, а они – могут, да еще как! Наверное, нехорошо гордиться этим так сильно, ведь сейчас они могли позволить себе почти спокойно перемещаться по этажам благодаря долгой работе старших Аобаджосай и Карасуно, благодаря помощи Иваизуми и Куроо, но все же. Хината буквально чувствовал себя окрыленным. То, как резко Ямагучи развернулся на сто восемьдесят градусов, делало все только лучше и еще раз доказывало то, насколько они избранные. Если даже Ямагучи, весь такой тихий и пугливый, уже не может вытерпеть наглость Шираторизавы, то все серьезно. Значит, реально пора их побеждать. К тому же как будет приятно потом поделиться этим со старшими! Вот Дайчи-сан, Асахи-сан и Суга-сан очнутся в больнице, а первогодки такие: «да-да, мы там быстренько разобрались с Ушивакой, он сказал нам имя, лишь бы мы его пощадили…». Ну просто класс! Второгодки будут в восторге, Аобаджосай будут носить их на руках за помощь, Мичимия-сан затискает Хинату до смерти, а Киндаичи, может, даже перестанет подшучивать над его ростом! …Хината переживал о старших, разумеется. От этого никуда не уйдешь. Им с Цукишимой пришлось оставить Асахи-сана за спиной, а потом еще и оказалось, что Дайчи-сан был на волоске от страшной мучительной смерти, но Хината полностью сфокусировался на радости от того, что они успели их найти. Ни на ком из них не было ни царапинки! Ну… Были, конечно, но это от матча! Никому не отрезало руку, никто не тонул в собственной крови, все было чудесно! Может, Ямагучи прав – Шираторизава не потратила достаточно времени, чтобы убить их, но так это же офигенно! Кажется, маленькая глупая Шираторизава забыла, что главная сила Карасуно – живучесть! Танака-сан, например, говорил, что ему пока голову не отрежут, можно верить в то, что он жив! И что, разве он умер? Совсем нет, сейчас в больнице, и Хината чувствует сердцем, что он в порядке! А еще он надеялся, что они найдут Сугу-сана в сознании. Ему, конечно, не хотелось бы, чтобы он открыл какую-то дверь, а Суга-сан прятался там, трясясь от страха. Нет, было бы лучше, если бы он не переживал, но все же Хинате очень хотелось сыграть в такого героя – улыбнуться, сказать: «не бойтесь, мы тут!», а потом вынести его на руках из завода. И чтобы Суга-сан такой: «ох, поверить не могу!», а Хината такой: «ха-ха, придется!», и Суга-сан бы засмеялся сквозь слезы, потому что ему все еще немного страшно, но этот страх бы отступал. Это было бы очень здорово… Но пока что в комнатах его не было. Хината чувствовал, как ускоряется, как бежит все быстрее, и был рад тому, что Цукишима ничего не бурчит – ускоряется вслед за ним. Хината бежал и бежал, не пользуясь фонариком до тех пор, как они не открывали дверь какой-нибудь комнаты. Ямагучи и Кагеяма нашли аж двух семпаев и, может, так относиться к ситуации было не очень хорошо, но Хинате не хотелось бы, чтобы они нашли Сугу-сана раньше, чем они с Цукишимой. Хоть кого-то они должны спасти! Он снова погрузился в фантазии о том, как говорит Суге-сану, что они идут побеждать Шираторизаву, как он такой: «нет, это слишком опасно», а потом такой: «но если кто-то и справится, то это вы, мои милые…», и вот додумать дальше Хината не успел. Что-то маленькое подвернулось под ногу, и он неудачно рухнул на пол, прямо плашмя. Живот, голова и грудь заболели от такого удара об пол. Хината зашипел от боли и тут же почувствовал, как на его губах что-то пузырится. С трудом приподнявшись, он понял, что приземлился во что-то очень мокрое. Одна сторона его лица теперь была влажной и теплой, и он задумчиво облизал губы. – С-сбавь обороты… – просипел Цукишима, наконец-то добегая до него. – Что такое? – Я… Оступился о что-то… – пробормотал Хината, начиная шарить руками по полу. Почти сразу он нашел что-то маленькое и круглое. Хината моргнул и, достав фонарик, включил его. В его окровавленной ладони лежала бусина браслета, и он тут же напуганно вскрикнул, подумав, что его браслет все-таки порвался, и теперь ему придется собирать его бусину за бусиной. Но, переведя взгляд на свое запястье, он понял, что его браслет на месте. И его браслет сейчас выглядел иначе – бусины были поблескивающие, красивые, а эта бусина была крупнее, деревянной, ярко-оранжевой. – Б… – Хината качнул головой. – Б-браслет Суги-са- – Т-твою мать… – пробормотал Цукишима, включая фонарик и светя вперед. Только сейчас Хината заметил, что стоит на коленях в луже крови. Не совсем в луже – скорее в длинной полоске крови, и он коснулся своего лица, своих губ, убеждаясь в том, что покрыт ею же. Бусины лежали на полу, вместе со следом из крови ведя их к самым крайним дверям коридора. Хината медленно поднялся на ноги. – …Суга-сан? – Б-блять, – Цукишима быстро пошел по следу. – Я был здесь. П-прятался от Тендо. – Ну тогда… – Хината побежал за ним, качая головой. – Ты бы услышал. Или Суга-сан бы тебя услышал. Цукишима ничего не ответил. След из крови, чем ближе они подходили, становился все более странной формы и проходил у порога двух дверей сразу. Выдохнув, Цукишима открыл дверь второй ячейки справа и посветил внутрь. Хината увидел лишь отпечатки кровавых ладоней на полу. – Н-ничего. Значит- Хината, не медля, открыл самую крайнюю дверь. Как только он потянул за ручку, он почувствовал, что кто-то как будто пытается помочь ему, толкая дверь с той стороны. Сердце на секунду стало легче – если это Суга-сан толкает ее, то он ранен, но в порядке. Возможно, не может отозваться, но в порядке. А когда дверь открылась достаточно широко, Хинате на ноги упало тело. Хината и Суга встретились взглядом. Руки Суги-сана были раскинуты в стороны, а его затылок приземлился Хинате прямо на кроссовки, и сейчас он смотрел на Хинату снизу вверх. Или не смотрел. Хината моргнул. Суга-сан – нет. Его глаза были чуть-чуть прикрыты. Губы – распахнуты. Его лицо было бледным, почти белым, и Хината мог видеть на нем сеть голубоватых вен. На его коже были брызги крови, чьи-то алые отпечатки. Цукишима оказался за спиной Хинаты и, вскрикнув, попятился. Хината не пятился. Он посветил выше. Он как-то считал, что играет уже приличное время, так что видел разные ранения. Но он, как ни пытался, не мог вспомнить, видел ли раньше что-то подобное. Он не знал, что кишки такие длинные. Не знал, что они такого розового, где-то желтоватого цвета. Не знал, что если их достать из человека, будет столько крови. Не знал, что будет такой сильный запах. Ноги Суги-сана тоже были раскинуты в стороны. Его водолазка была приподнята, его живот – вспорот. Кишки тянулись из открытой дыры вниз, к его ногам, окутывая их, обвивая. Хината заставил себя перевести взгляд обратно на его лицо. Лицо Суги-сана не выражало ничего. Суга-сан никогда не смотрел на него так, как сейчас. Его лицо всегда, всегда что-то выражало, в большинстве случаев улыбалось. Если бы Хината прикрыл ему глаза, он выглядел бы, будто спит. Хината почувствовал, будто внутри у него перегорела какая-то лампочка. Сильно так, аж лопнула. Он просто смотрел на Сугу-сана, не двигаясь, чтобы его голова не упала на пол. Суга-сан полуприкрытыми глазами смотрел на него в ответ. А. Ладно, он понял. Понял, о чем говорили остальные. Понял, что за профилактика у Шираторизавы. Нет, он все еще хочет играть, но он не уверен, что это еще можно назвать игрой. Типа, если это сделал первогодка, Хинате надо будет его пощадить, потому что такие правила? Не будет он никого щадить. Ни первогодку, ни третьегодку, никого не будет. Неважно, какое там имя они хотели узнать. Хината больше ничего не хочет узнавать. – …Как ты думаешь, о чем он говорил? Когда сказал, что мы его «отвлекаем»? От чего? – Ты про Тендо? Понятия не имею. Тендо, значит. Ну, тогда это будет даже по правилам. – Х-Хината?.. Хината сморгнул слезы. Он чувствовал, что его лицо ничего не выражает, прямо как у Суги-сана, но слезы все же были. Смешавшись с алым на его щеке, они упали Суге-сану на лоб. Потом на щеку. – Хин-ната!.. «Ваши семпаи будут в порядке. Главное, держитесь друг друга, ладно?» – Х-ХИНАТА! – не своим голосом рявкнул Цукишима, хватая его за плечо и оттаскивая назад. Хината не удержался на месте, попятился, и затылок Суги-сана с громким стуком упал на пол. – П-пойдем… Пойдем, н-нам надо уходить… Хината медленно повернулся к Цукишиме. В его глазах стояли слезы, но это было сложно рассмотреть под толстыми линзами очков. – Он жив, – тихо сказал Хината. – П-пойдем. М-мы должны найти остальных, мы должны- Хината встрепенулся, наконец сбрасывая оковы шока. Быстро отскочил, когда Цукишима потянулся, чтобы снова схватить его за плечи. – Он п-правда жив!.. Цукишима обессиленно опустил руки. – Хината, я н-не- – ОН ЖИВ! – закричал он, не понимая, почему до Цукишимы так долго доходит. – П-ПОСМОТРИ САМ!.. Цукишима, моргнув, перевел взгляд на Сугу-сана. Хината быстро опустился рядом с ним на колени, заглядывая в бледное лицо. Никаких признаков жизни, но Хината был уверен, он мог поклясться собственной жизнью, что- – К-клянусь… – пробормотал Хината, кладя руку на его шею, но не чувствуя пульс. – Ч-честное слово, я- Цукишима опустился рядом и, сняв трясущимися руками очки, поднес их к приоткрытому рту Суги-сана. Они посидели так несколько секунд, с трудом давя слезы, пока стекло чуть-чуть, едва заметно не запотело. – Б-блять… – выдохнул Цукишима, присматриваясь к очкам, надевая их обратно. Хината мгновенно подскочил на ноги. – Мы должны в-вынести его! Как можно быстрее! – Д-да, я… – Цукишима встряхнул головой. – Да. Я в-возьму под руки, ты- Хината, стараясь не наступить ни на какую часть семпая, вбежал в комнату. – Что м-мне… Их засунуть обратно?! – Ни в коем случае!.. – в ужасе прокричал Цукишима. – П-просто возьми! С-сука, только не зажми ничем, умоляю тебя!.. Наклонившись, Цукишима взял Сугу-сана под локти и приподнял над землей. Сыграл то ли адреналин, то ли тот факт, что Суга-сан стал легче на пару килограмм, но Цукишима, сипя от тяжести, смог поднять его на руки. Голова Суги-сана запрокинулась. Руки безвольно повисли. Стараясь не смотреть, Хината поднял… Все остальное. Это было неправильно. Это было неправильно. Это даже физически ощущалось неправильно. «Все остальное» было длинным, влажным, немного склизким, горячим, и Хината пытался сложить все в свои руки очень осторожно, но при этом ничего не выронить, чтобы случайно не наступить при беге. Он двигался наощупь. – Ч-что ты делаешь?! – громко зашипел Цукишима. – П-просто- – Н-НЕ СМОТРИ НА НЕГО! – зажмурившись, взвизгнул Хината. – Чт… – Цукишима осекся. – ЧЕГО?! – Он н-не… – шмыгнув носом, Хината убедился в том, что держит все прочно, при этом не пережимая, и покинул комнату. – Он н-не хотел бы, чтобы мы… В-видели его таким… От-ткрытым... – Т-ты в своем уме? – неверяще пробормотал Цукишима. – Ес-сли он не потерял сознание от п-потери крови, то от б-болевого шока – уж т-точно!.. Неси!.. Несмотря на то, что Цукишима сказал, он извернулся и, пока они несли Сугу-сана по коридору, прикрыл ему глаза. Они не думали, что смогут донести его сами. Сразу пошли к лестнице на первый этаж, изо всех сил зовя Ячи. К счастью, почти сразу Хината услышал ее быстрый бег. – …К-как ты думаешь, сколько… – Хината подавил новую волну слез, сжимая зубы. – Н-не спрашивай это. – С-сколько он пробыл т-там?.. Таким?.. Цукишима спустился с последней ступеньки. Суга-сан в его руках, если смотреть только выше пояса, теперь точно выглядел, словно спал. – Я н-не знаю. З-заткнись. Ес-сли еще хочешь победить Шираторизаву, т-то бога ради, заткнись. Хината уже не знал, чего хочет. Они нашли последнего. Три из трех. «Все остальное», кажется, немного двигающееся в его руках, не ощущалось как победа.