Ресторан "Карасуно"

Оставаться здесь надолго было плохой идеей. Первогодки забились в какую-то маленькую комнатку, прикрыв за собой дверь, подготовившись в случае чего ползти в заранее распахнутую вентиляцию. Оставалось лишь надеяться, что, лишившись связующего, Ушивака может ориентироваться только на себя, ища их. Почувствуют вибрацию пола – полезут в вентиляцию. Засядут там. Будут прятаться, пока он не пройдет мимо. …М-да. План у Ямагучи, конечно, бомба. Именно так крутые игроки и выигрывают матчи. Он поморщился и потер лицо. Не надо об этом думать. Надо думать о том, как им достичь свою цель любыми способами. Надо прятаться – будут прятаться. Фонарики были включены у всех, поэтому Ямагучи мог видеть лица остальных. Кагеяма единственный выглядел полностью спокойным, и, если честно, это уже начинало раздражать. – П-последний шанс сбежать, – выдохнул Ямагучи. – В-все точно согласны остаться?.. – Конечно! – закивал Хината. – Какие варианты? – приподнял бровь Цукки. – В любом случае, до выхода уже можем не добраться. Давайте хоть сделаем что-нибудь до этого. Ямагучи посмотрел на Кагеяму. Кагеяма вопросительно склонил голову. – Так, хватит… – поморщился Ямагучи. – В-вернись обратно. Я должен услышать это от тебя в обычном состоянии. Кагеяма моргнул. Потом осмотрелся по сторонам, и Ямагучи увидел, как его плечи снова напрягаются, как на лбу начинает выступать нервный пот. – Я… К-какой вопрос, еще раз? – Ты остаешься выбивать из Шираторизавы имя? – холодно спросил Цукки. – А… Д-да. Да, конечно. Без меня вас быстро убьют. – Сойдет за согласие… – вздохнул Ямагучи. – Д-давайте, мозговой штурм. Как их можно одолеть? Ну, если без взрывов? – Вот в чем проблема – мы знаем только Аобаджосай, – Цукки оперся спиной о стену, притягивая колени ближе к груди. – Они единственные, кто приблизился к Шираторизаве по силе. Они единственные, кого Шираторизава вообще видит, и при этом всем они не побеждали ни разу, верно? Кагеяма кивнул. – И это с учетом того, что они бьют во всю силу. Шираторизава Аобаджосай щадит. – И все равно ни одной победы… – Ямагучи задумчиво подпер подбородок рукой. – Аобаджосай сильные, но это им не помогает. Что бы мы ни придумывали, мы должны идти в противоположную от Аобаджосай сторону. – Это легко! – засмеялся Хината. – Мы же и так их противоположность, Карасуно совсем другие! – он быстро повернулся на Кагеяму. – Думай! Что бы в такой ситуации НЕ сделала Аобаджосай? Кагеяма неуверенно повел плечами. – Сложно сказать… Ойкава-сан очень гибок в плане тактики. – Что-то должно быть! – Да нет, – качнул головой Кагеяма. – Аобаджосай могут сделать что угодно, пока это не противоречит принципам. – Принципам? – переспросил Цукки. – Ну… Очевидно, Аобаджосай не нарушала бы правила. Ни одно из них. Цукки вздохнул, прикрывая глаза. – Здорово, но это нам не подходит. Мы тоже не можем их нарушить. Кагеяма потер висок. – Не знаю, что еще… Не взяла бы заложника. – Я только что сказал, что мы не будем нарушать правила. – Это не против правил, – покачал головой Кагеяма. – Технически, так можно поступить. Цукки нахмурился и перевел взгляд на Кагеяму. Ямагучи его эмоции полностью разделял, он и понятия не имел, что подобные действия не наказуемы. – Еще раз. Игроки имеют право брать заложников и требовать за это победу? – Технически, – кивнул Кагеяма. – Ты серьезно?! – прикрикнул Цукки, подскакивая. – Как давно мы м-могли это сделать?! – Вы не понимаете, – вздохнул Кагеяма. – Конечно, так можно сделать. Все могут, но не делают, потому что это дурной тон. – Дурной тон?! – Да. Беря заложника, ты как бы говоришь, что твоя команда настолько ни на что не способна, что вынуждена прибегать к таким методам. Точно так же можно угрожать игрокам огнестрелом – пока ты не стреляешь, это по правилам. Но это просто позорно. Цукки смотрел на него несколько секунд, не моргая, а затем взорвался истеричным смехом. – Ты сошел с ума?! Если не воспользуемся этим – умрем! Какая разница, насколько это позорно, если мы выживем?! – Вы не понимаете, – настойчиво повторил Кагеяма. – Не понимаете, потому что росли гражданскими. У Карасуно уже не осталось ничего от репутации. Если сделаем это – закопаем ее навсегда. – Я не… – Цукки осекся и посмотрел на Хинату. – Только не говори, что ты согласен с ним! Хината растерянно пожал плечами. – Ну… Мне не хотелось бы, чтобы старшие проснулись и узнали, что теперь Карасуно еще больше не любят… С другой стороны, это же не запрещено, да? Так что это все еще игра! – Вот. Это все еще игра, – Цукки повернулся к Кагеяме. – Даже, блять, Хината это понимает. Кагеяма тяжело вздохнул и покачал головой. – Я очень… Я очень не хочу этого делать. Карасуно и так… Это правда будет точкой невозврата. Ямагучи рассматривал его лицо. Кагеяме была важна репутация. Наверное, в первую очередь своя, но сейчас он, нравилось ему это или нет, был частью Карасуно. Карасуно опустится еще ниже – Кагеяма опустится вместе с ней. Кагеяме важно, что Шираторизава думает про его команду. Логично, ему же так важна игра. Когда Ямагучи связался с Шимадой-саном, ему было важно, что семпай думает про его код. Когда ты хочешь стать мастером в чем-то, ты не можешь не прислушиваться к тому, что о тебе говорят уже состоявшиеся мастера. Интересно, какая сейчас репутация у Карасуно?.. Ну, про них мало кто знает – это Ямагучи уже понял. Пока у остальных прикрытия – громадные заводы или не менее громадные концертные залы, у Карасуно это – маленький ресторан, в котором две команды и то с трудом помещаются. Предположим. Еще, конечно, есть Дайчи-сан, который задает Карасуно такой особый стиль «нам плевать, мы делаем то, что считаем нужным», и Нишиноя-сан и Танака-сан очень ему в этом помогают. Скорее всего, их считают очень злыми, зубастыми и кусачими, почти животными, которые при этом едва сводят концы с концами и грызут ноги всем, кто проходит рядом. В целом, похоже на правду. Но ведь еще у Карасуно была богатая история, это Ямагучи тоже знал. Карасуно когда-то была сильнейшей, может, даже наравне с Шираторизавой. В Карасуно было много игроков, они сменяли друг друга, как и должны были. И уж точно не было в Карасуно никаких «сменных» связующих, только один основной и остальные – запасные. Уж точно никто не мог попасть в Карасуно случайно, уж точно они не позволяли себе того, что позволяла Карасуно сейчас. И что-то это не сильно волновало Дайчи-сана. Он делал то, что считал нужным. Он выживал. Кагеяме пора понять, где он находится. Но Ямагучи очень не хочет грубить ему, очень не хочет напугать его сильнее. Это явно больная тема. – Кагеяма… – негромко пробормотал Ямагучи. – Ты помнишь, что они сказали про нас?.. Кагеяма повернулся к нему. – Про то, что мы – каннибалы? – Чего? – приподнял бровь Цукки. – Фу! – Прикольно! – засмеялся Хината. – Нас спутали с Некомой! – Ничего они не спутали, – покачал головой Ямагучи. – Им просто все равно. Они не будут разбираться, им плевать, с кем они играют. Ты сам говоришь – наша репутация уже на дне. Думаешь, нам надо ее поднимать? – Да, – кивнул Кагеяма. – Нет, – сказал Ямагучи. – Если ты кому-то не нравишься, ты просто кому-то не нравишься. Нельзя все время ориентироваться на то, что про тебя думают другие. – Я… – Кагеяма отвел взгляд. – Для меня важно, что обо мне думают. Я не могу просто забыть про это. – Тогда думай про других, – попытался улыбнуться Ямагучи. – Мы Карасуно, а не Аобаджосай. Неважно, что думают другие игроки. Подумай, что бы сказали старшие. – Они сказали бы нам уйти отсюда. Точнее, они уже сказали. – Да, но… – Ямагучи повел плечами. – Они сказали бы, что мы должны выживать. Любой ценой. Кагеяма потер веки. – Я знаю. В этом суть Карасуно, я знаю, просто- – Они думают, что мы жалкие, – тихо сказал Ямагучи. – Ч-что мы… Крошечные. Они думают, что мы в отчаянии. Давайте докажем им, что так и есть. Кагеяма убрал руки от лица, растерянно глядя на Ямагучи. Ямагучи поднялся на ноги. – Шираторизава привыкла к серьезным матчам. Разумеется, ведь в таких они всегда побеждают. Я х-хочу, чтобы они не поняли, что происходит. Я хочу зарыть репутацию Карасуно максимально глубоко. Так, чтобы в нас больше никто никогда не поверил. Хината почесал затылок. – Не очень мотивирующе звучит… – Обалденно звучит, – слабо улыбнулся Цукки. – Будем пытаться показаться крутыми – умрем. Будем пытаться повалить Ушиваку – умрем. Все остальные команды умирали из-за этой тупой чести, – Ямагучи шмыгнул носом. – Нахер честь. М-мы должны получить имя. Кагеяма долго смотрел на него снизу вверх, все еще сидя на полу. Потом задумчиво сложил руки замком. – В целом… Это не так противоречит идеологии Карасуно. Даже старой Карасуно. Ямагучи моргнул. – Реально?.. – Да. Карасуно всегда отличалась… Животностью. Отсутствием некоторых принципов. Просто раньше Карасуно не любили, но уважали. Сейчас ни то, ни то. – Отлично, – кивнул Ямагучи. – То, что нужно. П-просто вспомни, что это правила твоей команды. Команды, в которой ты сейчас непосредственно находишься. И играй по ним. Кагеяма немного посмотрел на свои руки, а затем кивнул. – …В твоих словах есть смысл. Взять числом, не силой. Значит, мы… Пробуем победить так?.. – Да! – обрадовался Хината. – Нет, – покачал головой Ямагучи. – Мы н-не требуем слишком многого. Нам не нужна победа, нам нужно имя. Но для нас это будет победой. – Победа есть победа! – Победа есть победа, – слабо улыбнулся Ямагучи. Выражение лица Хинаты быстро сменилось с радостного на задумчивое. – Но… Кого нам брать? Ямагучи закусил губу. Вот черт, Шираторизава ничего не знает про них, но и они ничего не знают про Шираторизаву. Если надо было бы убеждать в чем-то Дайчи-сана, очевидно, надо было бы брать Сугу-сана или Асахи-сана. По этой же логике, чтобы заставить Ойкаву-сана услышать себя, надо было прижать нож к горлу Иваизуми-сана. Да даже про Некому Ямагучи что-то знал – по Куроо-сану и Кенме-сану это было не сильно видно, но они находились в отношениях. Хочешь убедить капитана – целься в сердце. По крайней мере, хотя бы попробуй. Какие бы отношения ни были внутри Шираторизавы, если у Ушиваки есть кто-то… Дорогой ему, то целиться надо в него. Вот только Ушивака не похож на такого человека. Ямагучи бы сказал, что ему никто не дорог. Логично, что Хината предположил, что это связующий, тот же Семи, просто по паттерну команд… Но они понятия не имеют, где Семи находится, да и это как ткнуть пальцем в небо – никаких доказательств. Никакой логики. – И Ушивака не похож на капитана, который согласится отказаться от принципов… Даже ради сокомандника… – продолжил Хината. Цукки вздохнул. – Не дайте им запудрить себе мозги. Они все еще люди. Цукки, как обычно, прав. Все еще люди, все еще люди. У них есть эмоции, есть чувства, об этом важно помнить. – И все же, – качнул головой Кагеяма. – Ушиваку переубедить сложно, даже в такой мелочи. Насколько я знаю, он в целом непереубеждаемый. Ямагучи нахмурился, резко вспоминая. – Это же… Не совсем правда. Реон и Семи обсуждали, помнишь? Кагеяма нахмурился. – Ты про Тендо? Хм… – Он, ам… – Ямагучи повернулся к Цукки и Хинате, чтобы объяснить им. – Тендо хотели вывести из игры из-за его глаз, но он убедил Ушиваку, что его можно оставить. Цукки прищурился. – Ха… Вот только Тендо ни связующий, ни вице-капитан. С чего бы это он мог переубедить Ушиваку? «Ну, ему Ушиваку переубедить легче легкого». Точно. Вот, что сказал про это Реон. Ямагучи, конечно… Не хочет предполагать такое про людей, которых он даже примерно не знает, но что если… Фу, какой кошмар. Два урода в одном флаконе, две самые страшные движущие силы Шираторизавы… Ладно, может, Ямагучи все-таки торопится с выводами. Опять же, ни Ушивака, ни Тендо, судя по описанию, не похожи на романтиков. Первогодки знают только одно. Один факт. – Он просто смог, – сказал Ямагучи. – Значит, если кто-то, то Тендо. – Уф… – Цукки потер лоб. – Это круто, вот только его мы в заложники точно не возьмем. Даже если нападем всей толпой. Кагеяма уперся затылком в стену. – Технически, в эту цепь можно добавить еще одно звено… Но я все еще не уверен, какое именно. Хината немного посидел молча, задумчиво рассматривая браслет на своей руке. Ямагучи перевел на него взгляд и увидел, что его губы двигаются, как будто он беззвучно разговаривает сам с собой, рассуждая. «Они все еще люди» – вот, что Ямагучи смог прочитать по его губам. – М-м… – Хината, моргнув, наконец-то поднял на них взгляд. – Мне кажется, и так понятно, кого надо брать… В смысле… – он пожал плечами. – Из-за этого вся эта заварушка и началась. Из-за этого Ойкава-сан разозлился на Карасуно, а Суга-сан – на Аобаджосай. Если они и правда люди, то- Ямагучи пришлось шикнуть на него, чтобы он замолчал. Он понял, куда ведет Хината, он всеми руками был за, но сейчас было не до разговоров. Он слышал шаги. Не шаги Ушиваки, это точно, но почему-то Ямагучи чувствовал, что это кто-то из Шираторизавы, и им стоит бежать как можно быстрее. Конечно, можно замолкнуть и надеяться, что человек пройдет мимо, но шаг был достаточно уверенным. Их уже услышали. Значит, остается бежать через вентиляцию. – Быстро! – зашептал Ямагучи. – Хината, Кагеяма, потом Цукки! Д-давайте, насквозь! Хинату он решил пустить вперед, чтобы если он застрянет из-за страха, Кагеяма мог бы его протолкнуть. Все сориентировались очень быстро. Хината шумно выдохнул и нырнул в вентиляцию почти тут же, Кагеяма за ним, а Цукки, обернувшись через плечо, убедился в том, что Ямагучи следует за ним, и полез вслед за остальными. Они двигались с нечеловеческой скоростью. И этого все равно было недостаточно. Когда дверь открылась, Ямагучи залез в вентиляцию почти полностью, но замер. Сам заставил себя остановиться. Реон или Тендо? Вот в чем главная проблема. Потому что, судя по описанию, они зря предположили, что ни один игрок Шираторизавы не способен пролезть в вентиляцию. Тендо мог пролезть куда угодно, просто пока что он этим не пользовался, и Ямагучи задумался – что будет, если он продолжит лезть, а за ним сейчас окажется Тендо? Возможно, ему не надо будет его вытаскивать. Возможно, он залезет внутрь, убьет Ямагучи за секунду, а потом двинется дальше. Чем глубже Ямагучи пролезет, тем быстрее Тендо доберется до остальных. Пока Ямагучи находится так близко к входу, он сам становится… Пробкой. Пробкой, мешающей Тендо добраться до Цукки, Кагеямы и Хинаты. Все эти мысли проигрались за секунду, но эта секунда казалась очень долгой. Ямагучи почувствовал крепкий хват руки на своей щиколотке. Его начали тащить назад. Он видел Цукки впереди. Цукки ничего не услышал. Спереди – Кагеяма и Хината. Судя по всему, тоже не услышали. Что бы сделал Дайчи-сан?.. Сражался бы. Никого бы не звал, как настоящий герой. Чтобы они не отвлекались, чтобы не задерживались в вентиляции, пытаясь понять, как им развернуться. Только сражаться Ямагучи не умеет. Что ж… Единственное, что он успел сделать, когда эта миллисекунда подошла к концу – закрыть себе рот, чтобы не закричать от страха. Обеими руками. Он не издал ни звука, пока его вытаскивали обратно в комнату. Хах… Ошибся. Ямагучи сморгнул слезы, глядя снизу вверх на Реона. Если бы продолжил ползти – Реон не дотянулся бы, не Тендо. Поздно об этом думать. Надо продолжать сидеть тихо. До тех пор, пока первогодки не выползут с той стороны вентиляции. Реон смотрел на него несколько секунд, и выглядел он почти растерянным. Оно и неудивительно – самая широкая часть руки Ямагучи все еще была тоньше рукоятки кувалды. Ямагучи не верил, что кто-то, а уж тем более игрок Шираторизавы, пощадит его просто из жалости. И он был прав. Реон замахнулся. Ямагучи не знал, что у него вообще были какие-то рефлексы, и все же, к своему удивлению, он откатился в сторону, прикрывая голову руками. Зубы были крепко сжаты, губы – сомкнуты. Удар пришелся по полу. От второго удара Ямагучи увернуться не смог. Кувалда сломала кость его плеча меньше, чем за секунду. Ямагучи слышал хруст, прочувствовал его всем телом, из глаз тут же брызнули слезы, и он снова зажал себе рот ладонью. Удар по лицу – нос издает такой же громкий хруст, Ямагучи вскрикивает, прикусывает себе язык, чувствуя, как подбородок и рот заливает кровью. Не то чтобы он впервые лежал на полу, пока его избивают, но кувалду пока никто не использовал. На удивление, это было не так страшно, как Ямагучи мог подумать. Смертельно. Очевидно, смертельно. Но не особо унизительно. Реон выполнял свою работу, Ямагучи – свою. В этом даже что-то есть. Особенно с учетом того, что одним слезящимся приоткрытым глазом, заплывающим от крови, Ямагучи видел вентиляцию. Он смог оставаться тихим. Никто не возвращался за ним – еще не поняли, что он отпал. Слава богу. Они сделают то, что должны. План уже был придуман, а чем дальше Ямагучи мог бы им помочь? Только мешался бы под ногами. Здорово, что почти последнее, что он увидел – это Цукки… Что еще ему нужно для счастья?.. Сейчас он лежал на животе, на своей сломанной руке, не пытаясь отбиваться. Здоровая рука все еще зажимала рот, и он совсем немного, на миллиметр повернул голову, чтобы посмотреть наверх. Кувалда была прямо над его головой. Ямагучи не закрывал глаза. Решил продолжить смотреть, пока его глаза не лопнут от удара. Но удара не произошло. Ямагучи услышал, как Реон вскрикнул, Ямагучи увидел взбрызг крови. Все-таки нехило ему влепили по лицу – картинка плыла перед глазами, и он обессиленно положил голову обратно на пол, продолжая наблюдать за уже пустой вентиляцией. Прямо над ним точно что-то происходило. Он не был уверен, что именно. Потом звуки перенеслись в коридор, и Ямагучи остался лежать один. Вроде попытался приподняться, но рука отозвалась такой безумной болью, что он впервые не смог сдержать вой – тут же опустился обратно, скуля сквозь сжатые зубы. – Эй, птенчик? Живой? Ямагучи ничего не ответил. Длинный острый коготь проник под его форму на уровне лопаток, не режа при этом кожу, и Ямагучи приподняли. Куроо заглянул в его лицо и выдохнул. – М-да… Ты бы позвал меня. Я нашел бы тебя быстрее. Ямагучи ничего не ответил. Его мутило. Куроо положил его обратно, снял окровавленные перчатки и, прицепив их к своей форме, осторожно перевернул Ямагучи на спину. Только сейчас Ямагучи увидел, что Куроо выглядит рассерженным. Ну, или взволнованным. – Какого черта вы вообще все еще здесь?.. Ямагучи поморщился, сипя. Куроо со вздохом помог ему присесть. Заметив, что у Ямагучи что-то со ртом, он внимательно прищурился, поднося руку к его лицу. – Язык откусил? Буквально? Ямагучи качнул головой, а потом, закашлявшись, выплюнул на распахнутую ладонь Куроо свой окровавленный зуб. Куроо выглядел невпечатленным. – М-да, спасибо за оплату моей помощи… – Ямагучи! – раздался крик из вентиляции. Ямагучи сразу узнал голос Цукки и слабо улыбнулся, оборачиваясь через плечо. – Ямагучи! – это был уже Хината. – Я держу его! – закричал Куроо им в ответ. – Живой ваш Ямагучи! – К-Куроо-сан! – Ямагучи слышал, как голос Цукки дрожит. – Куроо-сан, он в порядке?! – Будет не в порядке, если вы прямо сейчас не вернетесь сюда! – Идите в-вперед! – тут же завопил Ямагучи, вытягиваясь к вентиляции. Он не рассчитал сил – снова упал на живот, на сломанную руку, но продолжил хрипло кричать. – Б-быстро! Идите же!.. – К- Куда?! – совсем рассердился Куроо. – С ума посходили?! Ямагучи внимательно прислушался. Криков из вентиляции больше не было. Кажется, он услышал что-то похожее на удаляющийся бег. – Куда они пошли?.. – повернулся к нему Куроо. Ямагучи ничего не ответил. Куроо встал и, подняв его на руки, заглянул ему в лицо. Он выглядел предельно серьезным, почти угрожающим. – Куда? – Вы н-не найдете их… – прошептал Ямагучи. Кровь пузырилась на его губах. – Извините. М-мы должны- – В героев решили поиграть?! – зло зашипел Куроо, выбегая из комнаты. – Господи, малолетние идиоты… Нечего мне тут улыбаться! Погнал своих людей на смерть и гордишься?! Капитаном себя возомнил?! Его руки были большими и очень теплыми. Ямагучи так крутило, что он даже забыл испугаться. А еще он испытывал к этим рукам сильную благодарность, но все еще недостаточную, чтобы полностью раскаяться. Ямагучи медленно моргнул. – Я… От-тключаюсь… Из-звините… Куроо вымученно застонал. – Б-блять, яблоко от яблони… Где теперь их иска- И Ямагучи потерял сознание. Он не чувствовал ничего перед тем, как это произошло. Ни уверенности в том, что все получится, ни страха.

***

Почувствовав вибрацию пола, Цукки нервно выдохнул. На удивление, ему стало спокойнее, чем было до этого. Ямагучи выбили, но при этом он жив. Куроо-сан отнесет его в безопасное место, Ямагучи точно не умрет. Так даже лучше. Бог с ним, Цукки все еще не доверяет Некоме, но, видимо, в матче на них положиться можно. Вибрация пола все еще пугала. Цукки чувствовал, что должен бежать. Прятаться. Делать что угодно, но не продолжать стоять на месте. Увы. Если он уже здесь, значит, надо просто надеяться, что Кагеяма успеет. Маленького ключика в кармане Цукки больше не было. Он посмотрел на Хинату, и Хината посмотрел на него в ответ, а потом широко улыбнулся. Да, будет глупо, если они умрут вот так. Два недоблокирующих от двух ударов. Ну, или Ушивака убьет их и одним. Они были на третьем этаже, рядом с распахнутыми дверями комнаты, из которой они достали Асахи-сана. Свет в ней все еще был включен, машины уже не работали, а мерзкий пар еще остался – сейчас застилал пол третьего этажа, и когда Цукки двигал ногами, пар поднимался кружевами. Ушивака появился быстро. Вышел из-за угла и направился прямо на них. Чем ближе он подходил, тем выше Цукишима и Хината подскакивали от дрожи пола. – Т-так… – выдохнул Хината, вытирая потные ладони о форму. – У нас условия! Ушивака продолжил на них идти. Хината и Цукишима неуверенно попятились. – У нас условия, говорю! – повысил голос Хината. – Ты- Вы послушайте хоть секунду! Ушивака продолжил идти. Цукки понял, что вариантов у них немного – только продолжать убегать, но тогда Кагеяма их ни за что не найдет. Пришлось остаться на месте. – Переговоры посреди матча?.. – нервно предложил Цукки, уже не слыша собственный голос за громкими шагами. – П-перерыв на одну минуту?.. Ушивака продолжил идти, и Цукки понял – это конец. Он явно даже не планировал начинать их слушать. Бежать было поздно, он знал это, а все равно схватил Хинату за плечо и попытался отбежать назад, хотя бы на несколько метров, но не успел. Ушивака одним ловким махом подпрыгнул к ним, и Цукки с ужасом почувствовал, что в этот раз он схватил не только Хинату, но и самого Цукки. Сами виноваты, что выжидали так долго… Сами виноваты, что предположили, что Цукки не следующий в очереди. А потом Цукки почувствовал пол щекой. Ушивака держал свою громадную тяжелую ладонь на его голове, и Цукки понял, что вторая его рука держит за голову Хинату. Он вжимал их в пол, и Цукки попытался вырваться, но все было тщетно. Как будто на них захлопнулся смертельный механизм. Он почти ничего не видел. Перед лицом был только пар, и Цукки закашлялся, а уже через секунду зашипел от боли. – Д-да отпустите! – вознегодовал Хината. – М-мы пытается погово- Кха!.. Ушивака давил все сильнее. Если Кагеяма станет причиной их смерти, Цукки вернется из мертвых и утащит его за собой. – Чево у вас тут происходит? – послышался неприятный скрипучий голос. Давление на голову не ослабло, но пока что больше не усиливалось. С трудом повернув чуть ли не хрустящую под натиском голову, Цукки посмотрел на стену, на потолок. Тендо был именно там, как ящерица зацепившись за абсолютно ровную поверхность, и сейчас наклонил голову, с улыбкой и интересом наблюдая за ними. Нет, не наблюдая. Цукки пришлось напомнить себе, что он ничего не видит. Господи, какое же чудовище… Весь в крови, Цукки не уверен, в чьей именно, и в дуэте с Ушивакой, кажется, становится еще более пугающим… Еще ни разу за весь матч они не находились в комнате вдвоем одновременно. Слава богу, если бы Цукки столкнулся с этим раньше – убил бы себя на месте. – А, я понял… – весело фыркнул Тендо. – Пу-пу-пу… Как думаешь, меня пустят завтра на смену, если зрение не вернется? Давление все еще не ослабло. Цукки услышал, что Ушивака, не отпуская их, повернулся к Тендо. – Без зрения ты здесь не нужен. – Да ладно тебе! Матч быстро кончился – я успею к врачу! Может, кап-кап каких-нибудь капель, и я буду видеть лучше, чем раньше! – Матч еще не кончился, – басом отозвался Ушивака. Цукки чуть не завыл от боли, когда давление вновь начало усиливаться. – Еще один игрок Карасуно и их плюс-один остались. Избавимся от них – можем идти домой. – У-у! – обрадовался Тендо. – Так добивай скорее! Серьезно, я сейчас задохнусь – от них страхом на версту пахнет… Цукки видел, как его очки дают трещину. Ужасающая смерть все-таки. Его голова повернута в другую сторону, он не видит Хинату, но слышит, что ему так же больно. И так же страшно. Может, это и глупо, но после сегодняшнего блока Цукки набрался небывалой уверенности. А еще, возможно, он стал увереннее, услышав быстрый бег – его ухо было очень удачно прижато к полу. Несмотря на хруст черепа, несмотря на слезы, катящиеся из глаз, игнорируя отвратительный пар в своих легких, Цукки просипел: – А в-вы умеете отличать, ч-чей конкретно страх вы ч-чуете?.. Тендо, прищурившись, склонил голову. Кажется, он хотел что-то уточнить, например, почему Цукки вообще к нему обращается, влезая посреди диалога, но он не успел. Давление ослабло. Цукки облегченно застонал, когда руки исчезли с его головы и, потерев затылок, приподнялся с пола. Хината рядом стоял на четвереньках, быстро мотая головой, как собака. А потом Цукки обернулся. Кагеяма, тяжело дыша после бега, держал Гошики за шкирку. Гошики выглядел плохо – израненный, мучающийся от этих ран, от точно не мог стоять на ногах после того, как Куроо-сан разрезал их. Его руки все еще были завязаны за спиной. Он был бледным, его голова была опущена вниз, а плечи слегка подрагивали. Кагеяма выглядел так себе. Чуть ли не бледнее Гошики, одной рукой он держал его за ворот, второй приставил нож к его горлу. Цукки быстро встал и подошел ближе к Кагеяме, увеличивая расстояние между собой и растерявшимся Ушивакой. Хината сделал то же самое. Тендо точно был слеп. Какое-то время его лицо не менялось, и Цукки видел, как он чуть задрал нос, принюхиваясь. Только через несколько секунд его улыбка дрогнула. Ладно, Цукки понимает, почему игроки так обычно не делают. Ситуация и правда странная. – …Вы берете заложника? – своим нечеловечески низким голосом спросил Ушивака. – Ага, да… – пробормотал Цукки, снимая очки и проверяя, насколько они повредились. – Мы поняли, это кринж, это позор на всю команду, давайте только без этих монологов. Мы вскроем в-вашему первогодке горло за секунду. Это… Не была правда. Они все еще не могли убивать первогодок, и оставалось лишь надеяться, что Шираторизава этот блеф не распознает. Если они ничего не знают про Карасуно, то и не знают об этом правиле. Ушивака приподнял брови. – Еще раз. Вы берете заложника и хотите за это победу? – Да! – радостно закричал Хината. – Нет, – поморщился Цукки. – Нахер нам не сдалась ваша победа, пишите в бумажках, что хотите. Мы хотим имя. И возможность уйти отсюда живыми. Краем глаза он наблюдал за Кагеямой. Тот явно нервничал, и нервничал сильно. На удивление больше всего сейчас Цукки переживал не из-за того, что их могут убить, а из-за того, что Кагеяма может дать слабину. Выбрать принципы вместо их отсутствия. – Понятно, – сказал Ушивака, полностью выпрямляясь. Его голова едва не касалась потолка коридора. – Мой ответ – «нет». – …Эм, – Цукки неуверенно переглянулся с остальными. – Вы понимаете, что это не блеф? – Я понимаю. С моей стороны – тоже, – Ушивака чуть склонил голову. – Шираторизаву не взять скупым терроризмом, Карасуно. Ваши действия абсолютно позорны, но, насколько я понимаю, вы и сами в курсе. Режьте. – С-спасибо… – едва слышно пробормотал Гошики. Цукки аж тряхануло. Голова Гошики все еще была опущена вниз, его глаза – сильно зажмурены. Он плакал. Черт… Черт, они переборщили. Унизили Гошики, метящего в асы, так сильно, что сейчас для него была лучше смерть, чем спасение из заложников. Не будет Гошики умолять семпая спасти его, не будет кричать и звать его по имени. Он не из Карасуно. Это Карасуно думает только о выживании. Шираторизава думает о чести. Идиоты… – Класс, – тихо выдохнул Цукки, поворачиваясь к остальным. – Что делать б-будем?.. – То, что обещали, – стараясь не дрожать голосом, сказал Кагеяма. Ой, врал он ужасно, просто ужасно, все было написано на его лице, но он хотя бы пытался. – У в-вас три секунды. – Они не нужны мне, – покачал головой Ушивака. – Шираторизава не войдет в историю, как команда, на которой работают столь дешевые трюки. – Три, – сглотнул Кагеяма, перехватывая нож. – Д-две. Од- – ИЛИ! – наконец-то подал голос Тендо, спрыгивая с потолка. К счастью, лицом он сейчас был повернут не к первогодкам, а к Ушиваке. – Или-и-и! Мы не будем торопиться, устроим такой мозговой штурм, да? Слава богу. Слава богу. – Что? – моргнул Ушивака, глядя на него. – Нет. Я принял решение. – Угу, но можно же набрасывать идейки, набрасывать… – Тендо всего на секунду обернулся через плечо, и у Цукки внутри что-то перевернулось. Тендо был чудовищем. Настоящим монстром. Не только внешне, но и по сути своей. Но игроки Шираторизавы все еще были людьми. И Хината прав – с этого все и началось. С первогодок. Они уже видели, на какие безумные вещи способны семпаи, когда это касается спасения первогодок. Неужели даже такое существо, искаженное, жестокое в самом своем нутре, и правда может… Лицо Тендо было ужасающим. Вытянутым, с кривой улыбкой, с кривыми зубами. Его глаза были покрыты пленкой крови. А все равно Цукки увидел, что, несмотря на улыбку, его брови чуть-чуть вздернуты наверх. Нервничает. – Я знаю, знаю, Гошики у нас совсем недавно! – Тендо активно жестикулировал, разговаривая с Ушивакой. – Но уже часть команды, правильно?! Смотри, на нем форма и все такое! Настоящий орел, ух, еще бы грудь вперед сейчас сделал, вообще песня была бы! Ушивака выглядел растерянным. – …Ты предлагаешь- – Кто заметит?.. – неприятно высоко зашептал Тендо. – Тот чудак и правда подставил нас, да? А это же Карасуно – что с них взять? Никто не заметит, если они исчезнут, никто не заметит, если они останутся! Ушивака чуть нахмурился. – Гошики мог просто умереть на этом матче. На любом другом матче. – Ага, – тихо фыркнул Цукки. – Вот только сейчас это будет полностью на вашей совести. Никто другой в этом виноват не будет. – Молчать, очкарик! – визгом заткнул его Тендо, даже не оборачиваясь, просто вытягивая в его сторону длинный указательный палец. – Но правда, кто заметит, если они выйдут отсюда живыми? А сколько было потрачено на обучение Гошики? Вот его пропажу точно заметят! Все труды – и зря?! И правда, Цукки ничего не надо было говорить. Тендо трепался со скоростью десять слов в секунду, и он явно подбирал более точные аргументы. М-да. То, что они делают – очевидно подло. Используют кого-то близкого Ушиваке, используют его раненого плачущего первогодку. Как жаль. Цукки посмотрел на остальных. Хината чуть напуганно улыбнулся, а Кагеяма пока не смотрел на него в ответ. Прикладывал все усилия, чтобы продолжать держать Гошики. – Я лично возьму на себя ответственность! – продолжал Тендо. – И Гошики тоже, да, Гошики? – Ч-что?.. – слабо спросил Гошики. – И он тоже! Сто тыщ наказаний от тренера, мы разберемся! Просто… Ну, типа… Пожалуйста? Ушивака долго смотрел на Тендо. Цукки оперся рукой о стену. Еще одну эмоциональную встряску он не переживет. – …Ладно, – кивнул Ушивака, поворачиваясь к ним. – Договорились. Кагеяма отпустил Гошики, толкая его вперед. Цукки закусил губу, боясь, что Шираторизава заберет свое слово так же быстро, как и дала его, но этого не случилось. Тендо перехватил Гошики и, посмеиваясь смехом клоуна из страшных фильмов, оттянул его дальше – в другую часть коридора. Гошики трясся, едва опираясь на свои израненные ноги, пока Тендо развязывал его руки, пока тер его за плечи, приговаривая что-то вроде «не переживай так!» и «ой, ну взяли в заложники, делов-то!». Они и правда злодеи в этой истории. Мерзкие такие злодеи, подлые. Поразительно. – Если вы еще считаете себя игроками, у вас хватит гордости не считать это победой, – пронизанным холодом басом сказал Ушивака. Господи, Цукки никогда не испытывал такой легкости в теле. Это победа. Кто бы что ни говорил, это победа. Кагеяма выглядел плохо – его руки подрагивали, но он выдохнул через нос и заставил себя выпрямиться. Хината выглядел счастливым, но Цукки видел что-то глубоко неприятное в его взгляде, пока он смотрел Ушиваке за спину – на Тендо, успокаивающего Гошики. Неважно, если об этом никто не узнает. Неважно, если это позорно, неважно, если это не ощущается, как логическое и красивое завершение. Трое первогодок Карасуно, потрепанные и запыхавшиеся, крошечные, перепуганные, сейчас стояли в громадном заводе напротив трех сильнейших игроков Шираторизавы, напротив самого непробиваемого аса префектуры. И они были живы. И они будут живы на следующее утро. – Д-давайте! – прикрикнул Хината, пытаясь казаться более важным. – Да, – кивнул Кагеяма, нервно кашляя. – Им-мя. – Если длинное, н-нам надо будет записать, – на всякий случай добавил Цукки. Кого они из себя строили?.. Неважно. Все это неважно. Позориться – так позориться по полной. Если Кагеяма прав, Карасуно теперь будут считать еще более жалкими, чем до этого. Если прав Ямагучи – это чудесно. Если прав Тендо – об этом вообще может никто не узнать, ведь тогда Шираторизаве придется признать, что этот матч вообще случился. Ха! ХА! И РАЗВЕ ЭТО НЕ ПОБЕДА?! Шираторизаве будет стыдно! Стыдно вспоминать это! Им будет стыдно не за себя, а за Карасуно, но это все еще считается! Их запомнят, как почти террористов, но их запомнят! Черт, если Ушивака еще и будет вспоминать, что его заблокировали идиотской фразой про отца, то Цукки может спать спокойно! Если песчинки уже попали в механизм, их так просто тряпочкой не уберешь. Невежливо, мелочно и грубо, но они нарушили привычный для Шираторизавы ход матча. Это победа. – Я назову вам имя, – мрачно кивнул Ушивака. – И после этого у вас будет ровно одна минута, чтобы сбежать. Советую бежать сразу, потому что если не успеете – вы умрете. Значит, они победят, с воплями ужаса вываливаясь из завода. Это Цукки тоже подходит. Он никогда не был гордым. А Шираторизава была. Поэтому и проиграла.