Ресторан "Карасуно"

Время тянулось, как резиновое. Словно все ждали чего-то, но не были уверены, чего именно. Вернуться на свои территории Карасуно смогли нескоро. Вроде бы большинство уже могло стоять на ногах, почти все первогодки вообще отделались легким испугом, а домой было ехать рано. Конечно, они могли вернуться, чтобы ночевать в своей квартире, а не в больнице или мотеле при больнице, но что же, им надо было оставить Сугу на территории Шираторизавы одного? Да и не только Сугу – раны Нишинои порой неприятно раскрывались, поскольку он никак не мог заставить себя сидеть на одном месте, а Асахи иногда требовалась срочная помощь – кажется, его легким понадобится больше времени на восстановление. Цукишима как-то мельком обронил, что они с Ямагучи в детстве жили неподалеку. Хината предложил потратить денек на веселую прогулку, чтобы они вдвоем провели им экскурсию по всяким прикольным местам, познакомили бы с родителями, показали бы, где они учились. Цукишима посмотрел на него, как на придурка, и на этом разговор был закончен. Ни он, ни Ямагучи даже близко не подходили к улицам, на которых выросли. Хината подумал, что это, наверное, логично. Они все еще были покрыты ранами, не дай бог встретить кого-то знакомого, а уж тем более родственника. Но зато и Цукишима, и Ямагучи знали все ближайшие магазины, какие из них круглосуточные, в каких можно заказать доставку. Это стало главным и единственным развлечением для первогодок на территории Шираторизавы – просто покупать еду, идти куда-то и завтракать, обедать или ужинать вместе. Чаще всего они ели в больнице. Уходить из нее дольше, чем часов на шесть, почему-то было слишком нервно. Потом, когда второгодки чуть больше пришли в себя, они начали развлекать младших всеми способами, которые могли придумать. В один день с утра пораньше Нишиноя разбудил их всех невнятными воплями, их одной кучей затолкали в машину, и они поехали по длинной трассе, ехали долго-долго, и остановились только минут через сорок – у какого-то ущелья. Снег продолжал таять, вода с шумом лилась в метрах под ними, и Хината удивленно озирался, ведь место было очень симпатичным, и совсем не походило на территорию Шираторизавы. Как оказалось, оно все еще было ею. Энношита позволил сесть на капот только Цукишиме и Ямагучи, ведь их вес даже в сумме не мог его помять, сам он остался за рулем – просто распахнул дверь машины и свесил ноги на улицу, Танака и Нишиноя опустились на грязную и мокрую землю, и Хината с Кагеямой, подумав, сели рядом с ними. Солнце с каждым днем вставало все раньше. Хината чувствовал, что из-за тающего снега его штаны промокают и замерзают, но ему все равно нравилось сидеть вот так, со всеми, слыша шум воды совсем рядом. Если встать и опустить голову, можно увидеть, как по воде в ущелье плывет всякая муть: ветки, куски земли, мусор. Это, может, выглядело и не очень красиво, но Хината знал, что это значит на самом деле. Весна наконец-то наступила, и теперь по-настоящему. Второгодки много шутили, и Хината много смеялся. Наверное, больше остальных первогодок. Кагеяма как обычно растерянно хмурился, а Цукишима и Ямагучи позволяли себе только тихие смешки, и не столько над шутками второгодок, сколько над самими второгодками. Они были в порядке. Ничего после Шираторизавы в них не сломалось, и Хината не мог быть этому не рад. А потом, после того, как они поели, Энношита, Танака и Нишиноя пошли курить, и Хината решил пойти за ними из чистого любопытства. Привело это любопытство к тому, что он кашлял с поистине ужасающим хрипом, и из глаз у него брызнули слезы, а сигарета вернулась в руки Танаки. Цукишима не пробовал, Кагеяма – тем более, а на предложение попробовать сделал такое лицо, что Хината перестал кашлять и только смеялся. Ямагучи все же рискнул, тоже закашлялся, но вышло у него явно лучше, чем у Хинаты. Наверняка он даже не вернул бы сигарету, если бы у него не забрали. Они вернулись обратно в больницу. Как заметил Хината, в дороге Кагеяма в основном смотрел в окно, причем все время, даже если разговаривал с кем-то, а вот Цукишима и Ямагучи задремывали почти сразу. Хината предпочитал метаться по всему салону – к счастью, Энношита не заставлял его пристегиваться, и ничего не мешало Хинате вести несколько диалогов одновременно. В больнице их всегда ждал Асахи. Дайчи был здесь, Хината мог с ним поговорить, он постоянно пытался, но мысли Дайчи все время были словно где-то далеко-далеко, и долгого разговора не получалось. С Сугой ситуация была похожей – он разговаривал, как обычно, весело и живо, но Хината чувствовал что-то… Что-то за этим. И не был уверен, что ему делать. Пока второгодки были рядом, у первогодок было мало возможности «донимать» Дайчи и Сугу. Может, это было и хорошо. Иногда Хината обходил всю больницу, но не мог найти Дайчи от слова совсем, а местоположение Суги всегда было одним и тем же, но дверь часто была плотно закрыта. Хината заставлял себя не ломиться, хоть ему очень хотелось. Он не видел, как Суга впервые встал на ноги. Опять же, хотел бы видеть сам момент, а не видел. Зато, возможно, видел Асахи. Когда он полностью пришел в себя, Хината понял, о чем говорили второгодки. Асахи быстро сориентировался и, хоть и был способен, больницу не покидал. Если Хината подходил к двери Суги и слышал тихие разговоры за ней – он знал, что Асахи внутри, и это было хорошо. Если же эти разговоры он не слышал, значит, Асахи сейчас где-то так же негромко разговаривает с Дайчи, и это тоже хорошо. Асахи не был тем третьегодкой, которой мог бы что-то запретить или разрешить, и именно в эти дни Хината отчетливее обычного почувствовал, что они уже не дети, и могут выжить и без этого. Второгодки их немного пинали, и этого было достаточно, а Асахи мог сфокусироваться на двух своих возлюбленных. Хината наблюдал за ним с неподдельным интересом, потому что по Асахи нельзя было сказать, что сейчас он проходит через что-то нервное и эмоционально затратное. Асахи просыпался поздно, но Хината видел, что порой он и не ложился. Сначала он шел к Дайчи и Суге, потом немного разговаривал с первогодками и второгодками, мягко проверяя, как у кого дела, затем снова возвращался к Дайчи и Суге. Хината однажды увидел Асахи рядом с Дайчи, в одном из коридоров больницы, и тут же поспешил уйти. Ничего такого там не было, но все же Хинате показалось, что на секунду, всего на секунду, но взгляд Дайчи выглядел так же, как тогда, до матча с Шираторизавой. А в другой день Хината вошел в палату Суги и увидел, что он сидит на подоконнике, и Асахи стоит рядом с ним, и говорят они тихо-тихо, а глаза у Суги слегка блестят, как будто от слез. Но потом, когда Суга обернулся и увидел Хинату, на его лице снова появилась эта яркая, пустая при этом улыбка, и от блеска слез не осталось и следа. Хинате стало очень стыдно, что он, кажется, прервал важный момент, но Асахи злым не выглядел. Он вообще никогда не выглядел злым. Процесс шел. Медленно, но верно. И все же время тянулось и тянулось. Чего они ждали? Непонятно. Цели-то больше не было, так что никто не был уверен, куда им податься теперь. С Аобаджосай в больнице они практически не пересекались. Совсем мельком, а поговорить с кем-то из них Хината смог вообще нескоро – только когда увидел, что Ойкава, замыкая команду, движется к выходу. Хината обнял его на прощание, попытался найти хоть какую-то тему для разговора, но Ойкава, тепло улыбаясь, постучал по своему запястью, мол, времени не так много, и им уже пора возвращаться домой. Тогда Хината лишь спросил, не в обиде ли Ойкава за ситуацию с заложником, и Ойкава ответил ему быстрым поцелуем в лоб. Он, вроде, не был в обиде, но и «нет» не сказал. Чего они ждали? Аобаджосай уехали. Через некоторое время после этого Суге разрешили длительные транспортировки. Наверное, это было моментом, ради которого они пробыли здесь так долго. Они вернулись домой. Это было очень круто, Хината был почти рад, но потом Суга снова оказался в больнице, просто уже в той, к которой Хината привык, на их территории. Никто больше не ночевал вместе – все жили по своим квартирам, да даже ресторан не начинал работу, пока все не восстановятся окончательно. Но что значит «окончательно»? Чего они ждали? Хината по привычке переживал за Кагеяму. Ну, потому что в последние месяцы все это очевидно было слишком тяжелым для него, там и старая история с Аобаджосай намешалась, и проигрыш в их первом матче, а потом странная победа во втором, еще и два близких ему человека из Аобаджосай оказались в опасной близости от смерти… Хината думал, что сейчас Кагеяма снова будет вести себя, как дурак. Долго молчать, зачем-то часами мысленно рассуждая о ситуации с заложником и о том, как это повлияло на его отношения с Аобаджосай лично. Но Кагеяма был в порядке. Точно несколько растерян, но на этом все. Его сон был крепким и глубоким, его расписание – строгим и обязательным. Вставал он рано, и Хината вставал вместе с ним, они много-много тренировались, ели, тренировались снова. Кагеяму с натяжкой даже можно было назвать разговорчивым. Хината как-то спросил у него, не ощущает ли Кагеяма этой странной тяжести, не ощущает ли он, что все зависли, потому что матчей, конечно, в ближайшие недели ждать не стоит, да еще и прикрытие не работает. Кагеяма лишь сказал, что это – абсолютно нормальная ситуация после матча с Шираторизавой, и что он был готов к этому, как только понял, что они выберутся живыми. Тогда Хината спросил у него, считает ли Кагеяма, что брать Гошики ради спасения было ошибкой, и Кагеяма нахмурился. Вроде бы начал выглядеть раздраженным, а вроде бы и «да» не сказал. В общем, все было хорошо. Солнце светило все ярче, и совсем скоро от снега не осталось и следа, а еще через некоторое время произошло страшное – аллергия Хинаты вернулась, и теперь он чихал каждую минуту. Ему казалось, что на территории Карасуно цвести просто нечему, но нет, теперь его нос всегда был красным, а глаза слезились, и Хинате пришлось признать – на свете есть вещи, которые могут его ослабить. Надо было возвращаться домой за лекарствами и пшикать неприятную штуку в нос. А потом наконец-то ресторан открылся вновь. Чего они ждали? Этого? Наверняка этого, потому что после открытия ресторана все как будто бы вернулось в норму! Хината вновь затягивал фартук, вновь получал сильные хлопки по спине от Танаки, вновь забирал заказы у Нишинои и Кагеямы, вновь нес их посетителям, вновь переругивался с Цукишимой по пути, вновь брал грязные тарелки и нес их Ямагучи. И все же что-то изменилось. Третьегодки, и Хината не мог этого не заметить. Когда Хината приходил на кухню, Дайчи там никогда не было. Наверное, было бы хорошо, если бы он отлеживался дома, но нет – он был тут, просто в своем кабинете. Он и так часто там бывал, но сейчас Хината не мог вспомнить, когда в последний раз видел капитана за готовкой. А еще, что напрягло Хинату совсем сильно, Суга вернулся к работе при первой же возможности. Хината не видел его с тех пор, как они вернулись на свою территорию, и вот Суга уже стоит перед ним, затягивая фартук и беря в руки подносы. Хината с легкой тревогой наблюдал за тем, как он наклоняется, чтобы что-то поднять, как он разворачивает корпус, чтобы взять что-то за своей спиной. Хината в этом не разбирался, но ему казалось, что если Суга и до этого так много двигался, то у его шрама просто не было времени нормально срастись. Дайчи выглядел вымотанным. Суга выглядел вымотанным. По ним обоим было видно – они не спали уже очень, очень долго. Однако при этом Хината видел, что, хоть лучше им и не становится, хуже – тоже. Они как будто застряли в одной точке, и это было грустно, но приемлемо, потому что кто-то крепко держал их двумя руками и не позволял скатиться ниже. Асахи проводил не так много времени за фортепиано, как раньше. Хината часто видел, что он играет, играет, а потом, словно почувствовав что-то, останавливается, встает и идет в кабинет Дайчи. А порой он оставался за фортепиано, и Хината видел, как, заметив Сугу, Асахи прерывается и мягко улыбается, и Суга, вздыхая, идет к нему. Иногда они проводили так чуть ли не часы – Суга, отложив поднос в сторону, опирался о фортепиано, и они просто тихо разговаривали о чем-то. Хината думал, что, наверное, не о чем-то серьезном. Просто о чем-то. Правда… Может, Хината надумывает, но ему начало казаться, что Асахи все-таки начинает уставать. По мимике этого было не видно, по его голосу – не слышно, но Хината обратил внимание на его волосы. Они выглядели… Странно жестче обычного. А еще, когда в один день Хината обхватил Асахи за руку, ему показалось, что она стала чуть-чуть тоньше. С другой стороны, может, это последствия отравления той штукой?.. А еще была одна вещь, которую точно никто не заметил, кроме Хинаты! Ни Кагеяма, ни Цукишима, ни Ямагучи! Они начали проводить время вместе. Вчетвером, лишь первогодками, они довольно часто оставались наедине, и это было поразительно. Хината думал, что после матча Цукишима снова может начать плеваться ядом, но этого не произошло. Конечно, они все еще не ходили друг к другу в гости, не гуляли, но для начала Хинате хватало и того, что они просто часто тусили вчетвером на кухне! До матча Хината сидел на столешнице, ожидая заказы от Кагеямы, а Цукишима сразу заходил за угол и шел к Ямагучи, а сейчас Ямагучи часто выходил к ним, и Цукишима, следовательно, тоже! Хината хотел бы сказать, что они болтали. Это была не совсем правда – Кагеяма и Цукишима продолжали только и делать, что ругаться, а в иных случаях Цукишима и Ямагучи болтали только между собой. Но стояли-то они рядом. Раньше было иначе. Никто этого не замечал, и Хината решил не говорить об этом вслух. У остальных первогодок были смешные характеры, и он понимал, что если обратит на это внимание – спугнет их. Аобаджосай в ресторане и правда больше не появлялись. К счастью, никто ничего никому не запрещал, и Кагеяма все еще общался с Куними и Киндаичи, и Хината вместе с ним, пусть сейчас из-за этого и было забавное ощущение, будто они делают это скрытно, в тайне. Еще они не знали, что им делать с «Осаму». В таком Хината вообще не разбирался, но по обрывкам информации понял, что имя не дало им ровным счетом ничего. Даже в префектуре было достаточно людей с таким именем, и Мичимия пошла разбираться лично, но никого подходящего они не нашли. Кажется, это и правда были лишь пять случайных букв. Ямагучи продолжал смотреть на третьегодок странно. Когда они не видели, когда они отворачивались, Хината успевал поймать его взгляд – внимательный, исподлобья. Он знал, о чем Ямагучи думает, но пока что решил, что им и правда стоит не лезть. Асахи справлялся.

***

Сегодня, когда Хината в очередной раз зашел на кухню, Ямагучи он не увидел. Оно и понятно – Ямагучи не мог всегда стоять с ними, иначе грязная посуда копилась бы с высочайшей скоростью, поэтому сейчас Хината увидел только готовящего Кагеяму и Цукишиму, который, заметив его, сразу развернулся и начал раскрывать дверь холодильника. Хината запрыгнул на столешницу. Цукишима обернулся на него. В холодильник он не заходил, просто стоял и ждал. Как тогда, на заводе, подняв крышку ящика и ожидая, когда Хината залезет внутрь. Хината растерянно склонил голову и, спрыгнув со столешницы, прошел за ним. Когда они оба оказались в холодильнике, дверь за ними закрылась. – Чего? – спросил Хината. – Мы что, секретничаем о чем-то? – Нет, – холодно отозвался Цукишима, доставая телефон. – Ты сможешь просто ответить мне, не задавая лишних вопросов? Хината упер руки в боки. – Не знаю! Смотря о чем ты спрашиваешь! Мне же может быть любопытно! Цукишима посмотрел на него всего на мгновение, а потом снова опустил взгляд в телефон. Он выглядел необычно неловким для себя. Кажется, он был готов начать записывать что-то в заметки, и Хинате стало еще любопытнее, на какую же это такую тему Цукишима берет интервью у него? – Так что ты хотел спросить? – Говори тише, – огрызнулся Цукишима. – Я просто хотел уточнить, как мы… Как мы вытащили Сугу-сана? Хината моргнул. – …Чего? В смысле, как? С трудом, но вытащили! – Я не об этом. Я о том, что… – он качнул головой. – Как это выглядело? Когда мы нашли его, что мы увидели? Хината нахмурился. Посмотрел на телефон в руках Цукишимы. – …Ты что, планируешь это записать?! Совсем дурак?! А если кто-то проч- – Блять... – Цукишима потер веки. – Ты можешь просто сказать?! Ясное дело, я удалю это уже завтра, и то только если не разберусь сейчас! Хината совсем растерялся. Немного подумал, а затем, сложив руки на груди, уточнил. – Ты, типа… Не помнишь?.. – …Не помню. – Совсем-совсем? Цукишима раздраженно вздохнул. – Очень примерно, и если ты так и продолжишь молчать, я пойду к Ячи. Хината притих, пытаясь понять, что ему делать. Цукишима был странным. Видимо, как только он сталкивался с чем-то совсем пугающим, его мозг просто вычеркивал это из памяти. То, каким они увидели Сугу-сана, и правда было страшнее всего остального. Даже страшнее Ушиваки, давящего им на головы. Страшнее Тендо, свисающего с потолка. И точно страшнее тесных вентиляций. Но стоит ли рассказывать Цукишиме?.. В смысле, может, и хорошо, что он не помнит? А зачем ему это помнить? Если бы Хината мог, он бы тоже, наверное, забыл. Не факт, но просто саму картинку, и тогда, возможно, Суге-сану было бы чуть спокойнее. Вообще Суга-сан никогда ничего про это не говорил, но все же Хинате казалось, что ему было бы лучше, если бы они все забыли. – Хината. Хината моргнул и поднял на Цукишиму взгляд. Тот все еще выглядел раздраженным, сжимая телефон в руке. – Я уже это видел. Это мои воспоминания. Ты можешь просто- – Да… – быстро кивнул Хината. – Да, извини… В общем, эм… И он начал описывать. Осторожно, стараясь не вдаваться в подробности, но при этом так, чтобы Цукишима все понял. Пару раз Хината наклонялся, показывая что-то жестами, и он видел, что Цукишима сначала записывал, а потом перестал. Еще через минуту его лицо немного расслабилось, и он перебил Хинату на полуслове. – Все, хватит. Я вспомнил. – Да?.. – Хината выпрямился. – Прям все-все? – …Да, – Цукишима тяжело вздохнул и, нажав что-то в телефоне, спрятал его в карман. – Если вдруг забуду снова, в следующий раз не надо так долго ломаться. – Ты же удалишь эту штуку?! – Успокойся, уже удалил. Говорю же – я вспомнил. Она мне не нужна. Хината выдохнул. Нет, он видел по лицу Цукишимы, что тот не врет. Он, конечно, был мерзким, но все-таки не настолько, чтобы оставить этот текст при себе с учетом того, что он ему уже не нужен. И все же ситуация была очень дискомфортной. Наверняка для них обоих. У Хинаты было ощущение, что он рассказывает под запись что-то, что не должен, у Цукишимы – что он спрашивает и записывает что-то, что не должен. Но, наверное, он поступил правильно. Это и правда его воспоминания. Больше Цукишима ничего не говорил – быстро развернулся и толкнул дверь холодильника. Хината прошел за ним, и они, как будто назло, сразу же столкнулись с Сугой. Буквально – Цукишима даже слегка задел его дверью, когда выходил. – Ох… – Суга отпрыгнул в сторону, чуть не роняя пустой поднос. – Мальчишки, осторожнее, я же мог нести блюда! Цукишима неловко замер. – А… Извините. – Простите! – Хината вышел из холодильника, прикрывая за собой и Цукишимой дверь. – Ой, вас не загрузили посетители, пока нас не было?! Суга засмеялся, отмахиваясь. – Да вас не было-то минуты три… О чем болтали? Хината почувствовал, что лоб за секунду покрылся холодным потом. Кагеяма и Ямагучи сейчас были на кухне, они обернулись на них, но не вели себя странно, да и Суга тоже смотрел на них довольно обычно, а значит – он ничего не слышал и правда просто проходил мимо. Но Хината не знал, что ответить. Соврать?.. Наверняка это будет правильным вариантом, но пауза затянулась, и он увидел, увидел, как меняется лицо Суги. Совсем чуть-чуть, почти незаметно. Его глаза слегка сощурились, и он с улыбкой повернулся к Цукишиме. Цукишима только приподнял брови. – Эм, не ваше дело? Может, мне вам еще все записи своих телефонных разговоров предоставить? – Ну ты и колючка! – фыркнул Суга. – Раз такой неразговорчивый, то иди в зал! Тебя там, вообще-то, ждут! – Никуда не денутся… – пробормотал Цукишима, беря со столешницы поднос и быстро выходя из кухни. Кагеяма и Ямагучи отвернулись, и Хината почувствовал, что сейчас у него на удивление редкий шанс поговорить с Сугой почти наедине. По сути своей у него этот шанс был чуть ли не каждый день, но сейчас Суга не мог отвлечься на посетителей, поэтому Хината мгновенно выпалил. – Солнце сегодня яркое! – А? – Суга с улыбкой склонил голову. – А, это да… Тебя все еще мучает аллергия, милый? – Ага… Но я справляюсь! Знаете такие пшикалки для носа? У меня их пять штук с собой! – Пять? – Суга удивленно распахнул рот. – Пять-то зачем? Разве у тебя не один нос? Хината весело засмеялся. – Один, но я эти пшикалки всегда теряю! У меня они по всем карманам разложены! Суга, зажав поднос под мышкой, покачал головой. – Мне казалось, что эти штуки вызывают привыкание… Ты вообще сможешь потом дышать без них? – Конечно! Я так каждый год живу, вы просто этого еще не видели! – Наконец-то буду свидетелем! Хината широко улыбнулся и опустил взгляд на руку Суги, придерживающую поднос. Рукав прикрывал ее не полностью, поэтому он мог видеть голое запястье. – Кстати! Вам нужен новый браслет! – Ох? – Суга посмотрел на свое запястье. – Точно, этот же порвался… – Все в порядке, я сделаю! – Хината задумчиво подпер подбородок рукой. – Но вот не знаю, лучше как старый, или совсем новый… Суга прыснул. – Уже планы строишь… Может, браслеты – это какой-то плохой знак? А то уже второй рвется! – Да, что-то им пока не везет… Но все равно нужен! – М-м, – Суга с улыбкой склонил голову. – Все-таки, думаешь, нужен? Хината неуверенно улыбнулся в ответ. Суга часто подначивал его с такой интонацией, и он не мог понять, происходит ли сейчас то же самое. Рискнув предположить, что да, он кивнул. – Конечно нужен!.. – Уверен? – Я… – Хината растерянно моргнул. – Ну… Да?.. Да, наверное?.. – «Наверное» – это не уверен, солнце, – Суга, не переставая улыбаться, взглянул на часы. – Боже, сколько мы уже с тобой тут болтаем? – Э… Не очень до- – Я в зал! – наклонившись, Суга чмокнул его в макушку. Даже не в макушку, он не коснулся Хинаты, скорее чмокнул воздух рядом с его головой и быстро ушел. Хината смотрел ему вслед. Потом повернулся к Ямагучи и Кагеяме с надеждой, что им тоже хоть что-то в этом разговоре показалось странным. Надежда оправдалась – даже Кагеяма перестал готовить и сейчас смотрел на Хинату с лицом, выражающим полное замешательство. Ямагучи напряженно обнимал себя за плечи, глядя в сторону недавно закрывшейся двери. – …Говорю вам, – тихо пробормотал он. – Это не нормально. – Ну… – Хината почесал затылок. – Ему нужно время?.. – Сколько? – спросил Ямагучи. – Сколько конкретно времени нужно людям в таких ситуациях? Хината не знал, что ответить. Они все просто ждали, сами не зная, чего конкретно, но с мертвой точки ничего не сдвигалось. Когда Энношита постучал, ему не ответили. Раньше это значило, что стоит постучать еще раз, но сейчас он решил рискнуть и приоткрыть дверь чужого кабинета. Дайчи сидел за столом, подперев голову рукой. Перед ним было много, слишком много листов, и он писал в них что-то, даже не обратив внимание на то, что Энношита вошел. Энношита знал, что бумажной работой Дайчи заниматься не то чтобы не любил, но обычно пытался разобраться с ней как можно быстрее, чтобы потратить время на что-то более приятное. Сейчас же он, кажется, никуда не торопился. Все свое время он тратил на это. – Дайчи-сан? – позвал Энношита. Дайчи поднял на него взгляд. Прошло несколько секунд, прежде чем он понял, кто перед ним стоит, и кивнул. – Да? Энношита огляделся, пытаясь найти взглядом стул, на который обычно садился, чтобы поговорить с капитаном лицом к лицу. Раньше он стоял напротив его стола, сейчас же оказался неожиданно далеко, и Энношите пришлось подтащить его, чтобы сесть. – Эм… – присев, он неуверенно пожал плечами. – Как у вас дела?.. М-да, неловко. Неловко, потому что Энношита знает, что Дайчи скажет следующим. Знает, а все равно не понимает, как еще начать этот разговор. Скорее всего, Дайчи ответит ему «просто говори, что тебе нужно» или спросит «что ты натворил?». Он никогда не был против простой болтовни ни о чем, но чувствовал, если эта болтовня подводит к чему-то, и тогда срезал ее как можно быстрее. – Нормально, – просто ответил Дайчи, опуская взгляд обратно на листы и продолжая что-то в них выписывать. Энношита растерянно приподнял брови. Это единственный ответ, который он обычно не получал. Если Дайчи-сан не планирует сразу переходить к сути, то что же, это надо делать Энношите?.. – А, эм… Как дела у Карасуно? – уточнил он. – В плане… Репутации? – Я пока не разбирался с этим, – пожал плечами Дайчи. – Укай-сан в любом случае взял это на себя. – М-м… – Энношита кивнул. – Я так понял, Аобаджосай пока соблюдает «вежливую дистанцию»? – Что-то в этом роде. – А Некома? Если Дайчи никак не среагирует на упоминание Некомы, то Энношита уже совсем не знает, что ему делать. – Некома? – переспросил Дайчи, не поднимая взгляда от бумаг. – Насколько я знаю, на наши отношения это не повлияло. Все так же. Беда. Обычно Дайчи, даже будь он замученным и сонным, уже сориентировался бы и посмотрел бы на Энношиту с неприятным прищуром, мол, а чего это мы начали говорить про Некому? Вообще с Дайчи часто было сложно разговаривать, а уж тем более в его кабинете. Если Энношита оказывался здесь, один на один с капитаном, он сдавался почти сразу. Может, боролся где-то минуту, а потом просто вздыхал и рассказывал все, что Дайчи хотел услышать. Это порой оставляло неприятное послевкусие, потому что слова из сокомандников Дайчи тянул жестко, без какого-либо милосердия, но сейчас… Сейчас из него самого нельзя было вытянуть двух слов. Энношита не знал, что общаться с незлым Дайчи-саном сложнее, чем со злым. – Понятно… – Энношита почесал бровь. – В общем… Куроо-сан пришел как плюс-один к Карасуно, и сейчас Некома… – он тут же осекся. – Не в смысле, что они требуют плату за услугу. Ничего такого. Просто из-за этого начался разговор, и меня как бы… Пригласили? Дайчи наконец посмотрел на него. Снова не зло, не напряженно. Скорее всего, сбился с мысли и больше не мог писать, пока ему говорят под руку. Энношита нервничал так, будто разговаривал со старым Дайчи-саном. Он вел себя, как раньше, а Дайчи-сан – совсем нет. Логично, что диалог выглядит так странно. – Тебя пригласили как плюс-один к их матчу? – устало спросил Дайчи. – Нет, не совсем, – Энношита сложил руки на колени. – И не только меня, Нишиною и Танаку тоже. Им не помешала бы помощь с миссией. – …На какой миссии Некоме чисто технически может понадобиться помощь? – Огнестрел, – неуверенно объяснился Энношита. – Им нужны стрелки, которым они могут доверять. Игроки-то не особо хорошо стреляют, а мы втроем… Ну… Достаточно хорошо. – …Ладно, – кивнул Дайчи. – Это будет в столице? – Да. – Когда уезжаете? Энношита сцепил руки замком. – А вы… Извините, вы даете свое разрешение на это? Мы можем поехать? Дайчи смотрел на него молча секунд десять. Энношита неловко отвел взгляд в сторону, потом снова посмотрел на Дайчи. Дайчи смотрел на него, чуть нахмурившись, словно абсолютно не мог понять, что Энношита от него хочет. Потом его брови приподнялись, и он, откинувшись на спинку стула, потер веки пальцами. – …Извини. Разрешение, да, я… Энношита продолжал сидеть молча. Вздохнув, Дайчи убрал руки от лица и просто кивнул. – Конечно. Езжайте. – Тогда мы выезжаем сегодня… – негромко сказал Энношита. – Выезжайте сегодня. – Мы должны вернуться скоро. Останемся там на ночь, конечно, но… Не через неделю. Скоро. – Хорошо. Энношита посидел еще немного, а потом поднялся. Дайчи вернулся к бумажной работе, а он, постояв на месте, взял стул и оттащил его к стене – туда, откуда взял. Конечно, он был рад. Периодически Дайчи радикально запрещал им что-то, в чем Энношита, как бы ни старался, не мог найти риска. Он не был ни Танакой, ни Нишиноей, поэтому принимал отказы спокойно, и все же часто ему хотелось съездить куда-то, позволить себе больше, чем обычно. Сейчас он получил разрешение без каких-либо проблем. Здорово, но странно. Даже прокралось неприятное ощущение, что уезжать им ни в коем случае не стоит. Он быстро вышел из кабинета и прикрыл за собой дверь. На улице уже стемнело, смена подошла к концу, и первогодки прибирались на кухне. Суги-сана Энношита не увидел, так что предположил, что он с Асахи-саном в зале. Покурить надо было как можно скорее, как минимум, чтобы еще раз все обдумать и взвесить. Энношита сразу развернулся к двери запасного выхода, но Хината позвал его, и он обернулся. – А? – Там, это… – Хината смущенно улыбнулся. – Короче, Ноя-сан и Асахи-сан разговаривают! – О-о… – протянул Энношита. – Понятно, все серьезно. – Вы получили разрешение? – Получили, – кивнул он. – Как классно! – просиял Хината. – А можно с ва- – Ни в коем случае, – фыркнул Энношита. Хината сказал что-то вроде «эх, блин», но не выглядел сильно расстроенным. На ходу доставая сигареты и зажигалку, Энношита прошел в зал, чтобы выйти на улицу через главную дверь и не мешать новоиспеченной… Паре? Ха, странно думать про Нишиною и Асахи-сана в таком контексте. Эта история длилась так долго, что Энношита все еще не мог поверить, что Нишиноя наконец-то добился своего. Хоть для кого-то матч с Шираторизавой сделал что-то хорошее. Нишиноя и Асахи стояли на улице. Асахи оперся спиной о стену ресторана и, со своей обычной мягкой улыбкой, смотрел на Нишиною сверху вниз, пока тот долго и эмоционально рассказывал о чем-то, махая руками во все стороны. Никто из них еще не переоделся после смены, поэтому, конечно, было прохладно, но тратить время на переодевание Нишиное было слишком влом. Когда он дорассказывал историю про то, как на днях пробрался в чью-то квартиру и опустошил весь холодильник и все полки, воздуха в легких осталось мало, и он сделал глубокий вдох, а Асахи негромко рассмеялся, склоняя голову. – Надеюсь, эти люди смогут восстановить свои, ам… Запасы? – Ясен хер смогут! – фыркнул Нишиноя. – Я тебе говорю, брюлики валялись на три карата, аж под ноги попадались! – Тогда это чудесная история… Нишиноя, продолжая улыбаться, сложил руки на груди и шмыгнул носом. – А, это… Вот скажи мне, мы же теперь все? Мутим, получается? Асахи смущенно поправил волосы. – Получается. – Чувствуешь, поменялось чето? – …Совсем нет, – снова тихо засмеялся Асахи. – В хорошем смысле. Мне кажется, ам… Наши отношения всегда были несколько не подходящими под определенные рамки?.. Поэтому я не чувствую каких-то изменений в плане- – А я чувствую! – гордо оскалился Нишиноя. – Правда? – Асахи с улыбкой склонил голову. – И какие? – Не знаю, но чувствую! Говорю тебе – все эти рамки так-то бывают пиздатой штукой! – Я рад, что тебе нравится… А ты, м… Не думал, что будет?.. В плане, что нам делать теперь?.. Нишиноя задумчиво почесал нос и, оглядевшись, нашел взглядом мусорный бак и запрыгнул на него. – Че делать, че делать… А че обычно парочки делают? – Того, что не делали мы?.. – Асахи поднял взгляд к небу. – Ну… Обычно проходят через этапы развития отношений, наверное. Для всех это по-разному, это не один чек-лист… – Ну-ка! – Нишиноя сел на мусорный бак, свешивая ноги вниз. – Давай базовый чек-лист, как обычно в народе! Ща все поймем! Асахи с улыбкой повернулся к нему. – Хм… Обычно есть классическая череда из первого свидания, первого поцелуя… Первого секса, конечно. – Ха! – весело фыркнул Нишиноя. – Ну, свидания у нас уже, считай, были, но можно еще! – Насколько я помню, тот поцелуй мы не считаем первым… – Не считаем! – помотал головой он. – Так что это, конечно, нужно! Ну так, хоть разок! А секс… – Нишиноя задумчиво подпер подбородок рукой. – Даже не знаю ебать… Я чето пока не уверен, надо ли это вообще… – Ничего из этого не «надо», – Асахи подошел ближе, и теперь их с Нишиноей лица были почти на одном уровне. – В смысле… Дальше люди обычно съезжаются, женятся… – Ну да! – расплылся в улыбке Нишиноя. – Вот только ты ко мне не съедешь, да и я к вам тоже! Хотя… – Суга и Дайчи будут не в восторге, – улыбаясь, покачал головой Асахи. – Зря они так, я охуенный сожитель… А с женитьбой даже вы втроем не торопитесь! Слыш, чета мы тогда проебываем этот чек-лист по жести… – Ну и бог с ним… – тихо фыркнул Асахи. – Разве это важно?.. Важно лишь то, что мы чувствуем. Это всегда самое важное… Нишиноя, склонив голову, смотрел на его лицо. Асахи смотрел на него в ответ, и Нишиноя был уверен, что сейчас во дворике никакого сквозняка нет, а пряди его длинных волос все равно чуть приподнимались, как от легкого ветра. Асахи был для Нишинои… Чем-то поразительным и до сих пор не до конца разгаданным. Они познакомились давно, очень давно, и тогда Асахи вел себя немного иначе, да даже выглядел иначе, а все равно это в нем проскальзывало. Сейчас, когда они уже давно укоренились в мире игроков, Нишиноя уже перестал задаваться вопросами, зато все остальные только начали. Потому что Асахи притягивал игроков, как мед. Не в каком-то страшном смысле, не в мрачном смысле, а в довольно трогательном. Нишиноя не знал никого, кому бы Асахи не нравился. Речь могла идти про Куроо, который прям вообще злодейский злодей со злым смехом (тут Нишиноя мог с ним посоревноваться), или же речь могла идти про какого-нибудь третьегодку Аобаджосай, которые относились к игрокам Карасуно с легкой опаской практически без исключений. Куроо перестал говорить с Асахи так зло уже через пару дней после их близкого знакомства. Через неделю Нишиноя видел, как Куроо смущенно краснеет, когда Асахи мягко убирает волос с рукава его пиджака. Третьегодки Аобаджосай... Типа какой-нибудь Иваизуми за время сотрудничества двух команд успел побороть в армрестлинге всех, а Асахи на бой даже не вызвал, и Нишиноя знал, что это не из-за страха проиграть, а просто потому, что Иваизуми не мог позволить себе быть грубым с ним вне матча. Или постеснялся держаться за руки, это тоже вполне возможно. Короче, Асахи был самой настоящей леди для игроков. Нишиноя видел, что рядом с ним все ходят на цыпочках, а если Асахи поворачивался в их сторону, все тут же начинали паниковать и пытаться быть максимально мягкими. Третьегодки, конечно, больше всего. Логично – ровесники же. Смущаются. Асахи точно об этом знал. Не контролировал это, но знал, что если он останется с кем-то наедине, ровно в этот момент обязательно над ними зацветет сакура, или произойдет еще чето романтичное, короче Нишиноя был свидетелем этого колдовства уже не первый год и искренне ему поражался. Но вообще он так прикинул и решил, что какая-то логика в этом есть. Асахи не нравился никому из мира гражданских, они видели в нем что-то, чего в нем совсем не было, так что мир игроков решил отплатить ему с процентами. И когда Асахи негромко и нежно разговаривал с кем-то, он делал это искренне, и когда он брал чью-то руку в свою, чтобы посмотреть на кольца или маникюр, он делал это искренне, и он чувствовал вещи так тонко, как никто не мог чувствовать, и Нишиноя даже думал, что его сердце сделано не из хрусталя, а из чего-то еще, типа очень тонкой паутины. Когда-то давно это поставило Нишиною в тупик. Сейчас он привык и относился к этому с той нежностью, на которую было способно его сердце. Не из паутины, конечно, но из нихуевого такого камушка. И он понимал, почему для Асахи то, что они начали встречаться, ничего не поменяло. Нишиноя был согласен – это и правда не изменит ровным счетом ничего. Но для Нишинои изменит. Не то, как он относится к Асахи, а то, как он относится к себе. Нет, он сам себе очень нравился, но раз он понравился АСАХИ-САНУ настолько, чтобы сделать все официальным, то все. Уверенность плюс сто, и для Нишинои больше нет пределов. На всех Асахи все-таки не хватит, два места уже занято, так что, наверное, третье было последним, и раз из всех Асахи выбрал именно Нишиною, то, технически, если Нишиноя очень сильно в себя поверит, он даже в космос сможет полететь. Прямо сейчас, без ракеты. – Ты задумался о чем-то? – с мягкой улыбкой спросил Асахи. – Ага, – оскалился Нишиноя. – Может, это… Пососемся? Ну, чтобы тот раз перекрыть… Чисто разок! – Ох… – Асахи смущенно засмеялся и подошел еще ближе. – Я буду счастлив поцеловать тебя… Ну вот типа такого. Как он это делает? Нишиноя этими зубами че тока не жрал, причем буквально сегодня, а еще он знает, что дыханием из своего рта может убить минимум десять мух за раз. Но Асахи все равно чуть наклонился и поцеловал его. Эх, все-таки целоваться Нишиноя совсем не умел. Очень старался – это да, но все же понимал, что выглядит это, как будто он хочет Асахи чето откусить. А он не хотел. Асахи положил руки на его плечи, и Нишиноя мгновенно успокоился. В смысле буквально – прямо почувствовал, как максимально необычно для себя чуть обмякает, и, возможно, продлись это дольше, он расслабился бы так сильно, что уснул бы прямо во время поцелуя. Ну не знает Нишиноя красивых слов. Это было охуенно, очень круто, но он не мог бы описать это нормально, как ни крути. Если ему понадобится рассказать кому-то о том, как это ощущалось, он попросит Асахи-сана описать за него. Когда Асахи отстранился, Нишиноя увидел, что его щеки были слегка красными. Усмехнувшись, Нишиноя положил руки на свое лицо и понял, что у него ситуация похожая. – …Кайф, – только сказал он, улыбаясь. – Э-э… Спасибо, во! – Спасибо? – тихо рассмеялся Асахи. – Тебе спасибо… Я- И он осекся. Его лицо сейчас было ровно перед лицом Нишинои, и поэтому Нишиноя отчетливо увидел, что что-то поменялось. Прямо конкретно так. И он знал все возможные выражения лица Асахи-сана, но это… Но это он видел давно. Может, когда они только вернулись в команду. Нет, еще раньше – когда покинули ее. Последний раз, когда Асахи так смотрел на него, был больше года назад. Асахи отстранился, и его лицо снова выглядело нормально, разве что немного растерянно, но было поздно – Нишиноя заметил и был уверен, что ему не показалось. – Чего? – спросил он, моргая. – А?.. – Асахи чуть качнул головой. – Все хорошо… – Не хорошо, – нахмурился Нишиноя. – Че такое? Совсем хуево? Я тебе язык прокусил? – Нет-нет, ам… – он слабо отмахнулся. – Прости, просто что-то… Что-то почувствовал. Это уже серьезно. Когда Асахи-сан что-то чувствует, это всегда что-то значит. – Что? – Нишиноя спрыгнул с бака. – Про меня? Или нам, это… – Он заозирался. – Грозит чето?.. Ты говори сейчас, будем готовы хотя бы! – Ничего такого, я… – Асахи чуть поморщился. – Прости, мне надо… Мне надо вернуться в ресторан. Мы можем поговорить позже, когда вы вернетесь?.. – Так мы может и не едем никуда, – пожал плечами Нишиноя. – Дайчи-сан мог не- А, все. Асахи смотрит на него с этим выражением лица, типа еще немного, и он просто уйдет, не сказав ни слова, и какая-то дверь закроется, и Нишиноя больше не сможет поговорить с ним еще дней десять. – Хотя хуй с ним! – быстро сменил курс Нишиноя, улыбаясь. – Давай потом! – Спасибо… – улыбнулся Асахи. – Тогда я пойду… И он ушел. Так быстро, словно безумно торопился куда-то, а Нишиноя остался один в полном недоумении.                                                                                       За все это время Нишиноя услышал несколько звонков колокольчика главной двери ресторана. Звонка, если он правильно посчитал, было два, и, раз мимо дворика никто не проходил, это значило, что это вышел курить Энношита, а за ним подоспел и Танака. Спасибо им, конечно, что не прервали, но теперь Нишиное оставалось только идти к ним, обходя здание. Повернув за угол, он услышал, что колокольчик снова зазвонил, и на улицу вышли первогодки, подходя к Энношите с Танакой в тот же момент, что и Нишиноя. Первогодки были укутанные – собирались домой, а вот из второгодок никто ничего так и не накинул. – Толпа… – протянул Энношита, выдыхая дым. – О, Нишиноя. Нам разрешили. – Крутяк, – все еще погруженный в свои мысли, кивнул Нишиноя. Он только протянул руку, и в нее тут же легла сигарета, протянутая Танакой. – Вы будете помогать Некоме, как стрелки? – едва слышно спросил Ямагучи. – А… Разве огнестрел не- – Так мы палить не по игрокам будем! – засмеялся Танака. – Это ж миссия, а не матч! Хотя там свои сложности, игрок все-таки будет… Кагеяма нахмурился. – Вы же не планируете стрелять по игроку? – Конечно нет! Ну, если случайно под пулю не попадет… Кагеяма, кажется, искренне ужаснулся. – Он ни в коем случае не должен «попасть»! – Да знаем мы, знаем! – Танака хлопнул его по плечу и повернулся к Энношите. – А че у тебя с лицом? Ты не рад что ль? – Да как-то… Странно это все. Что он так быстро согласился. – А, то есть мы наконец-то говорим об этом? – холодно спросил Цукишима, пряча руки в карманы куртки. – Мы пытались это донести до вас уже черт знает сколько. Третьегодки не в порядке, и им не становится лучше. Хината пожал плечами. – Но мы же про Дайчи-сана и Сугу-сана… Типа, все явно не очень хорошо, но раз Асахи-сан в порядке, он- – Он не в порядке, – качнул головой Нишиноя. Прикрыв огонек зажигалки рукой, он закурил и поднял взгляд на остальных. Они выглядели растерянными. – …Че, плохо прошло? – с сочувствием спросил Танака. – Нормально прошло, – огрызнулся Нишиноя. – …Наверное. – Ты не думаешь, что он просто перенервничал из-за… Тебя? – уточнил Энношита. – В душе не ебу… – выдохнув дым, Нишиноя начал задумчиво ходить туда-сюда по асфальту. – Не могу объяснить, просто чувствую! Чето не так! – …В смысле? – всплеснул руками Цукишима. – С ним все было «так» совсем недавно, а сейчас уже «не так»? Ямагучи неуверенно кивнул. – Вроде Шираторизава не п-повлияла на него так сильно, как на остальных… Или повлияла?.. Кагеяма нахмурился, складывая руки на груди. – Может, запоздалое ПТСР? – А как тогда… – Хината моргнул. – Стойте, а как тогда он вытащит Дайчи-сана и Сугу-сана?! Или, может, ему поэтому и тяжело?! Потому что он тащит двоих сразу?! – Класс, братан, – хмуро сказал Танака. – Ну ты и вброс сделал – всю мелюзгу разом запугал. – Отвянь… – пробормотал Нишиноя. Вздохнув, Энношита повернулся к первогодкам. – Так, расслабьтесь. Идите по домам, завтра посмотрите, все ли нормально. Если что – пишите и звоните. Первогодками ничего не оставалось, кроме как разойтись. Они выглядели недовольными, но спорить не решились, так что скоро Энношита, Танака и Нишиноя остались одни. Только когда никто не мог их услышать, Энношита повернулся к Нишиное и спросил: – Скажи, ты прямо уверен, что что-то не так? Нишиноя вздохнул. – Уверен. – Чуйка не подводит? – Нихуя не подводит, – он почесал нос. – Может… Может, реально ему чето во мне не понравилось. Черт его знает. Танака хлопнул его по плечу, пытаясь поддержать. – Ты не парься так… Всегда же есть шанс, что ты чето неправильно понял, всякая такая херь! Нишиноя только пожал плечами. Неправильно понимал вещи он часто, это правда. И все-таки конкретно Асахи-сана он изучал, именно изучал в прямом смысле этого слова, уже очень долго. И ему казалось, что он может улавливать какие-то вещи, трактовать их практически безошибочно. А понимать Асахи-сана это как понимать термометр или, скажем, сейсмограф. Это было почти первым, что Нишиноя узнал про Асахи-сана – на него можно посмотреть и увидеть вещи. Не повышение температуры, не приближающееся землетрясение, а что-то еще, что-то более важное. И если ты его не понимаешь – это либо он сломался, либо ты. В любом случае, знак плохой.