Ресторан "Карасуно"

Ямагучи обожал Акитеру всей душой. Когда они с Цукки начали дружить и ходить друг к другу в гости, Ямагучи Акитеру стеснялся, потому что он тогда, в свои двадцать, казался очень взрослым и крутым. Школу он к этому возрасту, конечно, закончил, и учился в колледже, и Ямагучи первые разы надеялся, что это значит, что дома у Цукки Акитеру они не встретят, но все равно почти всегда он был там. Однако время шло, и уже очень скоро Ямагучи начал шутить, что «если Акитеру-куна нет дома, мне нечего делать у тебя в гостях», и Цукки после этого всегда смотрел на него, как на придурка. Акитеру был достаточно взрослым, чтобы казаться поразительно всесильным – и машину водить умел, и деньги зарабатывать, но при этом он был достаточно юным, чтобы Ямагучи не испытывал прямо сильного смущения, разговаривая с ним. Акитеру, в отличие от Цукки, был почти приторно милым и ласковым, и этим намного сильнее своего брата походил на их родителей. Ямагучи только с возрастом понял, что, хоть у Акитеру и было больше одного друга, его, в целом, тоже можно было назвать несколько замкнутым, и этим они с Цукки были похожи. Он улыбался и махал рукой, когда в детстве они приходили в его комнату, но не покидал ее сам без особой необходимости. Он ни о чем не расспрашивал Ямагучи, если видел, что тот не хочет говорить об этом, но при этом всегда слушал, если Ямагучи наконец-то открывал рот. В общем, и это Ямагучи тоже понял далеко не сразу, Акитеру стал первым «взрослым» кроме его мамы и бабушки, которому он по-настоящему доверился. Ямагучи разговаривал с ним так же, как с Цукки – открыто и не нервничая, ему нравилось обнимать его при встрече, и сейчас Ямагучи совсем не переживал, засыпая в своей комнате и зная, что Акитеру спит неподалеку. Он как-то даже и не прочувствовал, насколько соскучился по нему, пока они не встретились, и ему было жаль, что выходить на работу надо было так рано. Хотелось поболтать подольше. Не проснуться вместе с ними таким ранним утром Акитеру просто не мог. Спальня и туалет у них в квартире находились на втором этаже, а кухня-гостиная-прихожая-единственная комната с диваном – на первом, поэтому как только они спустились и поставили чайник, Акитеру проснулся. На поговорить у них было мало времени, но Ямагучи был рад и этому. Акитеру подтянулся к ним за стол, пару раз пошутил про то, что готовить они не умеют и питаются только доставками, пару раз извинился перед огрызающимся от нервов Цукки за эти шутки, и они начали есть. Ямагучи понимал, почему Цукки переживает. Наверное, он бы тоже переживал, если бы это было его воспоминание. После той ночи, когда Цукки влился в команду, они наконец-то рассказали друг другу все. Ну, Цукки-то почти ничего не скрывал, это больше по части Ямагучи, но Ямагучи заставил себя раскрыться чуть больше обычного, рассказать о том, с чем и с кем он сталкивался, и потому разговор был очень непростым и очень, ОЧЕНЬ долгим. Рассказ Цукки ему понравился намного больше, он был интереснее. Ямагучи старался не смотреть на Акитеру иначе. Ну да, он убил человека, но игроком или кем-то еще это его не делало. Он был тринадцатилетним перепуганным мальчиком, он сильно превысил самооборону, потому что остался с младшим братом ночью один, без родителей. Ямагучи считал, что он поступил если не правильно, то как минимум круто, но, опять же, старался иначе к нему не относиться, потому что, наверное, Акитеру бы это не понравилось. Если кто-то и не хотел ассоциироваться с жестокостью в каком-либо ее проявлении, это был именно Акитеру. Но было кое-что еще, из-за чего Ямагучи задумывался, жуя завтрак, да так, что еда аж чуть на стол не сыпалась. Все просто забыли про Тенму. Спросили у Хинаты пару раз, впечатлились тому, что его почти-дядя был сильным игроком Карасуно, впечатлились тому, что Тенма и Акитеру друг друга знали, и вроде бы забыли. Вот только Ямагучи краем сознания ощущал, что ситуация какая-то щекотливая. Цукки знал Тенму только по рассказам, он остался для него смутным воспоминанием из детства – таким странным челом, который и биту маленькому Акитеру подарил, и пользоваться ею научил, и, что еще страннее, водил его на крыши и тому подобное. Это логично, если уже тогда он был игроком Карасуно. Эта же их тема – беспричинная жестокость и… Ну, крыши? Короче, сойдет за какую-никакую логику. Что Ямагучи смущало больше, так это тот факт, что если Тенма уже был игроком, ему было… За двадцать? А если Хината не спутал возраст своего дяди, то вообще где-то двадцать пять. Акитеру, опять же, было тринадцать. Может, меньше, когда они только познакомились. И Ямагучи ощущал, что пока Кагеяма с ума сходит от желания встретиться с «Маленьким Гигантом», Ямагучи вместе с Цукки стоят по другую сторону. Не знают всей истории, но знают достаточно, чтобы относиться к Тенме с обоснованной опаской и даже... Неприязнью, наверное. – Тадаши? – позвал Акитеру. – …А? – моргнул Ямагучи. Он улыбнулся. – Спрашиваю – ты не устаешь посуду-то мыть целый день? Ямагучи неловко улыбнулся в ответ. – Да нет… Но если бы еще и дома приходилось – я бы не вытянул… – Еще один плюс доставок, – кивнул Цукки. – Никакой посуды. – А как же экология? – склонил голову Акитеру. – Будто мы вдвоем вытянем всю экологию префектуры, пока у нас тут под боком этот завод пашет, – отмахнулся Цукки, вытирая рот. – У нас в районе переработки нет, но в соседнем – еще как, – задумчиво протянул Ямагучи. Он использовал слово «район», потому что понятия не имел, как еще назвать территорию Аобаджосай. – Может, у нас тоже когда-нибудь появится… Тогда можем сортировать, это не так уж и сложно. – Если ты сам будешь этим заниматься, то договорились. Акитеру с улыбкой покачал головой. – Район у вас мрачноватый, да… А ресторан нормальный? Симпатично у вас там? Ямагучи только открыл рот, чтобы ответить, но Цукки его перебил. – Не смей приходить. Ямагучи тихо прыснул, а Акитеру, все еще улыбаясь, приподнял брови. – Ну чего ты так? Было бы классно посмотреть, как ты работаешь! – Не смей, – прошипел Цукки. – Я же могу ненадолго! Папа требует фотки ресторана и тебя в форме, а ты не присылаешь! – Значит, тебя шпионом отправили? – прищурился он. – Серьезно, если придешь, я попрошу нашего охранника вышвырнуть тебя. – Эх, Кей… – вздохнул Акитеру. – Годы идут, а ты не меняешься. – Ну и слава богу. – Акитеру-кун, кстати… – решил прервать их на этой ноте Ямагучи. – Мы-то целый день на работе, чем ты планируешь заниматься? Акитеру весело фыркнул. – Если ты про то, буду ли я заставлять вас проводить мне тут экскурсии – то нет, можете расслабиться. – …Это и правда приятно слышать, – улыбнулся Ямагучи. – Но самому тебе тоже ходить не стоит, особенно ночью… Тут не самое безопасное место… – Я не планирую, – покачал головой он. – Говорю же – я этот отпуск еле-еле выбил. Главное, чего я сейчас хочу – это отоспаться… Ямагучи негромко рассмеялся. На это у Акитеру будут целые дни – выходят на работу они рано, а возвращаются домой глубокой ночью. Сейчас, конечно, раньше обычного, потому что никаких встреч команды после смены нет, но Ямагучи планировал вернуться к обсуждению третьегодок с Кагеямой и Хинатой, а потому хоть на сколько-то они точно задержатся. Ямагучи не очень много знал про работу Акитеру, лишь то, что сейчас он, например, работал в офисе. Ямагучи сразу представлял себе самый мрачный и депрессивный офис на свете, из фильмов такой, напоминающий муравейник, и, кажется, был довольно близок к правде. Акитеру был классическим трудоголиком, работающим под началом неприятного начальника, не имеющий возможности нормально отдохнуть или много заработать. Цукки и Ямагучи все пытались придумать, как бы всучить ему свои деньги, которых у них сейчас было сильно больше необходимого, но пока ни до чего конкретного так и не додумались. Предложат – откажется и задумается, откуда у них столько. Подложат – отнесет деньги в полицию, чтобы их вернули владельцу. Даже лотерейные билеты Акитеру не покупал, никак не подтасуешь. В общем, ничего дельного не складывалось. – Значит, планируешь марафон? – хихикнул Ямагучи. – Только сон и еда? По-моему, ты выбрал для этого правильное место. – Я тоже так думал, пока в ваш холодильник не посмотрел, – фыркнул Акитеру. – Ну что ж, придется тоже заказывать! – Заказывай с нашего аккаунта, – Цукки поднялся из-за стола и начал убирать с него мусор. – У нас там скидка безумная. Ямагучи мысленно похвалил Цукки за эту идею. Безумной скидки у них не было, но если Акитеру будет пользоваться их аккаунтом, деньги будут списываться с их счета, и это хорошо. Захочет вернуть – они назовут сумму раз в десять меньше. К сожалению, Цукки был прав, поднимаясь на ноги и заставляя себя собираться. Ямагучи стоит начать делать то же самое. Пока они шли в ресторан, Ямагучи все пытался сфокусироваться на чем-то. Акитеру приехал так внезапно, что теперь все мысли Ямагучи были заняты именно им, а вместе с этим состоянием Цукки, да еще и история с Тенмой вспомнилась… Но он помнил, что хотел сфокусироваться не на этом. На другом. На третьегодках. Да, с третьегодками надо что-то делать, и теперь, когда Кагеяма и Хината согласились… Кстати, как-то давно Хината не общался с Кенмой. В смысле, Ямагучи не знал, может, переписываются они каждый день, но вот вживую они не встречались уже некоторое время. Если честно, Ямагучи не представлял, как они могут общаться друг с другом. То есть, он понимал, как можно общаться с Хинатой – он бывает назойливым, но сам по себе очень приятный парень, а Кенма… Типа, Ямагучи не знает про него почти ничего, и это уже о многом говорит. Он странный, а Хината мало того, что дружит с ним – даже был у него в гостях, даже не один раз. И у Кенмы, и у, получается, Куроо. Это безумие. Если бы Ямагучи предложили зайти в дом кого угодно из Некомы, а уж тем более капитана, он бы попытался избежать этого всеми способами. Просто само нутро подсказывало, что это плохая идея. Опасная. Но Хината доверчивый. Ямагучи не был уверен, минус ли это. По жизни, наверное, нет. В отношениях с Некомой, наверное, да, пусть Ямагучи и не мог объяснить, почему именно. Интересно, насколько доверчивый Кагеяма. С первого взгляда… Недоверчивый, конечно. Грубоватый, резкий, в чем-то параноидальный. Но это-то не его характер, это его бэкграунд игрока. Это просто то, чему он учился, это говорит о нем, как о профессионале, но не как о человеке. Может и доверчивый. Если попросить его назвать случайного игрока Некомы, назовет ли он Инуоку так же беспричинно, как Цукки назвал Льва? Или все же нет? Насчет Цукки Ямагучи переживал меньше. Вот Цукки доверчивым точно не был. Хотя, он был доверчивее Ямагучи, но это все же обычно касалось старших. Наверное, привычка жить со старшим братом – Цукки довольно быстро начинал доверять людям старше себя, даже если изначально они ему не нравились. С ровесниками это так не работало, а главное – доверие не замыливало ему взгляд. Цукки всегда был внимательнее Ямагучи. Это хорошая черта, если общаешься с Некомой. Цукки дотошный, Цукки следит за каждым словом. Ямагучи же… Тоже, конечно, но похуже, слабее. Может, ему и было сложно открываться людям кроме Цукки и его семьи, но, возможно, это впервые станет плюсом. Ямагучи не может представить, каким должен быть тот первогодка Некомы, чтобы Ямагучи ЗАХОТЕЛ с ним общаться. Будет милым и дружелюбным – Ямагучи к нему даже не подойдет, потому что это просто очевидная разводиловка. Будет грубым и властным – Ямагучи тем более к нему не подойдет, потому что просто не справится со страхом. Единственный, кто когда-либо мог угодить Ямагучи – это Цукки, и если у Некомы нет клона Цукки, то Ямагучи объективно победил. Ха, он и правда не может перестать думать об этом… Сегодня ему даже снился про это сон. Тревожный, обрывистый. Плохой сон. Может ли Ямагучи узнать что-то заранее? До встречи с этим Шибаямой? Потому что тот сейчас на каком-то обучении, а как только это обучение закончится, и Ямагучи в этом уверен, они встретятся скоро. Если бы сейчас третьегодки не были в таком плохом состоянии, Некома сидела бы у них в ресторане с утра до вечера – Аобаджосай-то это место больше не занимают. Так что когда старшим станет лучше, когда Шибаяма закончит обучение- Старшие, точно… Вот о чем Ямагучи должен думать. Ну, технически, он может думать о двух вещах одновременно? Лезть к Некоме обходными путями сейчас казалось странным. В прошлый раз он попробовал, и его впечатали в пол. Оно и неудивительно – либеро у Некомы мощный, и Яку оборонялся не от Ямагучи лично, а вообще от кого угодно, кто пытался бы к ним дорыться. Что если Ямагучи зайдет через главный вход? Безумие, конечно. Он так обычно не делает. Однако весь мир не знал о том, что такие известные, богатые и властные люди – каннибалы, а Ямагучи знал. От Карасуно они шифровались не так сильно. Может, если Ямагучи просто пойдет в лоб, эти тысячи замков откроются сами собой? Может, ему будет достаточно той информации, которую лично он, игрок Карасуно, имеет право знать? Когда они пришли в ресторан, первым делом Ямагучи нашел Сугу. Тот был занят уборкой перед сменой не так активно, как вчера, поэтому Ямагучи смог за ним угнаться. Сейчас Суга даже не убирался – стоял на стремянке, меняя лампочку на кухне, и Ямагучи, не уверенный, нужна ли тут его помощь, на всякий случай эту стремянку придержал. – Суга-сан… – неловко позвал он, глядя на семпая снизу вверх. – А, эм… Это может быть немного не к месту, но у нас есть какая-то информация на… Некому? – На Некому? – Суга опустил на него взгляд всего на мгновение, а потом продолжил разбираться с лампочкой. – Конечно, полно. Что конкретно тебя интересует, милый? Ямагучи поморщился. Почему-то произносить это вслух было неловко. – Их, э-э… Первогодка?.. Которого мы не видели? – Стажер Яку? – Угу… – Уф… – Суга вкрутил лампочку и задумчиво постучал пальцами по стремянке. – Нет, на него не особо. Про первогодок мы с Кагеямой пока мало что собрали – мы же только один матч играли. – А… Понятно, логично… Суга спустился, и Ямагучи поспешил отойти в сторону. – Ну, самую базовую новую информацию ты можешь просто посмотреть в таблице, если хочешь. Ямагучи моргнул. – В таблице? – Там правда ничего особо интересного, – Суга прошел к выключателю и включил свет. Лампочка осталась выключенной. Вздохнув, он выключил свет и вернулся к Ямагучи. – Что там… Имена, фамилии, даты рождения, позиции, номера кабинетов, контакты… – Ого, – выдохнул Ямагучи. – А зачем они выдали нам таблицу с номерами кабинетов?.. – Это называется «обращайтесь, когда хотите», – слабо улыбнулся Суга, снова забираясь на стремянку и вкручивая лампочку сильнее. – Не стоит этим пользоваться, но что-то найти там ты можешь. Нужно? – Д-да, – кивнул Ямагучи. – Было бы здорово. Суга снова спустился, и Ямагучи попытался убедить себя в том, что времени прошло уже достаточно, и Суга может скакать вверх-вниз столько, сколько ему вздумается. В этот раз лампочка включилась, и Суга, удовлетворенно выдохнув, сложил стремянку. – Я скину ссылку, как только у меня будет время, хорошо? – Конечно, – вновь кивнул Ямагучи. – Спасибо. Он быстро прошел к раковинам. М-да, черт его знает, зачем ему такая информация про Шибаяму, но… Получит хоть что-то – сможет найти больше. Возможно. А если и нет – это то, чем Некома согласилась поделиться, так что, может, Ямагучи сможет довольствоваться и этим?.. В любом случае, Суга сейчас весь в делах, а значит смену Ямагучи сможет потратить на то, на что хотел потратить ее изначально. Размышляя о третьегодках. Не успел он ничего сделать, как телефон в его кармане завибрировал. Ямагучи достал его и удивленно приподнял брови. Суга, кажется, выполнял все свои дела так быстро, что… В общем-то, ссылка уже была у Ямагучи на руках. Недолго подумав, Ямагучи прошел в раздевалку, достал из портфеля ноутбук и уселся прямо там, в темноте. Он решил глянуть лишь одним глазком, просто посмотреть самую базовую информацию, а потом уже возвращаться к работе. В конце концов, даже если смена скоро начнется, Дайчи за отлынивание от дел ругать не будет – не в том настроении, да и не пойдет сюда. Ямагучи быстро открыл ссылку. Защита работала на его устройствах круглосуточно, а потому, по идее, никто не сможет увидеть, что он ее открывал. Да, даже если Ямагучи имеет право. Он не умеет быть не скрытным. Это просто кажется неправильным. Сначала он увидел таблицу. И правда – обычная таблица с небольшим количеством строк, но большим количеством столбцов. Он успел прочитать только имена и задумался – а есть ли такая таблица у Карасуно? Если да, то что там написано про Ямагучи? Он надеялся, что его контактов там не было – все-таки было бы славно, если бы никто из Некомы к нему не обращался. А больше ничего увидеть он не успел. Таблицу перекрыло всплывающее окно, и Ямагучи не мог не вздохнуть. Логично, что доступа по ссылке будет недостаточно – вдруг зайдет кто-то не из Карасуно? Ничего конкретного окно не требовало. Было поле для ввода текста, и Ямагучи быстро понял, что сюда нужно вводить пароль, которого у него, конечно, не было. Он мог встать и попытаться найти Сугу, но доставать его второй раз за утро не хотелось, да и просто у Ямагучи были способы и получше. Он включил три программы одновременно. Они смогут подобрать пароль за некоторое время, однако, увы, чем пароль сложнее, тем больше времени это может занять. Ямагучи залез на лавочку с ногами, внимательно наблюдая за тем, как его программы начинают работу. Когда в дверном проеме появился Цукки, Ямагучи почему-то вздрогнул и закрыл ноутбук, будто он занимался тут чем-то скрытным. – Ого, – Цукки включил свет. – Ты чего тут спрятался? – Я… – Ямагучи моргнул и встал. – Вообще-то, должен был переодеться, но завис… Фыркнув, Цукки начал переодеваться. – Давай. Я пнул этих двоих, после смены остаемся в ресторане. Ямагучи кивнул. – Отлично. Спасибо.

***

Хината провел с Кагеямой целый день, как обычно крутясь вокруг него, пока он работает. Когда Хината выходил в зал, он продолжал следить за Асахи краем глаза, больше не решаясь лезть без плана, и теперь был абсолютно уверен в том, что все, Асахи выдохся и начинает увядать вслед за остальными третьегодками. Странно, что Хината не заметил этого сразу, но сейчас он видел это довольно отчетливо. Асахи играл как будто… Нехотя. Не так, как будто он прямо ненавидел фортепиано, а как будто просто предпочел бы сейчас заняться чем-то еще. Хината был уверен – если бы он днями сидел на одном месте и перебирал бы клавиши, он тоже захотел бы сменить занятие, но вот только Хината – это Хината, а Асахи – это Асахи. Может, это и нестрашно. Конечно, странно об этом думать, но, наверное, даже у Асахи-сана бывает не очень хорошее настроение. Не меланхоличное, а просто плохое. Но вот на что Хината не мог не обратить внимание, так это на то, что Асахи заходил в кабинет Дайчи только один раз за день, очень ненадолго. Сугу к фортепиано сегодня он не звал вообще – Хината смотрел во все глаза и был уверен, что сегодня эти двое не разговаривали ни разу. С Кагеямой он говорил об этом негромко – так, чтобы Дайчи не услышал из кабинета. Тихо Хината говорить не умел, но он очень пытался. Если за заказом приходил Суга, Хината быстро менял тему, а если Цукишима, то не менял. Цукишима с ними особо не разговаривал, но Хината видел, что тот вслушивается в его слова и запоминает их. Наверное, потом расскажет Ямагучи. Кагеяма продолжал работать без остановки. Сейчас он был за двоих, а потому работы у него было просто безумное количество – если бы Хината мог, он бы обязательно помог. Готовить он, правда, умел сомнительно, только домашнюю еду, зато сейчас его ноги были в полном порядке, а потому он мог быстро носиться по кухне, допрыгивать до самых высоких полок, чтобы мгновенно приносить Кагеяме все, что ему нужно. Если у Кагеямы было время, он даже говорил «спасибо». Хината продолжал рассуждать вслух и видел, что Кагеяма хмурится все сильнее. Либо его расстраивало то, что Хината говорил, и это абсолютно справедливо, либо его раздражало то, что Хината говорил ему под руку во время работы, и это уже совсем несправедливо – в конце концов, они и семпаи Кагеямы тоже. В какой-то момент Кагеяма совсем раздраженно выдохнул через нос и перестал резать овощи. Хината сидел на столешнице и тут же замолчал, ожидая, какую из причин Кагеяма назовет. Ну, потому что надо будет его либо поддержать, либо пнуть хорошенько, а это вещи близкие, но все же немного разные. – Чего ты? – после недолгой тишины спросил Хината. Кагеяма качнул головой и, отложив нож в сторону, скинул овощи с доски. – Ты слышишь это? – Слышу что? – не понял Хината. Кагеяма взял доску и покрутил ее, внимательно осматривая. – Скрип. То ли доска, то ли нож. – Скрип? – Хината тоже посмотрел на доску. – А чего ей скрипеть? – Не знаю, – Кагеяма взял нож и присмотрелся уже к нему. – …Понятно. Ручка отходит от лезвия. – Ого! Это опасно? – Не настолько отходит, – Кагеяма осмотрелся. – Но мне нужен другой. Я не могу работать с этим скрипом. Хината спрыгнул со столешницы и, быстро найдя почти идентичный нож, протянул его Кагеяме. – Этот пойдет? Кагеяма взял нож, вернул доску с овощами на место и попробовал порезать. – …Да. Этот не скрипит. – Я и так не слышал! – с улыбкой пожал плечами Хината. Кагеяма продолжил работать, но Хината видел, что он все еще хмурится. Прошло минут десять, за это время Хината приходил и уходил, говорил и молчал, а выражение лица Кагеямы не менялось. Когда он отнес Ямагучи грязную посуду и вернулся к Кагеяме, а тот все еще выглядел так, будто его тут держат насильно, Хината решил спросить в лоб. – Ты чего напряженный такой? Устал? Кагеяма поморщился. – Не знаю. – Что-то еще мешает? – Нет. В смысле… – он вздохнул и прервался, потирая веки. – Немного. Но оно не должно мешать. – А что не так? – склонил голову Хината. Кагеяма недовольно поджал губы. – Лампочку сменили, свет стал ярче. А еще, кажется, напор воды в раковине стал лучше. – М? – Хината улыбнулся. – Разве это не хорошо? – Хорошо. Поэтому и говорю – оно не должно мешать. Но мешает. – Хм-м… – Хината снова запрыгнул на столешницу. – А может быть такое, что ты нервничаешь, и из-за этого вещи кажутся тебе более «мешающими»? Кагеяма внимательно посмотрел на него. – Ты имеешь в виду переживаю из-за старших? – Ага! Кагеяма задумался. Затем, кивнув, вернулся к работе. – Да, вполне вероятно. Из-за стресса чувствительность повышается. – Я тоже переживаю! – закивал Хината. – Но вот поэтому мы сегодня и начнем думать! Наверное, за раз не придумаем, но мы будем думать и думать, пока не разберемся! – М-гм. – А если у тебя опять что-то скрипеть будет, я это уберу! – Хината осекся. – Хотя… Если мне понравится, как оно скрипит, то, возможно, не уберу… Кагеяма нахмурился. – Что это должно значить? – Ну типа! Если тебе будет мешать мое крутое пение, то я замолкать не собираюсь! Это тебе придется уйти! – Так, – Кагеяма зло посмотрел на него. – Я же говорил не петь на рабочем песте. – Я вообще говорил про дом, но теперь захотел попеть здесь! – И думать не смей. Сделав глубокий вдох, Хината начал горланить. Кагеяма тут же попытался его убить, а значит – с ним все было в порядке. Когда за своим заказом пришел Цукишима, он только закатил глаза, а вот когда пришел Суга, Хината поспешил замолчать, чтобы лишний раз не беспокоить его такими громкими воплями. Когда ресторан закрылся и с уборкой было покончено, первогодки отнесли мусор в печь и встретились в зале. Третьегодок не было – Асахи и Суга уже ушли домой, а Дайчи остался здесь, но явно не планировал их беспокоить, потому они заняли свой столик, и да, Хината считал, что этот столик теперь принадлежит именно им вчетвером, и начали обсуждение. – Мне сложно понять, что происходит в голове у Суги-сана, – Кагеяма подпер подбородок рукой. – ПТСР может работать по-разному, а потому я не знаю, как выяснить, о чем именно он думает. – Ну… – Хината развел руками. – Мне кажется, вы довольно похожи! О чем бы ты думал в такой ситуации? Кагеяма посмотрел на него необычно раздраженно. – Не настолько мы с ним похожи. – С ним не надо разбираться конкретно, – отрезал Цукишима. – Очевидно, ему плохо. Он пережил страшную болезненную херню и теперь не может сделать вид, что этого просто не было. Это было больно, это было страшно. Все. – Да, но… – Ямагучи пожал плечами. – В какую сторону это уходит?.. Типа, он хочет об этом поговорить, но не знает, с кем? Или он вообще не хочет об этом вспоминать?.. – А это неважно, – покачал головой Цукишима. – Пусть даже не хочет вспоминать, факт остается фактом – это случилось. Ему не могло бы не быть плохо в этой ситуации. Хината вздохнул. Он бы очень хотел поговорить с Сугой, даже не поговорить, а выслушать там, поддержать как-то, вот только Суга этого явно избегал. Может, Цукишима и прав – не так важно, что конкретно происходит в его голове, потому что одна вещь остается главной. Это случилось. И это было страшно. – С Дайчи-саном в психологическом плане проще, – сказал Кагеяма. – Думаю, я бы тоже испытал кризис, если бы узнал- – Что ты убил своего семпая? – с издевкой спросил Цукишима. – Ты, вроде, аж два раза планировал. Кагеяма нахмурился. – Речь сейчас не обо мне. Дайчи-сан, очевидно, не чувствует себя в своей тарелке. Обычно игроки все-таки добиваются звания капитана иными способами. – Но он же не знал… – протянул Хината. – Для него это неважно, – покачал головой Цукишима. – У нас теперь как будто поселился призрак этого Хироки или как его, и Дайчи-сан, видимо, решил скинуть обязанности капитана на него. – Ну… – Ямагучи слабо пожал плечами. – Зато он начал меньше нас доставать. Хината, чуть нахмурившись, посмотрел на Ямагучи, и тот тут же отвел взгляд. Какая странная вещь, чтобы говорить ее сейчас. Впрочем, наверняка Ямагучи тоже сам не свой от нервов. Качнув головой, он быстро исправился. – Но, конечно, что-то делать надо… Значит, у него типа… Кризис капитана, такая штука? – Думаю, да, – кивнул Кагеяма. – Асахи-сан остается главной загадкой, – Цукишима вздохнул, откидываясь на спинку. – Все было нормально, а потом вот эта херня. Буквально с ничего. – Я думаю, он устал, – предположил Хината. – В смысле… Он так долго с Сугой-саном и Дайчи-саном, а им плохо… Они как бы, это… В большинстве. Ямагучи кивнул. – Звучит логично. Он не мог бы тянуть их вечно. Цукишима продолжал смотреть в стол, но Хината понял по его выражению лица, что он не уверен в этой теории. Что-то его не устраивало, однако Хината не мог предложить ничего другого. Конечно, возможно, Асахи-сана накрыло сильно постфактум после Шираторизавы, но все-таки он казался не таким человеком, все как-то на этом сошлись, а больше ничего Хината придумать не мог. – Второгодки говорили не лезть, но… – Хината шмыгнул носом. – Может, они смогут нам помочь, если мы сможем их убедить? – Когда они вернутся, они увидят, что Асахи-сан тоже посыпался, – сказал Цукишима. – Авось наконец сориентируются. Ямагучи сцепил руки замком. – Может, мы можем поговорить с ними… Аккуратно? Чтобы они не поняли, про что мы спрашиваем?.. Хината улыбнулся. – Да ладно тебе, давайте просто по-обычному поговорим! Мы же не план действий от них требуем, просто… – Просто они знают старших дольше, чем мы, – кивнул Кагеяма. – И знают их в более личном плане, между ними нет такого разрыва поколений. Ты можешь позвонить Танаке-сану прямо сейчас? – О! – Хината закивал и быстро достал телефон. – Конечно! Ща, я сразу на громкую поставлю! Позвонив семпаю, Хината включил громкую связь и положил телефон посреди стола. Гудки шли долго, дольше обычного, и они даже решили, что сейчас, наверное, не лучший момент, но Танака наконец взял трубку, и первогодок тут же оглушил звук стрельбы по ту сторону провода. – Дарова! – прокричал им Танака. – Че такое? Живы? – А! – Хината нервно взял телефон в руки. – Да! Извините, вы на миссии? – Ага! Бля… – со стороны Танаки раздалось еще несколько выстрелов, потом снова зазвучал его веселый, совсем не напряженный голос. – Че, как у вас дела там? – Не отвлекай его! – зло прошипел Кагеяма. – Блин… – Хината вздохнул. – Танака-сан, Кагеяма говорит вас не отвлекать! Но у вас все хорошо проходит? Кагеяма попытался дать ему подзатыльник, но Хината увернулся. Конечно, если из-за его звонка Танака случайно поймает пулю, это очень страшно, но если нет, то Хината еще немного его послушает, и звуки такие громкие, будто первогодки прямо сейчас там, в столице, посреди настоящих разборок с пистолетами! Круто! – Отлично у нас все проходит! – засмеялся Танака. – Мы тут- – Пригнись! – Энношита схватил его за воротник, утягивая вниз. Сейчас они находились в части столицы, которая своим видом походила на их префектуру, разве что здания тянулись высоко вверх. В остальном так же мрачно и грязно – Энношите даже захотелось проверить, на чьих конкретно территориях они сейчас находятся, что тут все так загибается. Для Карасуно-то это нормально, но для игроков столицы – не особо. Звезд в столице видно почти не было, слишком уж засвеченное небо. Намного лучше было видно тянущиеся провода, какую-то вышку вдалеке, но вообще обзор был несколько узким – Энношита и Танака сейчас зажались в тесном дворике, присев на корточки, спрятавшись за чьей-то машиной. Улочка сама по себе была неширокой, зато с большим количеством этих самых двориков и машин, и это было хорошо, ведь соперников было больше, отстреливались они активно, и почти на каждом метре было место, в котором Энношита мог бы спрятаться. Заставив Танаку быстрее завершить звонок, он вздохнул и, упав грудью на землю, присмотрелся. Гражданских было полно. Изначально – одиннадцать человек, и вместе с ними один игрок. Энношита знал, что Тора промышляет чем-то похожим – играет какого-то бандита в окружении таких же бандитов, даже банду себе собрал, ясное дело, не рассказывая им, что на самом деле является игроком. Видимо, их цель – того же поля ягода. Он был один, Энношита внимательно изучил его внешность по фото, заметил его, когда он со своей толпой покинул здание. Однако цель эта была необычной, ибо по нему единственному Энношита не имел права стрелять. Он слышал, как, когда все только началось, Тора оглушительно заорал «ИГРОКИ», и видел, что их цель растерянно замерла. Вот забава – он-то по ним стрелять тоже не может. Вот и стоит теперь, безоружный, пока его толпа отстреливается. Попасть в человека Энношита мог без проблем. НЕ попасть, особенно когда человек так активно мешается, было уже сложнее. Черт его знает, где сейчас были Тора и Нишиноя, точно где-то неподалеку, Энношита специально держался близко к Танаке на случай, если тому вдруг будет неудобно стрелять чуть искаженными от ожогов руками. Ему, судя по всему, было очень удобно. Из банды этого игрока осталось пятеро. Пока что они не могли сдвинуться с места – их окружили, и они могли лишь отстреливаться. Подбежать и убить игрока ножом Энношита пока тоже не мог, а то нарвется на пулю. В общем, было правда весело, и он был искренне рад, что они смогли выбраться. После всего этого стресса такая миссия – самое то. Из-под машины стрелять Энношита, конечно, не мог. Угол сложный, либо отрикошетит об асфальт, либо он пробьет саму машину, и тогда их с Танакой может подорвать. Пришлось быстро перекатываться в сторону, раскрывая себя, и палить уже так. Минус один. Осталось четверо и цель. – Назад, назад! – Танака схватил его за одежду и потащил обратно в укрытие. Энношита не мог не согласиться. Один из банды был совсем живучим и сейчас палил во все стороны, кажется, даже не целясь, как крутящийся пулемет. Энношита немного выждал, а потом быстро выбежал из дворика и нырнул уже в следующий. Тора поднял руку с оружием вверх, пока он пробегал, и только когда Энношита оказался за ним, прицелился и начал палить в ответ. Минус один. Осталось трое и цель. – Х-хорошо идем… – выдохнул Энношита. – Просто отлично! – оскалился Тора. – Где твои? – Хм, – Энношита поднял голову и тут же поспешил отойти в сторону. Непонятно, откуда именно Нишиноя на них свалился, но он приземлился на асфальт на четвереньки, зажав пистолет зубами, и, перехватив его рукой, бросился в самое пекло. Пули его словно обходили, и Энношита боялся лишь одного – что Нишиноя использует огнестрел против игрока. Он не использовал. Помнил. Минус один. Осталось двое и цель. Скоро Танака оказался рядом, тяжело дыша. Выглядел он довольным. – Эн-ношита, а ты где так палить-то научился? Энношита все никак не мог прицелиться, а потому этот вопрос его очень позабавил. Он не сказал бы, что стрелял сейчас лучше обычного. А еще вопрос был забавным, потому что Танака об этом, вообще-то, знал, просто забыл. В чем-то это было грустным, но сейчас – именно забавным, ведь тогда, до матча с Шираторизавой, Танака был прав – знакомились они заново. – Служил, – коротко отозвался Энношита. – Служил?! – распахнул рот Танака. – Нихера себе! – Что не день, то новый факт про Энношиту для тебя? – захохотал Тора. – Ну т’к! – Не расслабляйтесь раньше времени, – Энношита сделал еще один выстрел, но человек вовремя пригнулся. – Блять. Я пуст, прикройте. Пока он перезаряжался, Танака и Тора прикрывали его, как могли. Тора присел на корточки прямо перед ним, Энношиту глушило выстрелами, но это было в порядке вещей, а когда он снова выпрямился, тот самый человек, в которого он целился, упал на землю. Танака победно заорал. Минус один. Остался один и цель. – Черт, – Энношита вскочил. Из-за того, что они столпились в одном месте, для этих двоих оказался открыт проход, и они поспешили смыться. Энношита мгновенно перемахнул через Тору и понесся за ними. Бегал он быстро, благо его легкие с этим пока справлялись, и стрелять на бегу он тоже умел, вот только сейчас он выстрелить все еще не мог. Потому что два человека неслись впереди и были повернуты к нему спиной, а в такой темноте он не особо мог отличить их цель от гражданского. Выстрелит не в того – голову с плеч, хотя, конечно, шанс пятьдесят на пятьдесят… Энношита рисковать не стал. Точнее, рискнул другим – на бегу выстрелил в небо, чтобы гражданский испугался и начал отстреливаться. Это сработало, один из них сразу обернулся и начал стрелять в Энношиту в ответ. На бегу, бежал вперед, а стрелял назад, так что, конечно, для Энношиты было несложно не попадать под огонь. Энношита навел пистолет. Оглушительный выстрел, свист, и на асфальт упало сразу два человека. Энношита тут же остановился. Посмотрел на свой пистолет, снова вперед. Ну ладно. Он точно не мог убить их двоих одним выстрелом, это просто невозможно. Тяжело дыша после бега, он подошел к мужчинам. Один лежал лицом вниз, и его затылок был пробит пулей, кровь текла по асфальту, и Энношита присмотрелся, чтобы проверить, не дышит ли он. Не дышал. Тогда он посмотрел на второго. Тот лежал на спине, и по лицу Энношита сразу узнал его. Это точно была их цель, игрок. …Не огнестрел. Безусловно не огнестрел. Тонкие струи крови только начали течь по лицу цели, и из его лба торчала длинная прямая стрела. Энношита не обознался – именно стрела, с хвостиком, оперением и всем таким. Растерянно моргнув, Энношита посмотрел вперед. Потом поднял голову. Фукунага висел на фонарном столбе вверх ногами. Одной рукой помогал себе не упасть, второй держал лук. Настоящий лук. В центре современного города, пока Энношита держал в руках пистолет. – …Чего? – прыснул Энношита. Фукунага ловко спрыгнул на асфальт. Энношита думал, что он повесит лук себе на грудь, как носят в фильмах, но он продолжал держать его в руках. Подойдя к телу, Фукунага посмотрел на него несколько секунд и, видимо, убедившись в том, что он мертв, посмотрел на Энношиту. – Впечатлен? – Шутишь? – Энношита спрятал пистолет. – Кто не был бы? – Класс, – не меняясь в лице, Фукунага потянулся и пошел в сторону остальных. Энношита, конечно, пошел за ним. Из-за такого поразительного окончания эта миссия теперь точно будет одной из его любимых. Дело сделано, и теперь они могут заслуженно отдохнуть. Надо будет только уточнить у остальных, знали ли они о том, что Фукунага так умеет, или для них этот факт будет таким же неожиданным и впечатляющим.