Ресторан "Карасуно"

Место для отдыха после миссии подобрать было несложно. Второгодки Карасуно и Некомы отличались не так сильно, как могло бы показаться из-за формы разных цветов. В смысле, Энношита чувствовал, что несколько отличается от Танаки и Нишинои, но не настолько, чтобы предпочитать другие места. Спроси Танаку и Нишиною и узнаешь, что, оказывается, круче зачуханных баров места для передышки не найти. Энношита был с этим согласен. В таких редких ситуациях, как эта, когда ему не надо было садиться за руль, он мог желать только выпить и наконец-то принять сидячее положение. Спроси у Торы, и он ответит тебе то же самое. Правда, если второгодок Карасуно как-то автоматически клонило к более подпольным и грязным местечкам, Тора предпочитал бары с большой буквы – чтобы и музыка была живая, и шум стоял страшный, и чтобы обязательно были красивые официанты и официантки, подносящие алкоголь и сигары. Энношита был уверен, что «баром» это назвать уже нельзя. Ну и бог с ним. У Фукунаги Энношита раньше подобного не спрашивал, поэтому спросил сейчас. Фукунага, как обычно, ничего не ответил. Что ж. Недовольным, пока они входили внутрь, он не выглядел. Музыка и правда была громкой. На этот раз не живой – она точно раздавалась из динамиков, и Тора аж подавился, когда это понял, даже начал оправдываться перед ними, предложил пойти куда-то еще, и это Энношиту искренне позабавило. Видимо, Тора предположил, что это место недостаточно пафосное для них, но для них наличие какой-либо музыки уже делает бар пафосным до невозможности. Яркий цветной свет, кружева дыма в воздухе, персонал, разодетый, как стриптизеры – тем более. – Это клуб, – просто сказал Энношита, щурясь от света. – Нифига не бар. – Какой же клуб? – фыркнул Тора, проходя вперед и жестом зовя их за собой. – Танцевать негде! Тут так – посидеть, поболтать… Энношита огляделся и, не найдя Нишиною, нервно поморщился. Терять его в столице было страшно, в этом месте – еще страшнее. Боялся он не за Нишиною, а за тех, кому не посчастливиться с ним, разгоряченным после миссии, встретиться. – А можно сразу заказать выпить, да побольше? – весело спросил Танака, пробегая за Торой. Тора лишь отмахнулся. – Уже заказал, готово все! – Есть какой-то шанс, что мы сядем не за самый центральный пафосный стол? – понизил голос Энношита. Фукунага покачал головой. Энношита вздохнул. Когда увидел их место, вздохнул еще раз. Оно и правда было в самом центре, подсвеченное отдельным красным софитом. Диван был один, но длинный, загнутый кольцом, и стол посередине был круглым и очень, очень низким. На нем уже стояли бутылки, стаканы и бокалы, и Энношита решил, что черт с ним – забиваться в угол после такого гостеприимства будет просто невежливо. Он сел, Танака плюхнулся рядом с ним, а Тора и Фукунага сели напротив. Энношита, осмотревшись, понял, что курить здесь точно можно, и достал сигарету. Он моргнуть не успел – кто-то прошел рядом, быстро поджигая ее для него. Еще через секунду в его свободной руке был стакан с налитым виски. Он посмотрел на Танаку, и тот выглядел несколько смущенным, держа свой стакан в руке и оглядываясь. – Я тока глоток сделал… – неловко протянул он. – Нахера сразу новое подливать? – Быстрый сервис! – оскалился Тора. – Странно, – качнул головой Энношита. – Тут за каждым жестом следят? Танака закивал. – Вот-вот! А если срать пойду, может, мне еще и жопу подотрут?! Тора долго смотрел на него, а потом задумчиво почесал бровь. – …А тебе надо? – Не надо! – Лан, понял… – Тора приподнял руку и сделал какой-то жест. Энношита не был уверен, кому именно. – Все, живите спокойно! Никто подходить не будет! – Спасибо… – пробормотал Энношита и наконец-то начал пить. Тора развалился перед ними, расставив ноги широко в стороны. Он напоминал тигра не только во время сражений, но и в такие моменты, как сейчас. Отдыхая, правда, он походил на очень ленивого тигра – огромного, развалившего лапы и зевающего так, что было видно и все зубы, и десны. В одной его руке была сигара, во второй – бутылка, и когда он поправлял волосы или чесал что-то, Энношита все хотел предложить подержать что-нибудь, чтобы он не пролил весь алкоголь или не прижег себе глаз сигарой. Пока что Тора справлялся. Фукунага сидел в метре от него, сложив руки на коленях. Он не держал ничего, не смотрел ни на кого из них. Энношита помнит, что когда они только познакомились, ему было несколько неловко – как будто Фукунага все время находится рядом, потому что должен, а не потому что хочет. За все эти годы Энношита все же понял, что это не так. Просто по внешнему виду Фукунаги ничерта не понятно. – Че, где ночевать будем? – спросил Танака, с улыбкой поворачиваясь на Энношиту. – Понятия не имею, – пожал плечами он. – Я думал просто в машине залечь. – Ну кстати! Поместимся! – Ебу дали? – весело фыркнул Тора. – Не надо в машине, все вам устроим! – М? – Энношита посмотрел на него. – Подскажешь нормальный мотель? – Знаю я, какой он подскажет! – засмеялся Танака. – Брат, нам нужен нормальный! Не пять звезд, не вся эта твоя параша! – …Непробиваемые, – негромко сказал Фукунага. – Абсолютно, – покачал головой Тора, вздыхая и отставляя бутылку в сторону. – Мы ж в гости вас пригласили! У нас спать будете! Энношита растерялся. Он был не против, вот только знал Некому достаточно хорошо, чтобы быстро сообразить – речь идет не про квартиру, а про самый настоящий дом. В машине было бы комфортнее. С другой стороны… Конечно, любопытно посмотреть на дом кого-то из них. В гостях у Энношиты-то они побывать успели, а он у них – нет. Хотя от этого может стать еще более неловко. Его двушка в многоэтажке, наверное, не сможет сравниться даже с уборной кого-то из Некомы. – У вас – это у кого? – улыбнулся Танака. – Фукунага, я у тя еще не был! – У меня, у меня! – захохотал Тора. – Не надо вам его дом видеть! Даже я туда заходить боюсь! Энношита приподнял брови. – Поче- – Теперь ты мне подливаешь! – Танака хоть и попытался в шутку возмутиться, подвинул стакан ближе к Торе, чтобы тот мог наполнить его до краев. – Только персонал отпустили! – Ну так, вы еще не поняли? – Тора уселся обратно, бросая пустую бутылку себе под ноги. – Мы вас активно спаиваем! Вы же теперь у нас оба свободны, правильно понимаю? – О господи… – Энношита устало потер веки. – Класс, давайте еще с Некомой это обсудим. – Вам не странно? – спросил Тора, закидывая ногу на ногу. – Тебе особенно, Энношита? Танака посмотрел на Энношиту, растерянно улыбаясь. Энношита только развел руками. – Не знаю, что тебе сказать. Нормально. Привыкаю. У Танаки суммарно где-то год жизни из головы пропал – лучше его вопросами заваливайте. – У меня тоже все нормально! – засмеялся Танака. – Но, рожа ты тигриная, держи себя в лапах! Че это значит «спаиваем»?! – Поздно спрашиваешь, уже бухой! Энношита, вздохнув, откинулся на диванчике. – Понятно, понятно… Вы нас с Танакой по какой-то своей логике поделите, или мы вдвоем в один из ваших гаремов пойдем? – Обижаешь… – покачал головой Тора. – Это тока ваш выбор! Энношита не сдержал смешок. – Вау. Я и правда забыл, каково это – быть холостяком. Ты реально распоясался. – Бережем жопы, Энношита… – шепнул ему на ухо Танака, и Энношита рассмеялся уже вслух. Вечер шел хорошо. Когда Нишиноя прыгнул на них откуда-то сверху, стало еще лучше, потому что теперь он хотя бы был в поле зрения Энношиты. От сигар Нишиноя отказывался, потому что, разумеется, стыренные у Танаки и Энношиты сигареты намного вкуснее, и пил он тоже исключительно из их стаканов, абсолютно нагло, в отличие от них, не пьянея. То ли Энношите так показалось из-за алкоголя, то ли музыка и правда стала громче, но теперь ему приходилось чуть повышать голос, чтобы докричаться до остальных. – Можно спросить тебя? – позвал он Фукунагу, опираясь локтями о колени. – Если грубый вопрос – ты сразу меня отшей. Фукунага повернулся на него, склоняя голову. – Нишиноя просто, видимо, такой, – Энношита перевел взгляд на Тору. – Этот, если я не путаю, фигачит гормоны, так же? – Все так! – оскалился Тора. – Единственное стабильное расписание в моей жизни! – Вот, – Энношита снова посмотрел на Фукунагу. – Почему у тебя такой низкий голос? Наверное, не спросил бы, если бы не был пьяным. Никогда раньше не спрашивал, но вопрос этот был в его голове уже давно. Потому что они с Танакой сейчас были в меньшинстве: и Тора, и Нишиноя, и Фукунага были транс-парнями, вот только Тора и Нишиноя выглядели максимально мужественно, в то время как Фукунага, судя по всему, не делал со своим телом ровным счетом ничего. А голос все равно был мужской. Фукунага несколько секунд смотрел на Энношиту, а потом отвернулся, и Энношите стало искренне неловко. Ну да, не настолько они близки, чтобы спрашивать подобное. – Извини… – неуверенно протянул он. – Я просто- Телефон зазвонил очень некстати, но, возможно, благодаря этому звонку Энношита сможет побыстрее выйти из неловкой ситуации. Кашлянув, он быстро достал телефон из кармана и уставился на экран. Экран был потушен. Ему не звонили. Подняв взгляд, Энношита увидел, что Тора улыбается так довольно, что он растерялся еще сильнее. Фукунага снова повернулся на него. – …Че? – только спросил Танака. Логично, что он ничего не понял. Энношита сам-то соображал секунд двадцать. – Погоди, – качнул головой он. – Серьезно? Можешь сделать так еще раз? Фукунага чуть приоткрыл рот, и Энношита отчетливо услышал звук своего рингтона – чуть не потянулся к телефону во второй раз. – Ха! – прыснул Нишиноя. – Охуеть! Диктофон ходячий! – Ты… Настолько можешь контролировать свой голос?.. – удивленно моргнул Энношита. – Черт возьми… Фукунага слегка улыбнулся. – А ты… Ты украл свой голос у кого-то? Фукунага пожал плечами. – «Купить» голос пока что нельзя. Энношита весело фыркнул, пусть на его вопрос и не ответили. – Из лука стреляешь, как телефон разговариваешь… Что еще ты умеешь? – Ты удивляешься слишком сильно. У тебя под боком такой же, – Фукунага кивнул в сторону Нишинои. Тора засмеялся. – Кстати! Нишиноя, умеешь из лука стрелять? – Дай мне три минуты – научусь, – уверенно кивнул Нишиноя, вновь вытягиваясь к чужому бокалу. – Все умею. Тора смотрел на него некоторое время, а потом со вздохом поджег уже вторую сигару. – Чето ты тише обычного сегодня, даже не кусался особо. Случилось чего? – Он загоняется, что Асахи-сан его не любит, – фыркнул Танака. – Заткнись нахуй! – Да ладно… – нахмурился Тора. – А че, ты ему повод дал? – Ниче не давал! – огрызнулся Нишиноя. – Не ваше дело! Энношита осторожно положил руку Нишиное на плечо, чтобы он не начал драку с пустого места. – Все правда нормально. Асахи-сан его не отшивал, ничего такого. Тора и Фукунага переглянулись. Энношита, пусть картинка и начала плыть, переглядку эту заметил и сразу выпрямился. Некома все эти многозначительные обмены взглядами очень любила, и порой это неслабо раздражало, поэтому Энношита сразу спросил: – Что? Тора неловко потер шею. – Да тут, это… Как вам сказать… Фукунага просто молча поднялся и ушел. Тора проводил его взглядом, а потом, повернувшись к Энношите, Танаке и Нишиное, вздохнул. – …Ладно. Мы и так думали обсудить это с вами, просто не на такой кривой ноте. – Обсудить что? – не понял Танака. – Префектуру вашу, – Тора наконец-то сложил ноги по-человечески и оперся руками о свои колени, чуть понижая голос. – Дурное чето у вас там творится. – Да ладно, – хмуро отозвался Нишиноя. – Да я серьезно говорю, – Тора почесал нос. – Не из воздуха инфа. Фукунага вернулся, снова садясь рядом с Торой. Энношита почувствовал неприятное напряжение, потому что понятия не имел, куда Фукунага только что ходил и что кому сообщал. Будь они в фильме, через секунду на них бы набросился кто-то, переодетый, как персонал. Но в фильме они не были. Фукунага явно не планировал больше уходить, а Тора продолжал: – Кенма говорит, что, это… Короче что-то странное. Во всей префектуре. Не как обычно. Фукунага кивнул. – Порой важно присматривать за некоторыми людьми, чтобы понять, что общий фон меняется. – Во-во, – щелкнул пальцами Тора. – Префектура сейчас… Суетливая, нервная какая-то. – Кенма говорит, значит? – приподнял бровь Нишиноя. – И че этот ваш Кенма не тут, а? Он, между прочим, тоже второгодка. – Отвали от него, – отмахнулся Тора. – Тяжело это ему дается. А вот замечать дичь типа такой – легко. Танака задумчиво потер лоб. – Я слишком бухой для этого… А че, только префектуру так ебашит? Столицу – нет? – Или вы только за префектурой и следите? – нахмурился Энношита. Тора помотал головой. – Не только, ясен хер. Но больше ни у каких районов такой дичи не происходит. – Хм… – Энношита подпер подбородок рукой. – «Осаму»?.. – А че он делает, я извиняюсь? – Нишиноя откинулся на спинку диванчика, закидывая ноги на столик. – Негативные вибрации посылает или че? Брехня это все. – Мы не знаем, что конкретно происходит, – повторил Фукунага. – Однако если Асахи-сан резко- – Стопэ, – Танака сделал еще один глоток. – Так. Вы меня не путайте нахуй, не надо нас в это втягивать. У Карасуно все посыпались из-за Шираторизавы, правильно? – Объективно, – кивнул Энношита. – Вот. А че там у других происходит – это уже вопрос. Энношита задумался, пусть сейчас это и было сложно. Да, объединять Асахи со всей префектурой было бы странно. Нишиное Энношита верил, однако, очевидно, Асахи просто начал уставать – ничего сверхъестественного в этом не было. Но что тогда происходит с остальными командами? И про кого конкретно речь? От Аобаджосай Карасуно ничего такого, вроде, не слышали. От женской Карасуно – тоже, а больше они ни с кем и не общались. Может, тогда это и не особо важно? С каких пор их касаются дела других команд? – …Спасибо за информацию, – вздохнул Энношита. – Посмотрим. Тора кивнул. – Если узнаем что-то конкретнее – скажем. – Хорошо. Мы вам тоже.

***

– Ты серьезно перестирал всю нашу одежду? – нахмурился Цукки. Акитеру с улыбкой пожал плечами. – А ты хотел продолжать ходить с личинками моли в футболках? – Пока они не мешаются – в чем проблема? Был вечер, и Ямагучи как раз доел ужин. Когда они с Цукки пришли домой, они узнали, что Акитеру пользуется доставками неправильно – он заказал не готовую еду, а продукты, взяв всю готовку на себя. Из плюсов – Акитеру готовил здорово, и Ямагучи давно не ел вкусной домашней еды. Как минимум потому, что в последнее время Дайчи на работе для них не готовил. Из минусов – пользовались они обычными тарелками, и теперь их надо было мыть. Акитеру воспринял шутку Ямагучи про мытье посуды буквально, поэтому Ямагучи пришлось убеждать его, что он сможет помыть три тарелки сам, и Акитеру вставать не нужно – и так уже накормил их, пусть лучше отдохнет. – Твой начальник все еще пилит тебя? – спросил Цукки. Акитеру отмахнулся. – Меня перевели в другой отдел, там полегче. Мы с ним все еще пересекаемся, но очень мельком. – М-да, – недовольно протянул Цукки. – И что ты делаешь, когда вы пересекаетесь? Смотришь в пол и отмалчиваешься? Ха, порой Цукки разговаривал со своим старшим братом так же, как и с Ямагучи. Это мило, Ямагучи давно понял, что это чуть ли не его основной язык любви. – А что предлагаешь делать? – улыбнулся Акитеру, подпирая подбородок рукой. – Да, он не самый приятный человек, но что же мне- – Да втащи ему просто, – пожал плечами Цукки. – Сам же говорил, что он размером с табуретку. Акитеру приподнял брови, и Ямагучи вынужден был встать на его защиту. – Ну… Я думаю, Акитеру-кун не может просто ударить кого-то выше по статусу. Его же могут уволить. – Так не надо на рабочем месте, – отозвался Цукки. – Дождись после работы. Со спины напади, не знаю. – Ну кстати! – кивнул Ямагучи. – Если он не будет знать, что это ты, то- Ямагучи прервался на полуслове. Оу. Нет, Акитеру смотрел на них странно не из-за этого. Не из-за того, что он не ударил бы начальника, а из-за того, что он не ударил бы кого-либо. Никогда. И он думает, что Цукки бы тоже никого никогда не ударил. С Ямагучи все понятно – он просто не решится, но в семье Цукишим разговор относительно насилия был коротким, и Ямагучи постоянно об этом забывал. Потому что Цукки был язвительным и грубым. Он мог говорить все, что захочет, но до посвящения он и правда не поднял бы на кого-то руку. Даже если бы очень хотел. Просто такое воспитание. Ямагучи почувствовал, что Цукки рядом с ним напрягся не слабее его. Внешне это было не видно, Ямагучи это именно почувствовал, однако, вероятно, это мог почувствовать и Акитеру. – …Что? – первым прервал тишину Цукки. Значит, пошел в атаку. – Я еще не закончил. Ты не только ударить его должен, ты должен… Не знаю, на машине его переехать. Ямагучи слабо улыбнулся и кивнул. – Да-да! Можно пойти еще дальше… Скажем, забрать его должность после этого! – Бери выше. Не должность – личность, – Цукки, доев, вытер рот. – Его семью, недвижимость… Все перепиши на себя. – Правда, если еще и внешность его возьмешь, мы тебя не узнаем… – М-да. Надо придумать какой-нибудь сигнал, чтобы, если мы столкнемся с мелким мужичком, мы поняли, что это ты. Акитеру тихо фыркнул, отводя взгляд, и Ямагучи едва слышно облегченно выдохнул. Пронесло. – Ваши шутки не меняются... – покачал головой он. – Когда же вы повзрослеете? – Ну ладно тебе… – улыбнулся Ямагучи. – Извини. Это здорово, что сейчас ты в другом отделе, правда. Как начальство там? Акитеру улыбнулся в ответ, и разговор снова стал обычным. Без странных пауз. Ямагучи недооценил, насколько это может быть непростым. Он был более, чем уверен, что пока они говорили про своих коллег, кто-то из них с Цукки случайно сказал «капитан», однако Акитеру этого, кажется, не заметил. С другой стороны, даже если бы заметил, могло ли это что-то ему сказать? Цукки и Акитеру продолжали сидеть за столом, болтая о чем-то, а Ямагучи с чего-то позвонил Хината, и, надев наушники и приняв звонок, Ямагучи пошел к раковине. – Привет! Стой, как тут камеру включить… – Ты после Танаки-сана только так созваниваться с людьми будешь?.. – тихо спросил Ямагучи, ставая телефон рядом с раковиной. – Ага! О, сейчас… – через несколько секунд на экране появилось лицо Хинаты. – Меня видно? Я тебя совсем не вижу! Ямагучи вздохнул и включил камеру. – А теперь?.. – Да! Класс! Ямагучи включил воду и начал споласкивать посуду. В целом, ситуация походила на те моменты, когда Хината приходил к нему во время смены и начинал болтать. Ямагучи не был сильно против, но его раздражало, когда Хината уходил и приходил, потому что Ямагучи не успевал надевать и снимать наушники. Разговаривать так было даже удобнее. – Что-то случилось? – Да! В смысле нет… В смысле, ничего серьезного! – Хината приблизил телефон так близко к лицу, что Ямагучи мог видеть только его нос. – Но Кагеяма сейчас в душе, а я хотел взять его ноутбук… Ямагучи тихо фыркнул. – С паролем не справился?.. – Нет, пароль я знаю! Но тут… Эм… – Хината переключил камеру, показывая синий экран чужого ноутбука. – Вот эта штука! Что с ней делать? – Хм? – Ямагучи прищурился, присматриваясь. – А, это просто- – Я что-то сломал?! Ямагучи с улыбкой качнул головой. – Нет-нет, это просто обновление. Нажми «принять» или что-то такое. – Точно все нормально будет? – Нормально, – кивнул Ямагучи. – Могут, конечно, новые проблемы появиться, но это уже отдельный разговор. Скорее всего, все будет хорошо. – Понял! – Хината снова переключил камеру. – А можно еще один вопрос? Ямагучи как раз домыл последнюю тарелку и отложил ее к остальным. – М? – Почему у тебя на кухне сидит аж два Цукишимы?! Ямагучи сначала растерялся, а потом, присмотревшись, понял, что поставил телефон так, что Хината и правда мог видеть и Цукки, и Акитеру за его спиной. Он не сдержался и тихо прыснул. – Ямагучи, это не смешно! – Хината держал телефон одной рукой, пока второй разбирался с ноутбуком, и из-за этого Ямагучи сейчас мог видеть только потолок и часть рыжей головы. – С одним Цукишимой уже тяжело, а ты новых начал разводить?! – Это Акитеру, – негромко ответил Ямагучи, все еще улыбаясь. – Старший брат Цукки. – А?! – на экране снова появилось лицо Хинаты. – Реально?! Ямагучи обернулся и увидел, что Акитеру услышал свое имя – сейчас с интересом смотрел в его сторону, и Цукки закатил глаза. – Если это Хината, сбрось к чертовой матери. Мне сейчас не до знакомства коллег с семьей. – Нет, Ямагучи, не сбрасывай! – запротестовал Хината. – Извини, – фыркнул Ямагучи. – Ты его слышал, так что… Сбросив звонок, Ямагучи вытер руки о штаны и, спрятав телефон в карман, выткнул наушники. – Как вы жестоко с ним… – покачал головой Акитеру. – Кто это? – Мы не знаем, – пожал плечами Цукки. – Какой-то рандомный рыжий извращенец названивает нам целыми сутками, честное слово. Уже не знаем, куда деваться. Акитеру только вздохнул, а Ямагучи, засмеявшись, сложил тарелки в шкаф. – Так… Кажется, я все. – Спасибо тебе, – улыбнулся Акитеру. – Ты спать? – Типа того… – уклончиво отозвался Ямагучи. Конечно, он увидел, что Цукки едва сдержался, чтобы не закатить глаза снова. В конце концов, Ямагучи пытался учиться на своих ошибках, а потому рассказал Цукки, что не удержался и решил заглянуть в таблицу, которой с ним поделился Суга-сан. Цукки идею не оценил. Он считал, что Ямагучи тратит на это слишком много сил, а еще больше – нервов, но Ямагучи не чувствовал, что нервничает. Нервничал он из-за третьегодок, а этот Шибаяма просто… Просто если бы Ямагучи открыл эту таблицу без проблем, он бы закрыл ее уже через минуту. Но она так просто не поддалась. И теперь он был обязан вскрыть этот замок. Попрощавшись с Акитеру, Ямагучи взлетел по лестнице и, спрятавшись в спальне, забрался на кровать и открыл ноутбук. Его программы по подбору пароля работали как проклятые на протяжении нескольких часов, но не смогли выдать ему ровным счетом ничего. Они жаловались Ямагучи всплывающими окнами, писали ему в консоль, что, сколько бы пота пролито ни было, они не смогли подобрать ни одного символа. Одна программа вообще выдавала ему ошибку, и выдавала ему ее очень агрессивно, будто, как Цукки, упрекала его в том, чем он занимается. И тогда, некоторое время назад, Ямагучи решился попробовать вбить что-то вручную. Он не знал, что вбивать. Он решил вбить хоть что-то, чтобы, возможно, получить сообщение о том, что пароль неверный, и натравить программы уже на это. Он вбил «1 2 3». И это раздражающее всплывающее окно ответило ему. Это случилось незадолго до того, как Акитеру позвал их есть, и Ямагучи с трудом оторвался от ноутбука, потому что разговор с окном затянулся. «49 100 153» «0 3 1 9» Вот, что ответило ему окно. Это не было доступом. Это не было сообщением о том, что доступа нет. Ямагучи тогда очень растерялся и ткнул свои программы, но они вновь застряли на одном месте. Тогда он попробовал вбить «1 2 3» снова, но в этот раз окно ответило ему уже текстом. «Неверно :(» «Желаете получить подсказку?» Когда шок спал, Ямагучи чуть не задохнулся от возмущения. Парольная система Некомы, разумеется, не могла быть обычной. Конечно, их ни программами не возьмешь, ни подбором, это-то понятно, но чтобы предлагать подсказку?! Кого они из себя строят?! С другой стороны… Что ж. С другой стороны, если эта таблица создана для Карасуно, то есть шанс, что в нее заглянет, скажем, Танака или Хината. А это значит, что если есть какой-то пароль, то игрок Карасуно может его забыть. Возможно, таблица была рассчитана и на это – если получить доступ пытается именно игрок Карасуно, то ему этот шанс дадут и без пароля. Что же это может быть… Что-то, что знают только игроки Карасуно? Чье-то имя? Какая-то дата? Кнопок «да» или «нет» не было. Ямагучи не был уверен, что ему теперь делать, так что просто написал «нет» в ту же строку, что и писал ранее цифры. Оставалось только думать. На удивление, это не заняло у него много времени. Он вбил «1 2 3» и получил «49 100 153» в ответ. «1 2 3» – запрос, «49 100 153» – ответ. «0 3 1 9» – запрос. Ответ должен ввести Ямагучи. Как из «1 2 3» Ямагучи получил «49 100 153»? С единицей он разобрался быстро. Единица могла превратиться в сорок девять только в кодировке ASCII. Двойка и тройка кодировались, следовательно, как пятьдесят и пятьдесят один, и так Ямагучи понял, что их закодированные значения просто умножили на их изначальные значения. – Это что, для дошкольников?.. – едва слышно прошептал он тогда себе под нос, вбивая ответ. Закодировать «0 3 1 9», получить «48 51 49 57», умножить на изначальные значения и вбить: «0 153 49 513». К этому моменту Ямагучи отвечал Цукки через дверь уже чуть ли не криком, мол, сейчас приду, еще пара минут, я почти закончил. К сожалению, он не закончил. «Верно :)» – ответило окошко. А потом перед Ямагучи появилась следующая головоломка. В общем, сидел он в спальне еще минут десять, и успел решить еще четыре штуки, прежде чем Цукки потащил его есть насильно. Но сейчас он вернулся и мог потратить на это хоть всю ночь. Не буквально, конечно, ему еще надо хоть как-то выспаться. Завтра выходной, но им надо будет встретиться с Кагеямой и Хинатой, чтобы обсудить ситуацию с третьегодками и решить, что им делать… Но Ямагучи не ощутит разницы в пару часов, если речь идет про сон. Может посидеть и подольше, особенно пока Цукки продолжает разговаривать с Акитеру, и Ямагучи не мешает ему спать своим задумчивым мычанием. Следующую головоломку Ямагучи решить никак не мог. Нет, если в эту таблицу мог заглянуть и Танака-сан, то это все не должно быть таким сложным. Наверняка есть какое-то слово. Просто Ямагучи его не знает. «Желаете получить подсказку?» Ого. В этот раз сообщение появилось не из-за того, что Ямагучи вбил что-то неправильно, а просто из-за того, сколько времени он сидел над паролем. Если Некома вбила в эту программу небольшой искусственный интеллект, то это даже мило. Ямагучи начал разбираться с ИИ совсем недавно, но уже умел с ним работать. «Нет» – написал он. Потом, подумав, добавил – «сколько всего частей?». «100» – быстро ответила программа. Ямагучи втянул воздух сквозь зубы. Серьезно? Сто штук головоломок, которые явно становятся все сложнее? Что, если человек не знает пароль, то сразу должен проходить полосу испытаний?! Ямагучи снова полез в свои программы. И они снова никак ему не помогли. «Желаете получить подсказку?» Господи, эта штука один в один как тот дурацкий помощник Скрепыш, что был на его самом первом компьютере. Дурацкая скрепка с глазами, видимо, бесила не только Ямагучи, но и вообще всех на свете, и именно по этой причине ее в итоге удалили. Жаль, что до Некомы в этом плане прогресс еще не дошел. «Не мешай» – написал Ямагучи. «Прошу прощения!» «Если вам понадобится помощь, вы можете воспользоваться той же строкой!» Хотя нет, Скрепыш и то был менее бесячим. Манера речи была другой. Сейчас ИИ использует больше восклицательных знаков, чаще извиняется. Черт его знает, почему. Наверное, пользователи по всему миру были не менее раздраженными, чем Ямагучи, а потому ИИ начали под это подстраиваться. Ямагучи обычно было по-настоящему неловко взаимодействовать с некоторыми искусственными интеллектами, настолько часто они извинялись и при этом пытались казаться милыми. – …Как Ями, – задумчиво пробормотал Ямагучи. Ну да. В каком-то смысле Ями можно было назвать искусственным интеллектом. Только глупым. С другой стороны, такие тоже есть. Для знакомств, симуляции свиданий… Вздрогнув, Ямагучи обернулся. Нет, Цукки в комнате все еще не было. Слава богу, иначе, если бы он услышал, до чего тут мысленно дошел Ямагучи, он бы точно отобрал у него ноутбук. Головоломка все еще была перед ним. Шестая из ста. Стоит ли оно того? Наверное нет, и надо будет спросить у Суги-сана пароль, когда Ямагучи встретит его в следующий раз. Но до этого момента Ямагучи попытается пройти максимально далеко. – Так кто это был? – М? – Цукки несколько секунд растерянно смотрел на брата, а потом вздохнул. – А, ты про Хинату? – Угу, – улыбнулся Акитеру. Сейчас он раскладывал диван, и Цукки абсолютно не понимал, зачем он складывал его по утрам. Мог бы не тратить время на раскладывание перед сном. Цукки не помогал – продолжал сидеть за столом, пока Акитеру расстилал простынь. – Коллега, очевидно. Из ресторана. – И Тадаши болтает с ним по телефону? – Они не особо болтали, – пожал плечами Цукки. – Он просто помогал ему с ноутбуком. Акитеру, закончив расстилание кровати, присел на ее край, все с той же улыбкой глядя на Цукки. – Ну, я не могу вспомнить никого, кому он бы помогал по телефону с ноутбуком. Кроме тебя. Цукки усмехнулся. – Ты абсолютно прав. Мне стоит начать ревновать. – Да я не про это, – Акитеру осекся на полуслове, прислушиваясь. Ямагучи все еще был наверху, но Акитеру все равно чуть понизил голос. – Он даже камеру включил. И разговаривал… Нормально. Открыто, даже мило. – К чему ты клонишь? – вздохнул Цукки. – Ну… – Акитеру потер шею. – Может, это грубоватый вопрос, но у Тадаши что, появились новые друзья? Цукки хотел огрызнуться, но не стал этого делать. Сам не был уверен, почему. Он Хинату бы другом не назвал. Кагеяму – тем более. Матч с Шираторизавой, а теперь и проблемы с третьегодками не могли их не… Сплотить, как бы глупо это ни звучало, но совсем немного. Если бы у Цукки был выбор – провести время в одиночестве или с кем-то из этих двоих, он никогда, НИКОГДА бы не выбрал провести время с ними. И Ямагучи тоже, в этом Цукки был уверен. Однако, безусловно, Цукки был буквально единственным ровесником, с которым Ямагучи когда-либо общался, а уж тем более дружил. Когда Ямагучи говорил с Хинатой или с Кагеямой, его голос не дрожал так, как обычно. Он не так зажимался, не всегда обнимал себя за плечи, даже держал с ними долгий зрительный контакт, даже мог подшутить над ними сам, без Цукки. Это и правда много о чем говорит. – …Я не знаю, – честно ответил Цукки. – Возможно. – Как здорово!.. – расплылся в широкой улыбке Акитеру. – А… А он об этом знает? – Не думаю, – фыркнул Цукки, качая головой. – Не надо ему об этом говорить. Он взорвется. – Да, пожалуй… Если в какой-то момент Ямагучи моргнет и поймет, что разговаривает не с Кагеямой, а с высоким, сильным, громким и грубым парнем, его удар хватит. С Хинатой полегче, он по сути своей выглядит безобиднее, однако физически все еще достаточно сильный, чтобы Ямагучи мог испугаться. Цукки как будто наблюдал за тем, как Ямагучи идет по канату, не глядя вниз. Ну раз идет, то не надо кричать ему и обращать его внимание на ситуацию. Очнется – рухнет. – А он только с этим Хинатой дружит? – Хватит с тебя милых разговоров про возможно-друзей Ямагучи, – Цукки встал из-за стола, зевая. – Я наверх. Спокойной ночи. – Как скажешь… – с улыбкой покачал головой Акитеру. – Спокойной ночи. Цукки начал подниматься по лестнице, но остановился, не дойдя до двери. Он слышал, что Ямагучи что-то быстро печатает в спальне, и по-хорошему надо было бы пойти и пинком погнать его спать, но… Цукки спустился обратно. Акитеру только успел переодеться, и, заметив Цукки, растерянно склонил голову, сидя на кровати. – Забыл что-то? – Я… – Цукки неуверенно сжал кулаки, посмотрел наверх, в сторону их спальни, потом снова на Акитеру. – Можно спросить у тебя совета? – …Ого, – распахнул рот Акитеру. – Я… Конечно! Как давно ты не спрашивал у меня совета! – Не раздувай из мухи слона… – Цукки потоптался на месте, но все же присел на край кровати. – Короче, ам… Он не знает, насколько это хорошая идея. Если он не был уверен, что ему делать, если состояние было критическим, он знал, к кому идти. К третьегодкам. Очевидно, к третьегодкам. В зависимости от вопроса выбрать кого-то из них и спросить. От «Дайчи-сан, на кухне что-то разлилось, и я понятия не имею, что это», от «Суга-сан, я хочу не прийти завтра просто потому что, пусть Хината меня заменит», до… До «Асахи-сан, что мне делать?». До «Может, еще проще? Почему бы вам не посоветовать мне дышать? Или, скажем, моргать?». В общем, в крайнем случае он знал, к кому идти. Даже если очень не хотелось. Но он не знал, к кому идти сейчас. На матче в подобной ситуации неожиданно появился Куроо, здорово, но по такому вопросу Цукки обращаться к нему не будет – себе дороже. Есть второгодки, на них тоже криво-косо, но можно положиться. Вот только сейчас их ответ Цукки не устраивал. Но Акитеру Цукки доверял. Не мог не доверять. И пусть Акитеру и был далек от мира игроков, до Карасуно это был первый человек, к которому Цукки обращался, чтобы что-то уточнить. Он не помнит, чтобы Акитеру его подводил. Чаще всего Цукки просто не прислушивался к его советам, и вот тогда что-то уже могло пойти не так, но если он прислушивался… – Это насчет… Нашего начальства, – уклончиво сказал Цукки. – Не совсем начальства, это наши коллеги, но они сильно старше, и я… Не уверен, что с ними делать. – Насколько старше? – спросил Акитеру. Цукки закусил губу. Скажет «тридцать с чем-то» – Акитеру не поймет, он сам того же возраста. У игроков это явно работало как-то иначе, третьегодки ассоциировались не с тридцатилетними почти-ровесниками, а скорее… – Чуть младше наших родителей? – пожал плечами Цукки. – Не знаю, не спрашивал. Старше сорока точно. – Размытый диапазон… – улыбнулся Акитеру. – Что с ними случилось? – Да какая-то хрень. Черная полоса, – Цукки снял очки, чтобы протереть их краем футболки. – Один в аварию попал, второго на улице… Отмутузили. С третьим вообще непонятно что, но выглядит так себе. – Оу… – моргнул Акитеру. – Понятно… Ты хочешь помочь им? – Причем тут «помочь»? – раздраженно выдохнул Цукки. – Работа в ресторане стоит. Денег меньше. – М-гм… – он задумчиво подпер подбородок рукой. – Значит, ты хочешь вывести их из депрессии, чтобы все снова было как раньше? – …Да, – пожал плечами Цукки. – Типа того. Акитеру некоторое время молчал, а потом, вздохнув, повернулся к Цукки всем телом, закидывая ноги на кровать и садясь по-турецки. Цукки сел так же. – Как ты знаешь, я работаю в таком месте, где… Много людей такого возраста в депрессии. Очевидно. – Очевидно, – кивнул Цукки. – Единственное, к чему я пришел с годами, это к тому, что… – Акитеру неуверенно улыбнулся. – Порой людей нужно уметь оставлять в покое. Не лезть лишний раз. Вау. Цукки просто потратил время. Неудивительно, что еще мог сказать человек вроде Акитеру? Он такой же взрослый человек в депрессии, работающий в тесном офисе. Конечно, он скажет именно это. – Класс. Не лезть лишний раз? – полушепотом отозвался Цукки. – Как я не лез и не делал ничего, чтобы помочь Ямагучи в школе? Акитеру поморщился, отводя взгляд. Правильно, пусть отводит. Если Цукки к чему-то и «пришел с годами», то это к тому, что бездействие всегда приводит к лишней боли. Если бы Цукки сейчас снова оказался в школе, он бы не шел рядом с Ямагучи молча. Он бы не верил, когда Ямагучи говорил, что «неудачно упал». Он бы не пытался разобраться окольными путями – разборками с директором и нарыванием компромата на всех обидчиков Ямагучи. Если бы Цукки сейчас снова оказался в школе, он бы бил их в ответ. Нет, хуже, потому что и они делали вещи хуже. «Насилие – это не ответ», но это буквально было ответом, просто Цукки абсолютно его не видел. Он, грубо говоря, доверился Ямагучи. Он говорил, что все нормально, и Цукки больше ничего не спрашивал. Он не планирует повторять эту ошибку снова. – Кей… – вздохнул Акитеру. – Давай так. Если мы говорим о взрослых людях, то в большинстве случаев они могут выводить себя из определенных состояний самостоятельно. – А если не могут? – На то они и взрослые, верно? – слегка улыбнулся Акитеру. – Если пытаться лезть к ним с расспросами, если пытаться делать что-то самостоятельно, сам… Сам факт может их ранить. Как будто они не могут справиться сами. – А если не могут? – раздраженно повторил Цукки. – Насколько ты им доверяешь? Цукки прикрыл рот. Насколько он им доверяет?.. Кому конкретно и в каком вопросе? Он бы доверил Дайчи-сану все свои деньги, но не доверил бы ему написать за себя сообщение – не умеет печатать. Он бы доверил Суге-сану последить за их квартирой, но не доверил бы пользоваться кухней – сожжет все к чертовой матери. Нельзя так просто ответить на этот вопрос. Если бы у Цукки спросили, доверяет ли он третьегодкам настолько, чтобы оставить их в страшной ситуации, он бы, наверное, сказал «да». Некоторое время назад. До матча. Потому что после него Цукки уже не мог ответить «да», не кривя при этом душой. – Я не знаю, – негромко ответил Цукки. Акитеру кивнул. – Тебе надо это решить. Если доверяешь, то просто будь рядом. Не более. – Что значит «будь рядом»? – приподнял бровь Цукки. Акитеру развел руками. – Если речь про что-то серьезное, то приглядывать за человеком лишним не будет, однако тормошить и лезть человеку под кожу – так себе решение, если мы говорим про людей сорок плюс. Цукки поморщился. – Бездействие – это не- – Это тоже действие. Цукки не знал, что ответить. Диалог был странным, неловким, а главное – выматывающим. Акитеру не до конца понимал, о чем говорит. Может, потому что как минимум не понимал возраста третьегодок. Может… Может, не настолько третьегодки и взрослые. Может, пока Цукки обращается к семпаям за помощью, им обратиться не к кому. Не потому что им не надо, а просто потому что нет «четверогодок» или типа того. Совет Акитеру просто нельзя применить к ним, потому что в мире игроков они, безусловно, были взрослыми, старшими, но в самом обычном мире они считались юными. Ко взрослым не лезть – это понятно, но что насчет людей, которые, технически, все еще могли жить с родителями?.. Поэтому Цукки больше ничего особо и не говорил, только закатил глаза и, поднявшись, выключил Акитеру свет, попрощался и пошел в спальню. И все же они находятся в мире игроков. Третьегодки часто ведут себя старше своего возраста. Точно так же, как первогодки ведут себя младше своего возраста. Взять того же Кагеяму. Парню двадцать два года, а он стоит, как вкопанный, не вырываясь, пока ему волосы прилизывают. Наверняка он бы не удивился, если бы кто-то старший начал ему зубы чистить и переодевать перед сном. Первогодки могут считаться достаточно взрослыми в мире гражданских, но здесь они… Ну, может не дети, но что-то в этом роде. Третьегодки могут считаться достаточно юными в мире гражданских, но здесь они взрослые. Стали взрослыми. Даже если не были к этому готовы. Даже если не хотели этого. Насколько Цукки доверяет старшим?.. И насколько бездействие и правда можно считать действием в такой очевидно ухудшающейся обстановке?..