Ресторан "Карасуно"

Утро Кагеямы началось очень сомнительно. Дело было даже не в том, что сегодня был выходной, который он не мог полностью потратить на тренировки, и не в том, что Хината установил ему на ноутбук с десяток бесполезных игр, которые Кагеяме пришлось удалять. Просто все сегодня как-то не ладилось. Проснулся он тяжело. Голова не сильно, но гудела, словно лег он очень поздно и совсем не выспался. Будильник, казалось, звучал в сто раз громче обычного, хоть Кагеяма и понижал ему громкость уже который день подряд. Когда он встал и открыл шторы, ему в лицо ударил яркий солнечный свет, бликом отражающийся от окна соседнего дома, и Кагеяма зашипел сквозь зубы, отворачиваясь. Когда он готовил завтрак, еда на сковородке шипела слишком громко, а когда он переоделся, он заметил бирку на кофте, которой не замечал раньше, и в итоге стянул с себя кофту и потратил лишние несколько минут на то, чтобы эту бирку отрезать. Рядом с воротом осталось две дырки, но ощущалось это все равно легче. Раздражение било через край. Когда он в очередной раз прикрикнул на Хинату за то, что тот так громко пшикает лекарство себе в нос, Хината абсолютно справедливо заметил, что Кагеяма «придурок блин», и Кагеяма заставил себя остановиться. Буквально остановиться – встать посреди комнаты, потом присесть на пол и глубоко вздохнуть. Общий стресс и правда повышал его чувствительность. Это нельзя путать с настроением. И все же не раздражаться было сложно. Не только из-за звуков и света, но и из-за странного ощущения во рту и носу. Внутри как будто что-то слабо чесалось, давило, и Кагеяма уверенно решил, что если не дай бог у него началась аллергия, как у Хинаты, он не будет пшикать лекарство так часто. Просто один раз зальет в нос полностью, чтобы выжечь эту проклятую аллергию навсегда. Прежде, чем пойти обсуждать Сугу, Асахи и Дайчи, надо было встретить второгодок. Они должны были вернуться совсем скоро, поэтому Кагеяма и Хината, собравшись, вышли на улицу. Встретились они рядом с квартирой Танаки и Нишинои. Кагеяма и Хината некоторое время стояли там, разговаривая, и Хината немного заскучал, а потому лег на асфальт и начал отжиматься, и Кагеяма, разумеется, к нему присоединился. Раньше второгодок пришли Цукишима и Ямагучи, и смотрели они на них странно. Цукишима сказал, что нет никаких причин так крепко прижимать асфальт, и что если они встанут, он никуда не уползет, и Кагеяма тут же поднялся, готовясь закатить монолог на тему того, что если бы Цукишима отжимался хотя бы несколько раз каждый день, возможно, его не выбивали бы на всех матчах и тренировках самым первым, но где-то в этот момент из-за поворота показалась машина, и первогодки обернулись. Когда машина остановилась рядом с ними, Танака и Нишиноя выпрыгнули из нее со скоростью пули, Энношита – чуть медленнее, зевая и потягиваясь. – Малышня! – замахал Танака, подбегая к ним. – Дарова! Хината тут же бросился обниматься, и Танака растрепал его волосы. – Ну че, как вы тут? – спросил Нишиноя. – Все так же, – пожал плечами Цукишима. – Вы не подстрелили игрока огнестрелом? – быстро спросил Кагеяма, потому что это беспокоило его в первую очередь. – Не подстрелили, – отмахнулся Энношита. – Все прошло отлично. Немногословность Энношиты-сана Кагеяму, в целом, более чем устраивала, но когда вопрос хоть как-то касался игры, Кагеяме хотелось бы знать больше подробностей. Он заставил второгодок рассказать все, на что они знали ответ. Каким составом они работали, с чего все началось, чем все закончилось, из какой команды был тот игрок, что они про него знают, есть ли риск, что между той командой и Некомой начнется война, что будут делать Карасуно, если война все же случится- Здесь его прервали. Ладно, наверное, это честно. Второгодки все еще были вымотаны после долгой поездки. – Л-лук – это вообще по правилам?.. – тихо спросил Ямагучи. – Типа… Это же очень издалека можно, почти огнестрел… – Разве он так далеко стреляет? – склонил голову Хината. – Метров до трехсот может дойти, – сказал Кагеяма. – Это по правилам, однако последний игрок, использующий лук, которого я помню, умер, кажется… – он ненадолго задумался. – В семидесятых. Поэтому это очень полезная информация про Некому, спасибо. – Это ж мы и делали, – усмехнулся Нишиноя. – За Некомой шпионили. – Это неважно. Важно то, что мы- – Энношита-сан, вы в порядке? – приподнял брови Хината. – Выглядите очень-очень сонным! – Нормально, – устало фыркнул Энношита. – Главное – не врезался ни во что. – Вы что, совсем не успели поспать? – спросил Цукишима. – Немного поспали. Мы остановились у- – Ну, я много спал! – с неприятной улыбкой протянул Танака. – А ты, братан? – Я-то сколько спал, у-у-у! – захохотал Нишиноя. – А че такое, Чикара? Чем занят был всю ночь? Энношита вздохнул, оборачиваясь на них. – Не угомонились еще? – Никогда не угомонимся! – оскалился Нишиноя. – При первогодках себя хотя бы контролируйте. Кагеяма растерянно приподнял брови и обернулся. Хината активно пытался следить за диалогом, но, кажется, тоже ничего особо не понимал. Кагеяма подумал бы, что это, в таком случае, локальная шутка второгодок, однако Цукишима скривился, а лицо Ямагучи приобрело какое-то совсем непонятное выражение. – Вы серьезно?.. – с отвращением спросил Цукишима. – С кем?.. – Не дайте этим придуркам мозги себе запудрить, – отмахнулся Энношита, старательно игнорируя смешки Танаки и Нишинои. – Ага, ничего выше PG-13? – Почему я обсуждаю это с первогодками, еще раз?.. – На каком языке вы говорите? – нахмурился Кагеяма. – И как это связано с миссией? – Никак-никак! – сквозь смех замотал головой Танака. – Забудьте! Лучше расскажите – старшие-то как? Норм? Лучше не стало? Хината тут же чуть погрустнел. – Вообще не стало… А еще, Ноя-сан, вы вообще правы были! Асахи-сан и правда… Ну как-то… Нишиноя нахмурился, и Энношита быстро спросил. – Что с ним? – Он какой-то… Т-тревожный, – тихо сказал Ямагучи. – Дерганый?.. Даже не знаю, просто выглядит… Несчастным… – Пиздец, – развел руками Нишиноя. – Я вам говорил?! Говорил же?! – Говорил-говорил… – Энношита сделал пару шагов назад и оперся о капот машины, задумчиво подпирая подбородок рукой. – М-да. Ну, мы вернулись, теперь сможешь приглядывать за ним. – Но нам лезть нельзя? – прищурился Цукишима. – А вы с ним и не мутите, – пожал плечами Танака. – Слыш, Энношита, может, Тора и Фукунага чето дельное говорили?.. – Что они говорили? – мгновенно спросил Кагеяма. – Тоже не ваше дело, – качнул головой Энношита, не поднимая на них взгляд. – Если мне и надо об этом кому-то сообщить, то только капитану. Кагеяма почему-то рефлекторно посмотрел на Ямагучи. Ямагучи, заметив его взгляд, вопросительно склонил голову. Кагеяма, моргнув, снова повернулся к Энношите. – А… Что ж. Ладно. Что вы планируете делать сейчас? – Спать! – сразу ответил Танака. – Купить фуру шоколада, – уверенно и почему-то несколько угрожающе сказал Нишиноя. – М-да… Я, видимо, заскочу к старшим и поговорю с Дайчи-саном, – Энношита наконец выплыл из своих мыслей, выпрямляясь. – Я знаю ваш следующий вопрос. Нет, вам нельзя со мной. – Почему? – воскликнул Хината. – Я уже был у них в гостях! А заодно мы сможем как-нибудь их- – Вот именно поэтому нет. Инструкции старые – не лезьте, – Энношита смерил их долгим внимательным взглядом. – Вы поняли? Кагеяма не знал, что ответить. Вроде бы они уже договорились с остальными первогодками, но и врать не хотелось, поэтому он не сказал ничего. Хината тоже промолчал, недовольно закрывая рот. Цукишима, что было на него совсем непохоже, тоже ничего не сказал, только едва слышно бормоча что-то себе под нос. – П-поняли, – негромко сказал Ямагучи, кивая. – Мы п-помним. Не лезть. – …Хорошо, – вздохнув, Энношита обернулся на Танаку с Нишиноей. – Валите по своим делам, а я поехал. – Давай! – махнул ему Танака, доставая ключи и проходя ко входной двери. – А можно спросить? – подал голос Хината. – Нишиноя-сан, зачем вам целая фура шоколада? И более важный вопрос – можно будет чуть-чуть его поесть? – Хуй тебе! – показал ему кулак Нишиноя. – Сам себе покупай! – Блин, ну ладно! – Купишь фуру шоколада – вылетишь из квартиры, – хмуро сказал Кагеяма. – Вот ты такой злой, потому что его не ешь! – высунул язык Хината. – Может, я думал с тобой поделиться, а теперь не буду, потому что ты – гундос! В общем, они разошлись. Попрощавшись с второгодками, они пошли к квартире Кагеямы и еще некоторое время пререкались насчет шоколада. Хината сладкое ел в каких-то ужасающих количествах, а Кагеяма его не то чтобы не любил, скорее помнил о его вредности. О ней вроде бы все помнят, а вроде бы все равно продолжают есть. Хинату, например, вредность никогда не останавливала, и поэтому спор затянулся. Цукишима и Ямагучи в споре не участвовали. Шли они к Кагеяме, потому что у них сейчас, видимо, остановился брат Цукишимы. Это не было бы проблемой, однако он был гражданским, а такой собеседник во время придумывания плана кому угодно покажется лишним. И Цукишима, и Ямагучи выглядели странно. Цукишима, кажется, задумался о чем-то, потому что пару раз чуть в столб не врезался и в целом под ноги не смотрел, даже с Ямагучи ни одним словом не обмолвился. Ямагучи же выглядел скорее ужасно невыспавшимся, и в этом Кагеяма был с ним солидарен. Ямагучи вообще часто так выглядел, но сегодня его мешки под глазами выглядели особенно темными. Но двигался он не медленнее обычного. Не зевал, не потягивался, не тер глаза. Он смотрел ровно перед собой и шел очень уверенно, как будто хотел добраться до квартиры Кагеямы как можно быстрее. Значит, что бы он ни сказал Энношите-сану, он не передумал. Ладно. Когда они подходили к нужному дому, без какого-либо предупреждения начался дождь. Весна на то и весна, Цукки даже туч увидеть не успел, как на них резко начало литься столько воды, что он поспешил снять с себя куртку и накинуть ее на себя и Ямагучи сверху, чтобы их головы не промокли насквозь. Кагеяма и Хината, конечно же, просто ускорили шаг чуть ли не до бега, ничем не прикрываясь. Ни одна из стратегий не помогла. Они провели под дождем минуты две, а все равно промокли до нитки. Солнце хоть и было, никак их не согревало, и почти сразу Цукки почувствовал, что начинает мелко подрагивать. Какой бред, то есть на матче, валяясь в снегу в одной водолазке, ему не холодно, а сейчас… Входная дверь их с Ямагучи квартиры вела сразу внутрь, но здесь им пришлось сначала преодолеть подъезд, затем пройтись по коридору, и только потом они наконец-то увидели квартиру Кагеямы изнутри. Цукки даже стало немного неловко. Он был здесь впервые и изначально предполагал, что квартира Кагеямы будет побольше и попафоснее, но теперь он не был уверен, можно ли это вообще назвать «квартирой», а не «студией». Пространство было очень тесным. Комната была одна, и она, видимо, считалась гостиной, но на полу были свернуты футоны, а значит – еще и спальней. В левой части студии стояли холодильник, столешницы и плита, правее, под окном, стояла длинная тумба – единственное место, выглядящее достаточно мягким, чтобы на нем сидеть. Хината первым снял обувь и пробежал в квартиру. – А где какой-нибудь… – Ямагучи огляделся. – С-стол?.. Стулья?.. – Зачем? – спросил Кагеяма, снимая куртку и стряхивая с нее воду. – Ну типа… Чтобы завтракать, н-например? – Мы едим на футонах! – радостно сказал Хината, садясь на пол и раскатывая футоны на полу. – Или на этой штуке! – На тумбе, – кивнул Кагеяма. – Но вообще я часто ем стоя. – Ты л-лошадь что ль? – приподнял бровь Цукки. Кагеяма зло посмотрел на него. – Есть стоя полезно. – И откуда ты это взял?.. – Ямагучи, ты весь дрожишь! – покачал головой Хината, вставая с пола. – Мы все промокли, нам надо высушиться! Где фен? – Н-не надо… – слабо улыбнулся Ямагучи. – Мы же ненадолго… Цукки вздохнул и посмотрел в сторону окна. Дождь не прекращался. Весенние ливни были непредсказуемыми, но если он так и продолжит лить, то они с Ямагучи тут точно застряли. Зонтиков у них нет, да и нет в них смысла в такую погоду, такси заказать можно, но очень уж не хочется ждать его час, чтобы проехать десять минут. – Мы можем как-то быстро высушить одежду? – спросил Цукки. – А? – Ямагучи моргнул. – Да ладно т-тебе, мы же- – У тебя зуб на зуб не попадает, – он повернулся к Кагеяме. – Так мы можем? Кагеяма задумался. – Быстро – не думаю. Но нам надо переодеться, чтобы не заболеть. – Доставай свою одежду! – предложил Хината. – Она точно на всех налезет! Цукки скривился, но ничего не сказал. Переодеваться в одежду Кагеямы ему очень не хотелось, но Ямагучи, особенно после бессонной ночи, такой промокший, выглядел, как будто вот-вот свалится замертво. Придется потерпеть, потому что если Цукки не переоденется, то Ямагучи – тем более. – Хм, – Кагеяма наконец-то снял обувь и, пройдя к тумбе, открыл ее. – Да, на всех хватит. Берите. Переодевались Цукки и Ямагучи в ванной. Ситуация была сомнительной, но Цукки уже устал чему-то удивляться. Футболка Кагеямы была великовата ему в плечах, но в остальном села нормально, а вот джинсы с Цукки чуть не свалились, и пришлось придерживать их рукой – никакого ремня ему не дали. – М-да… – протянул он, глядя на свое отражение. – Хотя бы не одежда Хинаты. Не хотел бы носить принт волейбольного мяча на всю грудь. – Б-блять, я тут заблудился… Цукки повернулся к Ямагучи и, прыснув, помог ему разобраться с футболкой. Вот кому одежда была велика, так это Ямагучи. Хорошо хоть штаны он получил спортивные и смог затянуть шнурок пояса максимально туго, чтобы они не спали. – Мы какие-то п-панкушники… – улыбнулся Ямагучи, глядя на их отражение. – Кепок козырьком назад не хватает. – О, уверен, шкафы Короля ломятся от них, – фыркнул Цукки. Ни на какое конкретное полотенце им не указали, их проблемы, поэтому Цукки и Ямагучи вытерли головы первым, которое подвернулось под руку. Ямагучи после этого, правда, сразу наклонился и начал споласкивать лицо холодной водой из-под крана. – Не выспался? – Нормально… – пробормотал он, выпрямляясь и снова вытирая лицо. – Пока работоспособен... – Как далеко продвинулся за ночь? – Я сейчас на сорок восьмом, – Ямагучи обернулся на него, улыбаясь. – Почти половина. Цукки вздохнул. – И мы радуемся этому, да? Зачем ты это делаешь, еще раз? – Ну… Как минимум, это интересно? – Ага. Не думал, что это какой-нибудь «Колд Харбор»? – Блин… – Ямагучи развел руками. – Тогда, видимо, тебе капец после этого… – Приехали, – Цукки качнул головой. – Ладно, пойдем уже. Заодно потратишь свой мозг на что-то еще. Кагеяма и Хината уже расстелили футоны и сейчас сидели на них, снова о чем-то переругиваясь. Они тоже переоделись, только Хината предпочел штаны не надевать, и сейчас светил своими дурацкими яркими трусами, Цукки даже захотелось кинуть в него чем-нибудь. Волосы они не сушили, поэтому голова Кагеямы сейчас была похожа на самое настоящее яйцо – мокрые волосы облепили ее ровнейшим пластом, а вот волосы Хинаты, кажется, высыхали за секунду. Цукки неловко поправил прическу и подошел к ним. Волосы Ямагучи кудрявились от воды очень забавно, да еще и быстро выпрямлялись после этого, а Цукки просто был кудрявым все время, так что от влаги его волосы просто начинали сходить с ума. Они с Ямагучи опустились на пол рядом с Кагеямой и Хинатой. – Может, чай? – спросил Хината. – Эти все еще выглядят замерзшими! – Нет, – холодно ответил Кагеяма, поворачиваясь к Цукки. – Когда мы к вам приходили, никакого чая мы не получили. – Ого, – приподнял брови Цукки. – Ну, теперь я хочу чай. – Давайте просто начнем, – фыркнул Ямагучи, поджимая под себя ноги. – М-мы же все убедились в том, что от второгодок помощи ждать незачем? Кагеяма неуверенно повел плечами. – Конкретно в нашем плане – незачем. У них позиция очень конкретная. – Угу, и она нам не подходит. Поэтому нам нужен какой-то план. – А как вообще придумывать план в такой ситуации? – склонил голову Хината. – Типа… Мы будем подсыпать таблетки в их еду? Наймем психолога под прикрытием?! – …Да, – кивнул Цукки. – Это именно то, что мы будем делать. – А почему нет?! Если это что-то в голове, то это может помочь! – Не надо лезть в чужие таблетки, – нахмурился Кагеяма. – Это безумие. – Ну… А психолог под прикрытием? – Как ты вообще это себе представляешь? – закатил глаза Цукки. – Один на всех, я правильно понимаю? Ямагучи покачал головой. – Опять же, важно помнить о том, что они очень разные… Если мы придумаем что-то, что сработает одним махом на всех троих, то это здорово, но по сути своей они как бы… Три разные головоломки, понимаете?.. Цукки вздохнул и подтянул колени к груди. Он прекрасно понимал, о чем говорит Ямагучи, и все же после сегодняшней ночи было странно, что он использует слово «головоломка» по отношению к сложившейся ситуации. Что обычно делают, когда человеку нехорошо? Скажем, даже если речь про прямое физическое заболевание? Советуют больницу. Уговаривают туда пойти. Может быть, даже госпитализируют насильно. Но не подсыпают лекарства в еду. Действовать скрытно, с планом, с расписыванием всех извилин сложно работающих мозгов третьегодок… Если бы Цукки узнал, что кто-то (скажем, не Ямагучи, ему бы он простил) так же рассматривает его сознание под микроскопом и пытается что-то там незаметно настроить, Цукки бы как минимум возмутился. И чувствовал бы он себя очень плохо. С другой стороны, если человек сейчас руки на себя наложит, то, наверное, можно и таблетки в еду подсыпать. Черт его знает, никто из третьегодок вроде убивать себя не собирался, но разве по ним что-то поймешь? На то они и взрослые, чтобы не делиться этим с первогодками. Кагеяма, Хината и Ямагучи продолжили разговаривать. Цукки смотрел на Ямагучи, упершись подбородком в свои колени. Вопрос был вот в чем: остались ли третьегодки там, в заводе? Или единственный, кто там остался – это Ямагучи? Ямагучи собрался в заводе Шираторизавы на удивление быстро. Осмелел в край, начал говорить так, как никогда не говорил раньше, решился на то, на что Цукки бы не решился ни в жизни. В такой стрессовой ситуации у него почти не было выбора, он был вынужден разогнаться. Он мог остаться сидеть в фургоне, обняв свои колени и плача. Такая у него обычно реакция на стресс, ничего зазорного в этом нет, особенно если речь про проклятую Шираторизаву. Но Ямагучи пошел против своей природы – чуть ли не ломал себе ноги, заставляя себя идти все глубже в здание, столкнулся лицом к лицу с соперником, и прочее, прочее… А главное – увидел третьегодок такими, какими, наверное, видеть ему их не стоило. Слабыми. Он разогнался. Выбрал одну сторону и заставил себя бежать, вытащил их, а потом продолжил бежать дальше – добил Шираторизаву так, как мог, так, как считал правильным. Но Ямагучи не умеет останавливаться. Цукки вообще не очень нравилась вся эта метафора про то, кто сейчас в заводе, потому что метафоры делали жизнь только сложнее и запутаннее. Ну никогда еще сравнение разных ситуаций через красивые эпитеты не помогало в них разобраться. Ямагучи к метафорам прибегал все чаще и чаще. Куроо-сан вытащил Дайчи-сана. Иваизуми-сан вытащил Асахи-сана. Сугу-сана вообще вытащил Цукки, своими руками. Прошло много месяцев, и каждое утро завод снова начинал работу, а каждую ночь ее приостанавливал. Наверняка у них прошло еще с десяток матчей с другими командами, наверняка Шираторизава уже сто раз забыла про Карасуно, а все третьегодки сейчас дома, вот, Энношита-сан к ним поехал. Кого Ямагучи сейчас ищет? И не решил ли он к своим пятидесяти двум оставшимся головоломкам добавить еще лишние три?.. Они разговаривали очень долго, а дождь за окном все не планировал затихать. Хинате такая погода все еще нравилась, потому что солнце-то никуда не скрылось, и голубых проблесков неба было полно, а значит, где-то точно можно увидеть радугу, просто, наверное, не из конкретно этого окна. Кагеяма не заваривал чай из принципа, так что в какой-то момент это пришлось делать Хинате. Все уже согрелись, но волосы у Ямагучи, да и у самого Хинаты все еще были мокрыми, а вот Цукишима из-за своих кудрей походил на собаку – вода не пробилась так глубоко, чтобы он промок насквозь. – Окей! – хлопнул в ладоши Хината, когда чай всем был налит и он смог плюхнуться обратно на футон. – По-моему, с Дайчи-саном все понятнее всего, да? Для него сейчас все слишком спокойно! – Это частая проблема для любого игрока, – кивнул Кагеяма. – Для капитана – тем более. – Вот-вот! У него типа кризис, так что, может… Может, ему бы не помешали какие-то проблемы, которые он смог бы при этом решить? – Хм. Но это при этом не должна быть серьезная угроза, верно? Ямагучи задумчиво почесал плечо. – Технически, ничего серьезного нам и не нужно… Ему, очевидно, надо дать повод снова чувствовать себя в своей тарелке. Проблема, с которой он справится, угроза, которую он предотвратит… – Типа чего? – спросил Цукишима. – Может… Может, кухню поджечь? Цукишима моргнул. – Прости? – Почему нет? – пожал плечами Ямагучи. – Он как минимум будет вынужден выйти из своего кабинета и потушить огонь. – Тебя не устроило, что мы не смогли подорвать завод, да?.. Ямагучи слегка улыбнулся. – Но он наверняка включится после этого. Особенно если спасет кого-то по пути. – Я доброволец! – тут же поднял руку Хината. – Сугу-сана уже спасали из огня, а я тогда как-то через крышу сбежал… Так что давайте меня спасать! Кагеяма нахмурился и потер веки. – Это… Полное безумие. Мы правда симулируем ситуацию умирающего в огне Хинаты? – Не уверен, что это можно назвать симуляцией… – неловко отозвался Ямагучи. – Да сколько раз у нас уже что-то горело? – засмеялся Хината. – Это же чуть ли не каждый месяц происходит! Просто в этот раз с целью! – Я… Не знаю, – Кагеяма вздохнул. – Все еще безумие. С другой стороны… – он качнул головой. – Если с Хинатой «что-то произойдет», Суга-сан тоже включится. Всегда включался. Хината почувствовал, что его улыбка дрогнула, и поспешил наклониться, чтобы глотнуть чая. Кагеяма, конечно, был прав – Суга-сан однажды так за Хинату перепугался, что и про свой страх крови забыл, и про то, что не хочет ранить первогодок – Куними все еще не мог бегать. Только… Почему-то Хината не чувствует полную уверенность, что сейчас это сработает так же. Почему-то не чувствует, что Суга-сан включится так просто. А еще совсем в глубине души побаивается, не пережалось ли там что-то внутри Суги-сана, из-за чего он вообще мог испытывать теплые чувства к Хинате. Разговаривал он похоже, почти как обычно, но Хината достаточно хорошо его знал, чтобы прямо кожей ощущать – сейчас Суга-сан хотел бы побыть один. Это не проблема, но чувствовать это каждый, каждый раз, даже при минимальных взаимодействиях было достаточно грустно. Кагеяма продолжил что-то говорить, а Хината посмотрел на свое запястье, перебирая браслет. Парным он больше не был. Когда Хината потерял свой браслет, его воссоздал Суга – все честно, но теперь, когда его потерял Суга, он очень явно дал понять, что Хината не должен его воссоздавать. Вопрос не в цвете, не в форме бус, хотя Хината был уверен, что мог бы сделать любой, какой бы Суга ни захотел. Просто он больше не хотел его носить. Может, не хотел думать про Хинату каждый раз, когда видит свое запястье. Хината поднял голову и увидел, что Кагеяма притих, внимательно глядя на него. – Чего смотришь? – тут же нахмурился Хината. – Чай пей, остывает! – Не указывай мне, что делать, – огрызнулся Кагеяма, но все же поднял чашку и сделал глоток. – В общем, я говорил о том, что- Так. Он поморщился и посмотрел в свою чашку. Ямагучи приподнял брови. – Что такое?.. – Сахар, – Кагеяма поднялся и, пройдя к раковине, вылил в нее чай. – Фу ты какой важный! – закатил глаза Хината. – Все нормальные люди с сахаром пьют! – Отвратительно, – просто сказал Кагеяма, оставляя чашку у раковины и возвращаясь к ним. – В любом случае, шанс того, что это сдвинет состояние Суги-сана с мертвой точки, не такой маленький. – Этот план не включает в себя Асахи-сана, – заметил Цукишима, делая глоток. – Его лишний пожар только напугает. – Об этом я тоже думал, – кивнул Ямагучи. – Но мы решили, что проблема в том, что он устал тащить Сугу-сана и Дайчи-сана, верно? – Мы не знаем. – Ну да, мы предположили, – Ямагучи, опустив взгляд, начал прокручивать чашку на полу. – Конечно, это может его напугать… Но может и нет. Он же из Карасуно. – Он доставал Сугу-сана из огня! – улыбнулся Хината. – Судя по всему, чего-чего, а огня Асахи-сан не боится! – А еще после этого, если кто-то из них вернется, ему будет проще, – Ямагучи постучал по краю чашки пальцами. – А если оба – тем более… – Что насчет второгодок? – спросил Цукишима. – Они потушат твой пожар быстрее, чем Дайчи-сан его даже заметит. Если захотят, конечно. – Хм… – Ямагучи задумался. – Да, второгодки – проблема… Разговор начал казаться Хинате очень забавным. Вроде бы все серьезно, но когда они упомянули второгодок, все начало выглядеть так, будто им мешают свои же сокомандники. Это походило на тренировки, когда Хинате надо было драться не с кем-то из соперников, а с кем-то из Карасуно, только к тренировкам Хината уже привык, а вот к таким планам – нет. Кагеяма снова встал, на этот раз, чтобы налить себе воды. – Немного отходя от темы, но что Некома могла рассказать Энношите-сану? И почему нам не стоит об этом знать? – Ты еще не понял? – приподнял бровь Цукишима. – Нам, видимо, ни о чем знать не надо. Старшие предпочитают не делиться ровным счетом ничем. – М-да… – вздохнул Ямагучи. – Вроде не сказал бы, что у них много тайн или чего-то такого, но- – В Карасуно с этим легче, чем в Аобаджосай, – Кагеяма вернулся со стаканом воды и присел на футон. – До первогодок там информация почти не доходит. – А может, это просто тебя динамили? – усмехнулся Цукишима. Кагеяма зло посмотрел на него. – Нет. Я знал больше, потому что я связующий. Однако еще я знал, когда держать рот на замке, даже если речь шла про Куними и Киндаичи. – Так, ты эту привычку больше себе не бери! – пригрозил ему пальцем Хината. – С нами старшие и так отмалчиваются, а если еще и мы друг с другом разговаривать не будем, вообще все плохо будет! – Не могу ничего обещать, – пожал плечами Кагеяма. – Но это только в ситуации, если старшие скажут о чем-то не рассказывать. Пока что такого не было. Ямагучи слабо улыбнулся. – Кстати, было. Помнишь, когда Хината и Цукки столкнулись с Асахи-саном на улице?.. Тогда, в первый раз?.. Ого, это воспоминание уже казалось таким далеким, что Хината аж растерялся. Цукишима тогда все еще был странным из-за посвящения – ни на что не отзывался, ни на что не реагировал, а Хината так испугался Асахи-сана, что напрыгнул на него с угрожающими воплями. Блин, если бы он знал Асахи-сана тогда, он бы так не сделал! – И правда… – Хината улыбнулся. – Ты потом рассказал нам, о чем говорили третьегодки! – В общих чертах, – нахмурился Кагеяма. – И потому что вы меня вынудили. – Но это все еще было конфиденциальным разговором… – Ямагучи обернулся на Цукишиму. – Хотя не помню, запрещали ли Кагеяме говорить про это прямым приказом… – Ты у меня спрашиваешь? – приподнял бровь Цукишима. – Я едва могу вспомнить, о чем вы вообще. – А, ну да… Кагеяма выпил стакан воды и с громким стуком опустил его на пол. – В любом случае. Я не считаю, что старшие делятся с нами слишком маленьким количеством информации. Конечно, я хотел бы знать больше, однако- Цукишима покачал головой. – Если ты сейчас опять начнешь говорить про другие команды… – Но в других командах и правда бывает строже. – То есть ты не хочешь знать, о чем Некома рассказала второгодкам? Кагеяма нахмурился. – Одно другому не мешает. Я хочу, но при этом я могу помнить о том, где мое место. – Какой кошмар. – Мне интересно, почему Танака-сан заговорил об этом, когда мы рассказали про Асахи-сана… – Хината встал, потому что устал сидеть, и начал тянуться. – Некома поделилась чем-то про Асахи-сана? – С каких пор Некома знает про него больше, чем игроки Карасуно? – скептически спросил Кагеяма. – Я бы не удивился, – отмахнулся Цукишима. – Но все же наверное нет… – покачал головой Ямагучи. – Может, просто ассоциативный ряд прошел… Жаль, что второгодки не считают, что могут поделиться с нами. Хината улыбнулся. – Ну, мы с ними своим планом тоже не делимся! Ямагучи, поморщившись, посмотрел на Хинату. – Это другое… Мы реально пытаемся что-то сделать. Хотя, если так подумать, Хината уже не уверен, насколько это забавно – то, что Ямагучи так говорит про второгодок. Он же не думает, что они и правда по разные стороны? Они на одной стороне, просто со своими подходами! Как они с Куроо-саном, когда они были на заводе! Цель Куроо-сана была достать всех живыми, цель первогодок – тоже, но потом еще и получить имя! Именно поэтому на этом матче они были заодно, а не друг против друга, и… И Хината надеется, что Ямагучи об этом помнит. В любом случае, Хината уже устал колебаться. Более того – он знал, что самый колеблемый в разные стороны тут Кагеяма, поэтому решил не следовать его примеру и просто сфокусироваться на чем-то одном. Надо будет немножечко погореть в огне – он погорит, это и так не проблема, а если это еще и вернет всех третьегодок, то тем более! Дождь прекратился так же резко, как начался. Прошло несколько минут, и он пошел снова – Ямагучи даже не успел предложить открыть окно, чтобы немного проветрить. Чай давно был допит, волосы – высохли, одежда в ванной Кагеямы еще, наверное, нет. Уходить все равно было рано, потому что план не был продуман даже примерно. Сейчас Ямагучи, вымотанный бессонными попытками пробраться сквозь череду головоломок, начал немного раздражаться из-за того, что Кагеяма как будто придумывает вещи не так быстро, как должен придумывать гениальный связующий. – Не понимаю… – покачал головой Ямагучи. – Когда ты планировал убить Ойкаву-сана, ты, вроде, все рассчитал, но сейчас- – Убить кого-то легче, чем спасти, – нахмурился Кагеяма. – И у меня все равно не вышло. – Ладно, я просто… – Ямагучи вздохнул и потер глаза. – Неужели Нишиноя-сан настолько проблема? – Проблема, – кивнул Кагеяма. – Я вообще не знаю, как можно строить какие-либо планы вокруг Нишинои-сана. Он может быть где угодно когда угодно. Он хаотичный. – Но если это будет во время смены, мы будем знать, где он находится! – сказал Хината. – Он же все-таки старается оставаться за баром! – Хм. И Энношита-сан во время смены обычно не в ресторане, – Ямагучи шмыгнул носом. – Кажется, это и правда идеальный момент… – Еще раз, мы планируем поджог посреди рабочего дня?.. Ямагучи посмотрел на Цукки и улыбнулся. Цукки все еще сидел, обняв колени и, кажется, не менял позу последние полчаса. Этой ночью он пытался не спать так же долго, как Ямагучи. Скорее из принципа, мол, ты не ложишься, и я тоже не буду, так что моя усталость будет на твоей совести. Он долго сидел в телефоне, потом все же лег так, чтобы видеть монитор Ямагучи, а через час Ямагучи услышал, как он едва слышно сопит. Уснул. Ямагучи снял с него очки и продолжил решать головоломки, а на утро Цукки, увидев его прогресс, снова начал бурчать, и бурчал даже на кухне, поэтому потом им пришлось быстро придумывать альтернативную историю, чтобы объяснить Акитеру, что случилось. – Переживаешь за посетителей?.. – Еще чего. Ты тоже работаешь на кухне, не забыл? Ямагучи фыркнул. – Ну, меня там не будет. Вообще важно, чтобы там никого не было, кроме Дайчи-сана и Хинаты… Как бы нам отвлечь второгодок? Может, на драку? – Предлагаешь мне драться с посетителем? – вздохнул Цукки. – Ну, нет… Но если ты стравишь каких-нибудь двух посетителей, особенно если они будут пьяные… – У нас такое тоже часто происходит! – воскликнул Хината. – Шансов будет много! – Если драка будет происходить в зале, Танака-сан будет обязан их вывести, – задумался Кагеяма. – А Нишиноя-сан всегда встревает, пусть это и не его работа. Они окажутся на улице. – Значит, останемся только мы и третьегодки! Класс! – Да, но на кухне, опять же, не должно быть ни тебя, Кагеяма, ни Суги-сана, – Ямагучи поднял взгляд к потолку. – Впрочем… Если шумиха будет сильная, все выйдут в зал. Только Дайчи-сан останется там. И, следовательно, Хината. – Расскажите мне потом, что там случится! – Не умри в огне для начала, – сказал Кагеяма. – Да не умру я! Кстати, а подожжет-то кто? Я не уверен, что пойму, что именно поджигать… Ямагучи болезненно поморщился. – Ну… Наверное, будет честно, если это… Сделаю я. Когда все снова придет в норму, могут начаться разборки, так что… Кагеяма потер веки. – Если начнутся разборки, мы разделим ответственность. Извините. Он встал и снова пошел наливать себе воду, так что Ямагучи не мог не спросить. – Кагеяма, у тебя случайно не началась аллергия?.. – Что? – тут же обернулся он, хмурясь. – Как у этого? Еще чего. – Почему ты с таким отвращением говоришь про аллергию?! – обиженно прикрикнул Хината. – Слабость организма перед базовыми вещами, – мрачно отозвался Кагеяма, набирая себе воду. – Мое тело сильнее. Ямагучи тихо фыркнул. – Ну, вообще похоже… Ты что-то часто чешешь лицо сегодня… – Ты чешешься все время. Ямагучи неловко притих, и Цукки фыркнул. – Ваше Высочество, вы искренне считаете, что аллергия слишком проста для вашего мудрого организма? – Отвалите! – огрызнулся Кагеяма. Допив воду прямо у раковины, он вернулся на футон. – Мы можем просто продолжить обсуждение?! – Как скажете… – словно защищаясь, поднял руки Цукки. – Прошу, только не сносите наши головы… – Возможно, я заразил его аллергией! – гордо улыбнулся Хината. – Чтобы перестал выпендриваться на мою! – Я… Не уверен, что это возможно… – слабо усмехнулся Ямагучи. – Так, ладно, насчет плана… Мы используем первую возможность, правильно?.. Что нам для этого нужно? Вздохнув, Кагеяма покачал головой. – Почти ничего. Драка в зале – все, что нам нужно. Подлить масла в огонь так, чтобы поднялся максимальный шум. Цукишима справится. Цукки, кажется, хотел огрызнуться, но в итоге согласно кивнул. – Да, скорее всего… Но- – Это может случиться хоть завтра, – сказал Кагеяма. – Возможностей, опять же, будет много. Если завтра, то мы готовы? – Ты должен будешь объяснить мне, как развести больше огня, – кивнул Ямагучи. – Когда я буду убежден, что на кухне только мы с Хинатой, я- – Постойте, – перебил его Цукки. – Мы можем… Мы можем не делать это завтра? Ямагучи повернулся на него. – Думаешь, стоит отполировать план получше?.. – …Да. – Пожал плечами он. – Мы только что это придумали. Может, завтра придумаем что-то получше. Может, заметим несоответствие или что-то такое. Нам некуда торопиться. Ямагучи приподнял брови. Цукки опустил взгляд и, сняв очки, начал протирать их чужой футболкой. Нервничает. Ямагучи чувствует, что Цукки стопорится, но не может понять, почему. Проблема в пожаре? В том, что это опасно? Ну, опять же, не в первый раз, и разве вся тема Карасуно крутится не вокруг того, что огонь им не страшен? Они все еще будут рядом. Если по какой-то причине Дайчи-сан не сориентируется, то все остальные – вполне, и пожар быстро будет потушен, а Хината отделается легким испугом. Ничего не понятно… Кажется, придется прибегать к их телепатической связи. – …Ты не уверен в том, стоит ли нам вообще лезть? – после недолгой паузы спросил Ямагучи. Цукки не поднял на него взгляд, но поморщился. – …Не знаю. Возможно. – Ну… Цукки, – Ямагучи неуверенно пожал плечами. – Мы не можем залезть к ним в головы, но… Но по тому, что мы про них знаем… Это вполне может сработать, да? Просто рефлекторно?.. – Мы не можем залезть к ним в головы, и поэтому это кажется мне слишком резким, – Цукки наконец надел очки и посмотрел на него. – Что если Дайчи-сан не успеет? – Мы потушим огонь сами?.. – Да плевать на Хинату, пусть горит, – отмахнулся Цукки. – Что будет с Дайчи-саном? Когда он поймет, что Хината был в опасности, а он ничего не сделал? Ямагучи моргнул. – Но он успеет. Если не будет парализован, как на заводе, то что ему останется? Всегда успевал. – Это не гарантия. – Цукки, да конечно он успеет… Это же Дайчи-сан. Если он с чего-то решил, что во время матча с Шираторизавой главным надо делать меня, и никто не посчитал это странным, то почему странно то, что я думаю, что он справится со своей базовой обязанностью? – Мне нужно, чтобы ты уточнил, что не мстишь ему поджогом. Ямагучи тихо фыркнул. – Нет, просто… Нет. Цукки покачал головой. – Мы планируем, отталкиваясь от громадного количества «если». Но, опять же, мы не знаем, что с ними происходит. Мы не знаем- – Но мы знаем их достаточно хорошо, чтобы понять, что- – Так, нет, – снова перебил его Цукки. – Знаешь, кто знает их достаточно хорошо? Второгодки. И они дали нам ответ, просто он нам не понравился, но это не значит, что он неверный. Ямагучи вздохнул. Что-то Цукки был настроен серьезнее обычного, и если он так начинает сыпать словами не на кого-то случайного, а на Ямагучи, то он и правда нервничает. Поняв, что со стороны Кагеямы и Хинаты давно не было ни одного слова, Ямагучи повернулся к ним. Хината сидел, широко распахнув рот, а Кагеяма, нахмурившись, смотрел то на Цукки, то на Ямагучи. – …Что? – спросил Цукки. – Офигеть… – пробормотал Хината. – Я еще никогда не видел, чтобы вы были в чем-то не согласны… – Ага, – кивнул Кагеяма. – У вас обычно одно мнение на двоих. Ямагучи искренне смутился, и Цукки, кажется, тоже. Закатив глаза, он сказал: – У нас одно мнение. Конечно, в плане есть смысл, если- – Нет-нет… – покачал головой Ямагучи. – Ты прав. Давайте подождем. Цукки посмотрел на него как-то устало. – …Уверен? – Да, – Ямагучи быстро закивал. – Пару дней. Нам и правда некуда торопиться, не собираются же они вешаться, да?.. – Мы на это надеемся, – сказал Кагеяма. – Тогда Цукки прав, пусть план настоится. У вас же звук включен? – Всегда, – кивнул Кагеяма. – У меня тоже! – Хината даже зачем-то достал свой телефон, как бы доказывая это. – Хорошо, – Ямагучи мельком глянул на Цукки. – Тогда… Даже если ситуация будет идеальная, ничего не делаем. Через некоторое время, если захотим вернуться, я напишу, и… И тогда начнем. Цукки тихо выдохнул. Ямагучи считал, что стоит начинать как можно быстрее, но Цукки считал иначе, поэтому, конечно, он подождет. Если бы он был согласен, Ямагучи бы, возможно, прямо сейчас пошел поджигать даже не ресторан, а квартиру третьегодок, лишь бы это все случилось быстрее, но на то Цукки и был другим. Он был прав всегда. Почти всегда – он был не прав только тогда, когда говорил, что игроки – безумцы, и это все одна большая ошибка, а еще когда говорил про себя не самые приятные вещи. Еще, может, когда хвалил Ямагучи слишком сильно. В остальном он был прав всегда, и, что бы там Ямагучи себе ни придумывал, если Цукки так спорит, то он не посмеет его тянуть. Может, пройдет несколько дней, и Цукки сам поймет, что пора переходить к реальным действиям. Ямагучи дождется этого момента. Ведь в головы к третьегодкам и правда не залезешь, а значит, вполне вероятно, у них не так много времени, как может показаться. Когда первогодки сидели там, в фургоне, жизнь всех троих была поставлена на таймер, и просиди они там дольше, они бы совершили ужаснейшую ошибку. Сигнала тогда не было. Суга-сан и Дайчи-сан, даже если бы он был, не могли бы ничего им сказать, но Асахи-сан мог бы. Сейчас они виделись с третьегодками каждый день. Сигнал в наушниках был не нужен. Они просто не делились с ними ничем. Цукки… Цукки прав. Ямагучи хочет действовать сейчас, но ситуация не настолько критическая, чтобы бежать, сломя голову. Старшим наверняка тяжело, но не настолько же, чтобы первогодки не могли потянуть пару дней, верно?..