Ресторан "Карасуно"

Суга шумно выдохнул, быстро поднимаясь в кровати. Его трясло. Сердце билось, как будто прямо сейчас он пробежал стометровку, и спина была мокрая от пота. Он не знает, сколько он лежал так, с тяжестью на груди, не имея возможности отвести от темного силуэта глаз, но это наконец-то закончилось, и Суга понял, что ни в коем случае не должен ложиться обратно. Он хочет спать. Он ужасно хочет спать, но если ляжет – вернется обратно, и поэтому он подтянул себя ногами и слез с кровати, громко ступая босыми ногами по полу, выходя из спальни. Может, ему стоит поспать в гостиной? Этого он еще не пробовал. Вполне возможно, что это и правда будет решением, потому что Суга ощущал, насколько же ему отвратительно сейчас спать между Асахи и Дайчи. Дни продолжали идти, а легче не становилось, и если сначала они злили его только когда говорили, то сейчас они вызывали в нем жгучую ненависть одним своим существованием. Сугу пробивало такое отторжение, когда в нервном сне кто-то из них даже едва касался его плечом, что ему приходилось стискивать зубы и пытаться отползти в противоположную сторону, но не так далеко, чтобы коснуться второго. Идя по коридору наощупь, он оперся рукой о стену, тяжело дыша. Он не знал, который час, но за окном еще было темно, а значит, он не будет ложиться спать даже в гостиной. Чем меньше проспит, тем больше времени побудет в одиночестве. Из спальни раздались шорохи, и Суга, сжав кулаки, быстро прошел в ванную и запер за собой дверь. По Асахи и Дайчи сейчас было сложно понять, спят они или нет, и если, сука, кто-то из них проснулся и сейчас пойдет интересоваться, почему Суга поднялся, он точно его ударит. Шанс будет меньше, если до этого Суге предстоит отпереть дверь, которую он сам и запер. Прислушавшись и убедившись, что никто больше не встал, Суга выдохнул и опустился на пол, на коврик, прикрывая лицо руками. Его глаза болели от недостатка сна, в его ушах постоянно стоял какой-то звон, а вчера Суга чуть не выронил два подноса за раз, потому что руки просто перестали слушаться его. Он знал, знал, что ему надо поспать, но он не понимал, что ему для этого сделать, а еще почему-то в глубине души чувствовал, что после этого станет только хуже. Когда он выспится и проснется таким же, как сейчас, он поймет, что проблема была не в отсутствии сна, а в нем самом. Это еще одна причина, по которой он и на километр не подойдет к своему снотворному. Третья причина была в том, что Суга боялся зря потратить время. Чем меньше он спал, чем дольше лежал так, глядя в потолок, слабо радуясь всем часам, что его дыхание не перебивало от сонного паралича, тем больше он думал. Он думал об этом и раньше, но затем ложился спать, и на утро этих мыслей в его голове уже не было. Сейчас они продолжали копиться и впервые начали развиваться так далеко. Возможно, Суга впервые был с собой настолько честен. В порыве злости люди честнее обычного. Суга чувствовал, что обманывает себя всю свою жизнь, и если он все же сможет уснуть, то проснется, забыв про все это, как про страшный сон. Он снова сможет обманывать себя, и это, конечно, здорово, но, может, пора наконец-то перестать этим заниматься? Ведь чем меньше он спал, тем больше понимал, что ему пора. Сколько лет он уже держится? С Дайчи он фильтрует себя лет с… Семнадцати, наверное. С Асахи чуть меньше, но фильтровать надо больше. И когда Суга уезжал из своего родного города, он думал, что теперь свободы у него будет столько, сколько ему нужно. Каждую неделю новая квартира. Каждый месяц новый город. Ему было легче, когда они были только втроем. Он даже не изменял им тогда. Ну, может, совсем немного, но в целом ему было хорошо и с ними. Все менялось каждый день. Потом появился Нишиноя. Потом Танака. Суге они нравились, но чем больше людей, тем больше этих веревок вокруг, сдерживающих его, и тем меньше автономности, тем меньше… А потом они решили поиграть в игроков. Да Сугу от одной идеи корежило, он надеялся, что они проедут префектуру как можно быстрее, чтобы он не дай бог не пересекся с Тоору, с которым на тот момент не виделся уже лет восемь. Но нет, давайте останемся, давайте накопим денег, давайте поиграем в игроков, давайте Суга сделает вид, что понимает, каково это – быть связующим, он же столько наслушался от Тоору за все эти годы. Суга говорил им, говорил, что он не связующий, что он не игрок, боже упаси, все это было территорией Тоору, но все относились к происходящему несерьезно, ну и… Он тоже. Так, в полушутку, почти развлекаясь, и это было здорово. Дайчи говорил, что они уедут. И Суга держался, потому что поверил ему. Поверил, что скоро они сорвутся с места, и все будет как раньше. А потом из-за Суги умер человек, которого он знал. Как оказалось, в итоге из-за Дайчи, но ситуации это не меняло. Шутки кончились, и Суга впервые осознал, что он правда несет на себе неподъемную ответственность, и не успел он понять это до конца, как Дайчи без предупреждения, с размаху прибил его к этому месту. И все. Деваться больше было некуда. Они больше не меняли квартиры, не путешествовали. Не разбирались с теми, с кем хотели. Теперь Суга поднимался с утра, работал официантом, а потом ночью становился «связующим», делающим вид, что он разбирается в происходящем настолько, чтобы еще и кого-то обучать. На следующий день все было так же. Асахи сначала, как и Суга, был против всего этого, а потом привык. Намного быстрее Суги, ощутимо быстрее. Хорошо они с Дайчи устроились. Теперь Суга даже не мог их бросить. Бросит – вылетит из команды и лишится и места жительства, и денег. А если потеряет работу, то куда ему деваться? Он буквально ничего не умеет. И он не Кагеяма, чтобы его взяли куда-то еще. Да и не хотел бы он куда-то еще. Он хотел свободы. И с тех пор, как Дайчи прибил его к этому месту, Суга начал изменять им чуть ли не по расписанию. Он просто хотел иметь хоть что-то свое, хоть что-то, о чем они не будут знать. Что-то, что ему вроде бы нельзя, а он все еще это делает. Сами виноваты, что привезли его к Тоору и оставили их в одной префектуре друг с другом. Насчет остальных у Суги такого оправдания не было, но все же Суга считал, что если бы он периодически не выбирался на свободу, чтобы перевести дух, он давно сорвался бы на Дайчи и Асахи и разорвал бы их в клочья. А так он возвращался… Спокойнее. Добрее. Они не знали почему, ну и какая разница? И сейчас Суга… Если он сможет сбежать, если сможет придумать, как бы ему сделать это без Яку… А вообще, может, он хотел бы сбежать не на одну ночь. Может, он хотел бы сбежать окончательно. Плевать, что он ничего не умеет, плевать, что не знает, что ему делать потом. Он правда хочет сбежать. Технически, он может сделать это прямо сейчас. Не переодеваясь, просто накинув что-то сверху, бесшумно выползти через входную дверь, потом сесть на электричку, или, может, на самолет… Контролируй себя. – В-вставай… – прошептал Суга, заставляя себя подняться с пола и подойти к раковине. Он пытался не смотреть на свой шрам. Каждый раз, когда смотрел вниз или на свое отражение. И все равно каждый раз не получалось. Наверное, дело в его пижамных штанах – веревочка была слабой, и они сидели так низко, что хотя бы край шрама Суга видел. Спал-то он в основном с гражданскими. Может ли он как-то скрыть этот шрам прежде, чем идти «на свободу»?.. Да как такое скроешь… Игроки могли бы понять, а гражданские же точно что-то спросят, и Суге придется придумывать какую-нибудь историю… Господи, как он не хочет об этом говорить. Суга сполоснул лицо холодной водой и, чтобы не сидеть на полу, присел на край ванной. Тоору был прав, говоря, что у Суги уже есть несколько шрамов, но таких ярких пока не было. Чем дольше Суга находится в мире игроков, тем больше этот мир «помечает» его, и тем более… странным и некрасивым Суга боится показаться не-игрокам. Если он начнет им таким казаться, то для него все будет кончено. Как он хочет спать… А еще, вообще-то, на дворе весна, и Суга не спал ни с кем уже несколько месяцев. Кто-то правда считает, что если ты встречаешься сразу с двумя, с этим ситуация получше?.. Асахи и Дайчи даже не смотрят на него сейчас. Он на них, справедливости ради, тоже. Значит, ни с ними, ни с другими. Чудесно. Даже в этом вопросе Суга остается один. Вздохнув, Суга прикрыл глаза и запустил руку в штаны, стараясь при этом не касаться своего живота. М-да, он не уверен, насколько это хорошая идея, но со стрессом точно поможет, так что… И кого ему выбрать? О ком думать? Точно не о Дайчи и Асахи. Как вспомнит про них, сразу представляет эти грустные глаза, поджатые губы, как будто они какие-то дети, честное слово, просто отвратительно… Тоору?.. Нет, не так давно расстались, Суга еще не успел соскучиться, он его тоже раздражает. Яку тоже выбесил его не на шутку, поэтому, видимо, надо пойти дальше, подумать о ком-то чуть менее близком… Суга понял, что задумался на эту тему слишком глубоко, и нахмурился. Если думает так долго, значит, не особо и хочет, но он же уже решил начать. Просто кто-то. Он будет думать про кого-то, про какого-нибудь безликого незнакомца. Суга пытался. Голова совсем не варила, так что никакой красивой картинки придумать не вышло, но он пытался визуализировать самые базовые моменты, просто чтобы разобраться с этим быстрее, а дальше уже решать – остается он в ванной или идет спать в гостиную. Он представлял кого-то, кого-то очень симпатичного, и представлял, что и сам выглядит симпатично. Не как сейчас. Он представлял, что под ним находится мягкая кровать, и что он смеется, пока чужие руки, пусть и не очень умело, снимают с него легкую одежду. Он представлял свечи вокруг, распахнутое окно, впускающее летний ночной воздух, представлял шум моря, мозаику на стене. Он представлял, что чужие руки очень теплые, он представлял, как запрокидывает голову, чувствуя, как они гладят его по животу, проника- Прометаленный пол давит на копчик. Плотная форма пропиталась кровью и в некоторых местах уже начала высыхать, затвердевая. Сдавленный воздух. Холод. Гул машин, шум пресса. Длинные пальцы тянут его кожу изнутри. – Б-блять!.. – громко выдохнул Суга, быстро убирая руку, чтобы не касаться себя ни секундой дольше. Тяжело дыша, он сидел так несколько секунд, в ужасе глядя на свои ладони, чувствуя, как живот начинает болеть, чувствуя, что еще чуть-чуть, и к глазам прильют слезы, и… Слезы не прилили. Суга просто вскочил, натянул штаны и снова подлетел к раковине, включая ледяную воду и с отвращением погружая под нее руки. Потом, подумав, погрузил под нее всю голову. Он даже подрочить нормально не может. Серьезно, даже этого у него, видимо, не осталось. И что это значит?.. Что ему делать? Реально бежать из команды? Если бежать, то когда?.. Прямо сегодня, сейчас?.. Суга не уверен, как долго сможет не думать про… Про то, что случилось на заводе. Каждый раз, когда он видит свое отражение, каждый раз, когда ложится спать, а теперь еще и… Это. Он не может убежать от воспоминаний точно так же, как не мог убежать и от Тендо. …А может, бежать никуда не нужно? Суга отстранился от раковины и посмотрел на свое мокрое, хмурое и замученное отражение. Стоило ему на секунду задуматься, что было бы, если бы все повторилось… Почему-то мозг отозвался не так плохо, как Суга думал. На заводе он получил такую дозу адреналина, которую ни разу в жизни не получал, и теперь, если так подумать… Суга никогда не испытает такого вновь. Даже чего-то похожего. Если испытает снова, то в этот раз наверняка умрет. …Что-то в этом есть. – Г-господи блять… – с отвращением протянул Суга, набирая холодную воду в ладони и выплескивая себе на грудь, на плечи. Живот продолжал неприятно болеть. Плотина и так держалась слишком долго. Суга чувствует, что она трескается с оглушающим грохотом, и он не знает, как долго сможет справляться с этим. Ему и правда надо уходить прямо сейчас. Если не уйдет, поймает Асахи или Дайчи, и будет выносить им мозг так долго, как сможет. С Асахи будет легче – Суге хватит нескольких слов, чтобы довести его до слез, а вот с Дайчи уже интереснее. Это была его вина. Он прибил их к месту, он привязал их чуть ли не за горло, а теперь ведет себя так, словно его закинули сюда вместе с остальными. Суга уже успел смириться с тем, что Дайчи решает все, не советуясь с другими, что порой он принимает страшнейшие, абсолютно непонятные для Суги решения. Но смиряться с тем, что он резко разучился это делать, Суга не будет. Если бы Суга мог, он бы ударил его. Не как обычно, не как он умеет, а серьезно, больно. Но не так, чтобы Дайчи понравилось, а сложнее. Суга хотел бы сделать ему по-настоящему больно, хотел бы… Навредить его сиблингам, разрушить его родной дом, сжечь все, что когда-либо было для Дайчи дорого. Контролируй себя. Сугу хватит еще на один раз. На один раз, чтобы напомнить себе, что он… Он любил их. Дайчи и Асахи. Не всегда, но периодически, и сейчас, что бы он ни испытывал, ему надо схватить себя же за поводок и сжать его покрепче. Еще один раз. Он не знает, что будет в следующий, когда он уже не сможет себя сдержать.

***

Дайчи проснулся до будильника. Его разбудил шум с кухни, и он чуть не подлетел в кровати, тут же начиная озираться, пытаясь понять, что происходит. Асахи лежал рядом, лицом в противоположную от Дайчи сторону, а вот Суги не было. Дайчи, чуть успокоившись, посмотрел на время, посмотрел за окно, где только-только начинало вставать солнце и, немного подумав, решил все же посмотреть, чем Суга занят. Он часто подрывался посреди ночи, но обычно продолжал лежать в постели. Встав, Дайчи понял, что уже точно не уснет во второй раз, поэтому решил одеться, чтобы не тратить на это время потом. Суга стоял на кухне в одних штанах, и голова его была мокрой – Дайчи предположил, что он уже успел сходить в душ. Вообще готовкой Суга занимался редко, так что сначала Дайчи искренне не понял, что Суга не просто ходит из угла в угол, а пытается… То ли сварить кашу, то ли пожарить что-то в кастрюле. Он не очень хорошо готовил. На кухне уже пахло дымом. – Что делаешь?.. – негромко спросил Дайчи, застывая в дверном проеме. Суга обернулся на него всего на мгновение, а потом продолжил разбираться с плитой. – Готовлю завтрак. – В пять утра? – Я все равно проснулся. Это было… Даже больнее обычного. Суга плохо готовил просто по природе своей, Асахи как-то никогда и не пытался научиться, и Дайчи это нравилось. Они могли позволять себе не учиться, не разбираться с этим, и это было еще одним доказательством того, насколько близки они были. Где бы они ни были. Кто бы еще ни был с ними. Эта обязанность всегда была на Дайчи, и Суга с Асахи могли позволить себе отдохнуть эти лишние полчаса. А сейчас Суга решил приготовить что-то сам, и по лицу видно, что он это делает не из развлечения. Дайчи неуверенно потоптался на месте, а потом сделал шаг вперед. – Тебе помочь?.. – Дайчи, я… – Суга обернулся, раздраженно выдыхая. – Готовить-то ты умеешь, а ты сможешь заставить Асахи поесть нормально, а? Хоть раз? – Что?.. – не понял Дайчи. – Он… Он не особо хочет в последнее время. – И с каких пор тебя это волнует? – всплеснул руками Суга. – Не можешь помочь – хотя бы не лезь, ладно? Сам разберусь. Дайчи стало совсем паршиво. Да, Суга держался долго, но все-таки вечно он это скрывать не мог. Разочарование в своем голосе, в своих глазах, да и просто в словах. Он мало того, что был парнем Дайчи – он был его вице-капитаном, а значит, чем больше Дайчи скидывал со своих плеч, тем больше ложилось на плечи Суги… Неудивительно, что он раздражен. А еще неудивительно, что они с ним почти не разговаривали после матча с Шираторизавой. Асахи говорил то с одним, то с другим, но наедине Суга и Дайчи почти не оставались. Это логично. Суга жил, думая, что капитан умер из-за него, уже пять лет. Пять лет он был полностью уверен, что убил кого-то. Дайчи было легко поддерживать, успокаивать его все эти годы. Но сейчас Суга узнал, что все эти пять лет винил себя зря. Какая же тупая ситуация, как же стыдно теперь вспоминать, как Дайчи гладил его по волосам, как говорил: «Все хорошо, никто не винит тебя, это не была твоя ошибка, просто Шираторизава очень сильная…». Дайчи хотел присесть за стол, но почему-то остался стоять у Суги над душой. Суга давно повернулся к плите и продолжил попытки готовить, но Дайчи видел, как напряжены его плечи и руки. Конечно, он хотел, чтобы Дайчи ушел, однако… – Я хочу извиниться, – негромко сказал Дайчи. – И после этого я уйду. Суга не обернулся. – Если это про Хироки-сана, то я не хочу это слышать. – И все же. Мне важно сказать это. Суга ударил кулаком по столешнице так резко, что Дайчи искренне испугался. Не из-за его силы, а просто из-за скорости, и Суга тут же впился в столешницу ногтями, как будто пытаясь сдержаться. А потом, шумно вдохнув и выдохнув, он медленно обернулся через плечо. – …Скажи честно, ты думаешь, что кто-то винит тебя из-за Хироки-сана, или ты надеешься на это? Дайчи не нашелся, что ответить. Отвел взгляд в сторону, и Суга резко сошел с места, подходя к нему вплотную. – Второе, верно? Тебе прямо покоя не дает, насколько всем плевать. И команде, и тренеру. – Я- – Тебе было бы легче, если бы все винили тебя? – сквозь зубы спросил Суга. – Если бы припоминали это тебе при каждом удобном случае? Если бы Укай-сан тебе спину сломал, лишь бы ты никогда этого не забыл? Дайчи словно начало мутить. Суга был прав. Ему было бы намного легче. Если бы команда, узнав про то, что случилось, начала смотреть на него иначе, ему было бы легче. Если бы Энношита бросился на него с кулаками, ему было бы легче. И если бы тренера не вели себя так, словно он жертва в этой ситуации, ему было бы легче. Все жалели его, и его руки опустились сами собой. Если бы- – Насколько более жалким ты можешь быть?.. – прошипел Суга. – Ходишь из угла в угол, ждешь, чтобы кто-то тебя наказал. Только для тебя отсутствие наказания может быть таким мучительным. Дайчи тихо выдохнул и хотел сделать шаг назад, опуститься на диван, но Суга схватил его за воротник, не давая этого сделать. – Больно, да? – спросил он. – Знать, что ты вышел из матча без царапинки? Знать, что никто тебя не винит, так что ты никогда, никогда не сможешь полностью оправиться от этого? Дайчи наконец посмотрел ему в глаза, но всего на мгновение. Глаза Суги были широко распахнуты от злости, и Дайчи видел, что в паузы он закусывает щеку, словно пытаясь сдержаться и не сказать больше. – Может, это уже твое наказание, – негромко сказал Суга. – Пытка, сделанная специально для тебя. Ее полное отсутствие. Дайчи растерянно моргнул и посмотрел на него. Он ожидал, что Суга просто накричит на него. Возможно, Суга сам ожидал от себя того же. Отсутствие наказания как наказание?.. Это уже слишком сложно для Дайчи. Он не может просто представить, что что-то работает иначе, что что-то по идее хорошее – это что-то по идее плохое. Он не Суга. С другой стороны… Дайчи считал, что убийство Хироки-сана – одна из худших вещей, которые он делал. И никогда раньше он не чувствовал себя так плохо, так… Потопленно, как сейчас. Еще никогда раньше он не ощущал себя таким потерянным. Еще никогда не испытывал такой стыд, глядя в глаза людям, которым совсем недавно мог давать неслабые подзатыльники. Может, отсутствие наказания и правда худшее наказание для него. – Если ты еще не допер, мне плевать на Хироки. Честное слово, если бы ты тогда и правда убил его своими руками, я бы абсолютно не удивился. Максимум испугался бы, но это все равно было бы похоже на правду, – все так же тихо сказал он, продолжая держать его за воротник. Дайчи слегка скривился. – Ты… Правда считаешь, что я способен на это? Что я настолько плохой человек?.. Суга удивленно приподнял брови. – Дайчи… Ты намного, намного хуже. Я не уверен, что знаю кого-либо хуже тебя. Ау. Вроде сам спросил, а вроде все равно больно слышать ответ. Ну, зато Суга был честен. Дайчи тоже не мог вспомнить никого хуже себя. Не в депрессивном смысле, а просто буквально. Всех, кого он считал хуже, он убивал. И сейчас он как будто остался один. Со всем, что когда-либо делал, на своих руках и плечах. – Ты сейчас похож на какого-то ребенка. Слово никому лишнее сказать не можешь, только по углам и жмешься. Я не знаю, продолжают ли люди вообще ассоциировать тебя с капитаном... – пробормотал Суга. – И если тебе этого недостаточно, если это все еще недостаточное наказание для тебя, тогда… Тогда я не дам забыть тебе то, что ты сделал. Дайчи растерянно склонил голову. – Ты- – Я буду напоминать тебе так часто, как смогу. Когда ты будешь максимально расслаблен, когда будешь чувствовать себя счастливым, – Суга приблизился сильнее, наклоняясь, начиная неприятно шептать ему на ухо. – Когда ты спишь, когда ты ешь, когда целуешь меня… Я буду шептать его имя, пока ты не начнешь плакать. Дайчи напряженно отстранился, но почувствовал, как по телу пробегает волна дрожи. На лице Суги не было ни намека на улыбку или даже усмешку. Он выглядел злым, и при этом до предела серьезным. – Так сойдет?.. Дрожь не прошла так быстро, как Дайчи бы подумал. Она была не плохой. Дрожь не страха – жизни. Как будто Суга грубо бил его в грудь, но не чтобы реально ударить, а пытаясь сделать массаж сердца. Дайчи понял, что может чувствовать подушечки своих пальцев. На руках, на ногах. Словно на секунду, еще ненадолго, но его тело вернулось к нему. Он не мог не задуматься… Прячась там, под кроватью, кого конкретно он боялся увидеть? Закрывая себе рот, чтобы не дышать слишком громко, ощущая себя таким маленьким и беззащитным, кого он боялся? Безликое чудовище? Ушиваку?.. – Думаешь, я не вижу, о чем ты думаешь? – устало и все еще зло продолжил Суга. – «Ох, может, нам уже незачем искать “Осаму”, мы не имеем права заставлять его платить по заслугам…». Думаешь, он может быть не таким плохим, а? Не хуже, чем ты? Дайчи медленно кивнул. – Да я, блять, уверен, что он лучше тебя, но разве дело в этом?! – прикрикнул Суга, толкая Дайчи в грудь. Ха, в этот раз буквально. – Он делает это, потому что считает, что может! Мы делаем это, потому что считаем, что мы можем! Все! Дайчи не попятился, и руки Суги остались на его груди. Не до конца веря в то, что он, кажется, начинает приходить в себя, он положил свои руки на руки Суги. Суга поморщился, но зрительный контакт не разорвал. – Т-ты должен найти его не потому, что он сделал что-то, чего не сделал бы ты. Ты должен найти его без причины. Н-не думая про свою тупую справедливость, просто найти его, чтобы он больше никогда ни к кому не сунулся, ты же… Т-ты же капитан Карасуно. Тебе не нужен повод для атаки. Ненадолго повисла тишина. Основной свет на кухне был выключен, но на вытяжке – включен, и шторы были задернуты не полностью, так что Дайчи хорошо видел, какие темные у Суги синяки под глазами. Плита продолжала гудеть, а кастрюля на ней продолжала нагреваться. Внутри Дайчи что-то повернулось. Резко наклонилось, да так, что дыхание перехватило, и так же резко встало обратно. На свое место. Как будто Дайчи наконец-то перестал стоять в неудобной позе и выпрямился. Как будто наконец снял обувь, которая была ему мала. Если всю жизнь он делал вещи не из понятий о реальной справедливости, а просто опираясь на то, что он считает верным, почему он забыл, как это делать? Не взвешивая. Не сравнивая с собой. Не сравнивая с близкими. Кому-то он простит все. Кому-то он не простит ничего. В этом не должно быть логики, потому что к разуму он прислушиваться и не должен. Если он чувствует, что в груди вспыхивает ярость – он имеет право. Если пистолет ложится в его руки – он выстрелит, если «Осаму» окажется рядом – он убьет, если под рукой окажется рычаг… Дайчи его нажмет. Интуиция не подводила его. Его чутье, его желание что-то делать, его тяга к насилию, – все они всегда были на его стороне. Он не должен сомневаться ни в них, ни в себе. Матч с Шираторизавой прошел не зря. Они получили то, зачем пришли. Они получили имя, и считать, что это пустышка, просто глупо. Они продвинулись на шаг, если не на десять вперед. И все, что случилось на матче, стоило того. Лицо Суги поменяло свое выражение. Он все еще смотрел Дайчи в глаза, но его брови слегка приподнялись, и он словно попытался попятиться. Дайчи чувствовал, что его глаза высохли. Полностью. Так резко, что даже больно. Черт… Да, да, да! Дайчи как будто выпил три кружки черного кофе, господи, почему он забыл, как ощущается его собственное тело?! То, что оно отрубилось от газа, не значит, что оно подвело его – это же оно никогда не болело, это же оно могло держать его на ногах, даже если он откажется от сна на месяц! В теле внезапно появилось столько энергии, движимой чистой злостью, что он чуть не сжал Сугу в объятиях до хруста. Все же сдержал себя, не стал его напрягать. Зачем он так долго ассоциировал себя с ребенком под кроватью?.. Дайчи всегда был чудовищем. Тем, от кого прячутся. Тем, чьих шагов боятся. Единственное отличие от шагов Ушиваки в том, что шаги Дайчи было слышно слишком поздно, чтобы пытаться убежать. – Ч-что… Что ты- – Суга закрыл рот и поморщился, когда Дайчи схватил его за щеки и крепко поцеловал в лоб. – Мне надо идти, – улыбнулся Дайчи, отпуская его. Суга растерянно посмотрел на него, вытирая лоб. – В ресторан?.. – Нет. Я вернусь до того, как вы выйдете, – Дайчи вытянулся через Сугу и выключил плиту. – Выкини это, я успею сделать завтрак. – Да куда ты?.. И правда, почему Дайчи не идет в ресторан? Или, как минимум, не возвращается в спальню к Асахи? Он видит, что Суге и Асахи плохо. Знает, что младшим нужна поддержка, что пора успокоить их, дать хоть какой-то знак, что больше переживать не о чем. Асахи однажды сказал ему: «Порой мне кажется, что ты больше стараешься ради людей, которых ненавидишь». Наверное, это правда. Дайчи в первую очередь толкнет обидчика, и только во вторую поможет подняться близкому. Может, так работает со всеми капитанами. Веди они себя иначе, матчей бы не было. Его команда будет в порядке, и Дайчи слепо уверен в этом, выбегая из квартиры, забывая даже накинуть куртку. Он должен закрепить кое-что прежде, чем поворачиваться лицом к близким. Дайчи ворвался на территорию завода, как к себе домой. Когда он доехал, завод уже начал свою работу, и Дайчи вошел через главный вход, абсолютно игнорируя любые попытки некоторых работников понять, кого конкретно он ищет. Ха, совсем недавно Куроо выносил его отсюда, и вот Дайчи снова здесь. Странная ситуация, ничего не скажешь, но днем бояться было нечего. Правда, будь сейчас ночь, почему-то Дайчи был уверен, что тоже не был бы напуган. Слишком резко силы и гордость вернулись в тело. Высоченные потолки, флюоресцентные лампы вдалеке. Шум пресса, звон металла. Звук пара, план эвакуации на стене – новый, совсем не погрызенный. Чистые прометалленные полы без единого следа крови и точно такие же двери, уже очищенные от «меток» Карасуно и Аобаджосай. Заходить во внутренний дворик больше было незачем. Со включенным светом коридоры казались совсем не такими страшными, как на матче. Они казались даже… Узкими. Не особо длинными. Дайчи проходил по ним, до конца не понимая, почему он так уверен, где ему искать Ушиваку. Его просто вело какое-то чувство, и, казалось, работники вокруг решили не пытаться его останавливать. Кто-то смотрел на него растерянно. Кто-то – нет, и вот вторые точно узнали его по черной одежде, пусть Дайчи знакомых лиц и не видел. Во всем этом громадном здании, со всей этой толпой в фиолетовой одежде вокруг, он чувствовал себя на удивление спокойно. Не то чтобы кто-то смотрел на него с опаской, скорее на Дайчи смотрели так, будто он вот-вот сломает им тут что-то, пусть даже что-то незначительное. Это лестно. Значит, за все эти месяцы он не растерял эту «Карасуновскую» ауру. Поднявшись на второй этаж, он шел, ориентируясь на дрожь пола. Равномерную, гулкую, и Дайчи следовал за ней, заходя за повороты, толкая работников плечами, если они как будто из принципа перекрывали ему дорогу, и наконец прошел к одной из дверей и резко распахнул ее. Посмотрите-ка. И правда нашел. Ушивака стоял к нему спиной. Жутчайшая машина, этот параллелепипед, в котором Дайчи лежал совсем недавно, возвышался над ним, глубоко гудя, и Дайчи предположил, что Ушивака сейчас ничего конкретного не перемалывает – либо чинит, либо уже проводит пробный пробег. Дайчи не планировал окликать его. Хотел подойти максимально близко. Но когда он сделал пару шагов вперед, он увидел, что Ушивака вздрогнул, словно почувствовав их, и обернулся. Он был в рабочей одежде. На этот раз без противогаза, он держал в руке какой-то инструмент, названия которого Дайчи точно никогда не слышал, и смотрел на Дайчи сверху вниз. Дайчи подошел вплотную, пытаясь убедиться в своей теории. …Ну да. Он не испытывал страха ни от Ушиваки, ни от машины. Легкую тревогу, напряжение. Не страх, не ужас. Господи, что Суга с ним сделал, и как смог сделать это с помощью нескольких слов?.. Надо будет еще раз поцеловать его, когда Дайчи вернется домой. Даже если будет шипеть и вырываться, потому что результат, конечно, чудесный. Странные вещи это говорит о Дайчи. Суга просто пообещал ему, что будет напоминать ему про содеянное каждый день, и теперь Дайчи чувствует себя окрыленным. Вот бы кто-то просто сказал ему это раньше, неужели так сложно? – Капитан Карасуно, – своим обычным басом поздоровался Ушивака. – Что тебе нужно? Абсолютно справедливый вопрос. Забавная часть в том, что ничего конкретного. Дайчи заехал, чтобы дать себе пощечину, да посильнее, чтобы проверить, правда ли он в порядке. В порядке. Даже лучше. – Только вспомнил, что мы не попрощались после матча, – усмехнулся Дайчи, складывая руки на груди. – У нас в последний раз столько проблем из-за этого появилось, что я решил второй раз такой ошибки не повторять. Ушивака повернулся к нему всем телом, пол снова запрыгал, и Дайчи с трудом, но удержался на ногах. – О чем ты говоришь? Предлагаешь пожать руки? – А Шираторизава как-то еще благодарит другие команды за хорошую игру?.. Ты извини, я привык к классическому рукопожатию. – Обычно руки пожимаются после тренировочных матчей, – безэмоционально сказал Ушивака. Дайчи фыркнул. – А у нас что было? Хочешь сказать, это был реальный матч, а не разминка? Ушивака склонил голову. – Этот матч был обозначен не как тренировочный. – Оу, – Дайчи опустил взгляд, осматривая себя. – Странно. Вот только я все еще жив… Да и вообще все из Карасуно выжили. Это вы так «в полную силу» играете? Ушивака слегка, еле заметно нахмурился. – Вы едва смогли сбежать. – А почему вообще смогли? – усмехнулся Дайчи. – Разве репутация Шираторизавы не подразумевает невозможность такого исхода? Ушивака недолго помолчал, а потом качнул головой. – Ни один капитан еще не выживал после подобного матча, кроме Ойкавы Тоору, разумеется. Я не знаю, как себя вести. – Не смущайся, – Дайчи протянул ему руку. – Спасибо за игру. Это было классно. – …Спасибо за игру, – неуверенно отозвался Ушивака, пожимая ему руку. Он был в перчатках, и, возможно, только это спасло кисть Дайчи от мгновенного перелома. – Это было сомнительно и даже не «сносно». – Смотри, я правда не знаю, когда мы сможем устроить реванш, – начал объясняться Дайчи, когда его рука была освобождена. – Мы сейчас точно возвращаемся к поискам, да и потом, если все пройдет гладко, я не уверен, насколько это будет в приоритете. Ну, ты понимаешь, как минимум «Битва» всегда будет для нас выше по значимости. – Я не понимаю, о чем ты говоришь, – моргнул Ушивака. – Короче, – вздохнул Дайчи. – Не хочу держать тебя на крючке, но при этом не знаю, когда мы сможем все это повторить. Просто не умри случайно до этого момента, ладно? Ушивака неожиданно наклонился к нему, и Дайчи пришлось сделать шаг назад. – Ты говоришь, что хочешь повторить матч? – Я говорю, что хочу убить тебя своими руками, так что будь добр, не упади за это время сам в свою проклятую машину или что-то в этом роде, – фыркнул Дайчи, складывая руки на груди. – Ну, а у тебя появится возможность повторить свою… Попытку. Авось во второй раз получится, а? Ушивака долго смотрел на него, а потом, и Дайчи уже был в этом уверен, слегка улыбнулся. – …Несмотря на необъяснимость твоих слов, я согласен, капитан Карасуно. – Ты имя-то мое помнишь, Ушиджима Вакатоши?.. – Эм, – Ушивака моргнул, на секунду задумываясь. – Савамура Дайчи. Да, я помню. – Класс, – прыснул Дайчи, разворачиваясь и начиная идти в сторону выхода. – До встречи тогда. Буду держать тебя в курсе поисков, даже если ты этого не хочешь. – Я надеюсь, ты разобрался с тем, какое решение приняли твои первогодки? Дайчи остановился и обернулся. – Что? – Я говорю про взятие заложника, – сказал Ушивака. – Ты никогда не сможешь разобраться с репутационными последствиями для команды. Но ты как минимум можешь разобраться с ответственными за это решение. – Оу… – протянул Дайчи, моргая. – Ты прав. Я абсолютно забыл нормально похвалить их… Ему надо было возвращаться домой. Целовать не только шипящего и вырывающегося Сугу, но и лежащего пластом и тихо поскуливающего Асахи. Ничего, теперь он уверен, что разберется с ними за несколько дней. Осталось только новым взглядом осмотреть остальных, убедиться в том, что они в порядке, и… Продолжать поиски. Чужой длинный хвост почти был у Дайчи в руках. То, что он ненадолго перестал его сжимать, не значит, что он не продолжит охоту. Ему и правда не нужен повод, чтобы продолжать поиски. Не нужен повод, чтобы ничего от «Осаму» не оставить. Это неважно, какой ценой, и неважно, насколько это оправданно, если Дайчи чувствует, что все нормально. Ему просто нужно было время. И, видимо, странный монолог от Суги. Но теперь он здесь, и Дайчи жмурился от солнца, с улыбкой возвращаясь обратно в машину и садясь за руль, потому что он… Вообще-то очень любил быть собой. Приятно вернуться обратно.