Ресторан "Карасуно"

– У меня телефон зарядился только на одну треть… – недовольно протянул Ямагучи, когда они уже подходили к ресторану. – Можно начну использовать твою зарядку? – Еще чего, – отозвался Цукки, открывая перед ним дверь. – Уже месяц новую купить не можешь. Павербанк хотя бы заряжен? – Заряжен... – вздохнул Ямагучи. – Ладно, тогда если я и сегодня забуду заказать – ты меня пни. – То есть теперь об этом мы оба должны помнить? – Ты у меня как записная книжка, – фыркнул он. Как обычно было раннее утро, и как обычно Асахи уже был за фортепиано, а Нишиноя – у бара. Цукки и Ямагучи не сильно опоздали, до открытия времени было полно, но все уже стояли на своих местах, как будто открытие случится минуты через две. Танака громко с ними поздоровался, и Цукки только кивнул, а Ямагучи искренне попытался улыбнуться Танаке в ответ, но у него как раньше нормально это не получалось, так и сегодня. Сил у Ямагучи не было никаких. Его настроение нельзя было назвать плохим, он просто резко начал ощущать себя очень, очень выдохшимся. Как будто в каком-то ведре по капле собирались все те разы, когда он выбирал решение головоломок, а не сон, и сейчас это ведро опрокинулось, и все разом вылилось Ямагучи на голову. Пусть он не до конца понимал, куда он мчится, но Цукки остановил его одним махом, и, упав, Ямагучи понял, что сил подняться у него нет. По крайней мере сегодня. Сегодня он, даже если бы хотел продолжать взламывать таблицу или воплощать план по спасению третьегодок, не мог бы этого сделать чисто физически. Хотелось куда-нибудь прилечь. О таблице по совету Цукки он старался не думать. Если начинал, то сразу понимал, в насколько же ужасающей ситуации оказался. Опять же, его программы не смогли взломать пароль, потому что его там не было, Ямагучи сам дурак, что с чего-то решил, что там он есть. Но если следовать этой логике, то его программы не смогли взломать искусственный интеллект по той же причине. Его там не было. И кто тогда… Писал все это?.. Кто общался с ним, кто предлагал подсказки, а иногда отвечал на абсолютно идиотские вопросы, которые Ямагучи задавал от нечего делать? Господи, Ямагучи еще и выражался так, как ни в коем случае не выражался бы, разговаривай он с реальным человеком… В смысле, он мог нагрубить какому-нибудь Хинате, но они-то друг друга знали, и Хината, вроде бы, ничего ему за грубость не сделает, но Ямагучи никогда не писал бы незнакомцу «не отвлекай меня еб твою мать». Так он разговаривал со своим ноутбуком, если тот вис. Так он ругался на микроволновку, если она отказывалась разогревать еду. Так можно общаться с искусственным интеллектом. Но не с человеком. Искусственный интеллект на грубость только изменит курс своего поведения, человек же – снесет тебе пол головы. А еще Ямагучи очень хотелось спросить у кого-нибудь знающего, например у Кагеямы, могут ли игроки вообще быть такими юными, как Шибаяма. Если таблица не наврала, ему было всего восемнадцать лет, и Ямагучи не ощущал между своим возрастом и восемнадцатилетием огромную пропасть, но все же. В этом возрасте же только-только школу оканчивают. И что, сразу в игроки?.. В Некому?.. Разве не у всех в Некоме есть высшее образование? В общем, вопросов было много, и Ямагучи старался вытрясти их из своей головы, лежа плашмя на земле. Эти вопросы и завели его в эту идиотскую ситуацию, где он из кожи вон лез, когда все это время мог просто нажать маленький крестик в окошке. Спросит у Кагеямы позже, когда чуть отдохнет. Спал он плохо. Проснулся еле-еле, увидел сообщения от Кагеямы и Хинаты о том, что его отмашку они увидели, и лезть к старшим не будут. Поразительно, что Ямагучи сказал «отмена», и они не решили действовать самостоятельно. Даже немного жаль. Как только Ямагучи согласился с Цукки, как только решил, что может хотя бы ненадолго успокоиться, в голову тут же выстрелили сотни версий событий, что и как может произойти со старшими без присмотра. Он изо всех сил заставлял себя не думать об этом. Хината тоже уже был здесь, как обычно светящийся, и он помахал рукой, обходя бар и приближаясь к ним. Ямагучи быстро достал наушники и шепнул Цукки. – Я переодеваться. – Давай, – вздохнул Цукки, поняв, что он, будучи вторым официантом, так просто от Хинаты отвязаться не сможет. Ямагучи включил музыку и, избежав Хинаты, прошел на кухню, сразу утыкаясь взглядом в телефон. Ни с Хинатой, ни с Кагеямой он разговаривать не хотел. Не от плохих чувств, а просто потому, что не хотел объяснять, почему решил отменить план. На такие разговоры сил тоже не было. Поэтому он тихо прошел в раздевалку и, не включая свет, переоделся, а потом прошел к своему рабочему месту. Мыть пока было нечего, так что он просто подключил телефон к павербанку и, включив первое попавшееся видео, устало оперся руками о раковину. Теперь он лишь ждал, когда Цукки сможет совладать с Хинатой и придет к нему болтать. Когда Ямагучи на плечо легла тяжелая рука, он мгновенно понял, что это рука принадлежит не Цукки, а потому резко напрягся всем телом. Давно он так не напрягался – вроде бы, уже даже привык к тому, что Танака и Нишиноя любят хлопать его по плечам, а от рук Суги и Асахи напрячься вообще было сложно. Он медленно повернул голову. Дайчи стоял совсем рядом, и Ямагучи, кажется, уже забыл, какого это – видеть его вне кабинета. Ямагучи несколько секунд смотрел ему в глаза, а потом отвел взгляд в сторону. Он уже не помнит, когда в последний раз он смотрел на Дайчи так долго. Наверное, только на заводе Шираторизавы. Дайчи ничего не говорил, но и руку с плеча Ямагучи не убирал. Что-то происходило. Что-то странное. Ямагучи давно не чувствовал себя так некомфортно. Опять же, после матча с Шираторизавой – ни разу. Что ему нужно?.. Дайчи слегка тряханул его за плечо, и Ямагучи пришлось снова посмотреть на него. Приподняв брови, Дайчи наконец отпустил его и указал на свое ухо. – …А, – выдохнул Ямагучи. Еще никогда он не снимал наушники так быстро – один даже упал на пол. – Д-да?.. – Не носи оба, – сказал Дайчи. – Помнишь, мы это уже обсуждали? – Угу… – Ямагучи опустил взгляд вниз, рассматривая наушник, лежащий близко-близко к его ноге. – Н-но я в обоих слышу. Ес-сли что. Дайчи весело фыркнул. – Буквально не слышишь. Я звал тебя, а ты даже не заметил, что я был на кухне. – А… – Ямагучи поморщился. – Из-звините. – Давай. Это банальная техника безопасности. И, махнув ему, Дайчи вернулся на кухню. Ямагучи поднял голову только через несколько секунд. Что происходит?.. Дайчи, если верить его словам, был на кухне, да еще и был переодет в форму. Он что, вернулся к готовке? И ладно к готовке, он… Он вернулся? По-настоящему вернулся? Потому что если нет, то как еще объяснить, что он смотрел на Ямагучи от силы секунд пять, а Ямагучи уже чувствует, что в нем дыру прожгли?.. Тихо выдохнув, он наклонился и поднял с пола наушник. Где-то в этот же момент к нему ввалился Цукки, который в отличие от него, не успел переодеться. – Ты видел?! – громко прошептал он. – Ага… – Вам помочь? – раздался с кухни голос Хинаты. – Не надо, не надо, – отозвался Дайчи. – Сам донесу. Что бы Дайчи там ни относил, он явно ненадолго отлучился, и это позволило Кагеяме и Хинате прибежать к ним. Их глаза светились, и Ямагучи стало как-то неловко. – Он в порядке! – счастливо воскликнул Хината. – Вы видели?! Видели?! Кагеяма выглядел растерянным, но очень воодушевленным. Неудивительно, теперь, судя по всему, ему не придется работать за двоих. – Он еще ни разу не заходил в свой кабинет. Как будто у него отшибло память. – Ну, с одним уже такое произошло, так что вполне возможно, – тихо фыркнул Цукки. – Хорошо хоть все пальцы на месте. – Значит, второгодки были правы! – расплылся в улыбке Хината. – Они и правда справляются сами! Им нужно время, но это время начало проходить! Ямагучи сложил футляр наушников в карман, оставив в ухе только один. Наверное, он выглядел недовольным, потому что Цукки почти сразу задержал на нем взгляд, склоняя голову. И что, все решалось… Так? Серьезно? Второгодки просто были правы? Старшим просто нужно время? Несмотря на то, что с ними произошло? Несмотря на то, с какими сложностями они столкнулись? Несмотря на то, что они были такими разными? Просто время? Никакого сложного плана? М-да. Это почти разочаровывающе. Что-то Ямагучи просто время никогда не помогало. – Что с лицом? – негромко спросил Цукки, все еще слегка улыбаясь. Кагеяма и Хината тоже посмотрели на Ямагучи, но почему-то он даже не сильно смутился. Только вдохнул и выдохнул, уже в который раз за сутки пытаясь отогнать лишние мысли и сфокусироваться на фактах так, как обычно это делает Цукки. – …Почему его возвращение началось с того, что меня сразу отчитали? – недовольно пробормотал Ямагучи. Хината весело рассмеялся, и, кажется, впервые за всю свою жизнь над Ямагучи смеялись, и он не испытал к этому ничего негативного. Может, потому что Цукки тоже прыснул, качая головой. – Все еще не простил тебе тему с рычагом. – Наверняка… – кивнул Ямагучи. – Ну блин, и что мне сейчас-то с этим делать? – Никогда больше не трогать никакие рычаги! И кнопки тоже, чтобы наверняка! – улыбнулся Хината. – А программировать мне мысленно или…? – А ты умеешь?! – Не думаю, что Дайчи-сан придирается к тебе из-за этого, – посчитал важным уточнить Кагеяма. – Я вообще не думаю, что он к тебе придирается, но- – Король прав, – уверенно кивнул Цукки. – Рычаг – не проблема. Наверное, он просто расист. – Приехали… – развел руками Ямагучи. – Кагеяма, куда пропал? – раздался голос Дайчи из-за стены, и Кагеяма сразу встрепенулся и пробежал на кухню. С улыбкой проводив его взглядом, Хината обернулся на Цукки и Ямагучи. – Как думаете, почему Дайчи-сан вернулся? Такое бывает, что люди просто просыпаются, а у них все хорошо? – Черт его знает, – пожал плечами Цукки. – Вопрос скорее в том, значит ли это, что скоро вернутся Суга-сан и Асахи-сан. – Ага! – кивнул Хината. – Но проще не лезть, когда Дайчи-сан тут! Кстати, Цукишима, я сегодня раньше ухожу, так что вы с Сугой-саном одни на зале будете! – М-да. Ты Дайчи-сану сказал? Теперь, видимо, снова нужно ему о таком сообщать. – Сказал-сказал! – Ам… – наконец полностью расслабившись, Ямагучи качнул головой и посмотрел на них. – А я не замечал, или раньше повара не работали в перчатках?.. – Дайчи-сан был в перчатках? – приподнял брови Хината. – Круто! – Нет-нет, – помотал головой он. – Кагеяма. Не помню, чтобы он их носил. Хината задумчиво нахмурился. – Хм… А вроде носил, нет? – Не-а. Они только у меня есть, и даже я их не ношу. Цукки, не помнишь?.. – Эффект Манделы, – вздохнул Цукки, лениво потягиваясь и проходя к раздевалке. – Мне так-то переодеваться надо, а не рассуждать насчет аксессуаров Короля. Настроение в воздухе оставалось неопределенным. Цукишима старался не таращиться на Дайчи дольше приличного, и справлялся он с этим неплохо. Кагеяме, кажется, это тоже давалось, а еще было очевидно, насколько легче ему теперь было справляться с заказами. Пока Цукишима мог искоса поглядывать на капитана, заходя на кухню и забирая заказы, Кагеяме надо было оборачиваться для этого через плечо, но, в целом, получалось довольно ненавязчиво. У Хинаты ненавязчиво не получалось делать ничего. Он понимал, что не стоит заваливать капитана расспросами, особенно в первый день – мало ли, может, он напряжется, и все станет, как раньше, но под руку Дайчи не лезть он не мог. Видя, что капитан снова стоит с выпрямленной спиной, видя, как он готовит, слыша, как гулко звучит его голос, Хината просто не мог удержаться и все время крутился рядом. Дайчи, судя по всему, был не против. В один момент даже потрепал Хинату по голове, и Хината чуть не взорвался, потому что никто из третьегодок уже давно так не делал. Ямагучи попросил Цукишиму и Хинату приглядывать за Асахи и Сугой. Что происходит дома у третьегодок – это абсолютная тайна, однако, если Дайчи стало полегче, вполне возможно, что что-то похожее проявится и у остальных. Как минимум, меньше депрессивных людей в квартире. Но Суга и Асахи выглядели так же, как раньше. Асахи продолжал играть нервно, и единственный, кто перестал реагировать на эти звуки, как на сообщение об опасности – это Дайчи. Дайчи не обмолвился с первогодками ни словом насчет Суги и Асахи, и это было еще одним доказательством того, что лезть все еще не надо. Единственное, что он сказал, было: «Если вы хорошо учили сигналы, легко отличить, когда это они, а когда он просто играет не по нотам». Второгодки делали вид, что нисколечко не удивлены происходящем, и вообще ни на секунду не начинали переживать. Нишиноя сказал, что они говорили, а потом добавил, что третьегодки вообще по жизни друг друга толкают, так что и нечего было нюни распускать. А облегчение в их глазах все равно было видно. Они, как первогодки, не лезли к Дайчи с расспросами, но просто часто оказывались рядом, болтая с ним, и Дайчи через несколько минут разговора выгонял их обратно в зал, на свои места. Энношита приехал в середине дня, и когда он зашел на кухню, он коротко поздоровался с Дайчи, а потом вопросительно посмотрел на Кагеяму. Кагеяма только пожал плечами, а уже через полчаса начались сменные перерывы на обед, и в этот раз Кагеяме не пришлось его готовить – за это, как было раньше, взялся Дайчи. Асахи и Суга к своей еде не притронулись. Асахи только покачал головой, Суга же сказал, что и так плотно позавтракал, и съест все позже. Дайчи выглядел не таким грустным, как до этого, но и злым тоже не выглядел. Скорее, он выглядел странно-задумчивым, рассматривая две тарелки перед собой. Сегодня Хината активнее обычного смотрел на часы. Он планировал уйти пораньше, чтобы прямо выложиться на одиночной тренировке – побегать часа так три, может, размяться и поотжиматься на улице, а может, уже дома. С собой у него была спортивная одежда, но теперь он задумался, не перенести ли ему тренировку на попозже. Он-то ожидал, что день будет обычный, а тут такие хорошие новости… Хотелось провести больше времени с командой. И вообще со всеми, и с Дайчи лично. Но, опять же, Хината не мог не переживать, что перегнет, что будет слишком навязчивым, а поэтому решил в первый день все-таки оставить Дайчи в покое, сделать вид, что ничего необычного не происходит, и пойти тренироваться. Поэтому он смотрел на часы. Смотрел и смотрел, и стрелки двигались и двигались, и Хината был очень взволнован, но… Странное ощущение. Каждый раз, когда он смотрел на часы, он чувствовал в груди необъяснимую тревогу, как будто часы отсчитывали минуты до чего-то очень плохого, и ему приходилось напоминать себе, что пробежка – это, вообще-то, очень хорошо. Минуты шли. Шли часы. За наблюдением за стрелками Хината провел почти всю смену, и на улице уже успело стемнеть, когда ему наконец было пора уходить. Чтобы не тратить время на путь до квартиры, Хината переоделся в раздевалке ресторана – натянул спортивные штаны и футболку, которая была у него, наверное, лет с пятнадцати. Помнится, он купил ее на соревнованиях, и в ларьке остался только очень, очень большой размер, а он все еще ее взял, и за десять лет картинка с волейбольным мячом выцвела, а Хината все равно любил эту футболку больше всех остальных. Перед тем, как выйти из раздевалки, он еще раз посмотрел на часы. Вроде бы нужное время уже пришло, а вроде бы ощущение, что он ждет чего-то еще. Вздохнув, Хината попрыгал на месте, встряхнул руками и, закинув сумку на плечо, пошел на кухню – прощаться со всеми перед уходом. Асахи не мог не заметить, что Дайчи стало лучше, но почему-то от этого сам он лучше себя не ощущал. Ему было больно от осознания, что Дайчи, пройдя через все это, оклемался самый первый, а Асахи, который едва ли пострадал от чего-либо, все еще не может взять себя в руки. Они шутили, что Асахи – сигнализация. Шутили, что он весь такой расслабленный, но в критической ситуации зрит сразу в корень, и может забить тревогу, подняв на уши всю команду. Это были очень лестные шутки, пока Асахи считал, что они имеют хоть что-то общее с правдой. Если бы месяц назад Асахи хоть на секунду почувствовал себя так, как чувствовал сейчас, он забил бы тревогу. Еще какую. Может, не смог бы объяснить, из-за чего переживает, но его бы услышали и, как это обычно бывало, разобрались бы с ситуацией. Но что он может сказать сейчас? Он не хочет превращаться в мальчика, который кричал «волки». А «волки» хотелось кричать каждую секунду. Ему казалось, что посетители ведут себя странно. С этим и должны были разбираться все, кто сидят в зале, и Асахи не был исключением – со своей высоты он видел почти все помещение, как на ладони, а потому обычно быстро мог заметить что-то подозрительное. Сейчас ему все время казалось, что посетители делают что-то странное, но видел он это краем глаза, а когда смотрел в ту сторону, видел, что все нормально. Если при этом он пересекался с посетителями взглядами, становилось совсем неловко. Ему казалось, что с кухни пахнет дымом. То ли дымом, то ли даже газом, пусть плиты у них были совсем не газовые. Ему казалось, что вот-вот, и что-то загорится или взорвется, и не так забавно, как это было раньше, а серьезно. Ему казалось, что в стеклянных дверях и окнах он видит, как к ресторану приближается кто-то посторонний. Кто-то, о ком он должен сообщить сигналом. Это тоже оказывалось неправдой. Он не хочет кричать «волки». Да и даже если бы хотел – просто надорвал бы горло. А еще, что было совсем подлым, сегодня Суга привлекал больше его внимания, чем обычно, и Асахи все не мог это себе простить. Если Дайчи чувствует себя хорошо, значит, они с Сугой остались вдвоем. И что Асахи делает? Всматривается в него внимательнее обычного? Пытается найти что-то плохое в его выражении лица? Ждет какую-то ошибку, совершенную Сугой? Когда Суга проходил рядом, Асахи чувствовал новую волну тревоги, пробегающуюся по телу. Сегодня они не разговаривали друг с другом ни разу, но Асахи казалось, что если вдруг они заговорят, сердце у него просто остановится. А когда на улице уже стемнело, когда Суга рассчитался с посетителями и, взяв грязные тарелки, сложил их на поднос и пошел в сторону кухни, они пересеклись взглядами. Всего на мгновение. И сердце Асахи упало. Суга не выглядел как-то необычно, но за ту секунду, что они смотрели друг на друга, в кровь Асахи выбрызнуло столько адреналина, что его руки дрогнули, и фортепиано издало громчайший звук. Звук тревоги, сильнейшей опасности. Не какой-то другой – это был настоящий сигнал, и Асахи не мог понять, почему сыграл именно его. Суга тут же отвел взгляд и посмотрел в сторону улицы, а затем, не увидев там никого, прошел на кухню. Ощущение сразу ослабло. Нишиноя и Танака еще некоторое время выглядели напряженными, но, поняв, что Асахи просто в очередной раз ошибся, расслабились. Асахи расслабиться не смог. С Сугой было что-то не так. Не как в последнее время, не в смысле, что он был вымотан или расстроен. Сердце Асахи билось так часто, будто Суга посмотрел на него, и Асахи заметил, что в этот раз его родинка находилась не под левым глазом, а под правым. Будто Суга стал на пять сантиметров ниже. Будто его нос был другой формы. В общем, как будто в Суге что-то изменилось, но не так, чтобы Асахи мог быть полностью уверенным, не показалось ли ему это. Он не мог доверять своим ощущениям. Поднимет тревогу не из-за чего – только обидит Сугу, только расстроит и раздражит его. Суга просто спросит «с чего ты взял?», и Асахи будет нечего ответить, а потом он умрет от стыда. Он тихо выдохнул, переставая играть, чтобы хоть на минуту успокоить дрожащие руки. Но если… Но если выбор между смертью от стыда и каким-то пугающим сценарием, который он допустит, если тревогу не поднимет, особенно когда это касается Суги… Разве это вообще выбор?.. Он не сможет подойти к нему сам. Не сможет ничего сказать, да даже в глаза посмотреть не сможет. Попросить кого-нибудь?.. Но кого? Нишиноя и Танака должны оставаться в зале, если будут ходить за Сугой по пятам – никому лучше не будет… Вздрогнув, Асахи поднял голову и увидел, как из кухни выходит Хината. Ему даже не пришлось его звать – Хината сразу поймал его взгляд и, улыбнувшись, подбежал к фортепиано. – Вы захотели кушать? Асахи моргнул и покачал головой. – Н-нет, я… – Дайчи-сан говорит, что это потому что вы много сладкого едите… Но я понимаю, я его тоже обожаю! А потом есть совсем не хочется! Асахи тихо выдохнул. – Извини, ты… М-могу я попросить тебя кое о чем?.. Пожалуйста?.. Улыбка Хинаты стала еще шире, и он активно закивал. – Конечно! О чем угодно! – Ты не мог бы… – Асахи осекся, осматривая его. – …А. Прости, ты планировал уходить? Хината тоже осмотрел себя и, немного подумав, качнул головой. – Нет, я просто заляпал форму, но я тут допоздна! О чем вы хотели попросить? – Ам… – Асахи глянул в сторону двери на кухню, а потом понизил голос так сильно, что Хинате пришлось подойти еще ближе. – Ты не мог бы присмотреть за Сугой?.. Хината отстранился и посмотрел Асахи в глаза. – А с ним что-то… Плохое? – Я… – он повел плечами. – Я не знаю, это… П-просто предчувствие. Это несерьезно, но- – Я понял! – уверенно кивнул Хината. – Присмотрю! – …Спасибо, – выдохнул Асахи. И Хината быстро вернулся на кухню. Асахи было ужасно неловко, но, может, хорошо, что рядом оказался именно Хината. Просить кого-то еще было бы еще более неловко, а ощущение, что если не предпринять что-то прямо сейчас, с Сугой случится что-то плохое, все не покидало. Он не знает, какой расклад может быть худшим. То, что Хината не уследит, и это что-то все же случится? Или то, что ничего не случится, но Суга поймет, что Асахи за ним тут чуть ли не слежку установил?.. И чем он занимается?.. Они с Сугой, вообще-то, встречались уже много лет. Они успели поговорить обо всем, они доверяли друг другу, они засыпали и просыпались рядом, казалось, всю жизнь Асахи, а сейчас он просто не может спросить: «Как дела?». Как он ошибался раньше, так он ошибся и сейчас. Может, он просто хочет спросить, как у Суги дела, через кого-то еще, потому что не может набраться смелости сделать это самостоятельно. Хината совсем не расстроился из-за того, что тренировка перенеслась не денек-другой. Вообще он соврал Асахи-сану просто, чтобы ему не было неловко, потому что Асахи-сан, особенно сейчас, мог очень расстроиться, мог бы сказать что-то вроде: «Прости, что отвлекаю тебя…», а это было бы вообще неправдой! Асахи-сан его отвлекать не может, тем более такими важными просьбами! Хината вышел из кухни и вернулся уже через минуту, бросая сумку на пол. Дайчи и Кагеяма такой поворот не поняли, но Хината решил сильно не объясняться, пока Суга был рядом. Сказал, что передумал, и что ему немного лень. Дайчи только фыркнул и продолжил работать, Суга не среагировал на это никак – взял следующий заказ и пошел в зал, а вот Кагеяма ему, кажется, не поверил. Логично… Когда это Хинате было лень бегать? Но часы продолжали идти, и Хината теперь топтался рядом с Кагеямой, болтая с ним, краем глаза наблюдая за Сугой, который то заходил на кухню, то уходил из нее. Когда Дайчи зашел в холодильник, Хината прошептал Кагеяме на ухо, что Асахи попросил его сделать, и Кагеяма среагировал как-то странно – скривился, как от боли. А потом сказал, что эта просьба абсолютно логична, и хорошо, что Хината к ней прислушался. В общем, мимика у Кагеямы была не ахти какая точная. Побегать Хината хотел, но присмотреть за Сугой хотел больше. Всю дорогу им запрещали это делать, и они делали это как бы… Скрытно, исподтишка. Потом даже Ямагучи сказал им сворачиваться. Сейчас Хината получил самое настоящее разрешение, и не абы от кого, а от Асахи-сана! Не получи он это разрешение – ушел бы, а так… Дел было полно! – Офигенно, – сказал Цукишима, когда наконец вернулся на кухню и столкнулся с Хинатой. – Ты не планировал уходить? – Ну, я тут! – развел руками Хината. – Тогда какого черта только мы с Сугой-саном в зале? – холодно спросил он. – Переодевайся обратно и иди помогай. Не так уж сейчас мало посетителей. Хината задумался. Смысл в этом был. Смена еще шла, а он стоял тут в спортивной одежде, как будто отлынивает. Переоденется, вернется к работе – сможет приглядывать за Сугой и в зале, и на кухне. – Ладно! – вздохнул он. – Иду! Развернувшись, он взял сумку и пошел обратно в раздевалку. Не дошел, потому что по пути увидел Ямагучи и, вспомнив его вопрос, резко почувствовал сильное любопытство, и решил быстро вернуться на кухню, чтобы уточнить. – Кагеяма! – позвал он, и Кагеяма вздрогнул и обернулся. – Что?.. – Мы все вспомнить не могли – ты всегда носил перчатки?! Или только- Хината осекся. Теперь он смотрел Кагеяме за спину, видя, как дверь запасного выхода, пропуская остатки сквозняка в кухню, медленно прикрывается, а потом захлопывается полностью. – А! – напуганно крикнул Хината, бросая сумку, чуть не толкая Кагеяму плечом и пробегая к двери. Он хотел выбежать мгновенно, хотел выбить ее плечом, чтобы не тратить время. Но почему-то остановился перед ней и открыл ее очень осторожно. Наверное, на случай, если Суга будет по ту сторону, и если будет находиться к двери вплотную. Как там, на заводе. Но Суга был не у двери. Выйдя на улицу, Хината вообще не смог найти его взглядом. Небо было ясным, но все еще была весна, вечер, а потому просто в футболке было прохладно. Поежившись, Хината пробежал вперед и осмотрелся. Перед ним была стена другого здания. Слева и справа – двор. Повернешь налево – выйдешь к главной двери и дороге, повернешь направо – выйдешь к задней части здания, и туда Хината не ходил почти никогда. Если Суга выходил на улицу, чтобы передохнуть, он всегда был здесь – близко к двери. А потом Хината услышал голос. Прислушался, убедился, что голос принадлежит Суге, и пошел на него, стараясь не шаркать слишком громко. Кажется, Суга повернул направо, и сейчас стоял в глубокой тени, еще не заметив Хинату. И Хинате потребовалось время, чтобы понять, что Суга говорит не сам с собой, а с кем-то – наверное, по телефону. – Что ты имеешь в виду? – тихо спросил Суга. Хината сделал еще один почти беззвучный шаг вперед. – …И? Еще один. Теперь он мог видеть Сугу. Он был в рабочей форме, тоже подрагивал от прохлады, приложив телефон к уху. К Хинате он стоял спиной, ковыряя ногой асфальт. – …Ладно. Мне подходит. Мне, если честно, сейчас вообще что угодно подойдет. Хината неловко закусил губу. Подслушивать чужой разговор ему не хотелось. Уходить – тоже. Суга слабо усмехнулся. – Терушима, ты смеешься? Конечно. Хинату тряхануло, и он прикрыл рот рукой, чтобы не издать лишний звук. Про Терушиму он знал мало, но он помнил, что Терушима – плохой! Это несложно запомнить! Он помнил, что Терушима занимается всякими плохими вещами вроде наркотиков, а еще по рассказам второгодок он помнил, что когда-то у старших с этим Терушимой были какие-то дела! Ну, не у Дайчи-сана, но… Но у Суги-сана – точно! Это то, что чувствовал Асахи-сан?.. Абсолютно справедливо, это же очень серьезно! Что Хинате делать?! Как правильно поступить?! Настучать Дайчи-сану, Асахи-сану?! Но ведь если он зайдет в ресторан, Суга-сан уже успеет куда-нибудь деться! – Да, я выеду прямо сейчас. Скажу, что- Эх. Что-то ничего умнее Хината не придумал. Сегодня Суга понял, что это конец. Что бы там внутри у него ни происходило, сдержать он это больше не сможет. Весь день прошел как в тумане, и чем больше времени проходило, тем четче Суга понимал, что ему делать. Когда он заходил в ресторан, он испытывал чуть ли ни физическую боль, когда покидал его – испытывал легкое облегчение. Когда он находился здесь, разговаривал с остальными, каждую минуту он начинал думать о том, что он мог бы сказать иначе. Он почти видел, как меняются их лица, почти слышал, как они начинают с ним спорить, как дело доходит до криков, до драки. А потом моргал, и все это оказывалось неправдой. Он хотел сбежать. Он откладывал это так долго, как мог, но сегодня понял, что на еще один раз его не хватит. Плана не было. Он решил, что разберется с этим потом. Сейчас, когда он неудачно столкнулся в зале с Танакой, когда снова погрузился в свои кипящие мысли, он понял, что ему пора. Быстро развернулся и, незаметно прошмыгнув через заднюю дверь, набрал номер Терушимы. Суга не ощущал прохлады, потому что его кровь кипела, плечи кололо и жгло. Он не слышал ничего, кроме голоса по ту сторону провода и оглушающего звона в ушах. Ему нужно было что-то. Адреналиновый всплеск, настоящая встряска. Сначала он подумал, может, как обычно поехать в какой-нибудь клуб, переспать с кем-то, а потом трястись от страха, пытаясь скрыть следы произошедшего самостоятельно – без Яку, и развлечься этим страхом. Но теперь он понимал, что этого будет мало. Это буквально ничто. И тогда он подумал, что будет, если он встретится с Тендо снова? Черт его знает, что случится. Дайчи вон, первым делом пошел к Ушиваке. Ему, вроде, стало лучше. Суга наделся, что ему лучше не станет. Он не хотел увидеть Тендо и понять, что он не такой страшный. Он наделся, что увидит его, и его затрясет от страха так, что он имя свое забудет. А еще он надеялся, что Тендо неудовлетворен исходом матча. Надеялся, что, может, он- Суга не знал, на что надеялся. В любом случае, на улице, в одиночестве, ему было легче. И, в любом случае, ему нужен Терушима. В прошлый раз, когда они обдолбались вместе с Тоору, было забавно. Асахи и Ханамаки чуть не откинулись, тренер нагрянул… Если Сугу по уровню встряски ждет хоть что-то похожее на ту ночь, он готов потратить много денег. Лишь бы не оставаться здесь. Лишь бы больше не слышать голоса никого из команды. Каждый звук, даже тихий звук с их стороны убивает его. Каждое их действие, каждое их слово… Суга даже переодеваться не будет. Поедет прямо сейчас. Оставит где-нибудь на мусорном баке фартук и поедет. Не зная, куда. Не зная, к кому. Сначала к Терушиме, это да, но что потом? Он не знает, и это пугающе. Это прекрасно пугающе. Что он будет делать потом? Как объяснится утром? Сможет ли подтянуть какие-то аргументы, какое-то алиби? Асахи-то все еще не здесь, а вот Дайчи будет задавать вопросы, да еще как. Ох, это будет сложно. Суга не начал планировать ничего. Чем дольше откладывает, тем сложнее это будет. Отлично. – Я так понимаю, долго тебя ждать не придется? – Да, я выеду прямо сейчас. Скажу, что- И их разговор с Терушимой прервался. Суга сначала не понял, что именно произошло. Секунда – и Хината держит его телефон в руках, секунда – и он бросает его об асфальт. Телефон падает углом, подлетает на полметра, а потом приземляется экраном вверх. Суга недолго стоял молча, пытаясь понять, на что вообще смотрит. Его пальцы все еще были сложены так, словно телефон остался в его руке. На деле сейчас он лежал на земле, и его экран был темным, а по стеклу пошла длинная трещина. Звонок не продолжался, а значит – всего одним коротким жестом Хината смог сломать его. Хината стоял перед ним, и Суга не смотрел на его лицо. Он смотрел на свой телефон. На ноги Хинаты в старых кроссовках. Они неуверенно перетаптывлись на месте, а потом одна нога вытянулась вперед и, словно на всякий случай, ударила по телефону еще раз. Трещина стала длиннее и шире, на асфальт высыпалась стеклянная крошка. Суга медленно поднял голову. – Из-звините!.. – выдохнул Хината. – Я как-то… Не придумал, что еще сделать! – …Прости? – сипло переспросил Суга. – Ну… Я услышал, что вы… Это… – Хината шмыгнул носом. – И понял, что дело плохо! Так что решил- Каждое его слово отзывалось болезненными ударами в барабанных перепонках Суги. Он пытался. Видит бог, он пытался. Он делал все, что в его силах, чтобы никто не попал под горячую руку. Хината лез под нее активнее всех, и ни одной частью своего сердца Суга не будет чувствовать вину, если забьет его прямо сейчас. – Что ты, блять, решил? – надтреснуто улыбнулся Суга. – Разбить мой телефон? Хината неловко повел плечами. – Ну… Типа того, да… Ха. Плана у него не было, но первые-то шаги уже были просчитаны. Они были завязаны на его телефоне. Они не могли НЕ быть завязаны на его телефоне. ЧТО СУГЕ ДЕЛАТЬ?! ЧТО ОН ВООБЩЕ МОЖЕТ СДЕЛАТЬ БЕЗ ТЕЛЕФОНА?! Твою мать, его симка… Его второе пространство! У него теперь нет связи с Яку, нет связи с Терушимой! Позвонит кому из них с другого номера – они же не возьмут трубку! ТВОЮ МАТЬ! – Извините… – повторил Хината. – Может, мы- И он вытянул руки в сторону Суги, и Суга резко отпрыгнул назад, чувствуя, как в груди поднимается такая ярость, такое отвращение к этим вытянутым рукам, что горло обжигает желчью. – ПОЧЕМУ ТЫ ВЕДЕШЬ СЕБЯ ТАК?! – не своим голосом заорал он, и Хината напуганно вздрогнул, отстраняясь. – ПОЧЕМУ СЧИТАЕШЬ, ЧТО МОЖЕШЬ ПРОСТО ДЕЛАТЬ ВСЕ, ЧТО ТЕБЕ ВЗДУМАЕТСЯ?! Хината неуверенно сложил руки по швам. – Я не… Я не хотел разбивать ваш телефон!.. Я просто- – ТЫ ВЕДЕШЬ СЕБЯ, КАК РЕБЕНОК, НО ТЫ НИХЕРА НЕ РЕБЕНОК! – взвизгнул Суга. Теперь он сделал шаг вперед, и уже Хинате пришлось пятиться. – КОГДА ТЫ УЖЕ ПОЗВРОСЛЕЕШЬ?! Хината осекся, перестав отвечать что-либо. С одной стороны, это хорошо. С другой стороны, Суга хотел бы услышать, что ему есть сказать в свое оправдание. Хотя нет, нет… Он не должен на это отвлекаться, не должен! Ебучая приманка, Суга не должен тратить ни секунды на этот разговор! Не сбежит сейчас – не сбежит никогда, хватит разговаривать с ним, думай, ДУМАЙ! – ТЫ!.. Ты… – Суга на секунду прикрыл лицо руками, выдыхая. – Ты, видимо, считаешь, что можешь делать что угодно, и я всегда буду тебе это прощать. Это не так, Хината. Что ему делать?.. Ладно, Терушима знает, что он планирует приехать. Суга может заказать такси прямо сейчас. Он не уточнил, где Терушима находится, но, скорее всего, там же, где и обычно. Как заказать машину?.. – Думаешь, мое терпение резиновое?.. Думаешь, у нас какая-то тема вроде ребенок-взрослый, где ты творишь какую-то херню, а я просто прыгаю рядом и перманентно глажу тебя по голове? Хината осторожно помотал головой из стороны в сторону. Суга зло выдохнул через нос. – П-правильно. Не смей так думать. То, что я стараюсь быть с тобой вежливым, не значит, что у меня нет других дел. А ведь проблема не только в машине, но и в деньгах… У Суги с собой почти нет налички, карта – в ресторане, он планировал платить через телефон, а сейчас… Блять, на нем есть что-то, что можно продать? Клипсы, кольца?.. Нет, конечно нет, с чего бы он надевал что-то такое на смену… Почему Хината все еще здесь?! Суга не может нормально сдвинуться с места, пока Хината так близко, пока он в любую секунду может схватить Сугу за руку, черт, пусть только попробует… – Я… – Хината наконец-то подал голос. Он звучал на удивление тихо. – Суга-сан, я понимаю, что вы сейчас- – Я говорю не про «сейчас». Я говорю в целом, – Суга сильно наклонился, заглядывая Хинате в лицо, почти выплевывая последние слова. – Пожалуйста, услышь меня. Я ненавижу тебя. Ты самый раздражающий выродок, которого я когда-либо встречал. Мне НЕ приятно, когда ты рядом. Хината смотрел в его глаза, чуть хмурясь. Суга не помнит, смотрел ли на него когда-нибудь Хината так. Это было в новинку. Он даже смотрел чуть-чуть исподлобья. Может, хоть сейчас он выбросит этот идиотский браслет. Может, наконец-то перестанет делать вид, что у них есть какая-то «милая тема» на двоих. Хината немного выждал, а потом сказал. – Я услышал вас, Суга-сан. Суга тихо выдохнул. Хорошо, значит, Хинату он от себя отрезал, и он не будет хватать его за руку или за ногу, чтобы остановить. То, что Хината вообще стал свидетелем, делает все только сложнее. Он расскажет Дайчи или Асахи сразу же, как только Суга потеряет его из вида. Что ж. Хорошо. Сложнее – это хорошо. – И поэтому я… – Хината неуверенно улыбнулся. – Простите, но я… Я все еще не могу вас никуда отпустить. Мы можем- Суга подумал, что удушит его. Прямо сейчас, прямо своими руками. «Отпустить»?.. КТО, ХИНАТА ДУМАЕТ, ОН ТАКОЙ?! – К-КОГДА ЖЕ ТЫ ОТВАЛИШЬ ОТ МЕНЯ?! – рявкнул Суга. И, размахнувшись, толкнул Хинату в грудь. Так, как обычно толкался в баре, чтобы начать драку – двумя руками, со всей силы. Хината даже не пытался устоять на ногах – сразу рухнул на асфальт, на спину. Судя по звуку, упал он больно. Больно. Вроде ничего не хрустнуло, а выглядело все равно ужасно. Он даже вскрикнул, когда упал. Суга моргнул. Так же, как моргал, когда «схватил» Ямагучи за волосы, так же, как моргал, когда в его фантазиях все заходило слишком далеко, так же, как когда пытался вернуться  в реальность. Он моргнул, а Хината все еще продолжал лежать на асфальте, глядя на него снизу вверх. Как он может заказать машину?.. КАК ОН МОЖЕТ ЗАКАЗАТЬ МАШИНУ?! Он может просто поймать ее? Встать у дороги, показать руку- Не рядом с рестораном. Нет, ему надо будет отойти дальше. Может, использовать чужой телефон?.. Но чей?! У Хинаты его наверняка с собой нет, так что Суге либо надо вернуться в ресторан, либо надо попросить у кого-то на улице, и- Деньги… Хватит Суге сил ограбить кого-то?.. Нет, но если ему будет очень, ОЧЕНЬ нужно, он же сможет? Потому что сейчас ему ОЧЕНЬ нужно! ДУМАЙ, ДУМАЙ, ДУМАЙ! УМОЛЯЮ ТЕБЯ, ДАВАЙ! СДЕЛАЙ ЧТО УГОДНО, ПРОСТО СДВИНЬСЯ С МЕСТА, ПЕРЕСТАНЬ, БЛЯТЬ, СТОЯТЬ ЗДЕСЬ КАК ВКОПАННЫЙ, КАК БУДТО ТЫ ИСПУГАЛСЯ, НЕ ТОЛКНУЛ ЛИ ЕГО СЛИШКОМ СИЛЬНО, потому что ты не испугался, ты умеешь играть так, словно переживаешь за других, ты умеешь убеждать их в этом, ты даже себя убедить можешь, если очень постараешься, но это не надо путать с настоящимичувстввамиинастоящимиэмоциямипотомучтоесливнутритебячтотоиестьтоэточистаяненавистьитебедавнопораперестатьобманыватьсебяидругих- Хината сел по-турецки. Сложив руки между ног, он продолжал смотреть на Сугу снизу вверх, и Сугу тряхануло. Потому что Хината смотрел на него… Пронизывающе. Он был мудрым, правда мудрым парнем, а потому иногда смотрел так. Так, словно видит тебя насквозь. И в последнее время он так на Сугу не смотрел, видимо, старался его не раздражать, но сейчас не смог воспротивиться этой своей отвратительной привычке. И Суге снова стало так больно, словно ему распороли живот и заглянули внутрь. Ведь Хината видел. Смотрел очень глубоко, залез туда, куда ему лезть было нельзя, и теперь видел. Он услышал его разговор с Терушимой. Он услышал, как Суга кричал на него. Он упал из-за того, как сильно Суга его толкнул. А значит, Хината, который не пробыл тут еще и года, возможно, уже заглянул глубже, чем кто-либо из Карасуно когда-либо заглядывал. Отвратительное чувство. Буквально выворачивающее наизнанку, слишком личное, слишком интимное, слишком- И Хината отвел взгляд. Не неловко, не как будто ему стало стыдно, а просто посмотрел на свои руки, словно задумался. – Если… Если вы захотите, мы к этому вот вообще никогда не вернемся, – сказал он. – Но можно, типа… Можно я просто один вопрос задам?.. Он глупый, но… Но все-таки. Суга сжал дрожащие руки в кулаки. Значит, Хината хочет залезть еще глубже. Что он спросит? Как глубоко копнет на этот раз? «Почему вы звонили Терушиме?» «Куда вы планируете ехать?» «Вы скрываете что-то от Дайчи-сана и Асахи-сана?» Или… Или «Вы правда меня ненавидите?» Потому что ответ на последний вопрос будет уверенное «да». – Д-давай, – дрожащим голосом сказал Суга, чувствуя, как под языком собирается новая доза яда. – Я весь твой. Хината поднял голову, но он все еще не смотрел Суге в глаза. Совсем немного левее, и Суга не мог понять, легче ему от этого или тяжелее. Голос Хинаты звучал тихо. Суга никогда не замечал этого раньше, но когда Хината говорил так тихо, он звучал взрослее. Видимо, не мог позволить себе те частоты, которые позволял обычно. – Это… – он кашлянул. – Это было очень страшно, да?.. Суга чуть нахмурился. – …Что? – Ну… Вам. Было там, – уклончиво ответил Хината. – Мне просто… Эх, как бы это сказать… – он подтянул колено к груди и оперся на него подбородком. – Я понимаю, что это и так понятно, но как-то… Важно это, понимаете?.. Ох. О-ох. Вот, о чем Хината говорит. Мало того, что он задержал Сугу здесь, мало того, что он разбил его телефон, он еще и решил поговорить про чертову Шираторизаву. Будто все проблемы Суги только от нее. Что, не смог забыть то, что увидел, Хината? – …Было ли мне страшно? – натянуто улыбнулся Суга. Хината молчал. Суга истерично хихикнул. – Ты что, издеваешься? Было ли мне страшно, когда- Он осекся из-за резкого першения в горле. Такие моменты Суга ненавидел, потому что сразу чувствовал себя очень глупым – слов-то у него было полно, а голос резко делал эту идиотскую вещь, еще и петуха иногда давал. Суга поморщился и снова открыл рот, но в этот раз почувствовал губами странный вкус. Соленый. Коснулся своей щеки, посмотрел на руку. Подушечки двух его пальцев были влажными. Он поднял взгляд. Хината продолжал сидеть по-турецки, и кожа на его руках покрылась мурашками от прохлады. Шнурки на его кроссовках, если присмотреться, были разными. Не специально, наверное, а просто с одним из них что-то случилось, и пришлось заменять. Одна его штанина немного задралась, и Суга видел полупрозрачный шрам на его голени. Помнится, он был еще до того, как Хината сыграл свой первый матч. Он рассказывал, что он поранился косой, когда косил сено, и это было очень, очень давно. Телефон Суги лежал на асфальте, но это было не единственное, что там лежало – еще обрывок какого-то флаера, несколько окурков. За спиной Суги по дороге активно ехали машины. Где-то недалеко, видимо, случилась пробка, потому что Суга слышал, что кто-то из водителей сигналил. В соседнем дворе лаяли собаки, а в мусорке рядом с рестораном, кажется, ютилась крыса, потому что Суга мог слышать негромкий шорох и возню. Небо было равномерным. Темным и равномерным, без резких вкраплений облаков. Пахло двором, немного мусором и дымом машин. Пахло ветром. Суга моргнул снова, и в этот раз слеза скатилась по лицу уже ощутимее. За ней – вторая. – Оч-чень, – одними губами сказал он. – Очень страшно. Что он делает?.. Чем он думает?.. Так боится остановиться хоть на секунду, что… Хината снова посмотрел ему в глаза. Его брови были приподняты, губы – поджаты. – Мне очень жаль… Я так и думал, но… Мне все еще жаль. Суга всхлипнул и опустился перед ним на колени, прикрывая лицо руками. Судя по звукам, Хината тоже пересел на колени и подполз ближе, но не касался его. Суга плакал долго. Сейчас у него получалось держаться так, чтобы не выть, не икать, задыхаясь. Он плакал тихо, и все время ему казалось, что сейчас слезы уже начнут кончаться, а они не кончались. Как давно он не плакал?.. И как давно он не спал?.. У любого человека начнется бред дня с пятого, а он… – Мне н-надо поспать… – просипел Суга. – Господи боже, как ж-же мне надо поспать… Я с-схожу с ума из-за недостатка сна… – А у вас не получается?.. Суга мелко покачал головой. Он не хотел объяснять Хинате ничего про сонный паралич, про тревогу, про то, насколько же он ненавидит шрам на своем животе, и… Со стороны Хинаты начали доноситься странные шорохи, и Суга убрал руки от лица. Хината стянул с себя футболку, и теперь, улыбаясь, протягивал ее Суге. – Ты… Т-ты чего это? – пробормотал Суга. – Х-холодно, оденься… – Это вам, чтобы спать! – продолжал улыбаться Хината. – У вас же только штаны, да? А теперь будет футболка! Берите, берите, она мега классная! Ничего не понимая, Суга протянул дрожащую руку вперед и взял футболку. Она была застиранной и очень теплой. – Вам нужно поспать! Пойдемте прямо сейчас? Услышав слово «пойдемте», Суга поморщился, и Хината, как обычно, смог прочитать его мысли. – Возьмите себе выходной, а я останусь тут! Цукишиме же не принципиально, на кого глаза закатывать! – он с улыбкой склонил голову. – А если… А если захотите взять какую-то серьезную паузу от меня, то все в порядке! Я дождусь! – Я н-не… – Суга сглотнул. – Это не… П-про «ненавижу», я- – Я знаю! – засмеялся он. – Не думайте об этом! Думайте про то, как сладко будете спать! Хината поднялся на ноги и протянул Суге руку. Суга, продолжая всхлипывать, принял ее и с трудом встал следом. И Хината повел его обратно в ресторан. Осторожно, медленно, будто это Суга тут упал на спину, и ему не стоит перенапрягаться. Но Суга и правда не чувствовал, что может идти быстрее. Он шел ссутулившись, вытирая слезы рукавом. Одной рукой держался за Хинату, второй нес футболку, прижав ее к груди. Мысли в голове затихли. Стало даже слишком тихо. Он повернул голову и посмотрел в сторону дороги, в сторону проезжающих машин, и Хината мягко, но настойчиво потянул его к двери. Суга повиновался. – У вас есть ночник? – с улыбкой спросил он, приоткрывая перед Сугой дверь. – М-м, – мелко покачал головой Суга. – Может, он вам нужен? У моей сестры есть, он очень классный! Кагеяма обернулся. Он помнил, что Хината выбежал из кухни, так что предположил, что вернется он с Сугой, но первое, что он увидел – это чужое голое пузо. Хината выглядел очень гордым, стоя в одних спортивных штанах. – С ума сошел? – нахмурился Кагеяма. – Оде- Договаривать он не стал. Поднял взгляд выше и увидел рядом с Хинатой Сугу. Одна его рука лежала в руке Хинаты, и он низко-низко опустил голову, а Кагеяма все еще видел, что его лицо чуть красноватое и полностью мокрое. Его плечи дрожали. – Суга-сан… – выдохнул Кагеяма, кладя нож на столешницу. – Вы плачете. Дайчи вышел к ним со стороны раздевалок и, увидев Сугу, быстро встрепенулся и подлетел к ним. – Суга! Ты в порядке? Хината отпустил его и подошел к Кагеяме. Кагеяма чуть наклонился, готовясь слушать все, что Хинате есть рассказать. Суга выглядел очень плохо, и Кагеяма не до конца понимал, почему Хината выглядит таким радостным. – М-мне нужен выходной… – едва слышно провыл Суга, когда Дайчи взял его лицо в свои ладони. – Отпусти меня д-домой, пожалуйста… Мне надо поспать, боже, мне т-так надо поспать… – Конечно!.. Суга, конечно! – быстро ответил Дайчи. – Пойдем, переоденешься, Энношита тебя подвезет… – М-гм… Дайчи повел его к раздевалкам, и Кагеяма понял, что, следовательно, Ямагучи тоже их сейчас увидит. И придет к каким-то выводам, до которых Кагеяма дойти все еще не может. – Это хорошо? – негромко спросил он у Хинаты, когда семпаи скрылись за дверью. – Хорошо! – кивнул Хината. – Это очень хорошо! – Выглядит, как будто ему хуже. – Неважно, как это выглядит! – Хината снова подтянул к себе сумку и закинул ее на плечо. – Раз Суга-сан домой, я возвращаюсь в зал! – Х-хорошо, – Кагеяма снова повернулся к своему рабочему месту, беря нож. – Сообщи Цукишиме, что, видимо, остался только Асахи-сан. – Может, Асахи-сан тоже сегодня включится? – улыбнулся Хината. – Все трое за одни сутки! А может, он уже начал?! Это же он почувствовал, что меня надо пнуть к Суге-сану! Кагеяма закашлялся, свободной рукой хватаясь за столешницу. Хината приподнял брови. – Ты что, болеешь? – Н-нет… – пробормотал он, отходя назад и пытаясь привести дыхание в порядок. – Ты людям всю еду обкашляешь! Если болеешь – иди домой! – От-твали! – огрызнулся Кагеяма. – Не болею я! Далеко спор не зашел. Дайчи и Суга вернулись из раздевалки, Суга пошел в зал, к ним пришел Цукишима, Хината все ему рассказал, потом он пошел к Ямагучи, а Кагеяма… Стоял здесь?.. Да, он остался стоять на кухне. Он был рад за Сугу-сана. Но почему-то не полностью, не максимально искренне. Ему казалось, что все это – какой-то сон, а потому и радоваться сильно не получалось. Словно вот-вот он проснется, и вся эта информация уже будет неактуальной. Нож все не хотел ложиться в его руку. Он перестал разбирать все, что говорили ему сокомандники. Он слышал их, но как будто чаще обычного отвлекался, и… Кагеяма не понимал, почему Хината продолжает смотреть часы, и почему выглядит при этом таким растерянно-встревоженным. Во рту стоял привкус крови. Не сильный, не как будто у него внутреннее кровотечение, а как будто он слегка прикусил язык. Голова гудела, и ему было тяжеловато оставаться сконцентрированным. К сожалению, скорее всего, в какой-то момент Хината был прав. Либо Кагеяма заболел, либо у него началась аллергия, но последнее, что он хотел – это брать выходной сейчас, в конце смены, особенно когда этот выходной уже взял Суга. Кагеяме приходилось тяжело вздыхать, чтобы воздух нормально доходил до его легких. Ему приходилось хватать своей левой рукой правую, чтобы она меньше дрожала и работала. Остальные первогодки крутились рядом, они обсуждали… Ну, по логике вещей, наверное, Сугу-сана. По крайней мере, лицо у Цукишимы было растерянное, пока он слушал Хинату, а Ямагучи очень слабо, но тепло улыбался, так что, наверное, про Сугу-сана. Кагеяме пришлось ненадолго оставить их, чтобы привести себя в порядок. До конца смены оставалось всего ничего, и он планировал доработать ее. Дайчи-сан как раз вернулся на кухню, и Кагеяма понял, что без еды посетители на эти пару минут не окажутся. Зайдя в туалет, он запер за собой дверь и, включив воду на максимум, позволил себе прокашляться. М-да, все равно не сильно помогло. Тогда Кагеяма снял перчатки и посмотрел на свои руки. Кожа его пальцев стала ярко-розовой, и это не могло не раздражать. Она не то чтобы болела, она просто цветом напоминала цвет носа Хинаты, когда его аллергия была на пике. Кагеяма сполоснул руки, сполоснул лицо. Он планировал возвращаться на кухню, но его нога неожиданно странно подвернулась, и он, напуганно выдохнув, едва успел ухватиться за раковину, чтобы не упасть. – Д-да что же это такое… – раздраженно пробормотал он. Нога отказывалась приходить в себя. Через несколько секунд болезненной судорогой пробило и вторую.