Ресторан "Карасуно"

Асахи чувствовал вещи с опаской. Он старался не прислушиваться к ощущению в теле и в душе слишком сильно, ведь каждый раз, когда он фокусировался, когда спрашивал себя: «как я себя чувствую?», ответ всегда был удручающий. Поэтому он делал маленькие, почти крошечные шаги. Он чувствовал, что не может доверять своим лекарствам. Когда он клал их в рот, он чувствовал привкус цианида. Он чувствовал, что не может до конца доверять своим сокомандникам, химической проверке, он чувствовал, что не может быть на сто процентов уверен в том, что все закончилось и теперь опасности нет. Поэтому он не заставлял себя пить лекарства каждый день. Не заставлял себя соблюдать расписание. Он осторожно просил себя встать, пройти на кухню. Набрать в рот воды, выпить ее. Положить таблетку на язык, может, подержать ее во рту. Потом, если ему несложно, было бы славно, если бы он набрал еще воды и запил ее. Это необязательно, просто было бы здорово. После этого он был свободен. Может быть, если к следующему времени приема он будет не против, он снова мог бы повторить это. Все обращались с Асахи, как с хрустальным, и сейчас он пробовал делать то же самое. В конце концов, когда кто-то мягко просил его о чем-то, он почти всегда исполнял это, а когда он сам с ненавистью требовал от себя чего-то, выполнено в итоге ничего не было. Он пил лекарства осторожно, как бы невзначай, и так же невзначай пытался возвращаться в обычную жизнь. Иногда выходил на работу, касался клавиш, и если его руки сбивались… Он мог пойти домой. А мог пойти на кухню и поболтать с Дайчи. Или не поболтать, просто постоять рядом. Он мог пройти за бар, и там его всегда ждал Нишиноя. Он мог пойти на улицу и постоять во дворе в одиночестве. Он мог попробовать сыграть снова. Он мог смотреть на небо и понимать, что оно сейчас очень красивое, но не чувствовать этого. Если это расстраивало его, он мог продолжать смотреть. А мог перестать. Он словно двигался на цыпочках, пытаясь поймать равновесие, и мир вокруг него, люди вокруг него изгибались, наклонялись, проскальзывая под его руками, чтобы ни в коем случае его не сбить. Асахи специально не узнавал ничего насчет поисков. Где-то там явно кипела жизнь, капитаны разных команд постоянно встречались друг с другом, а поскольку жертв стало больше, количество желающих поймать «Осаму» увеличилось втрое, либеро, пожалуй, всей префектуры только и делали, что работали, и… Это все было не для Асахи. Не сейчас. Он не хотел знать, как именно в его лекарствах оказалось то, что оказалось. Он не хотел знать, кто за этим стоит. Он хотел полностью прийти в себя. Никто не разговаривал с ним про поиски, и он был за это очень благодарен. В один день он проиграл на фортепиано всю смену и только к самому концу понял, что ни разу не сбился. В этот же день солнце было таким ярким, что один из лучей, попав в стакан с водой на крышке фортепиано, преломился в радугу на стену слева от Асахи, а еще в этот день он долго наблюдал за тем, как Цукишима так раздражился с Нишинои, что начал спорить с ним на повышенных тонах, и Асахи не испытал от этого никакой тревоги. Наверное, именно после этого дня принимать лекарства стало легче, ведь они, в отличие от предыдущих, работали. Асахи не знал, что Дайчи сделал. В смысле, они сменили поставщика или что-то другое? Ему было любопытно, но пока что, опять же, лезть не хотелось. А еще Асахи не знал, наступит ли когда-нибудь момент, когда он сможет чувствовать себя хорошо без лекарств. Возможно нет. Но Асахи давно разобрался с внутренним конфликтом из разряда: «без лекарств я настоящий, а с ними становлюсь другим». И Кагеяма рядом с ним был хорошим примером. Его лекарства не так сильно влияли на химию мозга, как лекарства Асахи, но они влияли на чувствительность его слуха, его зрения. Кагеяма без них продолжал быть собой, однако более несчастной версией себя, а с ними, когда свет не заставлял его глаза слезиться, а звуки не заставляли его затыкать уши руками, он мог быть собой намного спокойнее. Асахи не мог вспомнить, было ли такое раньше, но в последний раз в зал они пошли исключительно вдвоем, и это было очень трогательно. Цианид повлиял на Кагеяму сильнее. Он много бегал на дорожке, много тянулся и отжимался, и все это время следил за дыханием, потому что оно у него, разумеется, ослабло. Асахи изо всех сил старался не чувствовать себя виноватым за то, что с ним ничего такого драматичного не случилось. Кагеяма очень мило впечатлился тем, что Асахи смог отжиматься, пока Кагеяма сидел на его спине, а Асахи чувствовал, что его тело становится снова похожим на его тело. Прошло совсем немного времени, прежде чем он смог выдохнуть и про себя подумать: «Кажется, я вернулся». Не требуя от себя слишком многого, разумеется. Но порадоваться все равно было можно. Ох, если бы «Осаму» не высыпал успокоительное из капсул, если бы не заменял его на цианид, а просто примешал бы яд к рабочему лекарству, Асахи был бы в чуть меньшей обиде. Яд – это ужасно, но лишиться способности видеть красоту вокруг было для него намного болезненнее, и сейчас он мог лишь облегченно выдохнуть. Красоты вокруг было полно. На улице становилось все жарче, и люди носили все более открытые и яркие одежды. Когда Ойкава ненадолго заглянул в ресторан, активно пытаясь избежать Дайчи, но при этом проверить, как у всех дела, жемчужины на его шее поблескивали от света солнца, пока он наклонялся к Асахи и, улыбаясь, внимательно изучал взглядом его лицо. Когда же к ним заглянул Тора, его волосы были мокрыми от пота, они прилипли к его спине и шее, и он принес двух жуков-оленей, найденных по пути: одного на съедение Нишиное, одного для Асахи, и Асахи положил его перед собой на фортепиано. Нишиноя, правда, съел и его тоже, но Асахи был совсем не против. Красоту вокруг себя замечать было несложно, когда каждое утро он просыпался рядом с Дайчи и Сугой. Дайчи подрывался с кровати пулей, не тревожно, а скорее очень энергично, и он быстро готовил им еду, потом убегал куда-то по делам, но перед выходом всегда целовал в лоб их обоих, и Асахи видел, как горят его глаза. Голос Дайчи в ресторане снова звучал так же громко и глубоко, как раньше, а его голос дома звучал так же мягко и сонно. Суга же… Суга проходил через что-то, и проходил дольше, чем Асахи. Асахи не посмел бы его торопить. Когда они все же поделились с ним, рассказали о том, что случилось, он выглядел очень напуганным, но его глаза продолжали слипаться даже против его воли. Дайчи успокаивал его, говорил, что все под контролем, и в итоге Суга снова обмякал, переставал бороться с сонливостью, и вновь прятался в складках одеяла. Кажется, все, что он делал – это спал и плакал. Негромко, по крайней мере, Асахи этого почти не слышал, но подушка Суги часто была мокрой, и его ресницы тоже, и Асахи брал его лицо в свои руки, вытирая ему слезы, и Суга засыпал прямо в его ладонях. Когда они просыпались, он продолжал спать. Когда возвращались домой – он спал. Если Асахи оставался дома, он видел, что Суга просыпается поразительно ненадолго, и в это время не делает практически ничего. Ходит тихим призраком по квартире, заходит в туалет или на кухню, и если ест, то ест мало, как птичка, абсолютно молча, а затем снова возвращается в кровать. Его кожа, его спальная одежда была как будто бы размякшей от постоянного пребывания в кровати, и Асахи с Дайчи лишь следили за тем, чтобы Суга хотя бы пил воду. Когда им надо было менять простыни, Асахи поднял Сугу на руки, и тот даже не проснулся. А еще однажды, когда Асахи читал в кровати, Суга проснулся и слипающимися глазами долго-долго смотрел на него, и его глаза снова были мокрыми, и Асахи прилег на бок, напротив, чтобы смотреть ему в глаза в ответ. Тогда Суга сказал едва различимое: «простите меня», и Асахи мог только укутать его в одеяло поплотнее и прижать к себе поближе, ведь если Суга извинялся за то, что так много времени проводит на одном месте – ему не стоит. Асахи вообще никогда до этого не видел, что Суга может столько суток оставаться дома. Даже не просто дома – в одной конкретной комнате. Это хорошо. Это то, что ему нужно. Асахи держал руку на его животе и, кажется, Сугу это успокаивало. Так он засыпал быстрее. С Дайчи делать не приходилось ничего – когда он доходил до кровати, он был так вымотан, что засыпал сразу, намертво, и иногда закидывал ноги на Сугу, иногда – на Асахи, в зависимости от позы. Асахи засыпал последним. Его сон был не таким спокойным, как раньше, и это было нормально. Время пройдет.

***

В дверь начали звонить, и в этот же момент раздался скрежет, как будто кто-то пытался отгрызть дверную ручку, поэтому Асахи сразу понял, кто пришел первым. Он не успел вдеть в ухо вторую сережку и пошел открывать так, параллельно возясь с ней обеими руками. Дверь открылась с трудом, и Асахи смог распахнуть ее полностью, только когда Нишиноя разжал зубы и оставил ручку в покое. Теперь он гордо стоял в подъезде, уперев одну руку в бок, а второй держа какую-то цветастую плоскую коробочку. На нем была майка, ворот которой уходил так низко, что, в общем-то, не прикрывал его грудь никак, и Асахи мог видеть его татуировку «KRASUNO» во всей красе. Конечно, периодически дни пропускались, но Асахи все-таки пора вернуться к этой традиции, а лучше найти что-то пишущее прямо сейчас… – Е… бать, – улыбнулся Нишиноя, осматривая Асахи снизу вверх. – Не юбка, а палатка внатуре! Че, всей командой поместимся под ней? Смущенно улыбнувшись, Асахи наконец вдел сережку и провел по юбке руками. – Ну… Технически да, но я не уверен, насколько это… Вежливо? – Это на сплочение команды! – засмеялся Нишиноя, проходя в квартиру. – Охуенно выглядишь! Ой, ну и духота ебать… – Мы только открыли все окна, скоро должно стать получше. – Если налетят какие-то твари, чур мои! – покрутив в руках коробочку, Нишиноя вручил ее Асахи. – Это тебе! Приятного, как говорится! Асахи приподнял брови. – Я… Должен уточнить, что если это сладкое… – Испугался?! – расхохотался он. – А ты открой, узнаешь! С легкой опаской Асахи взял коробочку и, приготовившись к худшему, приоткрыл крышку. Ну, выдохнул он сразу, потому что, что бы внутри ни лежало, это точно был не шоколад, не конфеты, и в целом с сахаром в чистом виде ничего общего не имело. – Ох… – улыбнулся Асахи. – А это..? – Фрукты! Жара же – самое то! – Нишиноя заглянул в коробку и почесал затылок. – Ну… По крайней мере, когда-то это было фруктами! – Понятно… – Долго лежали наверное! Но сухофрукты это же тоже тема, да? – Еще какая, – Асахи, улыбаясь, взял один кусочек чего бы то ни было и поднес его к глазам, рассматривая хитросплетения плесени. – Какая прелесть… Спасибо тебе. Нишиноя гордо оскалился, но когда Асахи наклонился и поцеловал его в щеку, искренне смутился, начиная тереть шею. – О как… Да я тебе хоть каждый день могу такие носить, ты ток скажи! – Проходи, – негромко засмеялся Асахи, обходя его и прикрывая дверь. – Погоди, или ты с- – Обувь сними, чудовище! – прикрикнул с кухни Дайчи. Нишиною Дайчи не мог видеть никак, но он, конечно, не ошибся. Нишиноя замер в коридоре, обернулся на Асахи, потом медленно попятился, стараясь ступать след в след, и, шлепнувшись на пол, начал разуваться. Услышав шаги, Асахи снова открыл дверь, и так с небольшой паузой после Нишинои к ним пришли Энношита и Танака, у каждого по пакету в руках. – Бля, а пахнет как! – прямо с порога сказал Танака, зажмуриваясь. – Дайчи-сан, че жрем? Вам помочь с готовкой? – Ты мне так поможешь, что нам всем потом помощь будет нужна! – отшутился Дайчи все еще с кухни. – Заваливайтесь пока! Танака, как и полагается для такой погоды, тоже был в майке и коротких штанах, а вот Энношита разве что сменил черный свитер на черную рубашку, и Асахи правда переживал, не перегреется ли он в один из солнцепекных дней. Когда Энношита разулся, он поднял с пола пакет и крикнул. – Дайчи-сан, мы закуски принесли! Куда нести? – Сюда! – ответил ему Дайчи. – От бухла воздержались, надеюсь? Энношита кашлянул и обернулся на Танаку. Танака, сжав в руках пакет, нервно заозирался, и Асахи быстро перехватил его у него, чтобы спрятать в прихожей. – В… Воздержались! – теперь честно смог ответить Энношита, проходя на кухню. – Спасибо! – выдохнул Танака и вытер лоб рукой. – Видок зачетный, Асахи-сан! Как думаете, мелкие будут? – Ох, даже не знаю… Но чувствую, что да, – мягко улыбнулся он. Не то чтобы они договаривались встретиться каким-то конкретным составом. Сейчас просто был замечательный выходной, погода была замечательной, время суток было замечательным, и Энношите надо было заехать, чтобы обсудить с Дайчи что-то насчет поисков, а Нишиноя обещал Асахи заглянуть к ним в ближайшее время, так что… Это просто вышло. Танака, конечно, был с ними, а не зайти по пути в магазин, возможно, показалось бы второгодкам невежливым, и вроде бы вся переписка была в чате, поэтому… Поэтому никакого официального приглашения не было, однако Асахи не будет запирать дверь. Может, кто-нибудь еще к ним и заглянет. – Класс, то есть нас даже не приглашали? – приподнял бровь Цукишима. – И что, что не приглашали? – засмеялся Хината. – Не выгонят же нас! Ямагучи неловко пожал плечами. – Имеют полное право… – Не должны, – покачал головой Кагеяма. – У нас есть дань. Торт, – он показательно приподнял пакет с тортом. Скорее даже «тортиком», он был небольшим, купленным в магазине, и не выглядел особо презентабельно, но само слово «тортик» Кагеяму раздражало. Подъезд был грязным, и Кагеяма изо всех сил обходил все битые стекла, а вот Ямагучи, кажется, просто не мог в них не наступать. Свет здесь мерцал, а еще, как только они зашли, воздух вокруг сразу стал очень холодным, однако с такой погодой, как сейчас, это было настоящим плюсом. Лифт не работал, и для Кагеямы не было проблемой подняться по лестнице до пятого этажа, Хината добежал даже быстрее, и затем им пришлось долго стоять наверху, ожидая, когда Цукишима и Ямагучи поспеют за ними. Хината вел себя нагло, словно они заходили в гости к нему, а не к третьегодкам. Цукишима и Ямагучи же очевидно чувствовали себя некомфортно и, судя по всему, дай им хоть один повод – они пулей сбежали бы отсюда, Ямагучи особенно. Кагеяме не пришлось звонить в дверь – она уже была открыта, и ему это очень не понравилось. Открыв ее, он прошел в квартиру и почти сразу столкнулся с Энношитой. – Добрый день, – сказал Кагеяма. – Дверь была открыта. – Ага, – пожал плечами Энношита, заглядывая ему за спину. – О, весь набор. Заходите, заходите. – Что если бы пришли не мы? Это безрассудно. – Да пропусти ты нас уже! – пихнул его в бок Хината, проходя в прихожую и сразу начиная разуваться. – Кто еще это мог бы быть? Шираторизава, блин? – …Может быть, – неуверенно ответил Кагеяма. Цукишима прикрыл за ними дверь. – Сплю и вижу… – Суга-сан в спальне. Асахи-сан, Дайчи-сан и Танака на кухне. Понятия не имею, где Нишиноя, – сказал Энношита. – Гостиная свободна, можете пока туда завалиться. Знакомы с квартирой вообще? – «Знакомы»?.. – не понял Цукишима. – Это штаб-квартира, или откуда такие формулировки? Мы тут не были. – Я был! – гордо отозвался Хината. – Я все покажу! Передав Энношите пакет с тортом, Кагеяма начал снимать обувь. Квартира третьегодок была небольшой, но тесной Кагеяма бы ее не назвал. По крайней мере, если держать в уме, что обычно здесь находится три человека, а не десять. От прихожей налево, и там была ванная, совмещенная с туалетом, кухня, из которой сейчас пахло едой, а также гостиная, в которую они первым делом и направились. Красивая. Два распахнутых окна, шторы чуть приподняты в воздухе из-за легкого ветра. Книжные шкафы, в которых Кагеяма, к своему разочарованию, не нашел ничего, что могло бы помочь семпаям развить свои профессиональные навыки. Много художественной литературы в одной стороне, много публицистики в другой. Диван, кофейный столик… Ковер. Ничего бросающегося в глаза. – …Что это? – не понял Цукишима, подходя ближе к подоконнику и поправляя очки, присматриваясь. – О вау. Какие-то минералы. – Может, это Суги-сана? – улыбнулся Хината. – Он умный! Наверняка знает штуки про камни! – Смеешься? Это тупо эзотерика, – цокнув языком, Цукишима отвернулся от окна. – Все еще не могу запомнить, что Асахи-сан реально в это верит. – Н-ну… – Ямагучи повел плечами. – Пока не заряжает воду… – И то верно. – Ямагучи, – позвал Кагеяма. – Это не нормально, что ты ходишь в толстовке в такую жару. Перегрев – это серьезно. Ямагучи слабо улыбнулся. – Не сказал бы, что мне сильно жарко… – Лицо мокрое. – А… – Отвали от него, – отмахнулся Цукишима. – Будто перегрев может быть опаснее поедания цианида. Уверен, что твои лекарства безопасны? Или просто продолжаешь их есть? Кагеяма нахмурился. – Конечно, теперь я уверен. Я бы не- Со стороны улицы раздался громкий скрип, и Кагеяма быстро сообразил, что звук исходит от карниза. Не успев даже начать понимать, что происходит, он достал нож, который он, разумеется, носил с собой, и развернулся к окну всем корпусом. Через окно к ним ввалился Нишиноя. Сбросив с подоконника, кажется, все, что там лежало, кроме минералов, он рухнул на пол и теперь сидел так расслабленно, будто был в комнате с самого начала. – Дарова! – оскалился он. – Ноя-сан! – обрадовался Хината. – А вы чего… Через окно? – Гулял, – пожал плечами Нишиноя. – Кагеяма, заточку-то убери свою, а то нервы не стальные уже, ща сам уберу! Кагеяма, выдохнув, неловко поклонился и спрятал нож обратно. – Прошу прощения. – Окей… – неуверенно протянул Цукишима и повернулся к Ямагучи. – Останемся тут или пойдем на кухню? – Может, пока тут?.. – Я к Суге-сану, – сказал Кагеяма, разворачиваясь и выходя из комнаты. Хината, к счастью, с ним не пошел, а вот Нишиноя нагнал его уже через секунду, а потом и перегнал, выбивая дверь спальни третьегодок с ноги. Суги в кровати видно не было. Если бы Кагеяма не знал, он мог бы предположить, что на этой громадной кровати нет вообще никого – только набросаны большие одеяла сверху. Единственное, что выдавало семпая – самый кончик пятки, не прикрытый покрывалом. – Хм, – Кагеяма остановился у кровати. – Он все еще спит? – Ну т’к! – хохотнул Нишиноя, плюхаясь на матрас. – У него прикол теперь такой! Спящая красавица называется! – Понятно. Нам стоит говорить тише? – Так просто не разбудишь! Уже через мгновение Нишиноя забрался под одно из одеял, и Кагеяме стало искренне страшно за Сугу. Как будто он стал свидетелем, как к нему в одежду проскочило опасное насекомое. Нишиноя покопался под одеялом, поползал туда-сюда, а потом, видимо, лег. Кагеяма неуверенно попереступал с ноги на ногу. Все же решившись, он прошел к изголовью и, схватившись за край одеяла, потянул его вниз. Голова Суги была очень далеко от подушки. Следы от складок были на обеих щеках. Смотреть на спящего Сугу было неловко, и Кагеяма понадеялся, что ему не придется повышать голос или трясти его за плечо, и, к счастью, так и вышло. Возможно, его разбудил свет из окна, а может, что-то еще, но Суга поморщился и приоткрыл один глаз. – Здравствуйте, – сказал Кагеяма. – М-м… – только ответил Суга, с трудом приподнимая руку и начиная тереть глаза. – Привет… Оу, – моргнув, он заглянул под одеяло и вздохнул. – Жуки завелись… – Да вы тут место пригрели, че хотели-то?! – раздался из недр одеяла голос Нишинои. – Суга-сан, закройте нахуй обратно! Суга послушно вернул одеяло на место и снова посмотрел на Кагеяму. – Ты зашел к Асахи и Дайчи?.. – Тут сейчас вся команда. – Ого… – Суга зевнул. – Здорово… Когти убери, а то пну… Кагеяма нахмурился. – Это вы мне или Нишиное-сану? Суга слабо улыбнулся. – Второе, конечно. Извини, я не уверен, что выйду к вам, я… – он снова зевнул. – В общем… Да. – Вам не надо выходить, – Кагеяма похлопал себя по карманам и во втором, не в том, в котором был нож, нашел браслет и достал его. – Я просто должен передать это вам. Суга долго смотрел на него, как будто пытаясь понять, о чем Кагеяма вообще говорит. Потом, моргнув, протянул руку и взял браслет. В этот раз черный, из некрупных бусин, из которых только одна – оранжевая. – Это от Хинаты?.. – сиплым от сна голосом спросил Суга. – Вы можете не носить его, – сказал Кагеяма. – Можете носить, можете хранить где-то. Можете выбросить. – Но… – Суга потер веки. – Он боится передать его сам?.. – Ни в коем случае. Он подумал, что это «прикольно», – вздохнул Кагеяма. – Но я бы не хотел быть курьером в следующий раз. – Ну да… – фыркнул Суга. Он недолго крутил браслет в руке, а потом осторожно, словно леска может вот-вот лопнуть, надел его на свое запястье. – Какой симпатичный… – Вы продолжите спать? – спросил Кагеяма. – Да, наверное… – Суга опустил голову на подушку. – Если усну совсем, то… Передашь ему спасибо?.. – Разумеется. Сладких снов. Нишиноя-сан, вы спать днем не умеете, поэтому я ожидаю еще увидеться с вами. – Правильно ожидаешь, – отозвалось ему одеяло. Выйдя из спальни и прикрыв за собой дверь, Кагеяма вернулся в гостиную. Цукишима и Ямагучи сидели на диване, и Цукишима пролистывал страницы какой-то книги, а Хината стоял посреди комнаты с куриным крылышком в руках, а значит – уже бегал на кухню. – Хината, – позвал Кагеяма. Хината с улыбкой обернулся. – Чего? Достав второй браслет, Кагеяма молча протянул его Хинате. Хината сначала смотрел на него растерянно, потом чуть нахмурился, подходя ближе и беря браслет скользкими от соуса пальцами. – Это… – Да. Не лезь лишний раз. Он снова лег спать. Хината распахнул рот. – Но!.. Но это же я должен был- – Я не знаю, – Кагеяма раздраженно махнул браслетом. – Ты берешь или мне отнести его обратно? – Беру конечно! – перехватив браслет, Хината быстро надел его на руку. – А-а! Какой крутой! Блин, а что мне делать со старым?! Если у нас новая пара, то- – Почему ты продолжаешь обсуждать это со мной? – нахмурился Кагеяма. – Сам не знаю! – счастливо засмеялся он, продолжая рассматривать браслет. – Какой он Карасуновский! Обалдеть! Пойду всем покажу! Хината пулей вылетел из комнаты, а Кагеяма, несколько секунд посмотрев ему вслед, повернулся к Цукишиме и Ямагучи. Ямагучи только сейчас поднял взгляд от книги и слегка улыбнулся. – Сработало?.. – Догадаются через час личного общения, – сказал Кагеяма. – Ну… Это нестрашно. Первый шаг для них самый сложный. Цукишима закрыл книгу. – Твои сложные планы наконец-то во благо, а не для поджога кухни. Ямагучи тихо фыркнул. – Ты сделал красивые браслеты… Может, нам тоже такие нужны?.. – Как у Хинаты и Суги-сана? Такие у нас, по-твоему, отношения? – приподнял бровь Цукишима. – Нет уж, спасибо, – он посмотрел на Кагеяму и неприятно улыбнулся. – Понятия не имел, что ты способен на ложь. – …Я игрок, – напомнил Кагеяма. – Постоянно забываю. Кагеяма не будет вызывать Цукишиму на дуэль в квартире своих семпаев. По крайней мере сегодня, как бы ему ни хотелось этого сделать. Ему было несколько неловко, что он стоял ровно между Сугой-саном и Хинатой, а потому они оба поверили ему без вопросов. Приходилось держать в голове, что ничего плохого он не сделал. А еще хорошо, что он попросил помощи у Ямагучи и Цукишимы, что, конечно, безумие. Кагеяма никогда бы не подумал, что это может закончиться хорошо. – Где остальные? – спросил Дайчи, когда еда наконец была на столе, и он со спокойной душой выключил плиту. – В гостиной! – улыбнулся Хината. – А мы не туда пойдем? – Да зачем? Парни, живо на кухню! Танака уселся на столешницу, Энношита присел на пол, сам Дайчи садиться вообще не планировал, так что за стол усадили Асахи, Хинату и Цукишиму с Ямагучи. Кагеяма садиться отказался и теперь стоял рядом с Дайчи, явно пытаясь понять, нужна ли тут его помощь. Теснились они жутко. Попробуй развернуться так, чтобы никого случайно не зашибить, попробуй пройти так, чтобы не отдавить никому ногу. Дайчи такая теснота нравилась. И никто из присутствующих, кажется, не был сильно против. Конечно, неудобно и муторно, зато как-то по-домашнему. Еду Дайчи вручил всем, а дальше уж как хотят – могут есть, могут нет. В такую жару иногда не хочется есть очень долго, поэтому наседать так же серьезно как обычно Дайчи не планировал. Максимум на Ямагучи, но это лишь потому, что его запястья все еще были уже большого пальца Дайчи. – А как у вас соседи? – спросил Хината, жуя крылышко. – Добрые? – Ну, сверху у нас только крыша, – ответил Дайчи, складывая руки на груди. – А вниз совсем недавно какие-то молодожены переехали. Милая пара, ничего плохого. – Молодожены? – усмехнулся Танака. – Как вы спите вообще, Дайчи-сан? – Квартира звуконепроницаемая, – фыркнул он. – По крайней мере с закрытыми окнами. А так ребята хорошие – молодые, не в свое дело не лезут, но при этом дружелюбные. Пытаемся не усложнять им жизнь. – Какая прелесть, – отозвался Цукишима. К еде он не притрагивался, но Дайчи все подливал ему воды, и он осушил уже третий стакан. – У нас какая-то мразь слева живет. – Ну да… – слегка поморщился Ямагучи. – Ничего такого, просто… Смотрит. По-злому. – Нормально, – нахмурился Танака. – Че, пора вас спасать?! Кто это там смотрит на вас?! Ямагучи качнул головой. – Нет, там не так серьезно, просто- – Пусть умрет, – пожал плечами Цукишима. – Я за. Я как-то вообще забыл, что для нас это теперь опция. – …Вы странно относитесь к игре и взаимодействию с гражданскими, – дожевав, сказал Кагеяма. – Вы планируете просто врываться к людям в квартиры, если они вам не нравятся? – Я так делал, – пожал плечами Энношита. – Сосед, скотина, задрал уже к тому моменту. Нервы сдали. Асахи сочувственно склонил голову. – Стены сверлил?.. – Собаку свою бил. Все нормально, собаку другим соседям пристроили потом, – Энношита поднял взгляд к потолку. – Хорошая. Умная. – А кто у нас соседи? – спросил Хината, задирая голову и глядя на Кагеяму. – Не знаю, – ответил Кагеяма. – Они не беспокоят меня, а я – их. Но в нашем доме живет еще три игрока. – Реально?! – Да, и вот это важно. Взаимоотношения с гражданскими – не особо. – У вас с Нишиноей вообще есть соседи? – спросил Дайчи, поворачиваясь к Танаке. Танака расхохотался. – Нет конечно! Все посъебывали! – Неудивительно. С вами попробуй проживи. Дайчи и самому-то есть не хотелось, но это потому что он готовил, и успел наесться по пути. Танака обгладывал кости так голодно, прям чуть сами кости не ел, и Дайчи такой нрав Танаки в еде всегда нравился – даже сейчас не удержался и потрепал его по голове. – Ты чем питаешься, когда меня рядом нет?! Совсем изголодал за сутки?! – Мама каши не дает, кирпичами кормит… – отозвался Танака, пусть его и было сложно понять из-за количества мяса во рту. Энношита таким голодным не казался, но вот Дайчи смотрит, и его тарелка пустая, а сам он сидит на полу, руки бумажными полотенцами вытирает. Быстрый, зараза, как молния. Асахи голодным не был, и Дайчи был тому причиной, просто часа два назад, так что тут ничего удивительного. Кагеяма и Хината ели быстро, Кагеяма – довольно аккуратно, Хината – совсем не аккуратно, Цукишима и Ямагучи не ели совсем, и Дайчи посреди разговора подошел к Ямагучи со спины, положил одну руку на его плечо, а второй поднес крылышко так близко к его рту, что деваться ему, в общем-то, было некуда. – Конечно у меня не может быть соседей хуже, чем я сам! – засмеялся Танака. – Мелочь, ты о чем? Сосед-игрок – горе для дома! – Неправда, – хмуро ответил Кагеяма. – Я нормальный сосед. – …У тебя есть скрипка, да? – уточнил Энношита. – Да, но играю-то я хорошо! И скрипка может быть и у гражданского! – Мне кажется, мы были соседями хуже, пока не вступили в команду, – фыркнул Дайчи. Почувствовав, что Ямагучи наконец сдался и начал есть, он хлопнул его по плечу, отпустил и вернулся к подоконнику. – Сейчас уже и рабочие часы, и спать ночами хочется… После двух матчей подряд особенно. Цукишима посмотрел на Ямагучи и, видимо из солидарности, попытался немного поесть. Из коридора раздался скрежет, и уже через мгновение на холодильнике сидел Нишиноя, свесив ноги вниз и зевая. – Ты спал? – с мягкой улыбкой спросил Асахи. – Доспал семнадцать минут, которые не доспал ночью! – оскалился Нишиноя. – А как тут получить пожрать? – Тебе мясо или кости? – Мне все! Дайчи сгреб кости, которые никто, разумеется, не ел, смешал их с мясом и передал Нишиное. Тот поблагодарил и его, и маму, его родившую, и улицы, его вырастившие, и чего еще только не наговорил, прежде чем начать нормально есть. А еще скоро к ним пришел Суга. Это Дайчи искренне поразило, а остальных, наверное, поразило вдвойне. Суга, конечно, ходил по квартире, но обычно в этот момент дома были только они втроем. Если же к ним заходил кто-то из второгодок, Суга лежал в спальне и был не против никаких взаимодействий. Просто не вставал. А сейчас не только встал, но и пришел к ним ко всем. Суга не переодевался, а может и переодевался – в любом случае его не было видно за одеялом, которое он тащил за собой, медленно шлепая босыми пятками по полу. Придя на кухню, он прищуренными от сонливости глазами осмотрелся, и Хината тут же поднялся со стула. – Садитесь! Суга-сан, садитесь! – А… Да нет, спасибо… – слегка улыбнулся он, опускаясь на пол, рядом с Энношитой. – Упасть боюсь. – Тут падать ниже, – согласился Энношита. Дайчи заметил, как Хината посмотрел на Сугу, широко улыбаясь. И заметил, что Суга улыбнулся ему в ответ. Интересно, что именно успело случиться, потому что Хината браслетом хвастался очень долго, вот только Дайчи, конечно, был почти на сто процентов уверен, что Суга просто не мог успеть сделать его в перерывах ото сна. – Есть будешь? – спросил Дайчи. Суга слабо качнул головой. – М-м. М-да. Точно отрубится секунд через десять, вон – уже носом клюет. – Могу я… Ам, сказать кое-что? – Асахи неловко заправил прядь волос за ухо. – Я хочу сказать это быстро, потому что как бы… Мрачная тема, но я просто хотел… Извиниться, что как-то оставил вас… В смысле, кохаев… – Умоляю, – фыркнул Цукишима. – У нас теперь даже цианид не уважительная причина, чтобы не пыхать любовью круглосуточно и ко всем? Дайчи потер шею. – Ну, у меня даже такой причины нет… – Я просто… – Асахи кашлянул. – Ох, я даже не знаю, как сделать из этого менее грустную речь… Мне правда очень жаль, что так случилось… Вы были сами по себе, да еще и так резко… – Асахи-сан, ну что вы! – воскликнул Танака. – Ниче ж не развалилось! Все живы, все целы, откуда траур?! – Вот-вот! – поддакнул Хината. – Вы как бы… Ушли из дома по делам, а мы в этот момент ничего не разбили, и все было хорошо! Не вините себя! – Ну кстати, вот так из этого можно сделать менее грустную речь, – фыркнул Дайчи, выходя в центр кухни и хлопая в ладоши. – Сколько уже времени прошло? Мы так и не обсудили, что вы победили Шираторизаву! Ямагучи подавился мгновенно. Цукишима отложил крылышко в сторону и переглянулся с Кагеямой. Хината, кажется, единственный был рад услышанному. – Да! Да, давайте обсудим! Я так долго этого ждал! – А мы… – Кагеяма выдохнул через нос. – Я должен уточнить. Мы как команда считаем это победой? – Да хуй с ним, конечно считаем! – воскликнул Нишиноя. – Чего тут не победного?! Ну поныл один первогодка у вас в заложниках, ну и что теперь?! Дайчи с улыбкой покачал головой. – Нет никакой вселенной, где я не посчитал бы это победой. – …В-вы могли бы взять в заложники первогодку? – тихо спросил Ямагучи. Дайчи посмотрел на него, и Ямагучи сразу отвел взгляд. Дайчи оставалось только рассмеяться. – Черт его знает, Ямагучи! Может, я не считал бы это победой, если бы мы сделали так, скажем, в самом начале. – А… А разница?.. – Разница в том, что вы выжили, – с улыбкой ответил он. – Разве что-то может быть для меня важнее, чем это? – Мало того, что выжили, – фыркнул Энношита. – Еще и выпендриться успели – имя получили. И после этого выжили. Танака закивал. – Сказал бы кто, что четверо пиздюков смогут зайти и выйти из этого завода ебучего, я бы так просто не поверил! Как к домой себе, честное слово! Хотя если бы мне сказали, что это вы, я бы может и поверил… Асахи слегка улыбнулся, поправляя волосы. – Я не знаю, как считается официально – победа это или нет, но я… Просто благодарен, что вы достали нас… Страшно представить… – Тебе повезло, – устало вздохнул Дайчи. – На тебя мелюзга натравила Иваизуми. На меня-то Куроо. – Точно… А его мы поблагодарим? – Пошел он, – хохотнул Дайчи. – Так, но это я все к чему… Да, первогодки, – он снова повернулся к ним. – Кто тут еще сомневается на тему того, что это была победа? Цукишима отмахнулся. – Абсолютная победа. Ушивака сломался из-за упоминаний о своем отце, это был лучший день в моей жизни. – Мне обидно, что много кто может думать, что это не победа… И мне обидно, что мы не прям лоб в лоб дрались… Но такое тоже бывает! – улыбнулся Хината. – У нас была отдельная как бы… Миссия внутри матча, и мы с ней справились! Так что победа! – Понятно, значит, вы двое, – Дайчи посмотрел на Кагеяму и Ямагучи. Кагеяма поморщился. – Я не знаю. Извините, я все еще не знаю. Это не так просто для меня. – Бог с тобой, – Дайчи, поскольку Кагеяма стоял очень близко, без труда дотянулся и ударил его в плечо. – Ты просто поймешь это со временем. Он оперся руками о стол и снова посмотрел на Ямагучи сверху вниз, и Ямагучи уже в который раз отвел взгляд в сторону. – Ну ты-то должен считать это победой. Сам же повел туда остальных. Ямагучи не смог ответить что-то конкретное, и Цукишима уже хотел ответить за него, поэтому Дайчи пришлось приподнять руку, заранее затыкая его. – Ну типа… – Ямагучи повел плечами. – П-победа. Но не ч-чистая победа. – Да! – радостно закричал Танака. – Так и надо! Шираторизаву особенно! – Шираторизаву особенно, – щелкнул пальцами Дайчи. – Будет кто спрашивать, честно говорите – победили. Плевать, кто уж там что скажет. Раз живые – это доказательство, что победили. – Схватив Ямагучи за затылок, он крепко поцеловал его в лоб, и, отпустив, вернулся к плите. – Добавки будет кто? Первыми отозвались, конечно, Танака, Нишиноя и Хината. Диалог снова отошел к какой-то нейтральной теме, и Дайчи только сейчас заметил, что лица Суги не видно – это просто был один комок одеяла, нагнутый куда-то в сторону плеча Энношиты. – Спит что ль? – спросил Дайчи. – Он сразу упал, как только сел, – слегка улыбнулся Энношита. – Вот это да… Талант, – Дайчи взял тряпку и провел ею по столешнице, чтобы убрать последствия готовки. Таблетницу Асахи пришлось отставить в сторону, и Дайчи понял, что понятия не имеет, какой сейчас день недели, а потому не может понять, принимал ли Асахи сегодня лекарства. Обернувшись через плечо, он поймал его взгляд и приоткрыл рот… И осекся. Ассоциативный ряд мыслей выстроился так быстро, что Дайчи успел забыть, что он хотел спросить. Поиски продолжались, и он долго рассуждал на тему того, откуда «Осаму» мог узнать про лекарства Асахи, про лекарства Кагеямы, а уж тем более про лекарства остальных игроков. Ведь порой люди шифровались, безумно шифровались, однако это им, кажется, не помогло. Аобаджосай спаслась не из-за своей закрытости, а из-за того, что получала лекарства откуда-то еще, не через основные больницы. Если бы они могли разобраться с тем, откуда конкретно, все было бы проще… Но это не главное. Главное, что кто-то держал это в строгой тайне и все равно отравился. Кто-то нет. Скажем, Асахи. Но даже тут – это не глубочайшая тайна, и все же Дайчи уверен, что об этом знают только Карасуно, Некома, а теперь и Аобаджосай. Некома к информации относится так же, как и к своим богатствам: любят копить и ненавидят отдавать, и это была одна из причин, почему в плане сокрытия подобного рода тайн Дайчи мог им доверять. Ну не будут они продавать кому-то информацию про Асахи. Второй же и более весомой причиной была та, что никто из Некомы не поступил бы так с ним. Ни с Асахи, ни с самим Дайчи. А больше никто и не знал. Самые близкие. Асахи знал, что не стоит говорить об этом направо и налево, просто на всякий случай. «Как-то неловко вышло… Слушай, мне правда очень нравится Асахи, ты так ему и передай, если он очнется, но…» Асахи растерянно склонил голову. Дайчи продолжал смотреть ему в глаза, глупо приоткрыв рот. «Я как-то не сориентировался, что ему не стоит мешать это все с его лекарствами… Не хочешь скорую вызвать, а?» Ночь была ужасная. Тренер пришел в самый напряженный момент, Дайчи тогда совсем не мог понять, что ему делать с Сугой и Ойкавой, чертов Терушима продал им эту дрянь только для того, чтобы лишний раз Дайчи позлить, это все понятно… Откуда он знал про таблетки Асахи? Откуда он ТЕХНИЧЕСКИ мог знать про них? Они едва общались, но даже это было еще до того, как Асахи ушел из команды. Более того, он знал, что это не лекарства, скажем, от боли в голове. Он знал, что это. Он знал, что это нельзя мешать с веществами, поэтому и оказался в нужном месте в нужное время. Откуда. Откуда он мог это знать.