Ресторан "Карасуно"

Их последний день в префектуре тянулся не так долго, как Кагеяма мог бы предположить. Ему казалось, что они тратили недостаточно времени на обсуждение предстоящего матча, и Суга постоянно пресекал его, когда Кагеяма заговаривал на эту тему в неположенное время. В этом была своя логика. Они уже потратили несколько дней на обсуждение, сегодня оно должно было продолжиться, и, что важнее, последние детали можно было прояснить только в столице. Суга считал, что Кагеяме не стоит «вариться» в подготовке к матчу на протяжении стольких дней, и когда обсуждение тактики официально заканчивалось, Суга как будто забывал, о чем они говорили минуту назад. У мозга Кагеямы не оставалось других вариантов, кроме как отдыхать. Солнце скрылось за облаками, и Цукишима с Ямагучи наконец-то смогли покинуть свою нору. Их, в отличие от Хинаты, передышка от солнца только порадовала. Кагеяму же порадовало то, что когда они встретились, он увидел на руках Цукишимы следы от спортивного коврика. Цукишима сразу закатил глаза и ответил что-то невнятное, но Кагеяма понял – он разминался. Значит, чему-то он все-таки учится. Было бы славно, если бы Ямагучи к нему присоединился, потому что Ямагучи, насколько Кагеяма знал, все еще не делал для своего тела ровным счетом ничего. Его запястье тихо хрустнуло, когда он закрывал дверь на ключ. Винить Цукишиму и Ямагучи за их нелюбовь к жаре было бы лицемерием. Кагеяма мог переносить такую погоду, он не шипел от солнца, как Цукишима, не был близок к потере сознания, как Ямагучи, но и не мог получать удовольствие даже от бега в такое пекло, как это делал Хината. Видимо, лето – именно его время. Даже аллергия Хинаты сошла на нет, и он наконец-то перестал чихать от любого дуновения ветра. Кагеяма помнил, что когда он был в Аобаджосай, жару он переживал еще хуже. Сейчас он вполне мог функционировать почти с тем же уровнем активности, что и обычно, а сегодня, когда небо застелили облака и градус немного понизился, он даже мог бы сказать, что ощущает себя хорошо. И все же ему казалось, что он ощущал бы себя лучше, если бы сейчас сидел со связующими и продолжал готовиться к своему первому матчу в столице. И к своему первому двойному матчу. И к первому матчу, где они с Сугой-саном попробуют полноценно сменять друг друга. И к первому матчу, в котором они с Ойкавой-саном оба будут основными связующими. Пунктов для обсуждения было много. – Что у тебя с лицом? – спросил Цукишима, когда они двинулись в сторону ресторана. – С моим лицом все в порядке, – огрызнулся Кагеяма. Хината улыбнулся. – Ему запретили обсуждать матч! Он скоро взорвется! – А этот запрет распространяется на тебя?.. – с опаской спросил Ямагучи, и Хината гордо замотал головой. – Не распространяется! Я могу и буду говорить про матч! Вы переживаете? Цукишима с Ямагучи переглянулись, и Ямагучи потер шею. – Может, это странно, но… Не особо?.. Как-то нет ощущения, что скоро мы можем умереть или типа того. – Потому что никакой матч не сравнится с нашим матчем с Шираторизавой, – заметил Кагеяма. – Что бы мы ни делали, наши шансы будут выше, чем в предыдущий раз. – А в предыдущий раз мы победили, – пожал плечами Цукишима. – Значит, неудивительно, что в нас столько пустой самоуверенности. И в этот раз как-нибудь разберемся. – «Как-нибудь»? – нахмурился Кагеяма. – Если ты забыл, мы не планируем идти неподготовленными. Тренировки как были, так и будут продолжаться, и- – Ап, – Цукишима свел пальцы правой руки в одной точке прямо перед его лицом. – Тебе нельзя обсуждать матч, забыл? Кагеяма прикрыл рот. На ближайшем матче они будут играть вместе с Некомой, а поскольку это одна из самых дружественных для Карасуно команд, семпаи и кохаи на всех общие. Это значит, что в какой-то момент первогодки Карасуно и Некомы будут проводить время вместе, и Кагеяма планировал потратить это время на то, чтобы понять, с какими людьми они будут играть плечом к плечу. Даже Суга-сан не мог много сказать про первогодок Некомы – у них с Кагеямой было одинаковое количество информации на руках. Проблема была в том, что Кагеяма не смог разобраться со всеми первогодками даже в своей команде. С Хинатой было проще всего, и, несмотря на то, сколько раздражения Кагеяма периодически к нему испытывал, как связующий и атакующий они совмещались отлично. Кагеяма не помнит, когда в последний раз они не понимали друг друга даже на тренировке, где атмосфера сама по себе более расслабленная, а значит, менее профессиональная. Кагеяма был и будет рад, что Хината здесь. Ситуация с Ямагучи сдвинулась с мертвой точки на заводе Шираторизавы. У них с Кагеямой никогда не было личных конфликтов, и все же Кагеяму это не успокаивало, потому что он не понимал, что происходит у Ямагучи в голове, а значит, не мог предположить, как с ним взаимодействовать. На заводе Ямагучи так или иначе пришлось открывать рот, и Кагеяме стало намного проще собрать приблизительную картинку о том, что Ямагучи вообще из себя представляет. Ямагучи был сложной и при этом талантливейшей задачкой. И был Цукишима. Кагеяма не сказал бы, что все ужасно. Совсем нет. Цукишима ежечасно пытался вступить в конфликт, постоянно чуть ли не из принципа выполнял дело процентов на шестьдесят, и, если Кагеяма пытался влезть, в следующий раз он выполнял процентов тридцать. И все же они справлялись. Кагеяма старался не раздражаться так легко, Цукишима, очевидно, умел переступать через свою гордость, особенно если цель у них была общая. А она всегда была общая. Но вот это трение не могло не выводить из себя. В смысле, в какой-то момент Кагеяма решил, что это пройдет со временем. Трение не проходило. Проблема в нем? Проблема в Цукишиме с его манерой общения? Проблема в них двоих, и у них нет никаких шансов найти постоянный равномерный контакт? – Ой… – Ямагучи похлопал себя по карманам. – Подождите, я телефон дома оставил… – Ого, – Цукишима остановился. – Хорошо, что недалеко ушли. Возвращаемся. Да, едва ли они успели даже перейти на другую улицу. Что-то подсказывало Кагеяме, что телефон нужен Ямагучи не для связи с командой, а просто так, чтобы чем-то занять руки. Ну ладно. Они вернулись к двери, и Хината спросил: – А можно зайти с тобой? – …Зачем? – не понял Ямагучи. – В туалет надо… – А если бы мы не вернулись, ты бы что делал? – хмуро спросил Кагеяма. – Ну мы же вернулись! – Хината повернулся к Ямагучи и сложил руки ладонями друг к другу. – Ямагучи, пожалуйста! Мы же друзья!.. – Ну ладно, заходи… – неуверенно улыбнувшись, Ямагучи открыл дверь и пропустил Хинату, а затем зашел сам. Дверь лишь слегка прикрыли, и сквозь оставшуюся щель Кагеяма мог видеть часть прихожей. «Друзья». Интересно, дружит ли Кагеяма с Ямагучи и Цукишимой. С Хинатой – да, абсолютно точно. С Киндаичи и Куними – да, они это даже обсудили, чтобы он не терялся в догадках. С Ямагучи и Цукишимой… Непонятно. Кагеяма не знал, дружит ли Цукишима вообще с кем-то кроме Ямагучи. Сколько бы он ни наблюдал, они почти всегда являлись как одно целое. Ямагучи был для Цукишимы началом и концом его зоны комфорта, и больше, кажется, никого пускать он не планировал. Может, трение отсюда? Может, Цукишима не готов нормально общаться с человеком, не назвав его до этого своим другом? Поняв, что они с Цукишимой остались наедине, он повернулся к нему всем корпусом, и Цукишима тут же поморщился, делая шаг назад. – Когда ты так смотришь, я каждый раз поражаюсь, что за твоей спиной не бьет молния. – Ты считаешь нас друзьями? Цукишима моргнул. – Дру- Еще раз. Считаю ли я нас с тобой друзьями? – Да. Через пару секунд тишины Кагеяма увидел, как рот Цукишимы сначала вытягивается в полуулыбке, и Кагеяма был морально готов к тому, чтобы услышать ядовитый и при этом бессмысленный ответ. Но Цукишима осекся и, сложив руки на груди, вздохнул. – …После Шираторизавы будет странным послать тебя в начале предложения, так что я сдержусь. Нет, не сказал бы, что считаю нас друзьями. – Хорошо, – кивнул Кагеяма. – Почему? – Почему мы говорим об этом? – Я пытаюсь сориентироваться. Цукишима долго смотрел на него, прежде чем пожать плечами. – Мы не друзья, потому что у нас нет причин дружить. Все наше общение началось с того, что я выпер тебя из школы. Кагеяме потребовалась секунда, чтобы вспомнить, о чем Цукишима говорит. – Ты помнишь это ярче, чем я. – Может быть, – Цукишима снова пожал плечами и, обернувшись, проверил, что рядом есть стена, прежде чем опереться на нее. – Это был единственный раз, когда я вел себя так. Безусловно, кринжово вспоминать себя в тринадцать. Такое не забудешь. Кагеяма не был уверен, но, возможно, Цукишима сейчас попытался сказать «извини». Или нет. Черт его знает. В любом случае, Кагеяма не мог понять, почему это короткое воспоминание так беспокоит именно Цукишиму, а не его. – Из-за этого ты не считаешь нас друзьями? Цукишима посмотрел на него как-то устало. – Нет. Это единственное мое решение относительно тебя, которое было неправильным. Все остальные разы, когда ты меня бесил, были абсолютно оправданы. Я не знаю, как кто-либо может дружить с тобой. Почувствовав первый укол обиды, Кагеяма сложил руки на бедра. – Уверен, из тебя друг намного лучше. Цукишима приподнял брови. – Да. Буквально да. Ты думаешь, я говорю вещи, просто чтобы говорить? – Да. – Нет, – Цукишима качнул головой. – Просто я единственный не инфантилизирую тебя из-за твоего аутизма. У тебя дерьмовый характер, и это круто, что ты пытаешься меняться, но за ручку в этом пути я тебя вести не буду. Он сказал это так быстро, словно куда-то торопился. Кагеяма почувствовал уже второй укол обиды, но, что поразительно, у Цукишимы было не такое лицо, которое было обычно, когда он пытался задеть его. – Я уже изменился. – Ага, да, круто, – кивнул Цукишима. – Скажи мне, если бы тебе прямо сейчас предложили перейти в самую крутую команду всей Республики, если бы пообещали тебе место основного связующего, ты бы согласился бросить Карасуно? Кагеяма неуверенно нахмурился. – Вопрос номер два. Если бы тебя сделали главным в Карасуно, настолько главным, что ты аж выше Дайчи-сана, что бы ты сделал? – Цукишима отстранился от стены, возвращаясь к нему. – Если бы мог делать с атакующими все, что считаешь нужным, думаешь, все еще был бы хорошим связующим? Кагеяма сложил руки на груди, не зная, что ответить. – Тебя сдерживают все, кто только может, но это очевидно, что если бы не все эти ограничения, ты был бы намного хуже, – он выпрямился, глядя на Кагеяму сверху вниз. – Ты все время мечешься из стороны в сторону и все не можешь успокоиться. Я не говорю, что для тебя все решено или что-то такое. Я говорю, что не хочу дружить с таким человеком. – Понятно. Что насчет Хинаты? Его бы ты назвал своим другом? – Прошу. У Хинаты есть около десяти заготовленных фраз, которые он проигрывает в случайном порядке. Периодически ржет, – фыркнул Цукишима. – С ним невозможно общаться не на поверхностном уровне. Кагеяма покачал головой. – Это просто неправда. – Ты можешь объяснить, зачем вообще об этом заговорил? Кагеяма, заметив, что его шнурки были близки к тому, чтобы развязаться, опустился на корточки и начал их завязывать. – Думаю, дело в матче. Четыре связующих, половина игроков из чужой команды. Не самая простая ситуация. – А-а, – протянул Цукишима. – Боишься потерять атакующих под рукой? – Что-то в этом роде. – Мне необязательно дружить с кем-то кроме Ямагучи, чтобы нормально играть. Разумеется, я с большей вероятностью послушаю тебя или Сугу-сана, чем Кенму-сана или Ойкаву-сана. Кагеяма встал, отряхивая руки. – Приятно слышать. Ладно, криво, но Цукишима его успокоил. Его слова все еще были едкими, а с учетом того, насколько искренним он звучал, они стали еще болезненнее, поэтому Кагеяма радикально решил о них не думать. И правда, трение между ними не могло быть сильнее недоверия Цукишимы к связующим чужих команд. Не успел Кагеяма задуматься, почему Хинаты и Ямагучи так долго нет, как он услышал их голоса из-за двери и понял, что они либо ругаются, либо близки к этому. – Какая тебе разница?.. – спросил Ямагучи, выходя из квартиры. Хината выбежал за ним. – Большая! Кагеяма! – Хината повернулся на него. – У них одна зубная щетка на двоих! – …Что? – Кагеяма посмотрел на Цукишиму. – Серьезно? Фу. – Отъебитесь, Ваше высочество, – слегка поклонился Цукишима, вставая рядом с Ямагучи, пока тот запирал дверь. – Вам нужно две, только потому что вы чистите зубы одновременно и на скорость. Хината возмущенно выдохнул. – Нам нужно две, потому что у каждого своя должна быть! Это же все знают! – Вы сливаетесь в одного человека, – сказал Кагеяма. – Если еще этого не сделали. Ямагучи улыбнулся, глядя на Цукишиму. – Вообще, звучит, как мечта. – Помолчи, Ямагучи, – цокнул языком Цукишима, не отвлекаясь от Кагеямы и Хинаты. – Вы не представляете, какой скандал я теперь буду начинать каждый раз, когда вы будете пить с кем-то из одной бутылки. – Не-а! Это не то же самое! – Абсолютно то же самое. Спор продолжался еще некоторое время, но Цукишиму переспорить было невозможно, поэтому Кагеяма просто перестал отвечать, а Хината довольно быстро сдался и сказал, что, пожалуй, это не так страшно, как он мог подумать. Ямагучи все это время шел сзади, то просто слушая их, то сидя в телефоне, и Кагеяма в очередной раз подумал о том, насколько же часто Цукишима говорит ему «помолчи». Помнится, в последний раз, когда он сказал об этом Хинате, Хината ответил, что ничего поразительного в этом нет. Он сказал, что если Цукишима единственный говорит Ямагучи «помолчи», то это потому, что только с ним он начинает быть болтливым. То, что они гуляют, а не идут самым коротким путем к ресторану, Кагеяма понял, когда они остановились у детской площадки. Ну, точнее они остановились у чего-то, напоминающего детскую площадку: одна из трех качелей была сломана, от карусели вообще не осталось ничего, кроме пары сидений, а в песочнице не было песка. Детей, что неудивительно, здесь тоже не было, и Ямагучи опустился на качели, поджимая ноги. Цукишима оперся о каркас качелей, складывая руки в карманы. – Каков шанс, что за всю карьеру я больше не увижу нашего тренера? – Тебе осталось в лучшем случае четырнадцать лет, – прикинул Кагеяма. – Мал шанс, что за все эти годы ты не столкнешься с тренером. – Он тебе не понравился? – спросил Хината. Сейчас он подпрыгнул и, уцепившись за верхнюю часть качелей, повис на руках. – Он страшный, как смерть. Разумеется, я бы держался подальше. – Да уж… – тихо выдохнул Ямагучи. – Он крутой! – Хината подтянул себя на руках и сел на перекладину. – Но он такой… Как бы сказать… С ощутимым присутствием! – Вот это выкрутил, – фыркнул Цукишима. Ямагучи не особо качался. Скорее он закручивал себя по часовой стрелке, потом переставал касаться ногами земли и раскручивался против часовой. – Кагеяма, а почему ты посчитал, что Цукки осталось четырнадцать лет? – В тридцать пять конец, – спокойно сказал Кагеяма. Ямагучи растерянно приподнял брови. – Типа… Пенсия или..? – Нет. Если ты дожил до тридцати пяти, это отлично, но на этом все. Скоро ты умрешь. Конечно, всегда можно покинуть игру и встретить старость, но это вариант для трусов. Цукишима долго смотрел на него, а потом уточнил. – Это же не правило, да? Мы говорим про какое-то суеверие? – Да, это суеверие, – кивнул Кагеяма. – Но я в него верю. – Не советую тебе в него верить. Суге-сану тридцать четыре. – Он не особо говорит со мной на эту тему, – вздохнул Кагеяма. – Ему пора что-то решать прежде, чем смерть начнет ходить за ним по пятам. Она уже начала. Остальные переглянулись, и Хината хихикнул, цепляясь ногами за перекладину и свешиваясь вниз головой. Его футболка задралась, и он с трудом заправил ее в шорты. – Мне иногда кажется, что у игроков какой-то совсем свой мир! Типа прям со своим языком и обычаями! – Очевидно, так и есть, – осмотревшись, Кагеяма не увидел на земле битое стекло и сел по-турецки. – Чем больше я общаюсь с вами, тем больше вижу разницу. В привычках, в менталитете. Это странно. – Не веди себя, как будто это мы выходцы секретной и никому неизвестной страны, – сказал Цукишима. – Ты для нас выглядишь так же. – Кагеяма, а… – Ямагучи ненадолго задумался, формулируя вопрос. – Что для тебя более вероятно: брак двух женщин или мужчины и женщины?.. – Разумеется, первое, – ответил Кагеяма. – Скорее всего, они сокомандницы и вместе прошли через многое. У мужчины и женщины даже не может быть совместного матча. Звучит противоестественно. Цукишима засмеялся, и Хината забрался обратно на перекладину, вытирая взмокший лоб и поворачиваясь к Кагеяме. – Кстати, как ты относишься к платьям и юбкам? Укай-сан наругал Асахи-сана за это! – И он прав, – кивнул Кагеяма. – Юбки и платья не рекомендованы игрокам. Однако они, конечно, обязательны в Подольный день. Отвратительно, что в Карасуно этим пренебрегают. – П… Подольный день? – не понял Ямагучи. – Это старая история. Было пролито много крови, и с тех пор каждый год в этот день все игроки носят что-то удлиненное. Смысл в том, что пока все делают это, нет риска того, что одна команда атакует другую с преимуществом, – Кагеяма покачал головой. – Поэтому Карасуно все эти годы выглядели просто ужасно. Как будто готовятся ударить в спину. – Ага… А ты думаешь, семпаи знали про этот рандомный праздник игроков? – спросил Цукишима. – Боже, ну у вас и фольклор… – У нас! – поправил его Хината. – Теперь у нас! – М-да… – Цукишима посмотрел на Кагеяму. – С расизмом ты не знаком, с сексизмом – тоже, с гомофобией, судя по всему, тем более. – Я не знаю этих слов. – Это… Здорово, – слегка улыбнулся Ямагучи, перебирая пальцами по цепям качелей. – Непривычно. Но здорово. – Из минусов, в мире игроков не с кем спорить на эти темы, – вздохнул Цукишима. – Хотя… Может, есть кто-то, кто был гражданскими, как мы, и остался мудаком? – Про гражданских, ставших игроками, я знаю одно, – Кагеяма поднял указательный палец. – Чем хуже с вами обходился мир гражданских, тем мягче будет мир игроков. – Еще одно суеверие? – спросил Цукишима. – Да. И оно сбывается. Хината задумчиво замычал, снова цепляясь ногами и опускаясь вниз головой. – Ну, Асахи-сана все гражданские боятся! А игроки его обожают! – Думаю, похожая ситуация с Танакой-саном, – кивнул Ямагучи. – Он добрый со всеми, и все добры с ним. Не уверен, что до игры у него все было так же. – Уже двое из Карасуно! – засмеялся Хината. – Трое, очевидно. – заметил Цукишима. Ямагучи посмотрел на него снизу вверх. – Трое? – Догадайся, о ком я. – О, у меня еще вопрос! – Хината сел, а потом спрыгнул с перекладины, оборачиваясь на Кагеяму. – У игроков есть свои фильмы?! Должны же быть! – Нет, – хмуро сказал Кагеяма. – Если бы они были, я бы знал. И смотрел бы их. – Книги? – спросил Ямагучи. Кагеяма моргнул. Он понял, что не помнит, когда в последний раз диалог был ему так интересен, несмотря на то, что, возможно, по нему этого не было видно. В том, что Цукишима, Хината и Ямагучи недавно были гражданскими, был громадный плюс. Он мог рассказывать им вещи. Цукишима и Ямагучи обычно уточняли что-то между делом, Хината же заваливал его вопросами постоянно, и это было здорово. Старшие не разбирались даже примерно так хорошо, как Кагеяма, но они уже успели приспособиться, и потому в частых разъяснениях не нуждались. – Книги есть, – кивнул Кагеяма. – Они обычно выпускаются небольшим тиражом. Для своих. Суммарно, я бы сказал, их не более тридцати. Я читал все. Цукишима поднял взгляд к небу, складывая руки на груди. – …Хм. Все в Аобаджосай, кроме Ойкавы-сана, были знакомы с игрой с детства. В Карасуно это только ты. Что насчет Некомы? – Оу. Хороший вопрос, – посмотрел на него Ямагучи. – Они ближе к нам или к Аобаджосай?.. – Выясним, – только сказал Кагеяма. Когда они пошли по одной из улиц, гражданских на ней оказалось очень много, и Цукишима запретил Хинате громко говорить про игру. Очень жаль, потому что именно в этот момент он понял, что не спрашивал у Кагеямы вопрос, который, наверное, должен был задать в самом начале. Людей вокруг было много, не толкучка, но они не могли идти вчетвером, не разделяясь при этом на пары, и Хината решил сменить маршрут еще раз, снова потянул их от ресторана, чтобы они вышли на менее оживленную улицу. Ориентировался он плохо, Кагеяма не мог ему подсказать, потому что не понимал, куда Хината хочет их привести, поэтому через некоторое время они оказались в одном из узких дворов на их территории. Здесь не было никого, и Ямагучи явно немного расслабился, опираясь о стену, даже не спрашивая, зачем Хината их сюда привел. Цукишима встал рядом с ним. Судя по всему, они не могли стоять на ногах ровно, если это был не матч. – Мы не планировали идти в ресторан? – спросил Цукишима, лениво оглядываясь. Внутренний двор был крошечным, несколько окон, выходящих в их сторону, были открыты, но они остановились у самой арки, и здесь было тихо, а еще сквозняк помогал справиться с жарой. Хината думал, что лучше места найти просто невозможно. – Я понял, что должен спросить! – воскликнул он, и Кагеяма посмотрел на него. – Ты не разбираешься в командах столицы, но знаешь все про команды префектуры, так? – Я… Немного знаю про некоторые команды столицы, – нахмурился Кагеяма. – Не принижай мои знания. – Но про префектуру больше! – Да. Про префектуру больше. – Значит, ты знаешь про Карасуно! Цукишима громко прыснул. – Нет. Думаю, Король не знает про команду, в которой играет уже больше года. Кагеяма смерил его холодным взглядом и снова посмотрел на Хинату. – Ты достаточно знаешь про Карасуно. Ты внутри нее. К тому же, Маленький Гигант- – Я спрашивал его про развал Карасуно, но он отвечал так размыто… – Хината пожал плечами. – А старшие вообще ничего не знают! Такое чувство, что никто не знает, почему это случилось! Улыбка Цукишимы стала менее широкой, он поправил очки. Ямагучи, который до этого перебирал носком кеда битое стекло под ногами, поднял голову. – Что он сказал тебе? – спросил Кагеяма. Хината только развел руками. – Что такое просто случается! Что было много факторов, все такое… Кагеяма задумчиво нахмурился, подпирая подбородок рукой. – В чем-то он прав. Такое случается. Но такого ни разу не случалось с сильнейшими командами. Кроме Карасуно. – Так ты знаешь что-то или нет? – спросил Цукишима. – Не так много, как хотел бы, – покачал головой Кагеяма. – Команды распадаются и исчезают, это правда. Однако обычно это происходит с более новыми командами, такими как Аобаджосай. Это не происходит с командами вроде Шираторизавы, а Карасуно вполне можно было с ней сравнить. Ямагучи приподнял брови. – Мы… Были по силе, как Шираторизава?.. – Шираторизава почти изначально считалась самой сильной, – сказал Кагеяма. – И все же, думаю, игроки старой Карасуно могли идти на матч с Шираторизавой без особого страха. Тогда Шираторизава еще помнила, что такое проигрыш. – Финансовый вопрос? – предположил Цукишима. – Карасуно разорились? – Не думаю, – ответил Кагеяма. – Вам не с чем сравнивать, но сейчас в Карасуно платят ощутимо меньше, чем обычно платят в командах. Тогда у Карасуно никаких проблем с деньгами не было. – Тогда что же случилось?.. – совсем расстроился Хината. – Если все шло так хорошо… Кагеяма вздохнул. – Все шло более, чем хорошо. О Карасуно знали все и, мне кажется, ты все еще не понял масштабы того, насколько все были наслышаны о Маленьком Гиганте. Он был великим асом. По личной известности его вполне можно было сравнить с Ушивакой. – …Ого, – Хината раскрыл рот. – По нему не скажешь… Сравнить с Ушивакой… Насколько Хината понял, Ушиваку по имени знали не только все в префектуре, но еще и игроки столицы. Настоящая знаменитость, и если его дядя был настолько же известным… Ну, по размеру он доставал Ушиваке где-то до живота, как и Хината, а значит, дело, как Тенма и говорил, было не в росте и силе! Хинате пришлось мысленно пресечь себя. Когда он задумывался о старой Карасуно, когда задумывался про дядю, он представлял, что Тенма был прямо как он, только с черными волосами. Но мало того, что времена были другими – Карасуно была другой, и пока Хината дружит со всем составом своей команды, у Тенмы сокомандников было намного больше. У них был основной и неосновной состав. У них было старое прикрытие… Самое странное, что Тенма был игроком, когда Хината был в уже вполне осознанном возрасте, а значит, столько всего интересного происходило прямо под его носом… – Карасуно процветала. Все рухнуло буквально за несколько дней. Я слышал, как люди разбирали ситуацию, предполагали, что произошло, но это до сих пор загадка. В один день у них начались какие-то сложности, во второй – пропало несколько игроков, в третий уже исчез тренер. Через год от территорий Карасуно остались только те, что могло защищать женское крыло. Все то поколение, включая Маленького Гиганта, пропало. Цукишима пару раз моргнул. – Это не ситуация Икара? – Кого? – не понял Кагеяма. – Карасуно не загордились так сильно, что просто прогорели? – Эти слова ничего не значат, – пожал плечами Кагеяма. – Как видишь, с Шираторизавой этого до сих пор не произошло. Насколько я знаю, после распада Карасуно Некома на некоторое время тоже прекратила свою деятельность. – Чего-чего?! – воскликнул Хината. – Некома тоже развалилась?! – Не развалилась. Прекратила деятельность, – отрезал Кагеяма. – Суд остался, тренер остался, но никаких матчей они не проводили. Территории оставались у них как-то еще, может, через сделки. Некома как будто уснула до последнего поколения. До появления тех, кого мы знаем как третьегодок Некомы. – Уточнил он. – Я узнал это недавно. И планирую узнать больше, поскольку, судя по всему, Некома с нами навечно. Надо понимать, с кем и против кого мы играем. Хинату такой ответ на вопрос совсем не порадовал. Кагеяма выражался точнее Тенмы, но Кагеяма мог знать только вещи со стороны, а Тенма прямо-таки был там и все равно ничего конкретного не говорил… Может, для него слишком грустно все это вспоминать? Если бы прямо сейчас Карасуно стали супер-крутыми, и Хината тоже стал бы супер-мега-ультра-крутым, а потом за одну ночь все рассыпалось, для него это было бы печальным воспоминанием. – А он ничего не рассказывал тебе, когда ты еще не знал про игру? – спросил Цукишима у Хинаты. Хината покачал головой. – Да не особо… – Ты помнишь какой-то резкий спад? – Ну… Типа? – неуверенно отозвался он. – Я помню, что он был таким… Безбашенным дядей! И оставался у нас очень часто! Ямагучи склонил голову. – А потом?.. – А потом как-то… Ну, он уехал очень надолго, а потом приезжал, но уже на чуть-чуть, – Хината почесал нос. – И стал выглядеть по-другому. Наверное, это когда-то тогда случилось. – Ты говорил, что он постоянно меняет номер телефона, – сказал Цукишима. – Это логично, – кивнул Кагеяма. – Кого-кого, а Маленького Гиганта, думаю, хочет найти большое количество человек. И не все для того, чтобы пожать ему руку. Не доверяй информацию про него кому-то чужому. – Не буду! – замотал головой Хината. – Я все равно постоянно забываю, что люди его знают! Для меня он просто… Ну, не «просто», но мой дядя! Кагеяма недолго помолчал, а потом сказал. – Я хотел бы с ним встретиться. Цукишима усмехнулся. – Забавно звучит сразу после твоего предыдущего предложения. – Я бы не пытался ранить Маленького Гиганта. Если бы я попробовал, я бы умер в течение нескольких секунд. – Ого, – Цукишима выглядел впечатленным. – Обычно, говоря о потенциальной схватке, ты только хвастаешься. – Я всегда называю реальные шансы. Думаю, Маленькому Гиганту не потребовалось бы больше минуты, чтобы убить Ушиваку, – Кагеяма посмотрел на Хинату. – Так я могу? – Да, конечно! – просиял Хината. – Сейчас он снова не дома, но как только, так сразу! Я бы вообще хотел его со всеми познакомить! Ему же тоже интересно, как сейчас выглядит Карасуно! – Чудесное воссоединение… – пробормотал Цукишима, отстраняясь от стены. – Пойдем уже в ресторан. Невозможно столько торчать на улице. Лечь сегодня надо было пораньше. В идеале, как сказали семпаи – днем, чтобы ночью уже быть готовыми собираться. Время до «тихого часа» пока не дошло, и Хината не представлял, как сможет уснуть с таким количеством энергии внутри, но это были проблемы будущего Хинаты, а не его! Получалось так, что после пробуждения у них было не так много времени до момента, когда им надо будет ложиться спать, поэтому они и колесили без особого плана. – А там кто-нибудь есть? – спросил Ямагучи, останавливаясь перед дверью ресторана. Цукишима дернул за ручку. – Открыто. Третьегодки должны быть. Внутри никого не было. Ресторан не работал, и поэтому шторы были опущены, но все же Хината решил их поднять, ведь сейчас зал выглядел, как ночью. Предположив, что скоро к ним кто-то выйдет, первогодки сели за свой столик – все, кроме Кагеямы, который пошел к бару, чтобы налить им воды. – Думаю, как бы ни прошел матч с Инаризаки, все будет не так ужасно, как после матча с Шираторизавой… – негромко сказал Ямагучи, выплыв из своих мыслей. – Мы не потянем это во второй раз. – Как мы выяснили, в прошлый раз ничего тянуть было не надо, – покачал головой Цукишима. – …Но с адекватными третьегодками, конечно, легче. Асахи-сан недавно задремал прямо посреди разговора со мной. Ямагучи вздохнул. – Дайчи-сан цепляется ко мне каждый раз, когда видит. Ура. – Суга-сан вчера обнял меня так сильно, что у меня что-то хрустнуло! – засмеялся Хината. Кагеяма поставил на столик четыре стакана воды. Хината взглянул на свой браслет, а затем обратился к Кагеяме. – Как ты думаешь, он не расстроился, что- – Нет. Он отреагировал, как ты. Хината расплылся в улыбке. Когда они с Сугой-саном поняли, что не делали друг другу браслеты, они очень удивились, а еще немного смутились, потому что чувствовали себя одураченными. Не в грубом смысле, а в смысле, что они как будто вдвоем играли в мафию, а оказалось, что карты «мафия» там вообще никогда не было. Хотя Хината не представлял, как играть в мафию вдвоем… Но когда Хината разобрался, он все еще был несколько смущен, но в остальном чувствовал себя счастливым. Это уже не только скрепляло его с Сугой-саном, точнее, теперь их с Сугой-саном скрепляли остальные первогодки! Короче, Хината не мог сформулировать это в слова, это просто было прикольно! И он был очень рад услышать, что для Суги-сана это было так же ценно. Он бы хотел больше никогда, никогда не возвращаться в то время, когда Суга-сан смотрел на него так. Когда стоял, повернувшись к двери, ожидая любой паузы в разговоре, чтобы сбежать. Это нестрашно, что он злился. Скорее было страшно, что тогда, когда они стояли за рестораном, Хината почувствовал, что Суга-сан чуть не выскользнул из его рук, чуть не выпал из кармана, и он едва успел его перехватить. Он не рассказывал об их разговоре в подробностях никому, потому что чувствовал, что не стоит, и чувствовал, что Суга-сан тоже оставил детали в тайне. Так же, как Суга-сан с первой встречи выбрал Хинату в любимчики (так и быть, Хината делил это место с Кагеямой), Хината выбрал Сугу-сана и решил для себя абсолютно четко: Суга-сан никогда не сможет его расстроить или обидеть. Он надеялся, что браслет на руке Суги-сана будет напоминаем об этом, а теперь, когда в его создании участвовали остальные первогодки, Хината надеялся, что Суга-сан будет помнить и про них. – А где все, собственно говоря? – Цукишима постучал пальцами по столу, а затем поднялся. – Пойду позову. – Может, Суга-сан позволит продолжить обсуждение матча, – задумчиво протянул Кагеяма. – Надеюсь, что нет, – закатил глаза Цукишима. Он почти подошел к двери на кухню, как они услышали негромкий звук. Короткий, похожий на звук, с которым что-то могло бы упасть на ковер. И больше ничего. Кагеяма приподнял ногу и достал лезвие откуда-то из подошвы. Хината знал, что чем жарче, чем более открытая на Кагеяме одежда, тем сложнее ему прятать ножи, и Кагеяму это сильно раздражало. Цукишима оглянулся на них, приложил палец к губам и бесшумно прошел на кухню. Дверь за ним закрылась. Судя по скорости, с которой он двигался, на кухне тоже никого не было, и, наверное, он пошел в кабинет Дайчи-сана. Хината напрягся. Он хотел встать из-за стола, но понимал, что как только попробует, издаст сто звуков за раз, и тогда бесшумными они точно не останутся. Он посмотрел на Ямагучи, потом на Кагеяму. Затем, как и они, продолжил следить за дверью. Цукишима вернулся с нечитаемым выражением лица. Он прошел к входной двери и, вытянувшись, схватился за колокольчик, чтобы он не зазвонил. – На выход, – шепотом сказал он. – Уходим прямо сейчас. – Что происходит?.. – попытался спросить тихо Хината. – Активное лобызание. На выход!.. Ха, все напряжение как рукой сняло! Хината зажал рот рукой, чтобы сдержать смех и, выскочив из-за стола, пробежал в открытую Цукишимой дверь. Кагеяма и Ямагучи ринулись за ним, Цукишима вышел последним, и они поспешили отбежать от ресторана на максимально далекое расстояние. Когда они остановились, Цукишима и Ямагучи тяжело дышали, и Хината наконец рассмеялся в полный голос, вытирая лоб. – Я-то думал, почему у тебя глаза такие напуганные! – К-кто там был?.. – с любопытством спросил Ямагучи. Цукишима поморщился. – Все трое!.. Как вообще можно целоваться, блять, втроем? Спасибо, что еще в одежде… – он понизил голос. – Потом расскажу подробнее. – Класс, – фыркнул Ямагучи. Кагеяма огляделся, и Хината огляделся вслед за ним. Людей рядом не было, поэтому они остались на месте. – Что ж, – вздохнул Кагеяма. – Могу предположить, что это хороший знак. – Ага, решили успеть до матча, – Цукишима раздраженно цокнул языком. – Перед смертью не надышатся. Ямагучи с улыбкой смотрел на него, а потом повернулся к Кагеяме и Хинате. Кажется, он захотел что-то сказать, но смутился и передумал. Хината успел поймать этот момент взглядом и спросил: – Что? – Да ничего. Это не к месту. – Я буду повторять «Что?», пока ты не скажешь! Что? Что? Что? Что? – О боже… – поморщился Ямагучи. – Не надо, ты звучишь, как сломанная игрушка… Я просто… – он неловко пожал плечами. – Я просто вспомнил, что был уверен, что вы сойдетесь в какой-то момент. Ну, мы с Цукки были уверены. Хината растерянно склонил голову. Потом, моргнув, посмотрел на Кагеяму. Кагеяма кивнул. – В этом есть логика. Мы сокомандники-одногодки, это повышает шансы. Но нет. – Ну нифига себе! – рассмеялся Хината. – Вот это вы надумали! Цукишима, видимо, не хотел стоять посреди улицы, поэтому снова двинулся в сторону дворов, и все автоматически пошли за ним. – А как вы вообще… – Ямагучи неопределенно повел руками. – В плане отношений. Тебе кто-нибудь когда-нибудь нравился, Хината? Хината улыбнулся еще шире. Он чувствовал, что сегодня Ямагучи и Цукишима какие-то более открытые, чем обычно. Кагеяма тоже. Он в целом закрытой книгой не был, но сегодня вел себя поспокойнее, поэтому разговоры с ним получались длиннее, чем обычно. Наверное, все переживали перед матчем вместе с Некомой. Это же не то же самое, что с Аобаджосай. Аобаджосай было легко сказать постфактум, что они с Карасуно пришли раздельно. Некома, скорее всего, будет общаться с ними очень близко на протяжении обеих ночей. Видимо, Ямагучи, Цукишима и Кагеяма делали то, что обычно делали люди, когда нервничали – хватались за что-то уже знакомое. Смотреть на Ямагучи в профиль на ходу было непросто, поэтому Хината оббежал всех и теперь шел спиной назад, продолжая разговаривать с ними лицом к лицу. – Типа был ли я влюблен? – спросил Хината. – М-гм, – кивнул Ямагучи. – Не упади, – сказал Кагеяма, и Хината только отмахнулся. – Не был! И, если честно, не особо планирую! Я планирую стать супер-крутым асом! Ямагучи слегка улыбнулся и посмотрел на Кагеяму. – А у тебя есть планы? Брови Кагеямы чуть дрогнули, он опустил взгляд. – Я не знаю. Мои отношения с Куними и Киндаичи наладились благодаря безумному стечению обстоятельств. Не думаю, что с кем-то еще все пройдет так же. Придется находить второго Атсуму. – Типа Осаму? – фыркнул Хината, и Кагеяма зло посмотрел на него. – И почему ты уже планируешь расставание?! – Да, депрессивно, – зевнул Цукишима. – В любом случае, у тебя остались только соперники. Ну, или женская Карасуно, если для тебя это не табу. – Для меня оба варианта немного похожи на табу. Ямагучи недолго подумал, а затем спросил. – В мире игроков есть какие-то особые правила насчет романтики? – Не уверен, о чем ты, – сказал Кагеяма, поднимая голову. – Ты имеешь в виду романтические ритуалы? Часто это связано с командой или с конкретной семьей. Или тебя интересует вопрос брака? Вы с Цукишимой можете пожениться, но я не советовал бы это делать, пока вы первогодки. – …Сколько информации, – моргнул Цукишима. – Первогодкам нельзя жениться?.. – Можно, но это странно, – пожал плечами Кагеяма. – В смысле, достаточно ли вы взрослы и ответственны, чтобы принять такое решение? – А, то есть принять решение начать убивать не такое серьезное? – прыснул Цукишима. – Мы все решили в тринадцать. – Я не про это, – помотал головой Ямагучи. – Как, например… Как у игроков с тем, чтобы «увести кого-то»? Кагеяма остановился. Хината тоже остановился, но скорее из-за того, что чуть не навернулся и едва поймал равновесие. Цукишима и Ямагучи остановились следом, и Ямагучи неловко обнял себя руками. – …Что? – Мне начать переживать? Ты кого к нам третьего захотел? – шутя, закатил глаза Цукишима. – И у кого мы крадем? – Да я просто спросил… – улыбнулся Ямагучи. – Я, эм… Наперед думаю. – Я не понимаю, насколько это серьезный вопрос, – моргнул Кагеяма. – Безусловно, увести кого-то можно. Но не нужно, если это то, что ты планируешь делать. Если это касается еще какой-то команды, это может привести к напряженным отношениям. – Понял, – кивнул Ямагучи. – Так и запишу. Цукишима прыснул, а потом сразу осекся из-за вибрирующего телефона в кармане. Хината видел, что у Кагеямы пиликнули часы, а это значило одно: несмотря на прекрасную погоду, несмотря на такой чудесный летний день, несмотря на то, как поразительно долго они болтали, ни разу не сцепившись, им все равно пора спать. Зашторить окна, может, надеть маски для сна или просто уткнуться в подушку и спать до ночи. Потому что ночью они снова встретятся в ресторане, и в этот раз, скорее всего, третьегодки к ним все-таки выйдут. И когда они выйдут, когда придут все остальные, они отправятся в путь. Вещи Хинаты уже были собраны. Он знал, что не уснет из-за приятного волнения. Если говорить про общую нервозность остальных первогодок насчет Некомы, он ее не разделял. С Инуокой и Львом они пообщались совсем чуть-чуть, с Шибаямой ни разу не виделись, но пока Кагеяма, Цукишима и Ямагучи цеплялись за что-то уже знакомое – друг за друга – Хината чувствовал, что зная Кенму, он уже знает и Инуоку, и Льва, и Шибаяму, а значит, переживать не о чем! Если дружба Карасуно и Некомы длилась столько десятилетий, если она постоянно чем-то подпитывалась, то вполне возможно, что скоро Хинату ждет крутейший матч в его жизни!