Ресторан "Карасуно"

Воздух в концертном зале был холодным. Окна были закрыты, чтобы не впускать летнюю жару, но скоро их можно будет открыть – солнце давно село, и улицы наконец-то начали остывать. Ойкава любил лето, как и все остальные: летом их территории выглядели чудесно, и он знал, что ни один листик ни на одном дереве не был сухим или желтоватым. Он любил видеть большое количество людей на улицах, любил выделять отдельные пространства, где ночью гражданские могли чувствовать себя спокойно: сидеть на верандах у кафетериев, праздновать что-то, включать музыку, пусть порой Ойкаве она и не нравилась. Лето было временем жизни, широкого размаха. Ойкава все еще больше любил зиму. Белоснежную и тихую. Но эта зима прошла очень сомнительно, поэтому он мог порадоваться и лету. Жара давила на него и всех его сокомандников, однако дни они проводили в зале, репетируя или играя, и освобождался Ойкава только ночью, когда выживать на улице было вполне реально. Правда, сейчас была ночь, и они все еще репетировали. В ближайшие дни никаких концертов не было и быть не могло. Все просто нервничали, и не было ничего, что могло бы успокоить их лучше. Ойкава перестал смотреть на сокомандников, поднимая взгляд к потолку и прислушиваясь к общему звучанию. Через несколько секунд он повернулся к Киндаичи и сжал руку в кулак, останавливая игру. – Киндаичи-чан, ты куда-то торопишься? – мягко улыбнулся он. Киндаичи выглянул из-за виолончели и смущенно опустил смычок. – Извините… Не получается попасть в ритм… – Ты реально ждешь от нас идеальной игры? Сейчас? – спросил Иваизуми. Он-то мог ничего не говорить. Ойкава не помнит, когда в последний раз Иваизуми сбивался с ритма. Ойкава и то делал это чаще. – Ива-чан, дело не в нервах, – фыркнул Ойкава. – Из-за нервов ошибается только Макки, но я же не говорю этого вслух, чтобы не сбить его сильнее! – Ну спасибо, – приподнял брови Ханамаки. Ойкава снова посмотрел на Киндаичи. – Ты случайно не менял гардероб в последний день? Новая рубашка, майка? – Э… Вроде нет? – Ремень? – Оу. Точно, – Киндаичи кивнул. – Да, ремень новый. Ойкава улыбнулся. – Сбилась не твоя игра, а твое дыхание. Ты затянул его чуть сильнее, чем надо. Сложив палочки на литавры, Иваизуми подошел к Киндаичи и перехватил виолончель, чтобы он мог встать и поправить ремень. Куними негромко усмехнулся, прикрывая рот рукой. – Ты что, не привык к тому, что снова набрал вес?.. – Ничего я не набрал! – возмутился Киндаичи. – Набрал, и слава богу, – сказал Матсукава. – Хотя бы больше на швабру не похож. Кашлянув, Ойкава постучал дирижерской палочкой по пюпитру. – Давайте попробуем еще раз. Если мы все сможем следить за дыханием, а не только Киндаичи, будет просто чудесно. Да. Да, в этот раз звучало намного лучше. Киндаичи снова торопился, но только в самом начале, и Ойкава чуть потянул время, ожидая, когда его дыхание станет ровным. Оно стало. Конечно, сбитое дыхание больше влияло на игру духовых инструментов. Матсукаве, Ханамаки и Куними задыхаться было строго противопоказано, в то время как у остальных это влияло на игру совсем чуть-чуть, но Ойкава чувствовал это, как горошину под сотней матрасов. Стараясь не смотреть в упор, лишь слушая, он разбирал на части игру Кьетани. С Кьетани все еще было непросто. В первую очередь это была вина Ойкавы, ведь одни из первых событий, случившихся с Кьетани в Аобаджосай, были просто отвратительными примерами непрофессионализма, однако прогресс был, и он был постоянный. Играл Кьетани хорошо, но только тогда, когда хотел сам, а склонить его к этому периодически было той еще задачкой. Сейчас он играл отлично, на пятерку без плюса, и Ойкава прислушивался, ожидая, не сорвется ли Кьетани перед окончанием композиции. Он не сорвался. Закончил так, как должен был, и Ойкава прикрыл глаза, улыбаясь. Кличка «Бешеный пес» была забавной, но забавной именно из-за того, что это была шутка. Пальцы Кьетани никогда не были лапами. Будь у него лапы, смог бы он заставить арфу так звучать? – Вы просто молодцы! Киндаичи, стало намного лучше! – похлопал им Ойкава, зажимая дирижерскую палочку между пальцами. – Кьетани, ты, кажется, окончательно приручил арфу! Кьетани хмуро посмотрел на него, а потом обернулся на Иваизуми. Иваизуми показал ему большой палец, и Кьетани кивнул. – Ауч, – Ойкава цокнул языком. – Ладно, вы как? Не устали? – Устали… – вздохнул Матсукава, разминая шею. – Тогда заканчиваем? – Куда уж там. Продолжаем, конечно. Улыбнувшись, Ойкава кивнул и встряхнул руками. Не успел он начать вести, как его телефон коротко звякнул, и он осекся, тут же доставая его. Иваизуми сразу сложил палочки и спустился со сцены. В зале сейчас не было мест для зрителей, зато в освободившемся пространстве был стол и стулья, и Иваизуми сел, подзывая остальных рукой. Ойкава остался на сцене один. Когда он дочитал сообщение, он заблокировал телефон и обернулся на сокомандников. Киндаичи помог Куними сесть и сел сам. Теперь все ждали его, и Ойкава легким прыжком спустился со сцены. – Повторим пару моментов, – сказал он, пряча телефон в карман брюк. – Карасуно и Некома планируют провести матч против Инаризаки с целью получения Атсуму Мии. Большая часть префектуры в курсе, как и мы с вами. Последнее, чего я хочу – это находиться между Карасуно и Некомой, поэтому я не присоединюсь к ним в этом матче. Иваизуми кивнул. – Мы приедем уже к окончанию матча. Ты выезжаешь с нами. – Я выезжаю с вами. Мы будем зрителями, не более. Что мы делаем сейчас и в ближайшие дни? Матсукава сложил руки на груди, откидываясь на спинку стула. – Без перерывов занимаемся тактикой и логистикой. Младшие пусть делают, что хотят, но третьегодки будут у нас в квартире. Не будем выходить в люди некоторое время. – М-гм, – Ойкава не садился к команде. Подойдя к столу, он оперся о него руками. – Все это время мы будем вчетвером. Ты, я, Ива-чан и Макки. Единственный раз, когда мы разделимся, будет сейчас. Я выеду в вашу квартиру на пятнадцать минут раньше. – Ага. Ключи у тебя есть. Выдохнув, Ойкава наклонился между Куними и Киндаичи и приобнял их за плечи. Киндаичи чуть повернулся к нему, едва слышно спрашивая. – Вы точно будете в порядке?.. – Абсолютно точно. И не с такими справлялись, – так же тихо ответил Ойкава, на прощание целуя его в лоб. – Я буду ждать вас. – Удачи, – прошептал Куними. Заставив себя отстраниться от них, Ойкава коротко, к сожалению, коротко попрощался со всеми, и Иваизуми встал, чтобы проводить его. Идя к двери, он чувствовал, что сокомандники смотрят ему в спину, чувствовал, что они переживают за него, но знал, что они в нем не сомневаются. Они не переживают, что он умрет. Они не переживают, что его сдавит между двумя такими противоположными Аобаджосай командами. Как он верил в них, они верили в него, а если они продолжали делать это после всего, что случилось, ему остается только выполнить все на высшем уровне. Плюс-один – это особенная ситуация. Ойкава ощущал себя наемником. Никого из Аобаджосай рядом. Он один со всеми умениями, что у него были, со всеми знаниями, накопившимися за годы карьеры. Никого ближе расстояния вытянутой руки, не за кого зацепиться. Карасуно были достаточно близко, и все же при этом до них было так далеко, что Ойкава мог законно посчитать приближающийся матч самым непростым с точки зрения игроков, которых ему предстоит вести. – Вещи? – тихо спросил Иваизуми, когда они вышли в просторный коридор. Свет тут был выключен, поэтому Ойкава едва видел его лицо. – Уже там. – Будешь держать в курсе? – До начала матча и после его окончания. – Хорошо. В коридоре было еще холоднее. Ойкава не мог поверить, что сейчас пройдет на этаж вниз, откроет двери и выйдет на жаркую улицу. Хотелось остаться здесь. На инстинктивном уровне, разумеется. Он не планировал задерживаться. – Я не знаю, насколько в этом есть смысл, – пробормотал Иваизуми. – Насколько это идет… Вразрез с нашими ценностями. – Сотрудничество с Карасуно и Некомой? Или желание поймать Атсуму как таковое? – И то, и то. – Это сильно идет вразрез с нашими ценностями, – Ойкава осторожно взял его за руки. – Очевидно, это слабость. Но победа над Атсуму не как над личным врагом, а как над врагом префектуры… Это перевешивает сотрудничество с Карасуно и Некомой. Цель оправдывает средства. – Да, знаю. Я не считаю, что ты должен не лезть, совсем наоборот, – Иваизуми вздохнул. – Но я не знаю, сколько мы можем продолжать пачкать руки прежде, чем станем… как остальные. – Ох, Ива… – Ойкава расплылся в улыбке. – Сейчас пачкаю руки только я. В этом и смысл. – Ойкава, я тебя сейчас стукну. Он тихо засмеялся, складывая руки на плечи Иваизуми. – Послушай… – «Тот, кто не способен ничем пожертвовать, не сможет ничего изменить»? – А… Ну, это во-первых, – немного удивился Ойкава. Да уж, он становится слишком предсказуемым. – А во-вторых, лучше это будем делать мы, верно? Зато когда старшинство займут второгодки, Атсуму уже не будет. Когда это будут первогодки, когда это будет Киндаичи – тем более, – он с улыбкой склонил голову. – Немного повозимся в грязи, чтобы этого не пришлось делать им. Иваизуми долго смотрел на него, прежде чем кивнуть. – Крепче держи поводки. Не дай утащить себя непонятно куда. – Конечно, – Ойкава чуть наклонился, и Иваизуми поцеловал его. – Я буду так счастлив увидеть тебя, когда вы приедете… – Я тебя – нет, – пожал плечами Иваизуми, отстраняясь. – Вот какой же ты… – не найдя слов, Ойкава раздраженно махнул волосами. – Удачи, – слегка улыбнулся он. Он делал это редко. Так редко, что Ойкава почти растаял, сразу начиная улыбаться в ответ. – Спасибо... Я напишу, как мы выедем.

***

После вчерашней прогулки первогодки разошлись по домам и попытались уснуть. У Хинаты не получилось, но Кагеяме казалось, что он недостаточно постарался. Сам Кагеяма, хоть и был на взводе, смог заставить себя отключиться где-то через двадцать минут, и все это время Хината крутился и пинался. Когда Кагеяма проснулся в положенное время, Хината продолжал и кручение, и пинания. Встретившись с Цукишимой и Ямагучи, Кагеяма быстро смог понять, что Цукишима уснул без особых проблем, а вот Ямагучи поспал от силы час. Нестрашно, у них будет время и позже. Второгодки и третьегодки попросили их подождать, но Цукишима то ли пошутил про то, что третьегодки все еще могут быть в кабинете, то ли ему правда было некомфортно. В общем, остальные пошутили про это еще пару раз, Кагеяме шутка не понравилась, и он решился изучить вопрос. Двигаясь на цыпочках, он прошел на кухню, затем в пустой кабинет, и вернулся к остальным первогодкам с хорошими новостями. Никого не было. На этот раз они и правда были одни. Значит, сейчас у третьегодок были дела. И у них, и у второгодок тоже, и только первогодкам заняться было абсолютно нечем. Хината очевидно сходил с ума от скуки, а Цукишима пытался устроиться так, чтобы проспать до прихода старших. – …Кто-то идет, – сонно пробормотал Ямагучи. – Ура-а-а, – протянул Цукишима лицом в стол. Встав, Ямагучи подошел к стеклянной входной двери и приоткрыл ее. Когда Кагеяма обернулся, он увидел, что Ямагучи, присмотревшись, резко сделал шаг назад, шугаясь чего-то. Цукишима сразу выпрямился, поправляя очки. Хината обернулся вслед за Кагеямой. Кто бы это ни был, он был высоким. Выше Дайчи-сана и Суги-сана, но ниже Асахи-сана, и все это ощутимо, так что сначала Кагеяма растерялся. Точно никто из второгодок – слишком тихий, и он больше не мог рассмотреть ничего в ночном полумраке – силуэт был облачен в черное. Только когда человек подошел совсем близко, Кагеяма смог уловить ритм шагов и успокоился. Ямагучи неосознанно отпустил дверь, и она почти закрылась, но человек успел просунуть руку, перехватывая ее. Ямагучи сделал еще один шаг назад. – Черный плащ… – с каким-то благоговением прошептал Хината, явно не понимая, пора ли ему браться за нож. – Ох, Тадаши-чан, я напугал тебя?.. – Ойкава опустил капюшон, и Цукишима облегченно выдохнул. – Прости пожалуйста… Соглашусь, в этом я выгляжу очень по-злодейски. Ямагучи так растерялся, что ничего не ответил. Не оборачиваясь, Ойкава завел руку за спину, потянул за жалюзи, и они заслонили стеклянную дверь так же, как заслоняли окна. Только после этого он снял с себя плащ, и Кагеяма увидел, что черное Ойкава надел только сверху: на нем была его обычная ослепительно-белая одежда. – Так получше, да? – с улыбкой спросил Ойкава. Ямагучи неловко пожал плечами. – Ну… Так вы больше п-похожи на себя. – Спасибо, мой мальчик… – Ойкава мягко провел рукой по его голове, а затем прошел к остальным первогодкам, складывая руки на бедрах. – Всем привет! Вы пока ждете остальны- – Вы что нацепили? – первым делом спросил Цукишима. – Что за представление? – Очевидно, это маскировка, – холодно ответил за Ойкаву Кагеяма. Хината засмеялся. – Вы правда были похожи на суперзлодея! Очень круто! Ямагучи неуверенным шагом вернулся к столику и сел рядом с Цукишимой. Столик, за которым они обычно сидели вчетвером, был обрамлен двумя диванчиками, и это позволяло им удобно делиться на пары. Осмотревшись, Ойкава подтянул рукой стул и поставил его рядом, присаживаясь. – Так что это было? – спросил Цукишима. Ойкава моргнул и повернулся на него. – Прости, Цукишима, я не понял, что это не риторический вопрос. Да, Тобио-чан прав, у меня есть некоторые причины скрывать свое лицо и одежду. По крайней мере в префектуре. – Эм… А вы недостаточно низко опустились тем, что провели вместе с нами матч против Шираторизавы? – приподнял бровь Цукишима. – И поиски мы ведем вместе. Все про это знают. Ниже некуда, не? Ойкава слегка улыбнулся, закидывая ногу на ногу. – Думаю, отношения Карасуно и Аобаджосай сейчас на том уровне, что скрывать их бессмысленно. Теперь у нас не только перемирие, но и сотрудничество, а это дорогого стоит. Я не стесняюсь вас. – Ого, – фыркнул Цукишима. – Ам… – Ойкава поднял взгляд к потолку, постукивая подушечками пальцев по губам. – В большинстве случаев. Я тепло отношусь к Карасуно, но периодически с вами мучительно находиться рядом… Хината засмеялся. – Мы вас тоже любим! – Спасибо! – просиял Ойкава. – Окей, это не ответ, – качнул головой Цукишима. – От чего такая скрытность? Ойкава недолго посмотрел на них, а потом устало вздохнул. – Я вел бы себя иначе, не будь в этом уравнении Некомы, ребята. Их репутация в каком-то смысле зарыта глубже, чем ваша. Кагеяма увидел, как Цукишима закатывает глаза. Он знал, что для Цукишимы само понятие «репутации» казалось пустым и бессмысленным, но Кагеяма был с ним не согласен. – А вообще есть кто-то, с кем Аобаджосай было бы не стыдно сотрудничать? Кагеяма был удивлен, что это спросил не Цукишима. Хината вопросительно склонил голову, видимо, спросив это без какого-либо подкола. – М-м… – Ойкава задумался. – Мы стараемся выполнять все сами, но если кого-то выбирать… Не Шираторизава, не Джозенджи… Нас много что объединяет с Датэко, они прекрасная команда, – моргнув, он улыбнулся. – И, сейчас, конечно, с вами мы тоже сотрудничаем без стыда. – Фух, чуть не прозвучали искренне, еле увернулись, – протянул Цукишима. Кагеяма решил задать вопрос раньше, чем кто-то заговорит о чем-то другом. Тема Некомы, видимо, никогда не будет закрыта, но со старшими они некоторое время назад зашли в тупик: третьегодки и второгодки могли рассказать про Некому только как про своих друзей, но не как про команду. Если Ойкаве-сану есть, что сказать, то отлично, что сейчас они остались наедине. – Ойкава-сан, простите, – Кагеяма приподнял руку. – Как много вы знаете про Некому? Насколько я помню, в Аобаджосай мы ее не обсуждали ни разу. – Да никакой команде префектуры не надо знать про Некому кроме вас, – он сложил руки на груди, ненадолго задумываясь. – Я знаю про Некому достаточно. Условно говоря, они связаны с нами через одно рукопожатие, а это уже ближе, чем я бы хотел. К тому же, матчи в столице для Аобаджосай вполне реальны, а значит, технически, рано или поздно это могло бы случиться. Надеюсь, что нет. Кагеяма растерялся. – Вы… Не хотели бы провести матч против Некомы? Вам не интересно? Ойкава повернулся к нему. – Я стараюсь не считать Некому и все, что с ней связано, интересным. Единственное, как с ними можно безопасно взаимодействовать – не взаимодействовать вообще. Как вы видите, я еду с вами в столицу, так что… Пожалуй, прикрыть лицо не помешает, верно? Кагеяма не знал, что ответить. Он не помнил ни разу, чтобы Ойкава не хотел проводить с кем-то матч, и это не зависело от репутации. Опять же, у Карасуно репутация была на дне, но Ойкава не скупился с ними на матчи на протяжении многих лет. – …Что не так с их репутацией? – тихо спросил Ямагучи. – Типа… Это из-за того, что они каннибалы?.. Ойкава склонил голову. – …Вы не знаете? Старшие не рассказывали вам? – Ну, мы знаем Некому! – улыбнулся Хината. – Я дружу с Кенмой! Я у него даже на ночь оставался! – Но мы не знаем, как остальные знают Некому… – задумчиво протянул Цукишима. Ойкава посмотрел в сторону входной двери. Даже если бы кто-то подходил, они бы не увидели из-за опущенных жалюзи. Повернувшись обратно к первогодкам, Ойкава придвинулся на стуле ближе и положил локти на стол, сцепляя пальцы замком. Кагеяма сразу убрал руки со стола и увидел, что остальные сделали так же. Из-за этого жеста диалог начал казаться приватным, словно Ойкава специально собрал их здесь, чтобы обсудить это. То ли это было влияние поведения Ойкавы, то ли в Кагеяме сыграли старые рефлексы, но он почувствовал, как просыпается полностью, и был готов слушать во все уши. – Я не буду рассказывать вам все, что я знаю. Но я могу рассказать часть, особенно если в будущем это позволит вам действовать аккуратнее, – негромко и вкрадчиво сказал Ойкава. Он смотрел на Кагеяму. Кагеяма мелко кивнул, хоть и не был уверен, почему он обращается лично к нему. – Некома зиждется на трех столпах. Вы знаете, о чем я? – Еда? – предположил Кагеяма. – Деньги, – сказал Цукки. Ямагучи повел плечами. – М-мне кажется, информация… – Что такое «зиждется»? – не понял Хината. Ойкава кивнул. – Вы правы, и, Хината, это значит основываться на чем-то. Получается, вы уже знаете достаточно, чтобы понимать, почему вам стоит быть осторожнее. Что ты сказал, Тадаши-чан, информация? – Ага… – Информация. Уверяю вас, много какие команды занимаются информацией, – Ойкава начал выглядеть недовольным. – К сожалению, когда люди боятся выходить на матчи, они пытаются устраивать информационные войны, и это… отдельный разговор. Некома в этом контексте довольно уникальна: она, очевидно, собирает столько информации, сколько ей просто не может быть нужно. При этом они ее не продают. Они не участвуют в информационных войнах напрямую. Ямагучи чуть нахмурился. – Они просто… Хранят ее? – Верно. Цукишима, ты тоже прав. Деньги, – Ойкава положил подбородок на руки. – Дело не в их финансах. Опять же, старые и известные команды получают много денег, это неудивительно. Вопрос скорее в том, что их отношение к деньгам странное. Искаженное мировоззрением команды, при этом это мировоззрение сложно понять. Они любят роскошь, но, если прикинуть их заработок, деньги они предпочитают хранить. – Значит, и информации, и денег у них сильно больше, чем нужно? – спросил Цукишима. – Ну да. Похоже на них. – И, конечно, еда, – Ойкава смотрел на Кагеяму. – Смелое и правильное предположение. Вы все пробыли в мире игроков достаточно, чтобы сказать мне – вы встречали много каннибалов кроме Некомы? Все покачали головой. – Потому что это не тема. Максимум, который вы сможете встретить – это что-то близкое к Нишиное. Кусачие, жестокие… Может, кто-то пожирает сердца своих соперников, чтобы запугать остальных, бла-бла-бла и все такое… Цукишима тихо прыснул. – Но это не то же самое. Я знаю, что вы, ребята из Карасуно, можете укусить кого-то, если потребуется, но стали бы вы долго готовить кого-то, только чтобы съесть? Или стали бы вы есть кого-то, чье имя вы знаете? Стали бы вы делать это постоянно, настолько постоянно, что об этом бы знали все команды вокруг вас? Кагеяма нахмурился. – Есть шанс, что они тоже делают это, чтобы запугать соперников? – Возможно. Но, в таком случае, зачем есть гражданских? Если это жест угрозы, а не- – А не нужда, – кивнул Цукишима. – Ну да. – Вопрос важнее: как вы думаете, каков шанс, что Некома уже которое поколение находит людей, которые были каннибалами до вступления? Кагеяма опустил взгляд в стол. Шанс небольшой. Значит, это что-то, что ты начинаешь делать, если попадешь в Некому. Звучит безумно, но у многих команд есть такие «пороги вхождения». Технически, если игроки Некомы знали об игре с детства, они как минимум могли не бояться крови. Как максимум, они могли знать про саму Некому и готовиться к вступлению заранее. – И из-за этого вы их не любите?.. – спросил Хината. Ойкава мягко улыбнулся. – Если мы говорим про репутацию, то это не только мое отношение. Их не любят по всем трем причинам. Для вас это дружественная команда, да, со своими странностями, но вы к ним привыкли, поэтому это не кажется для вас чем-то поразительным. Они яркие, они прожорливые, но в случае чего они придут к вам на помощь, как мы выяснили на матче с Шираторизавой. Вы понимаете, как они выглядят для остальных? Хината быстро замотал головой. Ойкава описал пальцем круг в воздухе. – Замкнутая система. С ними сложно наладить хоть какой-то язык. Они жадные до денег, и даже худшая трагедия, происходящая под их боком, для них просто способ нажиться. У этого есть и другая сторона: единственное, как с ними можно о чем-то договориться, это предложить им нужную сумму, и тогда они могут сделать что угодно. Команда без чести. Должен уточнить, что это не мои слова. Цукишима выпрямился. – А христианских детей они часом не едят? Пока звучит, как антисемитский тейк. Кагеяма удивленно посмотрел на него. Судя по интонации, Цукишиме не понравилось то, что он услышал. Привычка защищать тех, кого не любят? Или после матча с Шираторизавой Куроо-сан для него автоматически ближе, чем Ойкава-сан? – Сильное сравнение, – фыркнул Ойкава. – Нет, по доступной информации детей они не едят. Цукишима моргнул. – Окей, я просто… Кем пишется эта «репутация»? Командами вроде Аобаджосай? Потому что для вас и мы – животные в «замкнутой системе». – Я понимаю, о чем ты говоришь. Если опираться на факты, то я скажу так: только это поколение довело две новые команды, по глупости решившие к ним обратиться, до банкротства, а затем съело их. Репутация «писалась», разумеется, уже не ими. Цукишима притих и посмотрел на Ямагучи. Ямагучи напряженно обнял себя руками. – Значит, их считают злодеями?.. – грустно выдохнул Хината. – М-м… – Ойкава снова поднял взгляд к потолку. – В столице, там, где их знают, их считают людьми, от которых стоит держаться подальше. Жестокими, кровожадными и бесчестными. И все равно рано или поздно с ними сталкиваешься. Тогда просто надо пытаться выжить. – Сталкиваешься… Как вы сейчас? – спросил Кагеяма. – Как я сейчас. Хината, нахмурившись, сложил руки на груди. – Может, к ним все плохо относятся, и поэтому они так себя ведут?! Если бы Карасуно все сторонились и думали, что мы, э… Бесчестные жестокие звери, мы бы- – О боже… – тяжело выдохнул Цукишима, прикрывая лицо руками. – Мы и правда похожи. – Ойкава-сан, насколько они, по-вашему, сильные? – решил спросить Кагеяма. – У нас много шансов против Инаризаки? Насколько я знаю, Карасуно ни разу не побеждала Некому на тренировочных матчах. Ойкава устало улыбнулся. – Вы же не думаете, что это их как-то характеризует? Некома не сильная. Они не сфокусированы на матчах, а когда дело до них все-таки доходит, они довольно часто проигрывают. Ямагучи неверяще качнул головой. – Но… Но нас они- – Вы для них – отдельный случай, – повернувшись к Кагеяме, он продолжил. – Шансы есть только благодаря тому, что вы будете дуэтом. Я бы не ставил Некому без вас против Инаризаки. Глаза Хинаты широко распахнулись. – О!.. То есть это мы им помогаем?! – Вы работаете в дуэте, – с улыбкой повторил Ойкава. – Значит… Засветиться между нами это прям плохо для вас?.. – спросил Ямагучи. – Боюсь, что так. Сотрудничество с Карасуно немного ставит под вопросы ценности Аобаджосай, но… – Ойкава, засмеявшись, махнул рукой. – У меня нет оправдания, вы мне просто нравитесь! Однако пожать руку Некоме – это… Это сомнительно. Для всех, кроме вас, опять же. Кагеяма подпер голову рукой. До матча с Некомой оставалось не так много, а он все еще ничего не понимал. Он помнит тренировочный матч, помнит, как они двигались, он помнит Куроо-сана на заводе Шираторизавы, но тогда он был один… Как они действуют? Чаще атакуют или защищаются? Получают четкие инструкции от связующего или действуют на свое усмотрение? – Я не понимаю… – пробормотал Кагеяма. – Если они такие закрытые, то как мы сможем вести их?.. Как вообще можно проводить двойной матч с кем-то, кто всегда отдельно? – Ох, Тобио, – Ойкава откинулся на спинку стула. – То, что вы дружите с Некомой – ваше проклятие, но порой в этом есть свои плюсы. Некома не впервые проводит двойной матч, и все разы до этого так же были исключительно с Карасуно. Знаешь, кто нам с тобой поможет? Кагеяма растерялся. Распахнув рот, Хината воскликнул. – Суга-сан?! – Именно! Ой… – Ойкава заглянул в свой телефон. – И, судя по всему, он как раз прибудет через минуту. – Стойте, – помотал головой Кагеяма. – Я не понимаю. Суга-сан говорил, что не так много знает про Некому, потому что- – Он умнее, чем ему кажется, – сказал Ойкава, вставая из-за стола. – Некома за все эти годы пустила его достаточно глубоко, чтобы он хотя бы примерно понимал, как с ними общаться. Не будешь знать, что делать – следи за Коуши. Он понимает это на интуитивном уровне. Услышав шаги нескольких пар ног, приближающихся к двери, Кагеяма понял, что старшие вот-вот будут здесь, и он сам, Ойкава-сан и Суга-сан отсоединятся, чтобы продолжить обсуждение матча. Ямагучи, Цукишима и Хината обернулись на звук, и прежде, чем дверь открылась, Ойкава только сказал. – Однако это не значит, что вам стоит повторять ошибки ваших семпаев. Не забывайте об осторожности. Когда пришли третьегодки, Суга первым делом подобрал Кагеяму и Ойкаву. Дайчи разрешил им сесть в своем кабинете, чтобы они могли спокойно поговорить наедине, без лишних ушей. Для связующих это было важно. Кагеяма пытался записывать про Некому все, что только слышал, и от Суги и Ойкавы, кажется, впервые чувствовались разные настроения. Ойкава предполагал, что он сможет разобраться с ними, если узнает про игроков побольше по отдельности. Суга, видимо, вспомнив слова тренера, говорил, что Ойкаве не стоит лезть слишком глубоко, чтобы Некома не вознегодовала. После этого добавлял, что ему в таких ситуациях бывает проще воспринимать Некому как что-то цельное, и тогда все проходит просто отлично. Он говорил что-то вроде: «ну, я конечно не знаю, но…», а потом говорил, что в Некоме, в отличие от Карасуно, не должно быть дуэта, плохо работающего вместе. Он говорил что-то вроде: «тебе, возможно, лучше знать, но…», а потом говорил Ойкаве, что он должен надавить на Куроо, чтобы узнать больше, потому что узнать что-то от остальных третьегодок просто невозможно. Кагеяма наблюдал за тем, как Ойкава на протяжении долгого времени не говорил ничего, только кивал, и это было поразительно. Кажется, он нашел сферу, в которой Суга разбирается лучше них обоих. До того, как на улице начало вставать солнце, все еще раз проверили свои вещи. Скоро пришла Ячи, полностью собранная к поездке, Дайчи приготовил всем завтрак, они поели и вышли на улицу. В автобус, за рулем которого, конечно, был Энношита, забирались быстро, так же быстро выезжали. Окна были тонированными, так что через них на солнце смотреть было легче. Дайчи видел, как оно поднималось, слышал, как автобус чуть подскакивает на кочках, и чувствовал, как префектура закипает. Не только Карасуно, не только Аобаджосай, не только первогодки, которых не так давно достали из страшного подвала. Все закипали. Одни шепотки вытягивали другие, кто-то прямо сейчас начинал собирать вещи, а кто-то планировал ехать без них. Дайчи, как и все остальные, прошел слишком долгий путь, чтобы думать о потенциальном проигрыше. Он знал, что они победят. Других вариантов не было. Они с Ойкавой сидели рядом. Ойкава хотел поставить свою белую сумку наверх, но, увидев, в каком состоянии полка, осекся, и Дайчи постелил свою куртку, чтобы Ойкава успокоился, бросил вещи и наконец-то сел. Сейчас Ойкава сидел ровно, сложив руки замком, и смотрел ровно перед собой. Дайчи видел, что он не столько задумался, сколько прислушивается. Зачем-то изучает Карасуно слухом, хотя мог бы просто поговорить. – Ты нервничаешь? – спросил Дайчи. Ойкава повернулся к нему и улыбнулся. – Вы победите. Это не обсуждается. – Я не об этом. Ты впервые наедине с нами. – Ам… – Я знаю, как это ощущается, – усмехнулся Дайчи. – Неприятно. Ойкава приподнял брови. – Тебе было неприятно, когда ты оставался наедине с нами?.. – А ты не знал? – Да знал конечно. У тебя все на лице было написано, – повел плечом Ойкава. – …Мне не неприятно. Не хочу звучать невежливым. Безусловно, без моей команды мне несколько некомфортно. Дайчи фыркнул. – Да уж, ты в сильном меньшинстве, – он слегка пихнул его в локоть. – Но не бойся нас хотя бы. Ты же нас знаешь. – Знаю… – вздохнул Ойкава. – Мне просто нужно привыкнуть… Это не займет много времени. Между спинок их кресел появилась рука Суги и потыкала Дайчи в плечо. Дайчи обернулся. – А? – У вас есть что-нибудь от укачивания? Я ничего с собой не взял. Дайчи приподнялся на сидении, чтобы видеть кресла за собой. Прямо за ним с Ойкавой сидели Суга и Асахи – оба с книгами, и пока Асахи медленно перелистывал свою, бумажную, Суга активно тыкал по своей электронной. Дайчи знал, что он не пролистывает ее – и правда так быстро читает. – От чтения укачало? Говорю вам, не- – Да я хочу первогодкам на всякий случай дать, – указал себе за спину Суга. – Они сели в самом конце, не хочу, чтобы им стало нехорошо. – А. Черт, у меня, кажется, нет. Ойкава? Дайчи не понял, откуда Ойкава достал аж три блистера с таблетками. – На выбор. Еще есть сироп, нужен? – Аптечка ходячая… – неуверенно протянул Дайчи, беря один блистер и передавая его Суге. Асахи, оторвавшись от книги, вытянулся вперед. – Ох, Ойкава, прости, а у тебя случайно нет- Ойкава протянул ему мягкую маску для сна и улыбнулся. – Встает солнце, значит, пора спать, верно, Асахи? Смущенно улыбнувшись в ответ, Асахи взял маску. – Верно… Спасибо! Ой, ты спишь в черной маске?.. – М? Нет, это специально для тебя! Дайчи кашлянул. – Сколько у тебя с собой арсенала для моих сокомандников? – Для моих атакующих, – поправил его Ойкава. – Много. Не лезь ко мне, я так справляюсь со стрессом… Передав лекарства назад, Суга устроился обратно, чтобы продолжить чтение. Асахи почитал еще немного, а затем, зевнув, надел маску и положил голову Суге на плечо. Теперь Суге постоянно приходилось убирать его волосы с экрана книжки. Он долго терпел пинки, очевидно, ног Нишинои со спины. Где-то на пятидесятом он мягко приподнял голову Асахи и, встав на колени на сиденье, обернулся. Нишиноя и Танака болтали о чем-то даже не на таких повышенных тонах, как обычно. Видимо, поэтому Нишиноя пытался выпустить пар, пиная его сиденье. – Нишиноя, зайка? – спросил Суга. – А? – отвлекся от разговора он. – Да, Суга-сан? – Еще раз пнешь, я тебе твои ноги в жопу запихаю. Нишиноя глянул на свои ноги, потом медленно опустил их на пол. – Понял, Суга-сан. Воздержитесь бога ради. – Следи за ним, – хмуро сказал Суга Танаке. – Иначе тебя ждет то же самое. – Всегда я с тобой крайний, братан… – шепнул Танака. – Вы передали лекарства назад? – Передали, передали, – отмахнулся Нишиноя. – Вы читайте, Суга-сан. Не потревожим. Суга, смерив их многозначительным взглядом, вернулся на свое место и положил голову Асахи себе на плечо. Нишиноя выждал необходимую паузу, а затем, вскочив, обернулся и метнул забытый на сиденье блистер куда-то в сторону первогодок. Хината только обернулся и увидел, что Кагеяма, сидящий рядом, держит блистер таблеток, насаженный на нож. Хината приподнял брови. – Ты откуда это взял? – Я… Я не понял, – моргнул Кагеяма. – Я среагировал, потому что в меня что-то полетело. – Сколько у тебя ножей с собой?! – На себе? Восемь. – Дай сюда… – Хината снял блистер с лезвия и осмотрел его. – От укачивания… Тебя укачивает? – Нет, – покачал головой Кагеяма. – Тогда это не нам! А ты продырявил его ножом! – Хината пнул его в ногу, за что получил пинок в ответ. – Грубиян! Так, сейчас… Он свесил ноги в проход, оборачиваясь. В самом конце, там, где мест было аж пять, сидели Цукишима, Ямагучи и Ячи, переговариваясь о чем-то. Хината услышал, как Цукишима сказал: «сейчас спрошу» и встал, и Хинате пришлось убрать ноги, чтобы пропустить его в начало автобуса. – Эй! Вам не надо? – Хината кинул им блистер. Ни Ямагучи, ни Ячи не попытались его поймать. Только когда он упал на пол, Ямагучи наклонился и поднял его. – От укачивания?.. Мне пока нет, а- – Мне надо… – просипела Ячи. – Спасибо, Хината!.. – Всегда пожалуйста! – помахал ей рукой он, отворачиваясь. Ямагучи подождал, когда Ячи запьет таблетку, чтобы спросить. – Ты в порядке?.. Укачало, да? – Угу… – она поморщилась. – Т-тебя не укачивает?.. – Вообще укачивает… Но, мне кажется, потому что я в телефоне часто. Сейчас мы разговариваем, так что… Ну… Не до этого. Ячи слабо улыбнулась, и Ямагучи отвел взгляд. Ему было неловко, что он так и не смог выбросить ее слова из головы. Он понимал, насколько глупо себя ведет, понимал, что это безумие, но и перестать думать об этом не мог. – Ам… – Ямагучи посмотрел на Цукки, который сейчас стоял в самом начале автобуса, разговаривая с Энношитой. – А человек, который тебе нравится… Он будет на матче? Ячи смущенно убрала прядь волос за ухо. – Ямагучи… К счастью, она говорила это «Ямагучи…» не как будто он лез слишком сильно. С улыбкой, она произносила это, как будто шутила. Как будто они сплетничали на ночевке, и ей выпал неловкий вопрос в правде или действии. Ямагучи чувствовал это. Злость, медленно начинающую зудеть внутри грудной клетки. Как обычно без причины, как обычно на… Хм. Технически, правило Дайчи-сана «всегда на соперников, никогда не на сокомандников» нарушено не было. Ячи не была его сокомандницей. У нее не было номера, ее форма не была черной. Она не походила на ворона. Скорее на маленькую желтую птичку. – Извини, – неловко улыбнулся Ямагучи. – Ты меня заинтриговала. – Ну… Это не прямо тайна, просто- И на Ямагучи она похожа не была, пусть раньше ему казалось иначе. – Было бы безумием, если бы нам нравился один человек, да?.. Ячи осеклась и посмотрела на него. Поняв, какую глупость только что сморозил, Ямагучи кашлянул и посмотрел в сторону, зажимая руки между коленей. Злость сменилась чувством стыда. Слава богу, Ячи не успела ничего ответить – Цукки вернулся, садясь рядом. – Он не хочет со мной об этом говорить. Говорит, не наше дело. Ямагучи моргнул, вспоминая, о чем речь. – М-да… Какие ставки? – Я ставлю, что Фукунага-сан. Не Тора-сан. – Интересно… – закивал Ямагучи. – Ячи, а ты как думаешь? – Ам… – Ячи почесала подбородок. – Ну… Хм. Если мы говорим про второгодок, мы Кенму-сана вообще в расчет не берем?.. – О боже, – Цукки скривился. – Энношита-сан мог переспать с Кенмой-саном, и это было бы не странно по возрасту… Что за хрень… – Кенма-сан человек без возраста… – выдохнул Ямагучи. – А- Ам. Кажется, Ойкава-сан хочет что-то сказать. Ойкава поднялся со своего места и встал в проходе, цепляясь за сиденье рядом, чтобы не упасть. Ямагучи подумал, что сейчас Ойкава похож на экскурсовода – даже автобус похож на такой, в которых обычно… А нет, буквально, Ойкава раздобыл откуда-то микрофон и потыкал по нему, проверяя звук. Ямагучи знал, что голос Ойкавы может без микрофона доставать до последних мест концертного зала, так что не понял, зачем он достал этот арсенал. – Прошу прощения, что прерываю ваш покой, но сейчас, возможно, лучший момент, чтобы немного поговорить про наших соперников. Мы как раз болтали с вашим капитаном, и я решил, что стоит проговорить пару вещей вслух. Мы с вами достаточно обсудили Инаризаки, но… – Я запомнила только то, что они – лисы… – прошептала Ячи. Ямагучи кивнул. – Мало того, что Инаризаки – фавориты. Против кого бы они ни выходили, они еще и прекрасно сбалансированы как в защите, так и в нападении. Их связующий, тот, за кем мы идем, явно не в себе, но это не отменяет того, что хитрости и ума у него хоть отбавляй, – Ойкава оперся о спинку сиденья локтем. – Вы помните, как мы с вами обсуждали концепт профилактического матча? Один из хороших примеров – Шираторизава, которая за матч старается выбить капитана и вице-капитана, чтобы команда еще несколько лет не рисковала к ним соваться. Ямагучи не понравилось, куда это ведет. Профилактический матч – игра наперед, и не каждый мог ее себе позволить. Карасуно не могли проводить профилактические матчи не только по силе, не только потому что не выдержали бы войну с сильными соперниками, но и потому что проблема у них была обратная – матчей было мало. Команда, проводящая профилактические матчи, автоматически казалась недосягаемой. Не мог Ойкава начать говорить это просто так. Ойкава, как будто услышав эти мысли, поймал его взгляд. Ямагучи сразу посмотрел в пол. – Как мы выяснили, Инаризаки тоже фокусируется на профилактических матчах, но тут ситуация сложнее. Мы смогли найти несколько примеров матчей, после которых все соперники Инаризаки выходили живыми, и… – он ненадолго замолчал, пытаясь подобрать правильные слова. – Больше не возвращались. Профилактика работала. Ямагучи вздрогнул и переглянулся с Цукки. Тот тоже ощутимо напрягся. Это почему-то звучало страшнее, чем убийство верхушки. – Я попытался узнать хоть что-то, Коуши попытался связаться с несколькими проигравшими, но с той стороны – тишина, – продолжил Ойкава. – Я знаю, что это звучит страшно. Что бы они ни делали, людей, кажется, ломает психологически, и они не то что не хотят выходить против Инаризаки снова – они не хотят даже вспоминать об этом. – Пиздец… – пробормотал Цукки. – Ну так они же врачи! – воскликнул Хината. – Врачи очень страшные! Ойкава улыбнулся. – Забавный факт – я еще не встречал ни одного игрока, который не боялся бы врачей. – Вы тоже боитесь?! – Кабинет стоматолога выглядит, как место для пыток… – покачал головой Ойкава. – Так что, выбрав себе такое прикрытие, они автоматически превратили матч с собой в классический ночной кошмар любого игрока! Но у нас есть преимущество: мы с вами знакомы с Шираторизавой, а значит, у нас есть иммунитет против профилактических матчей. – Так профилактика нужна, чтобы не возвращались дебилы всякие, – шмыгнул носом Нишиноя. – Нам и не надо! Дело сделаем и по съебам! – Верно, – с улыбкой кивнул Ойкава. Суга говорил негромко, поэтому Ямагучи не сразу смог различить его голос. – Расскажи про осведомленность. – Точно, спасибо, – щелкнул пальцами Ойкава. – Мы с вами едем за Атсуму Мией, не за всей Инаризаки. Мы не знаем, знает ли его команда про то, что он натворил. Мы даже не знаем, в курсе ли его капитан. У Ямагучи было чувство дежавю. Помнится, когда похитили Танаку-сана, когда Карасуно пытались понять, Аобаджосай это или нет, звучали похожие фразы. «Мы не знаем, Ойкава это или вся Аобаджосай», «Может, Ханамаки делал это, не поставив в известность капитана». И, конечно, «Ойкава сошел с ума». Поразительно, что это оказалось правдой, просто перенеслось на другого человека. – Спрашивать их заранее – риск, ведь они могут захотеть защитить его, тогда они могут запрятать его так далеко, что мы уже никогда его не найдем, – объяснил Ойкава. – Мы идем сразу матчем, и это будет честно. Если они не знали, разберемся, когда достаточно их ослабим. Если они знали, они заслуживают то же, что и Атсуму. Ямагучи услышал, как Дайчи говорит: «Технически, в этот автобус поместится вся Инаризаки», и поежился. – Ойкава-сан! – позвал Хината. – А Инаризаки старая команда? Типа как Шираторизава? – Ох, это уже углубление в историю… – Ойкава перевел взгляд на Кагеяму и подозвал его рукой. – Тобио-чан, смени-ка меня. Кагеяма на секунду растерялся, а потом быстро поднялся и, пихнув Хинату, прошел в начало автобуса. Ойкава вернулся на место, чтобы продолжить говорить с Дайчи, и Ямагучи почувствовал облегчение от того, что Кагеяма не использовал микрофон. Он и так кричал каждый раз, когда просто разговаривал. – Первые команды появились в нул… Простите, – Кагеяма моргнул. – Я переведу на ваше летоисчисление. Первые команды появились в шестидесятых. Ямагучи почувствовал, как его брови поползли наверх. С каких пор у игроков еще и другое летоисчисление?! – Первые годы не считаются, поскольку тогда будущие игроки фокусировались на том, чтобы зачистить Якудза и всех остальных, кто мог бы им помешать. Затем в один день, который в Карасуно тоже не празднуют… – он кашлянул. – Появилась игра и команды. Среди самых первых были, например, Шираторизава, Карасуно, Джозенджи и Вакунан. В столице из тех, о ком вы знаете – Некома. – …Он неплохо рассказывает, – тихо, как будто удивленно сказала Ячи. – Связующий, – пожал плечами Ямагучи. – Да нет, – отмахнулся Цукки. – Просто гиперфиксация. – Команды, созданные в течение десяти лет после этого, тоже считаются первыми, затем была долгая пауза. Вторая волна команд, создавшихся и при этом не исчезнувших в этот же день, приходится на девяностые. Сюда входят Датэко. Сюда же входят Инаризаки. – Типа не старые, но при этом не новые, как Аобаджосай? – спросил Хината. – Аобаджосай появилась в десятых, – кивнул Кагеяма. – Ты, скорее всего, не услышишь название команды новее Аобаджосай. Услышав это краем уха, Ойкава улыбнулся. Дайчи фыркнул и хотел что-то сказать, но почувствовал слабый пинок сзади от Суги – это он намекнул, чтобы Дайчи не перебивал Кагеяму. Понизив голос, Дайчи наклонился к Ойкаве. – Какой ты сразу гордый. – Извини, возможно, чувство гордости за свою команду тебе незнакомо… – так же тихо ответил ему Ойкава. Дайчи дал ему щелбан, и Ойкава оскорбленно выпрямился. – Не делай так!.. – Буду. Надеюсь, ты рад, что мы остаемся на ночь не у Некомы? – Еще бы… – пробормотал Ойкава, потирая лоб. – Отель? – Отель, – немного подумав, Дайчи спросил. – Ты, кажется, говорил, что Аобаджосай уже проводила матчи в столице, да? – М-гм, – снова гордо улыбнулся Ойкава. – О нас наслышаны даже там… Надеюсь, они чувствуют, что рано или поздно мы можем прийти. – Как вы добирались? – О боже, ты про это? – Ойкава устало вздохнул. – Нет, Дайчи, я не пользуюсь частными самолетами. Я слежу за экологией, если ты не знал, а еще стараюсь не тратить деньги попусту. Мы, как и вы, пользовались автобусом, – он огляделся. – Хотя автобус был посимпатичнее… – …Это все, – сказал Кагеяма и посмотрел вниз, на Ойкаву. – Мне сказать что-то еще? – Скажи, что мы приедем в середине дня. Мы пойдем по делам, вы пока развеетесь, потом поспим, потренируемся, а следующей ночью матч. Кагеяма кивнул и снова обратился к остальным. – Матч скоро. Готовьтесь. Пока он садился на место, Ойкава тихо вздохнул и посмотрел на Дайчи. – Сократил, как мог. Дайчи улыбнулся. – Он такой. Поездка не показалась Хинате долгой. В смысле, все эти разы он в столицу не ездил, а летал, и это было очень круто, но самолет почему-то казался теснее автобуса, а еще Энношита-сан пару раз выпускал их на улицу, и это была самая крутая часть поездки! Перерывы, чтобы сходить в туалет, перекусить или, что было важнее для второгодок, покурить, были прекрасной возможностью размять ноги и почувствовать свежий (не считая дыма сигарет) воздух. Он понимал, что по времени это намного дольше, чем на самолете, но так было и спокойнее, и в сто раз веселее. Пока они ехали, успело произойти столько вещей, что Хината боялся что-то из этого забыть и не рассказать Кенме при встрече. Например, Танака и Нишиноя в какой-то момент подожгли что-то под своими сиденьями, и пока Ойкава тушил мини-пожар огнетушителем, Дайчи строго отчитывал их на улице. Хината, поняв, что полка может выдержать его вес, начал на ней потягиваться, но автобус качнуло, и он угодил ногой Кагеяме по лицу. Нож тот, к счастью, не достал, но разозлился до ужаса. Еще Суга перебрался к ним, назад, и на протяжении двух часов развлекал первогодок разговорными играми. В последний час автобус сделал какой-то страшный выкрутас на повороте, и Дайчи в срочном порядке пошел сидеть рядом с Энношитой и втягивать его в диалог, чтобы он не уснул окончательно. А когда они приехали, Хината впервые увидел здание суда. Автобус остановился неподалеку, и Хината вышел, размял ноги, а обернувшись, увидел высоченное здание, огороженное забором. Людей вокруг было очень много, много охраны и полиции. Внутри, наверное, толкучка была страшнее. Хината подумал, не опасна ли такая близость полицейских, но, кажется, никто не обращал на них никакого внимания. Хината даже видел юристов, и он уверен, что это были они: глаза умные, рубашки выглаженные, бумаги в руках. Они часто шли с кем-то еще рядом, или были одни, но тогда говорили по телефону. В общем, они все разговаривали, и это тоже признак юриста, это он знал. Однако никто из этих людей не носил красного, а значит, Некома к ним еще не вышла. Никто не задерживал на Карасуно взгляд, как будто их не существовало. – Так, ам… – Ойкава спустился из автобуса последним, осматриваясь. – Я не хотел бы долго гулять, Дайчи. Мне не нужно, чтобы меня видели. – На территории суда можешь не париться, – отмахнулся Дайчи. – Суга, что делаем? Суга, размяв шею, достал телефон. – Так… Смотрите, у них сейчас работа, так что если мы хотим дать капитанам больше времени на поболтать, надо вытащить Некому сюда. У всех есть таблица с кабинетами? – он повернулся к Ямагучи. – Милый, я забыл, ты разобрался с ней? – Я… – Ямагучи неловко кивнул. – Да. Типа того. – Отлично! Дайчи, Тоору, вы, конечно, к Куроо. Мои соболезнования, – он посмотрел на Асахи. – С тобой все понятно. Асахи мягко улыбнулся. – М-гм. Суга помахал Нишиное. – Мы с тобой пойдем искать Яку. Если будем вдвоем – больше шансов поймать его в этих коридорах. Где второгодки? – Эм… – Энношита, который уже успел закурить, выдохнул дым. – Фукунага написал, что он не в суде. Я зайду за ним… Где бы это, блять, ни было. – Я знаю, где Тора! – с оскалом отозвался Танака. – Дайте мне минут пять, будет тут! Хината почесал затылок. Как обычно, он понятия не имел, где Кенма. Он уже написал ему, что они подъехали, но Кенма ему ничего не ответил, так что… Судя по таблице, постоянно в суде были только третьегодки и первогодки, а второгодки, как и в Карасуно, занимались чем угодно, кроме работы. Кенма может быть дома, но туда Хината своим ходом точно не доберется… – Первогодки! – позвал Суга. – На вас, очевидно, первогодки! – Я был готов, – выдохнул Кагеяма. – Ответственность за других первогодок. Цукишима, морщась от солнца, сложил руки на груди. – С какого перепуга мы этим занимаемся, еще раз?.. Может, просто там их и оставим?.. Кагеяма быстро просмотрел таблицу, затем повернулся к Цукишиме, Ямагучи и Ячи. – Ладно. Вы найдите Льва и Шибаяму, я разберусь с Инуокой. Чем быстрее начнем, тем быстрее закончим. Хината заметил, что Цукишима выглядит заранее вымотанным и раздраженным, а вот Ямагучи… Как будто не до конца понял, что они приехали. Он то и дело поглядывал на Ячи, и Хинате стало искренне интересно, почему. Может, они поругались?.. Непохоже… – Кагеяма прав, пойдем быстрее, – позвал всех Суга. – Если у них заседание или еще какая хрень – плевать, – добавил Дайчи. – Вытаскивайте силой. Хината задумчиво огляделся. Потом снова проверил телефон. И переписку с Кенмой, и таблицу, в которой и правда был отмечен его кабинет. Идти туда?.. Но, насколько он помнил слова Кенмы, в суде тот не работает… Так, может зайти, но не прям… Хотя, может, он как раз зашел? Сидит там, играет в игры? Но почему он не отвечает? Подняв взгляд от экрана, Хината понял, что все уже ушли, и напуганно вскрикнул. – Эй! Меня подождите! – Шое?.. Хината обернулся. Кенма стоял рядом с автобусом, сложив руки в карман красной толстовки. Он выглядел, как обычно: ссутуленным, словно готовящимся вот-вот стечь на землю, но через длинные грязноватые пряди, прячущие его лицо, Хината все равно мог видеть полуулыбку. – Кенма… Кенма! – радостно воскликнул Хината, бросаясь на него с объятиями. Он как-то предположил, что Кенма устоит на ногах, но он не устоял – упал на асфальт, и Хината упал вместе с ним, смеясь. – Оу… – Я так рад тебя видеть! Ты не ушибся?! – Чуть-чуть. Когда Хината вскочил и протянул ему руку, Кенма с трудом поднялся. Кажется, он всегда был в одной одежде, прямо как Ямагучи. Правда, в отличие от Ямагучи, Хината не сказал бы, что Кенма выглядит плавящимся от жары. Кажется, он чувствовал себя хорошо. – Ты всегда так неожиданно появляешься! Круто! – М… Спасибо, – тихо сказал Кенма. Хината с улыбкой склонил голову. – Ты все еще стесняешься перед Карасуно?.. Тебе надо раскрываться! Мы приехали аж на два дня, будем веселиться! Кенма заправил часть волос за ухо. Хината видел, что он смотрит не на него, а чуть в сторону, ему за спину. Обернувшись, Хината увидел, как его сокомандники заходят в суд, как за ними закрывается дверь. Танака и Энношита давно ушли в двух разных направлениях. – Кстати про это, я… – Кенма ненадолго замолчал. – Я помню, тебе недавно было одиноко… – А?.. Ну да… Погоди, в смысле, полгода назад? Кенма почесал висок. – Прости, концепт времени сложен для меня… – Все круто! – улыбнулся Хината. – Я часто путаюсь с часами, у которых стрелки! Кенма слегка улыбнулся в ответ. – Мне все еще… Тяжеловато быть рядом, когда столько людей, и… Даже если это вы. – Ты боишься Кагеяму, – сказал Хината. – …Да, в том числе, – пробормотал Кенма. – Ну, это ничего! Я уверен, вы подружитесь! – Я просто хотел сказать, что… Что у нас есть первогодки, и… – он пожал плечами. – Тебе стоит пообщаться с ними. Мне кажется, ты найдешь общий язык со всеми. Хината расплылся в широчайшей улыбке. – Я помню! Лев был очень классный! И Инуока – вообще! – Они будут рады видеть тебя… И я боюсь, что… Ну… – Что Цукишима, Ямагучи и Кагеяма злые? – с улыбкой спросил Хината. – Погоди… Ты что, доверяешь мне своих кохаев?! – Типа того, – кивнул Кенма, выдыхая. Кажется, он был рад, что Хината понял. – А! А-а, класс! – Хината гордо расправил плечи. – Спорим, я смогу подружиться с ними за сегодняшний день?!