Ресторан "Карасуно"

Когда Асахи обернулся, Куроо уже уводил Ойкаву и Дайчи куда-то за здание суда. Все произошло так быстро, что Асахи даже не успел пожелать им удачи… Оставалось надеяться, что она им не нужна. На встречах капитанов и вице-капитанов Асахи обычно не было, он знал лишь по словам Суги и Кая, что Куроо и Дайчи начинают выяснять отношения минут через пять после начала. В таком случае, Ойкава здесь к месту. Наверное, с ним рядом им будет легче сфокусироваться. Асахи не мог не заметить, что Куроо выглядит более нервничающим, чем обычно, и тут уже к месту Дайчи. Дайчи – это кто-то привычный. Они разберутся. Услышав, что Суга что-то бормочет, Асахи посмотрел на него. Суга поднес телефон близко-близко к лицу, чтобы видеть экран за ярким светом солнца. – Куда нам пойти, чтобы «Битва» случайно не началась посреди улицы?.. Асахи улыбнулся. Людей и правда было много. На данный момент Цукишима, Ямагучи и Ячи чуть отделились, Тора по загадочной причине усадил Нишиною себе на плечи, и в ответ Танака усадил на себя Хинату. Лев достал крем и нанес на лицо, а когда Инуока попросил нанести ему тоже, выдавил ему на нос пол тюбика. Инуока заплевался. Энношита, сонно потягиваясь, подошел к Кагеяме, Фукунага прошел следом, и они начали болтать о чем-то. Яку и Шибаяму Асахи взглядом найти не смог. Чуть обойдя всех, он увидел, что Яку уже сел на асфальт с раскрытым ноутбуком на коленях. Шибаяма сидел рядом на корточках, держа у не занятого гарнитурой уха телефон. Через пару секунд он приложил телефон к свободному уху Яку. Да, «Битва», скорее всего, не начнется, но им надо бы куда-то переместиться… Краем глаза Асахи видел, как кого-то, скованного наручниками, ведут в здание суда. Атмосфера тут была недружелюбная. – Ох, тебе не надо ничего придумывать, – сказал Кай, подходя к Суге. – Все уже готово. Суга поднял взгляд от телефона. – А «все» – это сколько работы для нас?.. Кай полуулыбнулся и наклонился, говоря что-то Суге на ухо. Суга облегченно кивнул. – Класс!.. Так, мальчишки! – он поднял руку. – Все за нами! Скоро мы вас распустим, до этого будьте в поле нашего зрения! Кай и Суга двинулись вперед. Все пошли за ними, и только Яку с Шибаямой остались на земле. Асахи подошел к ним, и Яку, не глядя, грубо отмахнулся. – Сейчас. Я занят. Шибаяма поднял на Асахи взгляд и слегка улыбнулся. Теперь у Асахи появился новый страх: случайно наступить на Шибаяму, пока тот сидит на земле… Слишком крошечный… – Яку?.. – мягко позвал Асахи. – Все уходят. Яку, оторвав взгляд от ноутбука, посмотрел на него и вздохнул. – Извини, Асахи, ни черта не успеваю… – Тебя понести? Яку немного помолчал, а потом спросил. – …А ты можешь? Асахи наклонился и осторожно поднял Яку с земли. Хотел предложить и Шибаяме, но тот быстро поднялся на ноги и просто пошел следом за ними. Яку развалился на руках Асахи с тонким ноутбуком, и Асахи периодически поглядывал вниз, наблюдая за тем, как молниеносно он печатает даже в такой неудобной позе. Яку не был даже примерно тяжелым. Главной проблемой, скорее, стало то, насколько теплым он был. Очень скоро Асахи почувствовал, что руки, грудь и живот становятся неприятно-горячими, но затем подул слабый ветерок, и все снова стало отлично. Они шли в самом конце, и, когда Яку наконец закончил, он сложил ноутбук и, дав его Шибаяме, приказал. – Кыш к мелким! Отдыхать! Шибаяма кивнул и, ускорив шаг, прибился к остальным первогодкам. – Он хороший ассистент? – спросил Асахи. Яку фыркнул. – Мягко сказано… Вундеркинд. Я в жизни никого с таким умом не встречал. – Ого… – впечатлился Асахи. Никого из третьегодок Некомы нельзя было назвать глупым, и все же либеро для них было позицией очень важной. Асахи не был уверен, почему именно, но он знал, что Яку разбирается сферах в ста: от современного искусства до ядерной физики на очень высоком уровне. Такой комплимент от него дорогого стоит. – А почему ему потребовалось дополнительное время на подготовку?.. Яку вздохнул. – …Он проблемный. Не говори ему, что я так сказал. – Проблемный?.. – Слепо уверенный в своих решениях, вспыльчивый... Не по-злому, просто… – Яку неопределенно взмахнул руками в воздухе. – Взрывается периодически, знаешь? С социальными навыками вообще беда. – Он выглядит очень милым, – мягко сказал Асахи. – Он очень милый! Пока рот не откроет… – Яку качнул головой. – Не всегда видит грань. Не грубый, просто звучит грубым. Но он учится. – Здорово видеть тебя семпаем первогодок… Тебе идет. Яку смущенно отмахнулся. – Скажешь тоже… Я, кстати, закончил. Можешь меня отпустить. – Хочешь, чтобы я отпустил? Яку шмыгнул носом. – …Честно? Нет конечно. Но и эксплуатировать тебя не хочу, – вздохнув, он потянулся и начал вытекать из рук Асахи. Асахи слегка замедлился, и Яку спрыгнул на землю. – Спасибо тебе. Добежим до наших? Асахи с улыбкой кивнул. Они ускорились, обогнали всех остальных и теперь шли рядом с Сугой и Каем. Яку громко похвастался тем, что Асахи нес его на руках, и Суга в шутку оскорбился, говоря, что в первую очередь Асахи должен беречь его ноги, а не ноги какого-то там либеро Некомы. Асахи влюбился в парк, в который они пришли, с первого взгляда. Он не знал, можно ли назвать это место парком, потому что когда они прошли через ограждение, он понял, что пространство так широко, что он не видит его конца. Парки в префектуре были ощутимо меньше. По левую сторону, заворачивая по дуге, рядком шли кафе, магазинчики и бары. Дорожка, идущая направо, вела сквозь деревья, и Асахи слышал, что оттуда доносится музыка. Еще ему показалось, что он слышал всплески воды, так что там могли быть фонтаны или небольшой пруд. Перед ними же была только скошенная трава, ровнейшее поле, уходящее далеко вперед. Людей было достаточно много, чтобы Асахи понял – это не территория, принадлежащая лично Некоме. При этом их было не так много, чтобы он мог чувствовать себя абсолютно спокойно. Все скопления людей остались там, за ограждением. – Еще раз! – повысил голос Суга, складывая руки рупором. – Насчет матча не загоняться! Набираться сил и витамина D! Кай указал налево, в сторону магазинчиков и баров. – Там вы можете перекусить и скрыться от солнца. Хотел бы напомнить вам быть чуть внимательнее, если вдруг вы пожелаете выпить. Завтра вы не должны чувствовать себя хуже, чем сегодня. Обернувшись, по коротким жестам Асахи понял, что второгодки пойдут именно налево. Он услышал, как Тора прошептал: «ну что, друзья, в слюни?», и увидел, как Яку пнул его в ногу, прошипев: «чтобы как огурчики были». Суга указал направо. – Загоняться нельзя, но размяться или пробежаться – можно! Первогодки, пожалуйста, не отделяйтесь друг от друга, чтобы потом нам не пришлось вас долго искать… Цукишима приподнял бровь. – Вы нас привели в парк? Как собак? – Именно, – кивнул Суга. – Солнце стало менее жестоким, так что удачной прогулки! – он посмотрел на часы. – Через пару часов мы вам напишем или позвоним! Фукунага сложил руки за спиной, не моргая глядя на Кая. Кай мягко кивнул. – Вы можете быть свободны. Второгодки такой пулей метнулись в сторону баров, что пряди волос Асахи поднялись, как от сильного ветра. Яку проводил их настороженным взглядом и повернулся к первогодкам. – А вы че встали? Идите! Асахи улыбнулся. Кагеяма, Ячи и Ямагучи выглядели в лучшем случае растерянными. Лев очевидно не следил за происходящим, сидя в телефоне. Инуока и Хината, кажется, получили отпуск своей мечты. Цукишима уже открыл рот, чтобы начать спорить, но Шибаяма резко развернулся и пошел в указанную сторону. Суга многозначительно посмотрел Шибаяме вслед. – Не разделяйтесь, Цукишима! – …Господи боже, – тяжело вздохнул Цукишима. Асахи тоже услышал в голосе Суги, что спорить сейчас бесполезно. Через минуту третьегодки остались одни. Кай, махнув рукой, повел их вперед. Асахи ступал по свежескошенной траве, не до конца уверенный, можно ли вообще здесь ходить. Они шли недолго, от силы минут пять, прежде чем Асахи увидел расстеленную на траве красную ткань. Рядом стояла корзинка, из нее торчало горлышко бутылки. С этого места можно было видеть большую часть парка, и все же кроме них никто сюда не совался. – Слава богу!.. – выдохнул Суга, рушась на ткань, сразу ложась на живот. – Спасибо, что смог выцепить нам перерыв от младших… При всей моей любви к ним. – Конечно, – улыбнулся Кай, присаживаясь на колени. – После долгой поездки вам нужно хотя бы десять минут на передышку. Асахи опустился рядом с ними. Он не успел моргнуть, как Яку уже сидел на земле с ноутбуком. Разве он не отдал его Шибаяме?.. Ненадолго он прикрыл глаза. Летний ветерок приятно перебирал его волосы. Он слышал только шорох травы, тихое печатание на клавиатуре. Звон доставаемых бокалов или стаканов. Около минуты никто ничего не говорил. Он открыл глаза. Суга лежал на животе, повернув голову на бок, и с полуулыбкой наблюдал за тем, как Кай наливает ему… Судя по запаху, свежий сок. Яку снял обувь и тоже лег на живот, продолжая печатать и слегка покачивать ногами. Посмотрев на Асахи, Кай вопросительно приподнял пустой стакан. – …Как же тихо без Дайчи и Куроо, – выдохнул Асахи вместо ответа. Яку прыснул. Суга засмеялся, переворачиваясь на спину. – Разве это не прекрасно? – Поистине прекрасно… – Асахи улыбнулся и наконец кивнул Каю. – Да, пожалуйста. Кай налил ему сок. Мало того, что он был вкусным – он был холодным, и, сделав несколько глотков, Асахи прислонил стакан к щеке. На вкус что-то между голубикой, земляникой и алоэ. Яку лежал справа от него, и он ненадолго прикрыл ноутбук, отвлекаясь на телефон. Кай сидел ровно перед ним, и он, в отличие от Суги, полностью помещался на красную ткань. Суга лежал на ней только верхней частью тела, и Асахи знал, что его щиколотки скоро окрасятся от травы. – Рассказывайте, как ваши дела, – сказал Суга, складывая руки под голову. – Просто чудесно, – улыбнулся Кай. – У нас наконец-то полный состав. Это новое для нас достижение. – Вы таким составом на матчи еще не выходили, да? – Не выходили. Шибаяма ранее не участвовал, однако, думаю, он справится. Яку? Яку оторвался от телефона. – Еще как справится. В идеале даже никто при этом не умрет. Суга засмеялся. Сделав еще один глоток, Асахи спросил. – А как у вас с Нохеби? Это еще… тема? Яку тут же помрачнел, закатывая глаза. – Боже, какие они мерзкие! Спасибо, что спросил! – отложив телефон, он пересел по-турецки. – У нас недавно был с ними матч, я Каю так и сказал: «Еще одно слово с их стороны, я сотру их в порошок». – М-м, – Кай улыбнулся в стакан. – Я забыл продолжение этой истории. Стер? Яку недовольно посмотрел на него. – …Нет. Но на следующем матче было уже лучше. – Это правда. Насколько Асахи знал, Нохеби были одними из трех основных соперников Некомы. Ну, как у Карасуно теперь были Аобаджосай, у Некомы были Нохеби и Фукуродани. Фукуродани – более дружественная, Нохеби – совсем нет. Их символом были змеи, и если верить Некоме, Нохеби отличалась хитростью, верткостью, ужасающе острым языком и, что самое удивительное, нарушением правил. Просто пока никто не мог с этим ничего не сделать. – Нохеби звучат ужасными… – покачал головой Асахи. Яку вздохнул. – Наши первогодки уже пересеклись. Итог: через десять минут трое из трех в слезах. – О не-е-ет… – сочувственно протянул Суга. – Вызовите нас как-нибудь на двойной матч против них! Поможем! – Не уверен, что это хорошая идея, – заметил Кай. – Психологический блок должен быть непробиваемым. Суга кивнул. – Тоже верно… Тогда закалимся, а потом придем на помощь! – Как ваши дела с Шираторизавой? – спросил Яку. – Они вас не попытались достать после вашего выкрутаса? Асахи тихо рассмеялся. – Совсем нет… Кажется, они пожелали забыть про это, как про страшный сон. Мы только за. Будет славно, если больше мы не пересечемся… Суга смотрел на небо, сложив руки на животе. После короткой паузы он сказал. – Н-да. Завод, все-таки, был ужасен. Страшное место. – Так вся Шираторизава страшная, – Яку пожал плечами. – Да даже их форма. Кто в своем уме мог выбрать основным цветом фиолетовый, если все твои игроки выглядят, как, блять, танки на ножках? Суга засмеялся. – Так и выглядят, это правда! Асахи повернулся к Каю. – А вы когда-нибудь сражались в здании суда? Потому что, ну… Мы в ресторане как-то не успели. – Кроме того раза, – щелкнул пальцами Суга. – Точно… – улыбнулся Асахи. – Но это случайно перетекло в ресторан. Мы не то чтобы планировали. Кай с улыбкой кивнул. – На удивление – да. Мы сражались. Однако, думаю, наши ситуации схожи: это были либо миссии, либо резкие нападения. Матчи в здании мы не устраиваем. – Почему? – не понял Суга. – Если бы у нас такое здание было, я бы… Ух. – Да там каждая бумажка на вес золота, – фыркнул Яку. – Хоть одну в крови изваляешь – надо идти переделывать, а чтобы ее переделать, надо снова к нотариусу… – Умный такой! Разве ты сам не нотариус? – Еще какой, – подмигнул ему Яку. – Но ход мысли ты понял. Кажется, в какой-то момент Суга задремал. Ему нравилось лежать вот так: вроде разговаривая, а вроде иногда немного выпадая… Яку достал из корзинки что-то вкусно пахнущее, но Суге было лень открывать глаза. Когда Асахи (по крайней мере, Суга на это надеялся!) поднес еду к его лицу, Суга, не глядя, прожевал. Тончайшее мясо, кусочек манго, листик непонятно чего… Вкусно, и жевать шпажку потом тоже было вкусно, однако краем сознания Суга понимал, что Некоме скоро надо поесть нормально. Не только Некоме, им тоже. Со стороны Асахи раздался шорох, будто он поднимается, чтобы уйти, и сначала Суга не придал этому значения. Только когда прошло несколько минут, дрема резко спала, и Суга подорвался, чуть не давясь шпажкой. Спросонья идея дремать, пока рядом нет Асахи, казалась сомнительной. Асахи оказался здесь. Обошел ткань, сел ближе к Яку и смотрел ему в ноутбук. Кай осторожно похлопал Сугу по спине, чтобы помочь справиться с кашлем. – Неприятный сон? – спросил он. Суга выплюнул шпажку на траву. – С вами рядом других не бывает… Чего вы там смотрите? Яку повернул экран ноутбука к нему. Сонно моргая, Суга потер глаза и присмотрелся. Потом подполз поближе. – Я не понимаю, что это. – Произведение искусства, – дал ему щелбан Яку. – Не абы что. Хочу купить. Что думаем? – Ты все еще в своей стадии постмодерна?.. – потер лоб Суга. – И зачем тебе Асахи? – Асахи видит сердцем! – сказал Яку так, как будто это было очевидно. – Хочу, чтобы он подсказал, что мне нужно, а что нет. – Асахи ближе рефлексивная скульптура. – Я сказал ему то же самое, – мягко улыбнулся Кай. – Но у Яку, кажется, свои планы. – Свои, – кивнул Яку, возвращая ноутбук Асахи. – Смотри… Смотри и выбирай! – Я… – Асахи неуверенно пожал плечами. – Боюсь выбрать что-то сердцем, а потом окажется, что это слишком дорого, и… – Не смотри на цены, – мурлыкнул Яку, облокачиваясь о его плечо. Суга улыбнулся, снова вспоминая, что они проводят время вчетвером, и Куроо с Дайчи рядом нет. Боже, как без них хорошо. Как без них тихо!.. И только посмотрите на них вчетвером, они обсуждают скульптуру! Сейчас перейдут на литературу, и Суга почувствует себя в книжном клубе, которые, справедливости ради, всегда нравились ему, как концепт. Да, без Куроо и Дайчи было чудесно. И все же, вспомнив о том, что сейчас они втроем с Тоору, Суга снова напрягся. Дремы больше не было ни в одном глазу, и он встал. – Здесь где-нибудь есть питьевая вода? Кай сразу встал рядом. – Позволь проводить тебя. Суга кивнул. Когда они отходили, он обернулся и увидел, как Асахи с улыбкой показывает Яку одну из страничек. Яку с криком «ДА-А!» выхватывает у него ноутбук. Суга отвернулся. Они прошли недалеко. Так, чтобы скрыться из видимости за деревьями и парочкой кустарников. Прежде, чем Кай увел его слишком далеко, Суга остановился. – Прости. Мне не надо пить. – Я понял, – мягко улыбнулся Кай, останавливаясь рядом. – Что-то беспокоит тебя? Суга долго не мог начать говорить. Как спрашивать что-то такое? Яку узнал первым. Яку узнал и про измены с Тоору и, что важнее, про все остальные. Куроо и Кай узнали следом, и оба раза был виноват сам Суга. Чувство, что это распространяется, что его тайна больше не такая тайная, было неприятным. Яку помогал ему. Куроо делал все, чтобы Суга не чувствовал себя спокойно. Кай… Как обычно, про Кая сложно было сказать что-то конкретное. Они с Сугой не говорили об этом. Не были настолько близки, и это было прекрасно. Поведение Кая как будто бы не поменялось, и это вызывало у Суги много вопросов. Например, не хочет ли Кай рассказать Асахи, своему близкому другу? Если нет, то не показывает ли это его ужасным другом? А даже если так, имеет ли право Суга вообще рассуждать на эту тему? В конце концов, может, Кай просто не хотел лезть не в свое дело. Суга старался не предполагать вещи про Кая, если успевал перехватить это в своей голове. – …Я переживаю из-за Куроо, – тихо сказал Суга. – Как ты думаешь, он… М-да. – Думаешь, у тебя есть поводы переживать? – Кай… – Суга качнул головой. – Я спрашиваю, что думаешь ты. Если ты сможешь меня успокоить, будет здорово. Как ты думаешь, Куроо сорвется? Кай поднял взгляд. Он смотрел не на небо, скорее куда-то над головой Суги, куда-то далеко вперед. – Хм. Боюсь, я не смогу успокоить тебя таким образом. Вопрос не в том, доверяешь ли ты Куроо- – Кай. – А в том, доверяешь ли ты Ойкаве, – снова улыбнувшись, Кай посмотрел ему в глаза. – Ты назвал бы его вспыльчивым? Легко провоцируемым? Суга неловко заправил прядь волос за ухо. – …Не в профессиональной среде. – Ты думаешь, он будет спокоен? – Думаю, да. Спокойнее обычного, – Суга медленно выдохнул. – Я доверяю ему. – Тогда все будет хорошо, – Кай двинулся обратно, и Суга пошел за ним. – Ты знаешь Куроо. Он бывает неприятным в общении, но победа в матче для него важна. Он быстро успокоится, если поймет, что с Ойкавой можно только так. – Хтыщ… – Суга спародировал звук хлыста. – У Тоору должно получиться его укротить. Ой, извини… – он засмеялся. – Я говорю о твоем капитане… Кай тихо рассмеялся. – Все в порядке. Если твоего капитана не придется укрощать, значит, Ойкава уже сделал это раньше. – Ауч! Когда они вернулись, Суга сел по-турецки и, уперевшись руками в землю за собой, запрокинул голову. Кай смог его немного успокоить, и Суга напомнил себе, что сейчас самое время набираться сил и расслабляться. Завтра весь день будет в тренировках, подготовке, а потом, ночью… Первый матч в столице. Хах. Суга так сфокусировался на Тоору и Кагеяме, что как-то не сориентировался. Это его первый матч в столице. Наверное, странно праздновать, если это случилось так поздно? Для Тоору – не первый, для Кагеямы – первый, но в его двадцать два. Ну ладно. Медленно вдохнув через нос, Суга выдохнул через рот. Он налил себе еще сок, поставил стакан на землю, чтобы достать из своей сумки книжку. А потом раздался страшный грохот. Вскрикнув, Суга отодвинулся назад. На ткань между ним с Каем и Яку с Асахи рухнул Тора, господи, хорошо, что Суга сразу его узнал и не принял за незнакомца. Тора упал на спину, раздался звон стекла, он, проигнорировав это, поднял руку с пистолетом. Посмотрев, куда он целится, Суга вскрикнул еще раз. Судя по тому, где стоял Энношита, это он толкнул Тору секунду назад, и сейчас точно так же целился в него. Его лицо искажал гнев. Энношита выглядел так впервые за долгое время. – Я убью тебя, – тихо сказал Энношита. – Так давай, – широко оскалился Тора. Суга помотал головой. – Чт- Что вы… – Ты убил Ячи!.. – раздался вопль откуда-то со стороны. Не успел Суга моргнуть, как Хината оказался рядом, прячась за его спину. Со стороны Яку появился Инуока, и Суга увидел что-то в его руке, но не успел различить, что это. Оставалось лишь молиться, что не пистолет. – Да! И ты следующий! – воскликнул Инуока, поднимая руку в сторону Хинаты. Суга почувствовал что-то твердое на своем плече. Сколько конкретно сейчас огнестрела в этих трех квадратных метрах?.. Некоторое время назад, когда второгодки пошли пить, Нишиноя, хотя обычно такого с ним не случалось, был в самом плохом настроении из них всех. Даже Энношита, который обычно ходил с лицом, будто у него вчера все родные в аварии сдохли, сейчас был довольно веселым. Пока все шли впереди, болтая, Нишиноя хмуро шел сзади. Прикола от Яку-сана он не понял. Когда они спускались в здании суда, Яку попытался меда в уши ему налить, мол, да ты не так понял, да вы для меня оба важны… Ага! Нишиноя с Яку столько всего вместе пережили, даже на матчах вместе играли! Нишиноя пару раз собственноручно заматывал семпаю раны, а однажды Яку держал его на своих коленях, доставая из живота Нишинои осколки стекла. Нишиное много на что было плевать, и Яку стал первой причиной, почему ему перестало быть плевать на игру. Типа, Нишиноя как был преступником, так им и остался. Он долго не видел разницы. Может, потому что в Карасуно никто ее не видел. А потом пришел Яку-сан, весь такой крутой, как усадил его, как пояснил, что либеро – это не абы кто, не позиция даже, а настоящий титул, Нишиноя аж загорелся. Если бы сейчас Нишиное предложили стать атакующим, он бы послал человека нахуй. Если бы ему сказали, что в современности между атакующими и либеро не такая большая разница, он бы вообще убил. А потом появился какой-то чел, и все. Он, видите ли, кохай Яку-сана только потому, что красный носит. Ну извините, Нишиное красный носить не положено! И был бы у него семпай-либеро в Карасуно, Яку бы ему нахер не сдался, но не было же! Яку не только привил ему любовь к игре, но и стал его первым семпаем. Третьегодки Карасуно слишком долго были для Нишинои «старшими друзьями», чтобы он прям так с ходу смог начать считать их семпаями. С Яку такой проблемы не было. Бар был так себе. Слишком новомодный: потолок пестрый, окна большие, столики чистые, в меню какая-то тарабарщина. Тора только шаг внутрь сделал, как все разбежались, и они смогли тусить спокойно, без гражданских под боком. Первым делом, когда чокнулись, Танака пожелал всем удачного матча, и Нишиноя заставил себя вернуться в русло. Танака выглядел веселым: улыбка от уха до уха, и, скопировав это выражение лица, Нишиноя почувствовал, что настроение становится лучше. – Не просто матч! – крикнул он. – Не просто матч! – закивал Танака. – А наш, двойной! Мы когда в последний раз плечом к плечу, а?! Тора в этот момент стоял. Чокался тоже стоя, потому что планировал прямо сейчас отойти к бару и набрать чего-то еще, ведь все, что у них было на столе – это «как-то несерьезно». Нишиноя увидел, как после этого вопроса Тора чуть поморщился. Выпив, он поставил стакан на стол и пошел к бару. – …Что это было? – не понял Энношита. Танака растерянно обернулся. – Тост хуевый?.. – Хороший тост, – негромко сказал Фукунага. Энношита посмотрел на него. – С ним все нормально? – Не наше дело. – Ну нихуя себе, – нахмурился Нишиноя. – Давайте! Возводите стены между нами, сволочи! Энношита положил руку Нишиное на голову. – Он травмирован Яку-саном. Не травмируй его сильнее. Фукунага провел пальцем по грани уже пустой рюмки, никак не меняясь в лице. Пару секунд спустя он сказал. – Прикрытие влияет на Тору сильнее, чем могло показаться. Он отвык. – От нас? – не понял Танака. – От меня?.. – Мы не так много общались в последние полтора года. У вас все поменялось. У нас тоже. – Оу… – Энношита кивнул. – Ну, это ничего. Матчи сближают. – Это правда. Танака ударил кулаком по столу. – Еще как сближают! Сука, я так с ним сближусь, он охуеет! Нишиноя задумчиво потер подбородок. Если связующие не дураки, они с Яку-саном сто процентов либо будут в дуэте, либо должны будут периодически пересекаться. Хорошая возможность попонтоваться. Напомнить ему, что, вообще-то, Нишиноя аж из тюрьмы сбежал, аж Асахи-сана в команду вернул, чтобы снова быть в игре. Захотелось покурить. Перелезая через Энношиту, Нишиноя беспалевно залез рукой в его карман и, достав пачку, спрятал ее под своей футболкой. Разговор за столом снова стал довольно веселым, и никто ничего не заметил. Не, на улицу не хотелось, лучше в туалете. Бар был слева, туалет – справа, ближе ко входу. Нишиноя нахмурился, пытаясь понять, почему он, встав, испытал странное ощущение где-то с левой стороны лица. Принюхался, покрутился. Что-то звало его налево, и он решил отложить покур на попозже. Тора стоял у бара. Его лицо больше не было мрачным – он разговаривал с кем-то, и выглядел как минимум веселым. В его руках уже были две огромные кружки пива, но за столик он все еще не возвращался. С официантом он так точно болтать не мог – не Танака. Нишиноя присмотрелся, но так и не мог увидеть, с кем Тора разговаривает. Он стоял, облокотившись локтем о барную стойку, и его голова была чуть запрокинута, словно он смотрел в потолок… – Кенма! – гаркнул Нишиноя раньше, чем сам понял, до чего додумался. Тора обернулся и весело фыркнул. – Собственной персоной! – Стоять! – Нишиноя быстрым шагом прошел к бару. – Не съебывать! Спустись! Он долго не мог найти Кенму взглядом. Потолок был пестрым, а лампы на нем – длинными и слепящими, если смотреть на них в упор. Видимо, услышав его крик, к ним поспешили Танака, Энношита и Фукунага. – Кенма тут? – радостно спросил Танака. – Иди сюда, – хмуро сказал Нишиноя. – Я же тебя скоро учую. Сначала Нишиноя увидел волосы. Кенма перестал придерживать их, и с потолка свесились длинные сальные пряди. Потом, не издав ни шороха, Кенма спрыгнул на пол. Он не смотрел ни на кого из них, пряча взгляд. – И правда Кенма… – удивился Энношита. – Привет. Сколько мы уже не виделись? – Эм… – А че вы тут? – спросил Танака. Тора засмеялся. – Так ему деться некуда! Решил с нами побыть! Энношита кашлянул. – Прости, на потолке?.. – Ему так проще, – объяснил Фукунага. – Без лишних взаимодействий. – Поздняк, – безжалостно сказал Нишиноя. – Мы тебя поймали, теперь ты с нами. Что пьешь? Кенма снова ничего не ответил. Странным был Кенма этот. Зажатым, тихим, разговаривал так редко, что каждый раз это казалось чудом. А когда он говорил, он говорил такие безумные вещи, что аж Нишиноя диву давался. Видать, поэтому и старался особо рта не раскрывать. Но если что-то на свете и есть воплощение Некомы, то это Кенма. И стены им больше не построить. – Кенма… Я же никогда не видел тебя бухим! – захохотал Танака. – Всех видел, а тебя – нет! – Потрясающее зрелище пропустил, значит! – Тора передал пиво Фукунаге, и тот понес его к столику. Кенма посмотрел на Тору исподлобья. – А что ты хочешь? Думаешь, я против того, чтобы ты тусил с нами? Ждал, что отмажу тебя? – …Ага. – Не-а! – Тора подхватил Кенму и забросил себе на плечо. – За столик! Кенма слабо, но вырывался. Скорее ерзал, и Тора сжал его крепче, не отпуская. Когда они вернулись за столик, пришлось немного поменять рассадку, усадив Кенму между Фукунагой и Торой, чтобы уж точно не сбежал. Ну или чтобы не так боялся, хуй его знает. – Так, ам… – Кенма сказал только это, а потом притих. Все замолчали, и Нишиноя перегнулся через стол, чтобы точно расслышать продолжение. Оно наступило секунд через двадцать. – М… Какие планы?.. – Вот сейчас решаем! – улыбнулся Танака. – Времени не супер много! Покрушить чето было бы круто… А можно на мирном, можно просто потусить! – Тут недалеко должно быть караоке, – сказал Фукунага. Энношита широко распахнул глаза. – Погоди… Когда ты поешь караоке, оно просто звучит, как… – Как оригинал, – кивнул Фукунага. – Все так. – Потрясно. Кенма смотрел вниз. Нишиноя продолжал изучать его взглядом. Чем-то он был похож на Асахи-сана, на Ямагучи. Тихий и пугливый. Подумав об этом с такой стороны, Нишиноя спросил. – А ты че бы хотел? Кенма сказал только «м», что бы это ни значило. Нишиноя подпер подбородок рукой. – М-м-м… Море я тебе не оформлю так сходу. Мефедрон – может быть, но ты этой дрянью не увлекайся… Кенма слабо помотал головой. – М-мне… Не принципиально. Только, если можно… – Без активностей, – договорил за него Тора. – Но про эту хуйню вы забудьте. Во-первых, ему не помешает. Вы видели эти руки? А ну покажи! Кенма нахмурился, но Тора все равно взял его за руку и стянул рукав толстовки. Рука Кенмы не была тощей, однако мышц Нишиноя тоже не увидел. – Отпусти меня… Фукунага слегка улыбнулся. – Во-вторых, Тора, в случае чего, просто его понесет. И лучше бы не «отпускал». Энношита тихо фыркнул. – Из-за того, что ты, Кенма, с нами не так часто, я как-то… Извини, но забываю, что вы друзья. Кенма посмотрел на Энношиту, а потом снова отвел взгляд и кивнул. – Угу. Потянувшись, Нишиноя снова вылез из-за столика, по пути наступив на всех, на кого мог. – Прощения просим, ща буду. – Нишиноя. Моргнув, он обернулся. Кенма смотрел прямо на него, и это, конечно, была редкость. Аж страшно. – Не иди, – тихо сказал Кенма. – Это плохо кончится. Вот. Вот об этом говорил Нишиноя. Кенма разговаривал, как чумной. Предчувствие было много у кого, даже у самого Нишинои, но вот так он обычно не выражался. Не делал вид, что внатуре видит будущее, не говорил таким загробным голосом. – Пойду, – уверенно сказал он. – Попробуй останови нахуй. – Чего ты? – спросил Тора, когда Нишиноя ушел. Он все еще приобнимал Кенму одной рукой за плечо, чтобы тот не сбежал. Кенма тяжело вздохнул и начал перебирать пальцами кончики своих волос. – Его уже не остановить. – …Что значит «плохо кончится»? – скептически спросил Энношита. – Я… – Кенма поморщился. По этому выражению лица Танака понял, что Кенма больше не может разговаривать. Слишком долго был в диалоге. Последнее, что он сказал, он сказал Торе. – Не держи палец на курке. – Боже мой! – в ужасе прокричал Танака. – Что братан сделает в туалете?! Ему еще можно помочь?! – Может, помощь понадобится не ему? – фыркнул Энношита. – Фукунага, ты понимаешь, о чем речь? Фукунага долго смотрел на Кенму, а потом, вздохнув, покачал головой. – Не представляю. Сменим тему? – Какое сменим?! – Танака вскочил, задев столик, и стаканы на нем зазвенели. – Ноя умирает на туалете! – Не ори. Танака повернулся. Нишиноя уже вернулся и выглядел более, чем живым. И все же что-то было не так. Его руки были сложены по швам, голова опущена. Он неловко переступил с ноги на ногу. – Кенма… Дело сказал, короче. Энношита нахмурился. – Что случилось? – Эм… Бля-э-э... – он шмыгнул носом. – Вот знаешь, я иногда говорю «мне жаль», но на деле мне похуй? Вот сейчас мне правда жаль. Искренне. Энношита медленно поднялся из-за стола. Опустив руку, он провел ей по своему карману и вздрогнул. – …Что ты сделал? – Я не виноват! – воскликнул Нишиноя. – …Ладно, виноват, я знаю. Уронил я, короче, пачку твою. В сральник. Все промокло. – Твою мать… – Танака вышел к ним и положил руки Энношите на плечо. – Не чуди. Без драк.  Энношита обернулся к Торе, Фукунаге и Кенме и упавшим голосом спросил. – Тут продаются сигареты поблизости? Я без запаса. – Только хорошие, дружище, – с опаской сказал Тора. – Мне такие не подходят! – прикрикнул Энношита. Фукунага посмотрел на Кенму. – Вспоминай магазин. Ты точно помнишь. Кенма напряженно сглотнул. Танака видел, что от нервов он аж потеть начал. Логично, ситуация ужасающая. Энношита добрый-добрый, но оружие-то всегда под рукой… Чертова амнезия, сколько он там может продержаться без сиг?! – …Да, – выдохнул Кенма, моргая. – Поехали. – Энношита быстро развернулся и пошел к выходу. Все ринулись за ним. Нишиноя решил поступить смело – не скрывался, а шел, а потом уже и бежал прямо нога в ногу с Энношитой, чтобы в случае чего принять удар на себя. – Уже вторая миссия в столице… – пробормотал Танака. – Это серьезнее, – выдохнул Тора, когда они оказались на улице. – Так, до ворот минут пять… Ох тыж- Энношита оттолкнулся ногами от земли и начал взбираться по ограждению. Танака пару секунд стоял молча, потом поддерживающе заорал и, размахнувшись, забросил на самый верх Нишиною. Тора помог залезть ему, залез сам, за ними взлетел Фукунага. Когда Танака посмотрел вниз, Кенмы там уже не было. Когда спрыгнул с обратной стороны, Кенма стоял рядом с остальными, тяжело дыша. – Соре! – Танака хлопнул его по спине. – Активности все-таки есть! Понести тебя? Кенма слабо помотал головой. Они добежали до машины. Только когда Энношита воткнул в окно длинный и плоский кусок металла, Танака вспомнил, что приехали они на автобусе. Взломав машину, Энношита сел за руль и, вскрыв провода, начал разбираться с ними. – Живо! – заорал Нишиноя. – Все внутрь, а то без нас уедет! Тора сел спереди. Фукунага, Кенма и Танака – сзади. Нишиноя запрыгнул на крышу и вцепился в нее когтями. Очень вовремя, потому что через несколько секунд Энношита выжал педаль газа, и они, чуть не врезавшись в ограждение, развернулись и поехали по дороге. – Налево, – сказал Фукунага на повороте. – Потом направо. – А ты можешь как навигатор пиздеть? – спросил Танака. – Могу. Но не хочу. Горло болит потом. – О нет! – Танака помотал головой. – Тогда не надо! Они гнали с безумной скоростью. При резких поворотах Кенму клонило то влево, то вправо, и Танаке стало совсем неловко. Оставалось надеяться, что после этого он не передумает с ними тусить. С другой стороны, поездка была офигенной, может, это будет даже плюсом для Кенмы? Настоящее приключение! Танака постучал по крыше. – Ты живой там?! – А-А-А-А! – воплем отозвался ему Нишиноя. – Крутяк! Ехать, вроде бы, было далеко, а все равно справились минут за пять. Когда Энношита тормозил, Танака искренне подумал, что сейчас умрет, но в крутом смысле. Кенму он держал крепко, чтобы тот не выпал через лобовое стекло. Кенма был в порядке, а вот Нишиноя в последнюю секунду на это стекло и упал, а с него рухнул на асфальт. Машина уже остановилась, поэтому он тут же поднялся, показывая большой палец. – Живой! – Ай молодец! – засмеялся Танака, выпрыгивая из машины. Ларек был крошечным. Настолько крошечным, что все остались у машины – боже упаси случайно оказаться у Энношиты на пути. Тора вылез и, осмотревшись, нашел какой-то байк. Танака подошел поближе, и они начали изучать, можно ли угнать его так же быстро, как это сделал Энношита с машиной. Танака в таком был спецом, а еще и с Торой они справились совсем быстро. Танака уже хотел похвастаться всем, что обратно они могут поехать в меньшей тесноте, но осекся. Нишиноя сидел на капоте. Фукунага – внутри салона, свесив ноги на асфальт. Кенмы не было. – Куда?.. – расстроился Танака. – А? – Тора, вытерев лицо, посмотрел в сторону машины. – Слушай, ну он уже долго с нами пробыл. Для себя в смысле. Дай ему передышку. – Эх… – Танака кивнул. – Справедливо. Энношита вышел из ларька с абсолютно спокойным выражением лица. Он шел неспешно, разворачивая целый блок сигарет. Танака не сдержал смех. – Ура! Удачно? – Удачно, – улыбнулся Энношита. – Тревога отменяется. Тора, сев на байк, покачал головой. – Слушай, я тоже курю порой, но такого прикола у меня нет. Не слишком ли? Энношита встал рядом с ними. – В смысле? – В смысле, суету такую поднимать. – А, – Энношита кивнул. – То ли дело поднимать суету из-за того, что не ел десять минут. Тора прищурился. – Ты сейчас чето не то сравниваешь. – Ага. Когда ты голодный, ты становишься невменяемым. Это ничто по сравнению с- Видимо, оскорбившись, Тора выхватил у Энношиты блок. Лицо Энношиты выглядело, как Танака представлял лицо матери, если у нее забрать ребенка. Второй рукой Тора уже замахнулся, чтобы блокировать удар Энношиты, и Танака быстро встал между ними. – Э-э, мужики! Расслабились! – Хочешь покурить? – зарычал Тора сквозь оскал. – Докажи! – Чт- Он выжал газ. Байк сорвался с места и, развернувшись, на всех парах полетел туда, откуда они приехали. Танака думал, что Энношита сейчас прыгнет в машину и, во-первых, убьет Нишиною, а во-вторых, оставит Танаку тут одного, но Энношита достал пистолет и несколько раз выстрелил Торе вслед. – Бля, бля, бля… – Танака побежал к машине. – Внутрь, братан, внутрь! Нишиноя быстро запрыгнул на переднее сиденье. – Он попал?! – По колесам целился… Не попал вроде… – Руки дрожат, – спокойно сказал Фукунага. – Пристегнитесь. Обратно поедем быстрее. Ямагучи никогда не гулял с таким количеством ровесников одновременно. Восемь человек. Это уже настоящая тусовка, такие он видел либо на улице, либо в торговых центрах, и везде это зрелище было сомнительным. Подобные компании Ямагучи старался обходить, даже не присматриваясь к людям, и обычно это было правильным решением. Он впервые был по ту сторону. Правда, те компании, которые видел он, наверное, были ближе между собой, так ему казалось. Если восемь человек не дружат, то зачем им гулять? Ну, только если старшие семпаи-игроки не заставили их это делать? Он старался идти в конце, чтобы никто из первогодок Некомы на него не смотрел, а он при этом мог их видеть. Не сработало. Инуока по ходу разговора обернулся ко всем и пошел спиной вперед так же, как вчера это делал Хината. Шибаяма, от которого у Ямагучи почему-то шли мурашки по коже, все время оборачивался через плечо. В смысле все время. Ямагучи не понимал, как он еще себе шею не свернул. И Ямагучи не знал, что когда-либо испытает ко Льву благодарность, но в жизни возможно все – Лев не посмотрел на него ни разу, и этим понравился Ямагучи больше остальных. Спасибо. Они уже виделись, но это было осенью, и Ямагучи почти забыл, как Лев выглядит в жизни, а не на экране, так что сейчас у него было время рассмотреть заново. Поразительная красота. Несмотря на общую растерянность, атмосфера мрачной не была. Ни в одну секунду в воздухе не повисала тишина, и поэтому только минут через семь Ямагучи понял, что он не единственный молчит. Ячи шла рядом c ним, держась тише воды и ниже травы. Ямагучи не назвал бы себя эмпатичным человеком. Сочувствия в нем точно было меньше, чем в Цукки, тем более сейчас, когда Ячи успела выбесить его своим невнятным поведением. Но, подумав, Ямагучи почувствовал, как сердце колет жалостью. Ячи была одна с семью парнями, трое из которых были для нее совсем незнакомыми. Она была вдали от родного дома, но пока Ямагучи был тут с Цукки, она была как будто сама по себе. Не игрок – медик, поэтому не то чтобы у нее есть основной семпай, к которому можно обратиться в самом крайнем случае. Хотя, пожалуй, тут как ни крути для всех таким семпаем был Суга, но знала ли это Ячи? Ямагучи чувствовал себя некомфортно, но на месте Ячи он бы просто никуда не пошел – сел бы на землю и сидел. Ямагучи чуть замедлил шаг и увидел, как Цукки, не думая, сделал то же самое. Когда Ячи оказалась рядом и посмотрела на него, Ямагучи попытался улыбнуться. – Нет, – повысил голос Цукки, обращаясь к Инуоке. – Ему нельзя говорить про матч. Не провоцируйте, а то с цепи сорвется. Кагеяма зло посмотрел на него. – Хватит затыкать меня. – Если бы я мог, я бы и думать тебе про матч запретил. Вот это была бы пытка. – Мысли про матч тем более не вредят. Шибаяма улыбнулся и сделал вдох, прежде чем заговорить. – Только если это не приведет к избытку кортизола! Если вы запланировали матч достаточно давно, и все это время ты был погружен в мысли про него, это уже хроническое состояние, и твой уровень глюкокортикоидов будет все время повышен! Цукки посмотрел на Шибаяму сверху вниз, поправляя очки. Кагеяма неуверенно нахмурился. – Я все время думаю про матчи. Это моя работа. – В таком случае, тебе стоит следить за тем, чтобы твой мозг не развалился! – засмеялся Шибаяма. – Последствия могут быть необратимыми! Шибаяма улыбался мило. Не в смысле, что Ямагучи испытывал умиление, а в смысле… как мультяшка. Его уголки рта были подняты вверх, и при этом находились близко друг к другу, делая его улыбку очень узкой, с сжатыми губами. Он всегда звучал пассивно-агрессивно. И улыбка у него была такая же. Хината ударил Кагеяму в плечо. – А я говорил, что ты так сваришься! Кагеяма потер плечо. – Ты тоже часто думаешь про матчи. – Но я не нервничаю! Я радуюсь! – Атакующие… – раздраженно повел плечом Кагеяма. Цукки кашлянул. – Шибаяма, можно вопрос? Шибаяма сразу остановился перед Цукки, и всем пришлось остановиться вместе с ними. Лев был в телефоне, поэтому не заметил этого и продолжил идти вперед. – Конечно, Цукишима-сан! – кивнул Шибаяма. – Во-первых – фу. Во-вторых, ты типа Сири? Ямагучи выдохнул. Слава богу. Цукки он тоже не понравился. Шибаяма неуверенно переступил с ноги на ногу. – Сири?.. – Эй, Лев! – позвал Инуока, заметив, что его сокомандник уже ушел слишком далеко. – Десятая цифра в числе Пи после запятой? – спросил Цукки. – Пять, – снова улыбнулся Шибаяма. – Мне нравятся эти вопросы, но я могу рассчитать число Пи до- – О-о! – Хината подлетел к Шибаяме. Ему даже не надо было наклоняться, чтобы говорить с ним. – Шибаяма! Какая завтра будет погода? – Я тебе это уже говорил, – заметил Кагеяма. – Ну я хочу узнать у Шибаямы, он хотя бы умный! – показал ему язык Хината. – Максимальная температура воздуха – двадцать шесть градусов, прохладнее, чем сегодня. Минимальная – шестнадцать. Средняя скорость ветра – три метра в секунду. Вероятность осадков практически нулевая. Вернувшись к ним, Лев упер руку в бедро. – Что происходит? – Хм, – Кагеяма задумчиво подпер подбородок. – Шибаяма, кто был игроком, из-за которого отменили правило «не атаковать» для либеро? – Это была Хито Сузуки. Правило изменили в две тысячи втором году. Кагеяма впечатлено приподнял брови. – …Ты хорошо знаком с игрой. – Спасибо! Я много с чем хорошо знаком! – Хватит! Не используйте его без причины! – раздраженно цокнул языком Лев, хватая Шибаяму за плечо и утаскивая за собой. – Инуока, куда ты смотришь?! – Чт- Мы болтали! – Инуока пошел за ними, и все двинулись следом. – Все нормально! – Ага, да, – закатил глаза Лев. – Шибаяма, а можно еще вопрос, но не сложный? – Хината оббежал их и теперь шел спиной вперед, улыбаясь. Шибаяма заправил прядь волос за ухо. – Я не сказал бы, что предыдущие были- – Почему ты зовешь нас с «-сан»? – Оу, – Шибаяма засмеялся. – Ну, обычно суффикс «-сан» используется с теми, кто старше. Все из присутствующих старше меня. – Да ладно тебе! Мы же оба первогодки! – воскликнул Хината. – Разница между нами с тобой такая же, как между тобой и Куроо-саном, – заметил Шибаяма. Хината распахнул рот. Потом, закрыв его, помотал головой. – Ну, Льва и Инуоку ты называешь нормально! – Они попросили меня некоторое время назад. – И я прошу! – Хината сложил руки ладонями друг к другу. – Давай просто по имени! Мне очень лестно слышать «-сан», но, наверное, будет круче, когда я услышу это от своих кохаев! Шибаяма быстро кивнул. – Хорошо, я понял! Ямагучи едва слышно вздохнул. Из того, что он успел понять про Шибаяму, чтобы он перестал использовать «-сан», надо было попросить лично. Каждому. А значит, надо будет либо поговорить с ним лицом к лицу, либо остаться единственным, к кому он так обращается. Безумие какое. Они шли по аллее, слева и справа от них были высокие деревья, скрывающие их от солнца. К тому моменту, как они прошли ее насквозь, Кагеяма и Цукки тоже смогли сбросить лишнее «-сан» от своего имени. Ямагучи и Ячи, не сговариваясь, решили просто забыть об этом. Неловко, но если не общаться с Шибаямой, то об этом правда можно забыть. Когда аллея закончилась, они вышли к широкому открытому пространству. Слева деревья продолжались, но справа тянулась зона с фонтанами, и там оказалось неожиданно много людей. Небольшие ларьки с мороженым, убогая музыка откуда-то издалека, чей-то громкий хохот. Ямагучи снова поразился тому, что находится в большой компании. Бог с ним, что ему тут некомфортно – в таком месте лучше быть с ними, чем одному. Они замедлили ход, потом остановились, чтобы Хината перезавязал шнурки, и Ямагучи воспользовался возможностью, чтобы уйти левее, к деревьям. Дорога была ровной, из крупных камней, и от деревьев ее разделяло ограждение где-то Ямагучи по колено. Он присел на него, выдыхая. Прошли они недолго, но он уже устал. Он не успел моргнуть, как Шибаяма оказался рядом. Ну вот, уходить теперь будет грубо. Ямагучи молча смотрел на свои руки. Потом, повернувшись, глянул на Шибаяму. Тот не смотрел на него, достав из сумки планшет для бумаг и начиная что-то выписывать. Совсем недавно Ямагучи и Цукки рассуждали, скорее в шутку, как выглядит «парочка» Ямагучи в Некоме. Ямагучи представлял не это. Он представлял кого-то громадного, давящего своим присутствием. Он представлял кого-то сильного. Нет, конечно, черт его знает. Возможно, у Шибаямы высочайшие навыки боя и все такое, но пока что выглядит так, будто Ямагучи может убить его одной пощечиной. А Ямагучи и комаров не всегда первым ударом убивал. Ямагучи боялся кого-то, кто может сломать его, а потом сломать те обломки, что от него остались. В чем подвох? Видимо, в обратном. Ямагучи видел, как семпаи общались с Шибаямой. Как будто он котенок. Маленький, с большими глазами и высоким голоском. Может, в этом его сила? В том, что он выглядит милым и невинным, а на деле – хитрый и расчетливый? Сомнительная сила в таком случае. Шибаяма выглядел как огонек на рыбе удильщике. Для Ямагучи это было так очевидно, что он не понимал, как кто-либо мог поверить в иное. Пока Шибаяма носит красный, пока смотрит так внимательно на всех вокруг себя, он не может быть воплощением безобидности. Он из Некомы, и он как минимум умный. Он точно опасный. И что, много кого у него получается одурачить? Или Ямагучи надумывает? Может, тема вообще не в этом? Может, Шибаяма и не пытается казаться милым? Поймав взгляд Ямагучи, Шибаяма повернулся к нему, улыбаясь. Ямагучи отвернулся. – Все в порядке, Ямагучи-сан? Тебе с чем-то помочь? – У… Угу. В смысле нет, – Ямагучи качнул головой. – Все н-нормально. Шибаяма, кивнув, вернулся к записям. Как спросить у него… Как спросить у него, с ним ли Ямагучи переписывался, когда решал задачки для входа в таблицу? Он принял собеседника за ИИ, и судя по манере общения Шибаямы… Но не может же Ямагучи спросить в лоб. Неловко. Это не только сказать, что он повелся на тему с головоломками, это еще и признать, что изначально он принял Шибаяму за что-то неживое. Или, если это правда был ИИ, глупо предположить, что это был человек, а не программный код. Если он спросит, а Шибаяма скажет: «что ты имеешь в виду?», то что вообще можно ответить на это? Но если не уточнит, будет теряться в догадках. Возможно, вечность. – Могу я спросить, почему ты не решил все сто? – спросил Шибаяма, не отрываясь от записей. Ямагучи тряхануло. Он тоже не смотрел на Шибаяму. Хорошо, они… Они, видимо, говорят об этом. – А… Ну… Т-так вышло. Я не… Не до этого было. Шибаяма слегка улыбнулся. – Ты правда не знал, что ты можешь пропустить их? Ямагучи поморщился. – …А это было правильным ответом или типа того? Шибаяма посмотрел на него и склонил голову. – Что ты имеешь в виду? – Эй, – позвал их Цукки. Слава богу. Ямагучи быстро встал, оттряхивая джинсы. Кажется, они куда-то перемещались, и сейчас он был очень за это благодарен. Шибаяма, как он и предполагал, тоже не любил говорить прямо, если дело не касалось «интересных фактов». Он точно был человеком, говорящим загадками, то ли как все в Некоме, то ли как сам Ямагучи. Когда два таких человека разговаривают, диалог со стороны кажется безумным. Они сидели рядом с фонтаном, когда Инуока отошел к одному из ларьков. Кагеяма старался быть внимательным, так, как его учил Ойкава-сан, и таким, каким Суга-сан, видимо, был по своей природе. Он пытался увидеть в первогодках Некомы что-то новое, что-то, что поможет им, когда они окажутся соперниками. У него не получалось. Он был слишком сосредоточен на завтрашнем матче и мог видеть лишь то, что могло бы помочь им, как соратникам. Это было к месту. Вернулся Инуока с восемью брикетами мороженого. Хината съел свое почти сразу, и Кагеяма, следуя его примеру, раскрыл упаковку и начал есть. Кагеяму часто называли грубым, но после знакомства с Цукишимой он решил, что никогда грубым не являлся. Цукишима выбросил три брикета – за себя, Ямагучи и Ячи – в мусорку, и, отойдя, вернулся с новыми. Инуока выглядел расстроенным, но Цукишима лишь сказал, что не планирует оставаться в долгу у Некомы даже таким образом. Просто хамит? Или в его словах есть доля правды? – Но это не долг!.. – воскликнул Инуока. – Честное слово, мне бы и в голову такое не пришло! – Тогда какая тебе разница? – пожал плечами Цукишима, садясь обратно. – Мороженое жалко… – Достань из мусорки. Оно же в брикете, да? Хината улыбнулся. – Не слушай его, Инуока, он всегда такой! Спасибо! Инуока выдохнул и улыбнулся в ответ. – Если что, я могу купить другое! Я посмотрел, там вкусов десять, и… А-э… Он замолчал. Сначала Кагеяма наблюдал за тем, как с мороженого Инуоки падает капля. Потом за тем, как палочка выскальзывает из его рук, и все мороженое падает на землю. Он смотрел куда-то им за спину, приоткрыв рот. Оторвавшись от телефона, Лев посмотрел на него, затем обернулся. – О боже… Не надо! – Надо, – прошептал Инуока. – Ты снова опозоришься! – Ничего подобного! – засмеялся Инуока, поправляя волосы. – Так! Пожелайте мне удачи! Кагеяма обернулся. Метрах в двадцати от них, расположившись на земле рядом с фонтаном, сидело несколько девушек. Примерно их возраста, они смеялись, игнорируя брызги воды. На плече каждой была синяя лента, и Кагеяма мог только предполагать, что это значит. Если это символ какой-то команды, он бы хотел разобраться. – Что? Что такое? – подскочил Хината. – Стой, я не желаю удачи пока что! Что мы делаем?! – Ох, лето… – со страстью выдохнул Инуока. – Солнце, жара и выпускницы… Я иду пытать свои шансы! – Круто! – воскликнул Хината. – Можно с тобой?! – Правда?! – Инуока просиял. – Еще как! Пошли, пошли! Они унеслись со скоростью пули. Ну, точнее Инуока сорвался с места, как собака, которой дали отмашку, а Хината поспешил за ним. Кагеяма посмотрел на остальных. – Позорище какое, – фыркнул Цукишима. Ямагучи приподнял брови. – Выпускницы… Получается, скоро у тебя будет такая же лента? Ячи пожала плечами. – Ну… Если не отчислят за то, что я пропускаю экзамены ради поездок в столицу… – Попроси команду помочь, – предложил Лев. – Типа, если ты связана с игрой, то у тебя вообще не должно быть проблем в таких вопросах, разве нет? – Это правда, – кивнул Кагеяма. Ячи слегка улыбнулась. – С-спасибо… Пока нормально, но в вузе я, конечно, часто не появляюсь… Лев засмеялся. – Ой, забей! Кого-нибудь когда-нибудь вообще отчисляли из университета? – Абсолютно точно да, – с улыбкой кивнул Шибаяма. – Ну вы поняли посыл… Доев мороженое, Кагеяма крутил палочку в своей руке. Обернувшись, он посмотрел на Инуоку и Хинату. Их разговор с девушками слышно не было, но, кажется, все было нормально. Это то, как знакомятся гражданские? Просто набегают на случайных людей в парке? Бред какой. А что, если это будет не игрок? Гражданские ходят без формы. По цвету одежды нельзя понять принципы человека, его мировоззрение, возраст его команды. А что, если человек даже близко тебе не подходит? Он же про тебя тоже ничего не знает, если не может понять по цвету одежды. Никакого предупреждения. Что, если он поймет, что ему что-то не нравится, очень нескоро после начала общения? Как выматывающе. И что, Инуока занимается этим все время? Судя по всему, это происходит далеко не в первый раз. Вот бы Хината не набрался дурацких привычек. Потом Кагеяма подумал о другом. Он видел, что Хината стоял, а Инуока опустился за землю рядом с девушками. Повернувшись обратно, он увидел, что Лев, Ямагучи и Ячи продолжали говорить про вузы, пусть больше всего говорил Лев. Они проводили время, как друзья. Не так открыто, но все же. Как приятели. Когда отношения Ойкавы-сана с какой-то командой становились слишком близкими, он не мог не установить перемирие. Убийство не было финальной целью игры. Целью были матчи, в любом их проявлении. Из примеров для Аобаджосай Кагеяма мог вспомнить только Карасуно, он не был уверен, что успело измениться в его старой команде. Однако личные отношения, перемешанные с игрой, Ойкаве-сану не очень нравились. Перемирие для того, чтобы не делать все сложнее. Как тогда, когда пропал Киндаичи. Но с Некомой перемирия не будет. В смысле, оно было сейчас, и все ждали его отмены. Не завтра, не послезавтра. Когда-нибудь. – «Битва» – конечная цель, так? – спросил Кагеяма. Цукишима повернулся на него. – …Ты с нами разговариваешь? – Как ты дошел до «Битвы»? – фыркнул Лев. – Сейчас у нас есть проблемы поважнее! – Но она будет, – Кагеяма выбросил палочку от мороженого. – Я стараюсь не забывать об этом. Лев устало вздохнул. – Куроо-сан обожает «Битву», как концепт… Типа, он вообще весь в матчах, но «Битва» – это прямо серьезно для него… Иногда разговаривает, как ты! – Логично, он капитан, – хмуро сказал Кагеяма. – Шибаяма, ты был на свалке? Шибаяма с улыбкой кивнул. – Да. Мне жаль, что я не смог присутствовать на тренировочном матче с вами, но- – Что думаешь? Лев пригрозил Кагеяме пальцем. – Я серьезно, не накидывайте ему столько вопросов! Шибаяма сложил руки на коленях. – Что я думаю о свалке? Ну… Я думаю, это очень сложная локация для матча. Было бы проще провести «Битву» где-то еще, однако поскольку это место имеет историческую значимость, то так тому и быть! Кагеяма склонил голову. – В чем проблема? Мне понравилась отдаленность от населенных пунктов. Матч не будет загнан в рамки «от заката до рассвета». – А, – Шибаяма хихикнул. – Да, это верно. Однако, если вы когда-нибудь наблюдали за людьми, работающими в таких местах, вы могли заметить, что они носят специальную одежду. – Чтобы не задохнуться от запаха? – спросил Цукишима. – Запах был не таким сильным. Там почти все строительный мусор. – Я проверял почву и воздух, – сказал Шибаяма. – Я бы сказал, на свалке безопасно находиться где-то… Двое суток максимум? – …А что будет потом? – тихо спросила Ячи. – Тяжелое отравление токсинами! – улыбнулся Шибаяма. – Головные боли, галлюцинации, рвота… Потом, скорее всего, необратимые последствия! Кагеяма нахмурился. – Интересно. У нас есть дополнительный таймер. Цукишима замотал головой. – «Двое суток»? Если матч продлится дольше шести часов, я выхожу. Какие уж тут сутки? – Значит, ты несерьезно относишься к своей работе, – огрызнулся Кагеяма. Хината и Инуока вернулись. Оба выглядели взбудораженными, и Хината сдерживал смех, приложив руку ко рту. Прибежали они так же быстро, как убежали, и сейчас стояли, тяжело дыша и посмеиваясь. – Как успехи? – скептически спросил Лев. – Это был, внимание, первый поход Хинаты! – воскликнул Инуока. – Хината, покажи им! Покажи! – Та-да-а! – Хината поднял вверх бумажку с начерканным номером телефона. – Талант! – захлопал Инуока. – Настоящий талант! – …Зачем бумажка? – спросил Цукишима. – У тебя есть телефон, записал бы туда. – Это не так романтично! – сказал Хината, и Кагеяма понял, что он повторил слова Инуоки. – Но… Теперь я не знаю, что с ним делать. Хочешь? – он протянул листочек Инуоке. – Нет-нет! – помотал головой Инуока. – Это твое! Можешь просто хранить и гордиться! – Класс! Лев закинул ногу на ногу. – Хината молодец, а у тебя все как прошло? Инуока тут же смущенно сложил руки за спину. – Ну… Давай так, пощечину я не получил! Никто не разозлился и не расстроился! Все отлично! – Какая низкая планка, – фыркнул Цукишима. Инуока неловко потер шею. – Я пытался провернуть один фокус, но он не вышел, так что… Прошло сомнительно… – Т-ты… фокусник?.. – приподнял брови Ямагучи. – Да! – воскликнул Хината. – Частично! – улыбнулся Инуока. – Но сегодня, видимо, не особо… Кагеяма сложил руки на груди. – Как чисто технически фокусы могут помочь получить чей-то номер? Я не знаю более раздражающего хобби. – Ой, они тебе не нравятся?.. Это же ловкость рук! – Это мошенничество, ложь и лицемерие. – …Можно и так сказать, – протянул Цукишима. – Но главное – это просто тупо. – Много кому нравится! – не согласился Инуока. – Ну, когда получается… У меня что-то целый год уже… Так себе. Цукишима кашлянул. – Может, это знак бросить? – Я не могу! – всплеснул руками Инуока. – Остается практиковаться! – У тебя получится! – уверенно сказал Хината. – Да даже сейчас почти получилось! – Спасибо! Кагеяма, раздраженно вздохнув, отвернулся. Только они начали говорить о действительно важных вещах… Когда же семпаи позовут их обратно? Оттуда будет ближе к обсуждению матча, и он сможет поговорить об этом, а не об идиотских фокусах. К сожалению, они прошлись еще. Цукки казалось, что единственные, кто хочет ходить – это Инуока, Хината и Кагеяма. Меньшинство. Но такое шумное и активное меньшинство, что они тянули вперед, и остальным, чтобы не разделяться, приходилось следовать за ними. Цукки уже вынуждал их останавливаться пару раз и сейчас пытался придумать новую причину. Не придумает – просто остановится. Без него не уйдут. На удивление, через минуту ему помог Лев. Встав посреди аллеи, он заныл, в прямом смысле заныл, что хочет где-то остановиться, потому что уже в пятый раз врезается в человека. Он не смотрел перед собой, листая ленту на ходу. Пока они пытались найти новое место, чтобы присесть и при этом спрятаться от солнца, Лев успел столкнуться с шестым человеком. Цукки пошел за остальными, но потом остановился и обернулся, наблюдая за происходящим. Мальчик, врезавшийся в Льва, по возрасту едва ли закончил седьмой класс. Что-то радостно закричав, он достал телефон, и Лев расплылся в белоснежной улыбке. Все еще острой, как у его семпая, но это Цукки знал, а не видел. – Конечно! Давай-ка сюда, у меня рука вместо селфи-палки… Взяв телефон мальчика, он вытянул свою и правда длиннющую руку над ними. Второй рукой он показал знак «виктори». Мальчик, улыбаясь от уха до уха, показал такой же жест. – Спасибо! – Пожалуйста! Ты гуляй тут почаще, может, еще пересечемся! – подмигнул ему Лев, возвращая телефон. Цукки быстро отвернулся, чтобы мальчик не увидел его лица, и двинулся за остальными. Лев догнал его и теперь шел рядом. – И как часто ты сталкиваешься с мелкими фанатами? – М? Постоянно! Цукки скривился в отвращении. – Тебе нет никакого дела до этих безмозглых детей, верно? Лев посмотрел на него удивленно. – Я даже как-то не знаю, что тебе сказать… Я не знаю их поименно, но они точно нравятся мне больше, чем взрослые фанаты! – …Взрослые? Лев пожал плечами. – Взрослые фанаты забывают, что я младше них раза в два, а то и больше. Они иногда странные. Дети смешные! – Хм, – Цукки сложил руки на груди. – Что насчет ровесников, ровесниц? – Эм… – он снова пожал плечами. – Что-то посередине. Бывают милыми, бывают странными. – Хочешь сказать, ты никогда не пользовался своей известностью? – В каком смысле? – не понял Лев. – Разумеется, я пользуюсь ею постоянно! Ха, да у меня выбора нет! Я ни разу не платил за себя в кафе, мне всегда все дают за счет заведения, – он печально вздохнул. – Иногда я просто хочу обычной жизни… Цукки рассмеялся. – Понятно… Знаешь, богачи вроде тебя иногда развлекаются тем, что «играют» в жизнь бедных людей. Ну так, день-два. – У-у! – Лев закивал. – Звучит здорово! Но ради этого, боюсь, мне придется уехать далеко-далеко… – он улыбнулся. – Потому что здесь все- – Знают тебя, я понял. Богатая белоручка. Дайчи-сан выражает свое презрение по отношению к старшим, например, к Куроо-сану, но он явно не может быть настолько же придирчивым к первогодкам. Они для него как дети. Для Цукки они – его ровесники, а значит, он может быть придирчивым вместо своего капитана. Они со Львом не одинаковые, не похожие, и технически не могли бы таковыми быть. Детство Льва прошло не так, как у него, уж тем более не как у Ямагучи. Да Цукки был уверен, что семья Кагеямы, игроки, не обладали таким капиталом, как Хайбы. Если бы Цукки порылся, он бы мог найти про Льва все – начиная с его рождения, заканчивая сегодняшним днем. Многие сервисы появились, когда Цукки было года два-три, значит, как раз в это время Лев и стал знаменитым. За то, что родился. Не за что-то конкретное. Если бы Цукки поискал, он смог бы найти видео, как Лев говорит первое слово, как он впервые собирается в школу, как он ссорится с родителями и, пару видео спустя, как он с ними мирится. Скорее всего, это слово для Льва было не первым, в школу он не собирался, а просто рекламировал рюкзак, да и ссора с родителями была постановкой, но все это работало, и деньги шли. Наверняка его родители выдохнули с облегчением, когда даже пубертат не повредил жизни Льва, и он вырос карикатурным айдолом. Как и его старшая сестра Алиса, и да, Цукки про нее тоже знал, он был светловолосым, с почти бирюзовыми глазами, белыми зубами и нулем мыслей в голове. Они дошли до остальных. Все сели рядом с деревьями, чтобы скрыться от солнца, и Цукки быстро окинул Ямагучи взглядом, убеждаясь в том, что тот не перегрелся. Они с Ячи сидели на корнях, Шибаяма и Инуока сидели напротив. Кагеяма единственный стоял, а Хината пытался забраться на дерево. Вышло слабо, и уже через секунду он свалился на землю. Присев рядом с Ямагучи, Цукки обратился ко Льву. – Зачем ты вообще пошел учиться на юриста? Это обязательный пункт для вступления в Некому? Лев продолжил стоять, опершись о дерево плечом. – Родители заставили… Никто в своем уме не хочет быть юристом! Цукки чуть нахмурился. – Вот как. – В смысле? – Хината повернулся к Инуоке и Шибаяме. – А вы? Вы хотели? Шибаяма, улыбнувшись, помотал головой. Инуока лег на землю, складывая руки под затылок. – Тоже не особо! Но в итоге все сложилось! – Без юридического образования с нашим прикрытием было бы сложно, – заметил Шибаяма. Ячи неловко заправила прядь волос за ухо. – А… Лев, тебе было сложно учиться?.. Ну, из-за популярности?.. Извини, если это глупый вопрос, п-просто- – Сложность была в том, что преподаватели говорили, что не планируют относиться ко мне по-особенному! – проныл Лев. – Типа, почему нет?.. Но реально не относились, я столько раз пересдавал экзамены… Кагеяма ненадолго задумался. – Шибаяма, тебе восемнадцать? – Угу, – с улыбкой кивнул он. – Во сколько лет ты поступил в университет? – В четырнадцать! Инуока быстро сел. – Про это даже в новостях писали! Он тоже знаменитый! Кагеяма посмотрел на Инуоку сверху вниз. – Значит, из всех первогодок Некомы ты единственный ничем не выделяешься? – Я… Эм… – Инуока неловко затих. – Ты раньше закончил школу?.. – спросила Ячи у Шибаямы. – Ох, я не учился в школе, Ячи-сан! – засмеялся он. – Мои родители считали, что школа – убийство для стоящего разума! Цукки прыснул. Хорошо для Шибаямы, что он не ходил в школу. Черт его знает, как работают частные школы богачей, но Цукки казалось, что даже в самом приличном месте рано или поздно Шибаяму бы побили после уроков. Это и правда было бы убийством стоящего разума. Намного более важная идея начала доходить до Цукки чуть позже. Вздрогнув, он нахмурился и посмотрел на Льва, запрокидывая голову. – Погоди-ка. Вы все учились в одном вузе? – М-гм, – отозвался Лев. – Что насчет ваших семпаев? Куроо-сан тоже? – Разумеется! – фыркнул он. – Это, типа, лучший вуз во всей Республике! И недешевый… Цукки переглянулся с Кагеямой, и Кагеяма кивнул. – Точно. Вот, с чем мы не разобрались. Кто-то из вас был гражданским до вступления в Некому? Лев неуверенно почесал бровь. – Типа, росли ли мы в семьях игроков, как ты? – Да. Лев покачал головой. – Не-а. Мы узнали про игру, эм… Блин, как давно? Типа года два назад, меньше? Инуока и Шибаяма кивнули. Цукки прищурился. – Так. А кто-нибудь в Некоме знал про нее с рождения? – Вроде нет, – пожал плечами Лев. – Мы все были гражданскими. А что, у вас какие-то проблемы с этим? Вы сами-то такие же! Конечно, у Цукки не было с этим проблем. Проблема была в другом. Если ВСЕ в Некоме изначально были гражданскими, то с чего команда вообще началась? Третьегодки Карасуно оказались не в то время не в том месте, но они уже были преступниками. Цукки оказался в Карасуно по случайности, он не знал ничего, и его подхватили. Но если даже третьегодки Некомы ничего не знали про игру, то как они узнали? Кто рассказал им? Они были знакомы между собой на этот момент? Наверняка же были одногодками в вузе. – Мы такие же! – просиял Хината, подпрыгивая. – Это так круто! Мы и правда похожи! Кагеяма сложил руки на груди. – Чему ты радуешься? – Мы все нашли игру! Ну, или она нашла нас! – Хината повернулся к первогодкам Некомы. – Это же прямо судьба! Вы рады, что стали игроками?! – Конечно! – воскликнул Инуока. – Матчи офигенные! И форма офигенная! И вообще после этого все стало в тысячу раз круче! Ну, кроме… – он осекся. Хината склонил голову. – …Кроме чего? – Ам… Ничего серьезного, – Инуока смущенно улыбнулся. – Просто стало чуть более одиноко. С гражданскими общаться времени нет, а игроки не особо хотят дружить с нами. Для старших это только плюс, но для нас… Такое себе, ха-ха! – …Это правда так вас расстраивает? – спросил Цукки, приподнимая бровь. Шибаяма улыбнулся слабо, намного слабее, чем в предыдущие разы. – Ну… Грустно ощущать, что ты никому не нравишься. Это можно пережить, но это грустно. Цукки поднял взгляд на Льва. Лев пожал плечами. – Шибаяма и Инуока ищут друзей активнее меня. Я просто устраиваю скандал каждый раз, когда с нами общаются, как с какими-то животными. Цукки почти, почти мог бы посочувствовать. Может посочувствовал бы, если бы память снова начала его подводить. – Ага. Только вы каннибалы. – Ой!.. – выдохнул Лев. – Да? А ваша команда готовит человечину своими руками! И этих людей выбирает ваш капитан, не мы! – Не сравнивай, – сказал Цукки. – Это правда, что вы уничтожили команды, обратившиеся к вам за помощью? Лев улыбнулся. – Это правда, что вы взяли игрока в заложники, чтобы выиграть матч? Первогодку, кажется? – О мой бог, – Цукки поднялся на ноги. – Ты и правда тощая и безмозглая версия своего капитана. – Перестаньте ругаться! – сказал Хината. – Так, все! Мы снова идем ходить! Давайте, подъем! Цукки отвернулся и больше не смотрел на Льва. Некома не надавит ему на жалость своими грустными первогодками, которых никто не любит просто за то, что они такие… Это было бы трогательно, если бы не было справедливо. Их справедливо не любили. Карасуно… Карасуно, наверное, тоже. Справедливо не любят. Это неважно, пока Цукки знает, что, например, выбор с заложником был единственным правильным. Изнутри все выглядит иначе. Хината приказал своим сокомандникам идти вперед, а сам оттащил Инуоку, Льва и Шибаяму назад. Они уже возвращались обратно, к тому месту, где они разошлись со старшими, чтобы пойти в противоположную сторону – к кафе. Но пока они проходили мимо фонтанов, Хината решил выкроить минутку и поговорить с игроками Некомы наедине. Потому что его сокомандники и правда были злыми. Кенма был прав. Ну, они не были злыми в глубине своей, они просто были… Очень осторожными, вот! И это было круто, поэтому они все были такими умными, но все же Хината не хотел, чтобы Инуока, Лев и Шибаяма чувствовали себя не в своей тарелке, тем более перед матчем. Они встали рядом с одним из фонтанов, и Хината быстро сказал. – Так! Что бы они там ни говорили, вы не расстраивайтесь! Шибаяма слегка улыбнулся. – Ой… Спасибо, что ты переживаешь, но все в порядке! Инуока закивал. – Конечно! Вы вообще не грубые! С вами очень классно! – Мы общались с вами дольше, чем с кем-либо еще из игроков, – Лев посмотрел в телефон, чтобы проверить время. – Рекорд превышен в… О боже, пять минут против типа часа это сколько?.. Хината улыбнулся. – Давайте будем друзьями, а? Прямо официально, сразу! Шибаяма, Инуока и Лев моргнули синхронно. Солнце уже опускалось, поэтому от них по траве тянулись длинные тени. Фонтан шумел в левом ухе Хинаты, и он надеялся, что из-за этого шума не пропустит чей-то тихий ответ. Ему часто говорили, что его слишком много. Вот, даже папа вспомнил, что Хината искал себе друзей так активно, что давным-давно на площадках его приходилось оттаскивать от других детей. С кем-то вроде Цукишимы и Ямагучи было сложно, потому что Хината ощущал, что спугнет их, если поторопится. Инуоку и Льва он видел второй раз. Шибаяму первый. Но они… Он знал их. Он чувствовал, что знает их. То ли благодаря дружбе с Кенмой, то ли… То ли благодаря дружбе с Кагеямой, Цукишимой и Ямагучи. Хината стоял с тремя первогодками и ощущал себя привычно. Они ему понравились. И он понадеялся, может, он им тоже понравился. – Да… – прошептал Инуока. – ДА, ДАВАЙ! А-А-А! – А-А-А! – Хината захохотал, победно поднимая руки. – УРА! – ЭТО БУДЕТ ТАК КРУТО! – прокричал Инуока, наклоняясь, хватая Хинату за плечи. – Что мы сделаем первым?! Что делают вместе друзья-игроки?! – А-а! Я не знаю! Все, что захотят?! Давай делать все, что захотим! – Давай! – Инуока потряс его за плечи. – Хината, я так рад!.. Ты знал, что я научился играть в волейбол для тебя?! – Чт- Стой, – Хината, посерьезнев, положил руки Инуоке на локти. – Что ты сказал? – Ну, я умел, но чуть-чуть… – Инуока засмеялся. – Но я решил потренироваться, чтобы в следующий раз, когда мы встретимся, мы смогли сыграть вместе! Тебе не с кем играть, да? – Не… Не с кем… – пробормотал Хината. Моргнув, он посмотрел на Шибаяму, и тот смущенно сложил пальцы замком у груди. – Ам… Прости, Хината, я не скажу, что умею играть в волейбол… Но Кенма-сан много про тебя рассказывал, так что я изучил правила, чтобы в случае чего поговорить с тобой о нем, и… – он нервно выдохнул. – Если честно, я боялся тебе не понравиться. Хотел иметь запасной план. – Я не… Я… – Хината замотал головой. – ШИБАЯМА, КАК ТЫ МОГ МНЕ НЕ ПОНРАВИТЬСЯ?! Шибаяма напуганно улыбнулся, отводя взгляд в сторону. – Так что да, я… Был бы счастлив стать твоим другом. Если можно. – НУЖНО! Хината посмотрел на Льва, и Лев вздохнул, складывая руки на бедра. – Вы так и будете стоять, сцепившись?.. Инуока все еще держал руки на плечах Хинаты, а Хината держал его за локти. Он планировал продолжить трясти Инуоку после полного разговора, так что пока не отпускал. – Мне, типа, плевать на волейбол, – честно сказал Лев. – Я просто добавлю тебя в друзья, окей? Твои сообщения не будут улетать в спам! – ДА-А! – прокричал Хината, от радости начиная трясти Инуоку. Инуока затряс его в ответ. – ТРИ ДРУГА ЗА МИНУТУ! ТРИ ДРУГА ЗА МИНУТУ! Засмеявшись, Инуока отпустил его и, развернувшись ко Льву и Шибаяме, протянул им руки. – НАШ ПЕРВЫЙ ДРУГ! Лев и Шибаяма дали ему пять. Хинату трясло от восторга. Вот как-то так он представлял себе правильную реакцию на предложение дружить, но раньше такого еще не было. Даже Лев, который по манере общения был ближе всех к Цукишиме, был в тысячу раз добрее и общительнее, просто порой его голос звучал заносчиво. Все равно, когда они догоняли остальных из Карасуно, Лев смотрел на Хинату с улыбкой, и Хината улыбался в ответ. И почему Шибаяма думал, что может Хинате не понравиться?.. Он про все это отношение к Некоме или про себя лично? Потому что Шибаяма понравился Хинате сразу! Может, Цукишима и Ямагучи смотрели на него, как будто он странный, но Шибаяма показался Хинате потрясающе классным! И он очевидно нуждался в собеседниках. Про Инуоку и говорить было нечего. Хината мог дружить с кем угодно, так он считал, и пока что его окружали люди, так или иначе на него непохожие. Последним испытанием для него был Куними – чуть ли не полная его противоположность, но даже там Хината справился. Однако, разговаривая с Инуокой, Хината чувствовал, что не может ошибиться, что ему не надо «вовремя закрывать глаза», как это было с Аобаджосай. Только сейчас Хината начал понимать, насколько же такое общение легче. И насколько же быстрее оно заряжает его энергией. В какой-то момент Хината задержался у одного из ларьков, потому что увидел в нем водяные пистолеты. Он тут же рванул к остальным (компания уже собралась воедино) и громким воплем сообщил всем о своей находке. Он как представил, что будет, если они все ввосьмером начнут играть… Но Кагеяма сразу посмотрел на него, как на идиота. – Нет. – Почему нет?! – Мой палец не должен привыкать к курку. Даже к игрушечному. – Чего?! – Хината посмотрел на остальных. – Ребята?! – Извини… – покачала головой Ячи. Цукишима закатил глаза. – Пойдем уже. Ну, раз Цукишима против, то и Ямагучи не будет. Хината с надеждой посмотрел на своих новых друзей, однако и тут поддержки не нашел. – Эм… – Лев указал на свой телефон. – Прости, но если он промокнет, я буквально умру. Типа, сразу. – Шибаяма?! – взмолился Хината. Шибаяма улыбнулся. – Ни в коем случае. Извини. – Оу… – Хината расстроенно опустил руки. Только услышав шаги за своей спиной, он обернулся и не поверил своим глазам. Инуока возвращался, крутя в каждой руке по водяному пистолету. – Извините за задержку, очередь! Хината, хочешь?! – ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ СО МНОЙ, ИНУОКА?! – завопил Хината, бросаясь к нему. – КОНЕЧНО! – А-А! – Инуока быстро бросил ему один пистолет. – Уже заправлены! Можем начинать хоть сейчас! – ДА-А! – Стойте, – сразу сказал Цукишима. – Отойдите куда-нибудь, там стреляйтесь. Хината его проигнорировал. Солнце скрылось за облаками, и скоро должно было стать прохладнее. Стреляться надо было прямо сейчас, пока это еще было приятным избавлением от жары. Он вытянул руки вперед и нажал на курок, но Инуока быстро метнулся в сторону, уворачиваясь от струи воды. Метнулся он драматично – не просто отбежал, а прыгнул на четвереньки, а потом с четверенек выстрелил, заливая Хинате плечо. – А-а! – засмеявшись, Хината отбежал в сторону. – Мое плечо! Это же не смертельно?! – Не должно быть! – Инуока поднялся на ноги. Хината выстрелил ему в живот, и Инуока распахнул рот. – А это – смертельно! Ну, наверное! Инуока завопил, накрывая мокрый живот рукой. – А-а-а! Какая боль!.. – Ха-ха! – Это пиздец, – заключил Цукишима. – Пойдем отсюда. Сами нас найдут. – Если не «убьют» друг друга до этого... – пробормотал Ямагучи. Хината решил не ждать, пока у Инуоки кончится вода, а забрать у него пистолет самостоятельно. В конце концов, они были атакующими, а значит, ему не надо сдерживаться, как когда он играл с друзьями из садика или из школы. Разбежавшись, он набросился на Инуоку, но тот устоял на ногах, и они вцепились в руки друг друга. Вода сразу залила Хинате лицо, Инуоке тоже, но они решили, что это не считается. Отплевываясь и смеясь, Хината почти смог выхватить чужой пистолет, однако Инуока резко толкнул его вперед и прицелился. Хината успел только присесть, слыша, как над его головой проносится струя воды. Лицо Инуоки растянулось от ужаса. Обернувшись, Хината увидел, что он, видимо, попал в Ячи. Она вся сжалась, пока вода стекала с его перепуганного лица. Все остальные замерли. Цукишима медленно обернулся на них. – Вам сколько лет? Хотя бы десять суммарно наберется? Ячи, дрожа, приобняла себя руками. Сегодня Хината впервые увидел руки Ямагучи без длинного рукава – он снял толстовку и протянул Ячи, оставшись только в футболке. Инуока быстро подошел к Ячи и, Хината даже моргнуть не успел, опустился перед ней на колени. – Ячи, мне так жаль!.. Ячи пискнула, делая шаг назад. – Правда, клянусь тебе!.. – выдохнул Инуока, бросая пистолет на землю и складывая руки ладонями друг к другу. – Пожалуйста, прости меня! Хочешь выстрелить в меня? Можешь хоть с двух пистолетов! – В-все нормально… – пробормотала Ячи, мотая головой и прижимая к себе толстовку Ямагучи. – Н-ничего страшного!.. – Соглашайся, – шепнул ей Цукки. – Я постараюсь найти настоящий пистолет. – И думать не смейте, – нахмурился Кагеяма. Хината, вытерев лицо, повернулся к Инуоке всем телом. – Инуока?.. Инуока продолжал сидеть на коленях. Обернувшись, он спросил. – А?.. – Ты застрелил Ячи... – Хината шмыгнул носом. – Ты не… Ты не оставил мне другого выбора, Инуока… Инуока распахнул рот. – Хината… – Кровь за кровь… Вода за воду… – он поднял пистолет. – Теперь я убью тебя! Закричав, Инуока схватил свой пистолет и сорвался с места. Хината не стрелял в него пару секунд, чтобы не попасть в Ячи уже во второй раз, но когда Инуока отбежал на достаточное расстояние, бросился вслед за ним. Энношита целился Торе меж глаз. Черт его знает, куда там целился Тора, но он скалился, глядя на него снизу вверх. Когда он не щурился, его глаза выглядели безумно. Даже отсюда Энношита видел, что его зрачки сужены, как у кошки. Казалось, они подрагивают. Подавив злость, Энношита выстрелил в землю. Над головой Торы, простреливая красную ткань. Хотел всю обойму спустить, но и после первого выстрела стало легче. Нижнее веко Торы дернулось, когда раздался выстрел. Взгляд он не отвел и скалиться не перестал. – Твою мать!.. – вскрикнул Яку, и Энношита наконец-то вспомнил, что они здесь не одни. – Простите! – выдохнул Хината, вставая. – Р-рука дрогнула! – Малыш, я тебе эту руку нахер отгрызу, – прошипел Яку. Краем глаза Энношита видел, что он вытирает лицо. – Уберите оружие! – закричал Суга, вскакивая на ноги. – Немедленно! Хината, Инуока, что это вообще?! – Водяные пистолеты! – радостно отозвался Хината. – Бросили! Оба! Энношита услышал звук удара чего-то о землю. Первогодки послушались. Сейчас будет их с Торой очередь. – Энношита! – строго позвал Суга. – Убирай! – Пусть уберет первым, – сказал Энношита. – И вернет то, что забрал. Тора выдохнул через нос. Энношита увидел, что кто-то встал перед ним, и прервал зрительный контакт, чтобы посмотреть наверх. Напротив стоял Кай, но он смотрел не на Энношиту – на Тору, нависая над его головой. – Ямомото, – негромко сказал Кай. – Не мог бы ты, пожалуйста, убрать пистолет? Тора поморщился и опустил руку с пистолетом на землю. Лицо Суги оказалось прямо перед лицом Энношиты, и ему не пришлось повторяться – Энношита спрятал оружие. – Поверить не могу… – прошипел Суга, хватая его за шкирку и утаскивая за собой. – Мы что, не можем спокойно провести эти два часа?! Это слишком сложно для нас?! Хината, за мной! – А… Ага!.. – Хината побежал следом. Энношита медленно выдохнул. Зрение перестало быть таким туннельным, и он увидел, как к Яку и Асахи, оставшимся сидеть там, подбегают остальные второгодки и первогодки. Услышали выстрел, испугались. Суга рывком заставил Энношиту остановиться и поставил Хинату рядом с ним. – Так, Хината, что это было? – Мы с Инуокой играли в водяные пистолеты! – улыбнулся Хината. – Он случайно попал в Ячи, и я погнался за ним! Потом мы прибежали сюда! – он потер нос. – Я не хотел попадать в Яку-сана… Честное слово… – Понятно, – Суга махнул рукой. – Свободен, развлекайся. Хината быстро побежал обратно, к остальным сокомандникам. Суга зло смотрел на Энношиту снизу вверх. – Что он забрал? – Сигареты. – Си- Боже, – Суга раздраженно выдохнул, потирая переносицу. – Понятно. И ты решил, прости, стрелять? Даже не ножом? – Я бы не застрелил его. – Застрелил бы! – всплеснул руками Суга. – Сколько ты уже не курил?! Боже правый… – похлопав себя по карманам, он достал портсигар. В нем была всего одна сигарета, и он сразу протянул ее Энношите. – На! Успокойся сначала! Энношита, моргнув, перехватил сигарету. – Не знал, что вы курите. И не знал, что то же, что и я. – Это для тебя. На крайний случай, – Суга потопал ногой, наблюдая за тем, как Энношита поджигает сигарету. – Знал бы я, что и правда пригодится. Энношита медленно выдохнул дым. Тут же стало неловко. Кашлянув, он снова посмотрел на Сугу. – Это… Очень мило с вашей стороны. Спасибо. – Не-а. Не-а! – замотал головой Суга. – У нас тут с тобой не трогательный момент! Ты теперь семпай, ты подаешь пример, Энношита! Прямо сейчас ты пойдешь и извинишься перед Торой, ты понял? Энношита поморщился. – Я… Могу. Но, справедливости ради, он первый начал, Суга-сан. – А мне вот вообще все равно, кто первый начал! – огрызнулся Суга. – Помешали отдыхать вы мне одновременно! Сколько сейчас… – он глянул на часы. – Господи. Понятно. Все, пойдем. Энношита, зажав сигарету губами, двинулся за Сугой. Навстречу им уже шли Кай с Торой. За их спинами что-то происходило. Энношита все еще видел постеленную красную ткань, но она как будто стала шире, теперь покрывая больше пространства. И он видел кого-то, кто не был из Некомы и Карасуно. Какие-то люди… Приносили что-то? Сумки? – Энношита, – рычащим басом сказал Тора, останавливаясь перед ним. – Я, это… Извини, короче. Вот, – он протянул Энношите блок. Энношита взял его. Тора выглядел смущенным. Неудивительно. Это у себя в банде он главный и может делать, что хочет. Здесь он, как и Энношита, второгодка. Если мирят – надо мириться. Тора на него не смотрел, и Энношита на него тоже. – И ты, – Энношита почувствовал пинок Суги. – Тоже извини. Курить хотел страшно. Тора хохотнул, поднимая на него взгляд. – А я – жрать. Посыпался внатуре. Кай стоял, сложив руки за спиной. Суга вздохнул и обратился к нему. – Ладно, пожар потушен. Первогодки просто играли, ничего серьезного, я Хинату отпустил. – М-гм, – Кай кивнул. – …Ты что, отчитал Инуоку? Боже, не знал, что ты жесткий вице-капитан! Кай с улыбкой склонил голову. – Кто-то из нас должен быть. – Уф… – Суга почесал висок. – Так, ладно. Второгодки, с глаз моих быстро. Энношита и Тора быстро пошли к остальным. Куря, Энношита правда понял, что не чувствует на Тору никакой обиды. Уже через час это будет очень смешная история, пусть в ней Энношита и повел себя, как ребенок… – Можно? Энношита протянул Торе сигарету. Тот сделал тяжку, припав к ней губами, а потом поморщился. – Ну правда же дрянь… – Зато не стоят, как твои. – Почему это «зато»?! Энношита улыбнулся. – А ты что? Успел поесть? – В меня запихали чутка, да… – Тора потер шею. – Минут на пять хватит. – Да я тоже голодный уже. Когда они подошли достаточно близко, Энношита понял, что происходит. Не с точки зрения логистики, а просто увидел, что теперь красная ткань была расстелена кольцом, и внутри этого кольца и на самой ткани появлялось все больше еды. Люди, которых Энношита видел издалека, приносили разные блюда и, поставив их, уходили. Это была не просто доставка – это была еда ресторанного уровня, вынесенная на свежий воздух. Он видел мясо, крупную птицу. Видел рыбу, видел окорок. Он видел гарниры, видел небольшие пиалы с, предположительно, соусом. Там же, вперемешку с этим, он видел десерты, и все какие-то причудливые, сложных форм. Суммарно их было семнадцать, но еды здесь было человек на пятьдесят. Ну, Энношита знает и Некому, и Карасуно. Ничего от этой еды не останется. Его сокомандники уже сидели внутри, вместе с сокомандниками Торы. Ячи почему-то была в черной толстовке, но даже она, видимо, проголодалась – осторожно набирала себе на тарелку кусочки мяса, с опаской вытягиваясь под рукой Льва. Лев, дотянувшись до бифштекса, не положил его в тарелку – сразу закинул в рот. Хината попытался сделать то же самое и подавился. Кагеяма ел совсем немного и, увидев Энношиту, очевидно захотел поговорить с ним, но Энношита жестом показал ему отстать. Отчитали его уже, хватит с него. – Ай, красота какая! – воскликнул Тора, рушась к Танаке и Нишиное. – Отпиздили вас? – спросил Нишиноя, жуя. – Ага, – кивнул Энношита. – Еще как… Ну честно все, че уж… – Тора, наклонившись, нырнул лицом в миску с гарниром. Энношита даже не был уверен, что конкретно там находится. Знал, что когда Тора поднимет голову, там уже будет пусто. Кай и Суга вернулись к остальным. Суга присел рядом с Асахи, устало кладя голову ему на плечо, и Асахи, мягко улыбаясь, протянул ему тарелку с заранее отложенной для Суги едой. Кай же сел рядом с Яку и заранее постелил салфетку на свои колени. Как только Яку обернулся и махнул рукой, протягивая ему полную тарелку, пара капель соуса на эту салфетку и упали. И Энношита не знал, почему он думал, что Шибаяма будет есть меньше остальных. Может, потому что он крошечный. Но нет, ничего подобного. Энношита только моргнул, и полная до краев тарелка Шибаямы оказалось полностью пустой. Инуока уже тянулся, чтобы положить ему добавки. Ах да, Дайчи-сана же нет. Энношита громко свистнул и, когда Цукишима с Ямагучи посмотрели на него, указал на свою тарелку. Цукишима поморщился, но кивнул и начал набирать им еду. – Здорово, что ты здесь, – услышал Энношита голос Фукунаги слева. Фукунага сидел босой, сложив ноги по-турецки. На ногах у него была тарелка, и он держал в зубах какую-то косточку, обгладывая ее. Энношита видел только часть его лица, потому что Фукунага смотрел куда-то в сторону. Присмотревшись, Энношита увидел, что за ним скрывается Кенма. – Угу. – Есть? – М… Нет. – Кенма? – Энношита наклонился, чтобы увидеть его. Кенма неловко притянул колени к груди. – …Прости, мы слишком напугали тебя? – попытался улыбнуться Энношита. – Ну… Эм… – Кенма сказал что-то невнятное, а потом пожал плечами. – Нет. Но д-да. – Вот как. – Но это… Ну, прикольно. Было, – он поморщился, будто ему самому стало стыдно за зажатость своих слов. – Я… Я к Шое. – Куда же еще, – усмехнулся Энношита. – Стой, передай первогодкам рыбу, там Хината все в одну харю. Когда Кенма с трудом поднялся на ноги, Энношита протянул ему блюдо, и он его отнес. Все было здорово. Когда Энношита закурил второй раз, стало еще лучше. Пришлось отойти, конечно, чтобы не мешать остальным, но за ним пошли Танака, Нишиноя, за ними и Тора с Фукунагой, потом еще Яку-сан, спасибо единственному курящему третьегодке… А когда он вернулся, все болтали. Он прямо проследил взглядом и увидел, что даже самые тихие были втянуты в диалог. Он видел, что Инуока говорит что-то, улыбаясь и прикладывая руку к сердцу, и видел, как Ямагучи смущенно приобнимает себя руками, а потом смотрит на Цукишиму. Цукишима только прыснул и начал говорить что-то еще, что-то, от чего Инуока начал выглядеть напуганным. Хината болтал с Кенмой, но только когда Кагеямы не было рядом. Если он оказывался близко, Кенма исчезал. Кагеяма же разговаривал с Ячи и Львом, а еще иногда выцепливал Шибаяму, однако скоро Шибаяма ушел к Яку, оставляя первогодок. Шибаяма посмотрел на свои часы, сказал что-то Яку, и тот похлопал себя по коленям. Шибаяма лег на землю и положил голову Яку на колени. Уснул он, кажется, тут же. Асахи и Кай ели осторожно. Асахи порой что-то ронял, но он старался, а Кай просто не оставлял после себя ни следа. Аристократские манеры – он, кажется, единственный использовал приборы. Энношита вообще не заметил, что они здесь есть. Фукунага положил голову ему на плечо. Энношита мельком глянул на него и жестом попросил Тору передать себе воду, чтобы не тянуться и не скидывать Фукунагу. Небо становилось оранжевым. Завтра, когда оно станет таким же, они будут вбегать на чужую территорию. Сейчас же просто становилось не так жарко. Этот ужин ощущался правильно.