Ресторан "Карасуно"

Куроо увел их за здание суда. Ойкава не оборачивался, только слышал, как остальные игроки Карасуно и Некомы уходят отдыхать. Он чувствовал напряжение во всем теле, и, чем дольше они с Куроо находились рядом, тем тяжелее становилось на душе. Когда они только спустились на улицу, когда Ойкава знакомился с Некомой, он физически чувствовал, как его зрачки сужаются в точки. Чувствовал, как его руки становятся ледяными, и чувствовал, как его голос становится сильным, почти певчим. Он надеялся, что не напряг этим Некому лишний раз. Все кроме Куроо были вежливыми, и Ойкава старался быть максимально вежливым в ответ. Кай пожал его руку, и это знакомство прошло в сто раз лучше, чем знакомство с Куроо. Яку тоже пожал его руку, и это знакомство… не было знакомством. Ойкава и Яку уже были знакомы, причем давно. Ойкава представился, и Яку, усмехнувшись, представился в ответ. Лицо у него было наглым, но на рожон, как Куроо, он не лез. Ойкава старался оставаться тихим. Будь здесь его команда, разумеется, он не молчал бы так много. Нашел бы возвышенность, запрыгнул на нее и, прижав руки к груди, обратился бы ко всем и сразу, но Некома… Ойкава не говорил, если не был уверен, что сказать. Он наблюдал за ними, наблюдал за Коуши, и времени на подготовку было мало. Сейчас начинался первый экзамен – встреча с капитанами. Пока Ойкава не чувствует себя загнанным в угол, он не будет загнанным в угол. – Откуда взялись Фукуродани, еще раз? – спросил Дайчи. – Вам нужна конфиденциальность или нет? – Куроо подошел к задней калитке и, распахнув ее, вышел за территорию суда. – Вы в столице, деревенщина. Ойкаву узнают раньше, чем он поймет, что смотрит не на гражданского. – Ты не мог сообщить заранее? – Дайчи прошел за ним. – Я же вообще не знаком с Бокуто, Ойкава – тем более. – Ты стесняешься, Савамура? – промурчал Куроо. Ойкава молча прошел следом. Теперь за ними был металлический забор, перед ними – проезжая часть. Куроо никуда не пошел, остановился, опершись о забор спиной. – Тебе незачем стесняться… Покажетесь ли вы оба мелкими мушками из префектуры? Разумеется! – Куроо оскалился. – Но Фукуродани добрые, они не будут тыкать вас этим в лицо… Дайчи сложил руки на груди, строго глядя на Куроо снизу вверх. – Какой подарок. Это у них клубы, да? – Ага. Сам увидишь, если он соизволит прибыть вовремя… Телефон Ойкавы коротко завибрировал. Глянув на Дайчи и Куроо, он повернулся к ним спиной и, достав телефон, разблокировал его. «Как дела?» от Иваизуми. Он некоторое время смотрел на текст, неуверенный, что ему отвечать. Рассказать ему, что теперь Фукуродани тоже в курсе? Рассказать, что Куроо и правда даже примерно не пытается наладить с ним контакт? Рассказать, что по глазам игроков Некомы видно – они не планируют доверяться ему? Рассказать, что даже с Карасуно он чувствует дискомфорт, потому что в паре с Некомой они начинают вести себя чуть иначе? Или же ему стоит написать, что ничего из этого ему не помешает? Ойкава не успел ответить. Он услышал страшный рев и, обернувшись, попятился. По проезжей части гнала машина, и Ойкава был на сто процентов уверен, что она едет за ними. Самый громадный внедорожник, который Ойкава когда-либо видел. Черно-белый, с желтыми полосками, одно его колесо доходило Ойкаве где-то до груди, и когда он остановился перед ними, подскакивая от резкого торможения, в воздухе поднялась пыль. Куроо не дрогнул, запрокинув голову и глядя на машину снизу вверх. Дайчи обернулся на Ойкаву и сокрушенно покачал головой, мол, я тоже не понимаю, что происходит. Ойкава улыбнулся ему. Заблокировав телефон, он спрятал его в карман брюк. Про Фукуродани Ойкава знал достаточно. Он знал, что они – одна из сильнейших команд столицы, а значит, всей Республики. Он знал, что они, вполне возможно, могли победить Шираторизаву, и абсолютно точно могли не умереть от нее за один матч. Он знал, что у них с Некомой сотрудничество, следовательно дружеские отношения, следовательно перемирие. Он знал, что Фукуродани наточена работать с информацией: не только собирать ее, но и торговать ею, орудовать ею. Он мог предположить, на какой почве они с Некомой подружились. Совы. Видящие в темноте, крутящие головой на триста шестьдесят. Их прикрытием были ночные клубы – рассадники тайн и секретов. Ойкава думал, может, днем они слепы, но, видимо, нет. Если кто-то и сможет проследить за тем, чтобы об Ойкаве никто не узнал – это они. Но они будут знать. Сделка вроде бы неплохая, но Ойкава на нее не соглашался. Что же делать?.. Распахнув заднюю дверь, с высоты салона внедорожника к ним слетел капитан Фукуродани. Про него Ойкава знал лишь то, что он – сомнительный капитан, однако ас такого высочайшего уровня, что Ойкаве пришлось выдохнуть и случайно не принять такое выражение лица, будто он встречается со знаменитостью. Бокуто был гигантским. Высоченный смуглый мужчина с длинными черно-серыми дредами. Шуба на нем казалась очень тяжелой, и Ойкава мог поклясться – ее кончики были позолочены. На Бокуто были солнцезащитные очки, он улыбался от уха до уха, и Ойкава не мог понять, золотые у него зубы или это все-таки грилзы. Капитаны в столице все… такие? – Куроо! – заорал Бокуто, распахивая руки-крылья для объятий. – Иди сюда! Засмеявшись, Куроо обнял его, и Ойкава едва заметно прищурился, наблюдая за ними с безопасного расстояния. – Ну что, только вас троих подбираем? Остальные – не? – Не-не… – помотал головой Куроо. – Пусть отдохнут, тут вопросы делового характера! Тебя знакомить или сам разберешься? Они говорили громко, стараясь перекричать рев мотора. Может, так искажался звук, но Ойкаве казалось, что Бокуто и правда звучит, как кричащая сова. Повернувшись к Дайчи, Бокуто приподнял солнечные очки и указал на него указательным пальцем. – Дайчи Савамура! Привет! Подлетев к Дайчи, он снова распахнул руки, и Дайчи сделал шаг назад. – Придержи коней. – Точно-точно… – Бокуто протянул ему руку. – Как круто наконец-то встретить тебя! Куроо про тебя не затыкается уже который год… – Эм… – Дайчи пожал его руку. – Сочувствую. Сам виноват, что с ним дружишь. – Ха! – Бокуто снова издал звук птицы, оборачиваясь на Куроо. – Слышал, слышал, что сказал? Сказал, что я сам виноват, что дружу с тобой! Правда же! Куроо только улыбнулся, отмахиваясь. Ойкава понимал, что уже грубо пялится, но не мог перестать. И на Бокуто, и на Куроо, и на них обоих. Когда Бокуто резко повернулся к нему, Ойкава моргнул и мысленно дал себе пощечину, заставляя собраться. Широко улыбнувшись, он прошел к Бокуто и протянул руку. Бокуто сразу впился в нее когтями, активно пожимая в ответ. – Ойкава Тоору! – радостно прокричал он, нависая над ним. – Поверить не могу! Неужели я жму руку лучшему связующему префектуры?! – Прошу… Мне так же сложно поверить, что я жму твою руку! – чуть поклонился Ойкава. – Для меня честь встретиться с сильнейшем асом столицы! Ауч… Руки Бокуто были громадными, сильными, и вдобавок к этому он впивался в кожу Ойкавы ногтями. Когда Ойкава договорил предложение, хват стал еще сильнее, и Бокуто громко расхохотался, свободной рукой ударяя его в плечо. – Ну прямо сильнейшим!.. Хотя это правда! – он снова обернулся. – Куроо! Куроо! Он сказал, что я сильнейший ас! А он точно знает, это же Ойкава Тоору! – …Я безмерно счастлив за тебя, дружище, – вздохнул Куроо. – Но нам пора ехать. Давай, запрыгиваем. Снова ударив Ойкаву в плечо, Бокуто обошел машину и скрылся с той стороны. Задняя дверь салона осталась открытой, и Ойкава мог только предполагать, как забираться в такую громадину. Ногу так просто на порожек не поставишь. Куроо запрыгнул первым. Буквально запрыгнул, впившись руками в сиденье и быстро затаскивая себя внутрь. Ойкава и Дайчи переглянулись. – Если попробует меня скинуть – лови, – пошутил Дайчи. Ойкава кивнул. – Поймаю. Вздохнув, Дайчи оттолкнулся от земли одной ногой, а второй запрыгнул на порожек. Куроо, к счастью, его не скидывал. Ойкава вообще не мог не заметить, что Куроо начал вести себя на порядок мягче. А еще рукопожатие с Бокуто навело его на неплохую идею. В общем, он достал телефон и быстро напечатал: «Все отлично, еду разбираться :)». Дайчи высунулся из салона и протянул ему руку. Ойкава запрыгнул на порожек, и Дайчи, перехватив его, помог ему залезть в машину и не выронить при этом сумку. Нет, внедорожник был страшным, но хорошо, что они ехали на нем. Сейчас они с Дайчи и Куроо сидели сзади втроем, а Ойкава не чувствовал ни намека на тесноту. Сама машина была ночным клубом. Широкая, просторная, с затемненными окнами, салон был подсвечен яркими цветами изнутри, и Ойкава, оглядевшись, увидел много встроенных удобств: подстаканников, экранов и кнопок с непонятным назначением. Когда они двинулись, Ойкава не услышал рева мотора, но знал, что снаружи его слышно еще как. Машина качалась вперед-назад, и он поспешил пристегнуться. Бокуто сидел впереди, на пассажирском сидении, и Ойкава наклонился, чтобы увидеть, кто сидит за рулем. Видно было плохо, и все же он смог различить молодого человека, который своим внешним видом был полной противоположностью Бокуто. Невысокий, с тонкими руками, он сидел в обычной светлой одежде. У него были темные короткие волосы, и когда Ойкава посмотрел в зеркало дальнего вида, они пересеклись взглядами. Маленькие, темные глаза. Похож на сипуху. Уже по внимательному взгляду Ойкава смог предположить, кого видит. – Добрый день. Ты – связующий Фукуродани? – Добрый день, – он кивнул. – Кейджи Акааши. – Ойкава Тоору, – Ойкава протянул бы руку для рукопожатия, но заставлять Акааши убрать руку от руля казалось самоубийством. – Спасибо, что подвозишь нас. – Конечно, Ойкава-сан. Спокойный, тихий голос. Ойкава повернулся к Бокуто, который уже закинул ноги на переднюю панель, потягиваясь. – Могу я уточнить кое-что? – спросил Ойкава, и Бокуто обернулся. – Насколько информация обо мне будет засекречена? Бокуто рассмеялся. – Полностью, полностью! Ни одна живая душа не прознает! – Я так понимаю, это продлится до тех пор, пока вам не предложат что-то взамен? – он попытался сделать голос мягче, чтобы это не звучало, как вызов. – Я не могу защитить информацию о себе после того, как она попала к вам? Дайчи, нахмурившись, вытянулся вперед. – Звучит паршиво. Это что, защита взамен на то, что теперь вы знаете? Бокуто улыбнулся своими золотыми зубами. – Но каков шанс, что кто-то захочет вручить нам что-то такое ценное, чтобы мы согласились рассказать про Ойкаву, а? Дайчи помотал головой. – Херня. Это должно остаться между нами, даже если вам предложат что-то «такое ценное». Ойкава задумчиво постучал пальцами по сиденью. – М-м… Нет, давайте иначе. Бокуто, мы можем обменяться контактами? В случае чего я найду вам что-нибудь, а вы расскажете мне, кто, когда и что про меня уточнял. – О-о! – Бокуто показал ему большой палец. – Сразу видно, Ойкава Тоору! Забились! Дайчи невпечатленно посмотрел на Ойкаву, и тот виновато развел руками. Фукуродани все равно могут рассказать кому угодно, если захотят – тут Ойкава их не остановит. Пусть уж тогда Ойкава раньше всех узнает о том, кто под него копает. – М-да, – вздохнув, Дайчи откинулся на сиденье и посмотрел на Куроо. Куроо устало тер глаза, и Дайчи пнул его ногу. – Что ты? Уже засыпаешь? – Отвали, безработный паразит… – Куроо широко зевнул, блеснув острыми зубами. – …Что у тебя на руке? Куроо снисходительно улыбнулся. – Хм. Давай-ка объясню: по часам можно понять время, тут только, следи внимательно, надо не запутаться в стрелках- – Блять, – Дайчи схватил его за левую руку, и Куроо зло зашипел, вырываясь. – Успокойся! Дай посмотрю! – Укушу же, Савамура! Дайчи, пытаясь присмотреться, задрал его рукав. – …Чего? Куроо, это след от- ЧЕРТ!.. Бокуто обернулся. – Мужики, чего вы там устроили? Может, нам в мотель свернуть, а? – Прошу, не сворачивай, – попросил Ойкава. Дайчи отстранился от Куроо. Увидев, что на его руке блестит кровь, Ойкава в ужасе содрогнулся. Значит, Куроо и правда без проблем может прокусить кожу. Это же безумно опасно… И просто отвратительно. Куроо зло смотрел на Дайчи, вытирая окровавленные губы. Впрочем, Дайчи не выглядел напуганным. То, что он к этому привык – еще хуже. К такому поведению нельзя привыкать!.. – Это след от пули? – спросил Дайчи, вытирая окровавленную руку о штаны. Что-то коснулось ноги Ойкавы. Посмотрев, он увидел, что Акааши, не отрываясь от дороги, завел руку назад и сейчас протягивал ему бутылку воды. Так… Неуверенно взяв ее, Ойкава покрутил ее в руке, а потом с легкой опаской протянул Куроо. Куроо, не сводя с Дайчи глаз, выхватил бутылку и запрокинул ее. На улице Ойкава рассмотрел, что глаза у Куроо были темно-карего цвета, почти красные, если на них правильно падал свет. Сейчас он мог бы обмануть себя и предположить, что они кажутся черными из-за освещения в машине. – Не твое д-дело… – зло выдохнул Куроо, вытирая рот. – Откуда пули взялись? Ты стрелять даже не умеешь. Куроо раздраженно бросил пустую бутылку в ноги. – …Нохеби. Для них правила не писаны. Ойкава приподнял брови. – Прости, они используют огнестрел? – Они используют все, что могут. Такой уж подход. Дайчи сложил руки на груди. – Это же пиздец. Тебя могли в лоб застрелить. – Да нет, конечно… – Куроо встрепенулся, выпрямляясь. – Хватит про Нохеби. Не хочется тратить воздух на этих змей. Ойкава судорожно пытался вспомнить все, что он знает про Нохеби, и это… Мало, очень мало. Нарушение правил, да еще и таких – это серьезно. Что, если когда-нибудь у Аобаджосай будет матч против них? Что, если до этого дойдет, а против атакующих Ойкавы выйдут люди с автоматами? Отвратительно. Боже, как же все это отвратительно. Нет, про Нохеби он может вспомнить только то, что они как-то связаны с деньгами. Может, у них прикрытие – типа банка?.. Страшный уровень власти. Но не такой страшный, как власть команды посадить тебя за решетку. Хм. Кстати, с этой стороны Ойкава на картинку не смотрел. Сегодня ночью говорил первогодкам Карасуно про три столпа Некомы… Не три ли команды находятся к ним ближе всех? Нохеби, завязанная на деньгах, Фукуродани, завязанная на информации… – Тебе стоит быть осторожнее, – сказал Дайчи. – Ты что же, переживаешь за меня? – оскалился Куроо. – Какая прелесть! И Карасуно. Еда. Ойкава отвернулся к окну, подпирая щеку рукой. Обычно он старался так не делать, не закрываться, общаясь с кем-то, но сейчас ему стало слишком тошно. Пара секунд передышки. – Дружище, а ты не хотел рассказать нашим гостям что-то интересное? – спросил Куроо. – Я нехило торговался с ним ради этой информации! – Едрить, точно! – щелкнул пальцами Бокуто, оборачиваясь к ним верхней частью тела. – Я знаю вашего Атсуму Мию! Мельком совсем, врать не буду, но мы порылись глубже, и там просто бомба! Ойкава сразу посмотрел на Бокуто, складывая руки на коленях. – Что вы знаете? – Я в какой-то момент бошку лечил… – Бокуто постучал себя по виску. – Столько разной дряни пил, вы не поверите! Так вот, мы с ним давно еще пересеклись, я тогда понял, что мы пьем одно и тоже! – …Вот как, – выдохнул Ойкава. – Прости, я могу узнать, что это? Или это личное? – Не! – Бокуто отмахнулся. – Это же давно было! Мне не подошло, да и вкус был просто мерзотный… Куроо повернулся к Дайчи и Ойкаве. – Мы изучили, что это. Есть название препарата, есть информация о том, что он был на нем долго, чуть ли не с детства. – Но он бросил его пить, – задумчиво протянул Дайчи. – По крайней мере, Осаму так сказал. – Что будет, если бросить? – спросил Ойкава. – Ну… Точнее, зачем пить изначально, от чего? К его удивлению, ответил Акааши. Его голос снова был тихим, и Ойкава придвинулся ближе, чтобы лучше слышать. – Невыносимая паранойя, психозы, саморазрушительное поведение, искаженная эмпатия и чувство вины- – И правда саморазрушительное, – холодно сказал Ойкава. – Мы что, стали жертвой его беспричинного психоза? Попали под горячую руку? – Вполне возможно. – Как жаль. – Что значит «искаженное чувство вины»? – не понял Дайчи. – Его что, невозможно прижать? Ему просто будет все равно? Ойкава не сдержался и прыснул. Куроо рассмеялся, запрокидывая голову. – Больная тема, а, Савамура? – Куроо пихнул его локтем. – Все, Атсуму не будет жаль, так что мы закругляемся? – И зачем я приезжал?.. – вздохнул Ойкава. Дайчи зло встряхнул плечами. – Отвалите. Сейчас придумаю, что с этим делать. Когда они доехали, Ойкава спрыгнул на бордюр и быстро прошел в здание, чтобы не светить лицом. Он никогда не видел закрытый ночной клуб. В смысле, очевидно, они открывались ночью, а днем не работали, но поэтому днем внутрь было не попасть, да и не то чтобы Ойкава захаживал в такие места по вечерам. Пространство было огромным и мрачно-пустым. Оно было рассчитано на толпы, а когда толп не было… Возвышение сцены впереди. Никакого занавеса, как в его концертном зале. Блок бара, тянущийся слева. Что-то вроде сидячей зоны справа – столики и диванчики, за которыми явно не надо было проводить много времени. Вся цель была в стоянии на ногах, танцах и веселье. Это здорово, однако окон здесь не было, и посреди дня Ойкава нашел себя в пустой, душноватой и при этом необъятной по своим размерам коробке. Бокуто пожелал им удачи и почти сразу залетел обратно в машину. Слово «летел» очень подходило ему, потому что на каждый его жест, на каждый взмах рукой его шуба и его дреды летали вверх-вниз. Они с Бокуто точно должны были пересечься еще, как минимум после матча. Акааши же проводил их в клуб, потом открыл какую-то дверцу в углу и повел их вверх по лестнице. Через минуту они оказались в не менее пустом пространстве. Две двери находились друг напротив друга, и когда они прошли в левую, Ойкава увидел небольшую комнату, идеально подходящую для переговоров. Широкий стол, стулья, проектор, доска. На столе уже было три стакана с водой. Ойкава сразу поставил свою сумку на стол и достал из нее все необходимое. Папки с бумагами, ручку и свой ноутбук. – Спасибо, Акааши, – поблагодарил его Дайчи. Акааши молча кивнул и удалился, прикрыв за собой дверь. Ойкава проводил его взглядом, а затем наклонился, проверяя, что нигде нет прослушки. Куроо наблюдал за ним, сложив руки на груди. – Ты закончил? – Еще нет, – подтащив стул, Ойкава встал на него и изучил проектор. Он не хотел, чтобы хоть что-то могло просочиться за пределы этой комнаты. Никто из присутствующих не был хозяином этого места, и доверять Бокуто мог только Куроо, не Ойкава. – …Кажется, чисто. – Удивительно, – Куроо сел за стол. Куроо и Дайчи сидели друг напротив друга. Близко, но по разные стороны длинного стола. То, что Дайчи сказал про чувство вины – это забавно. Такая уж у него тема, ему важно, чтобы человек искренне, искренне сожалел о содеянном. Он мог зайти так далеко, как потребуется, чтобы это случилось. И убить только потом. Ойкава чувствовал, что если кто-то этого и заслуживает, то это Атсуму. И он не любил себя за эти мысли. Поэтому он не сел рядом с Дайчи. Сталкиваясь с чем-то незнакомым и пугающим, хочется потянуться к чему-то близкому. Ойкава не хотел опираться на Дайчи всем весом, и уж точно не хотел забывать о том, что они с Карасуно не смешиваются. Он сел во главе стола. Так, чтобы Дайчи был по его правую руку, а Куроо – по левую. Судя по взгляду, это не понравилось никому из них. Ойкава подтащил ноутбук и записи поближе. Куроо и Дайчи были здесь со своими командами, а он вел их обоих. Капитан капитанов и связующий их связующих, нравится им это или нет. – Начнем? Куроо закинул ногу на ногу. – …Начнем. У нас не было ни одного матча против Инаризаки, но мы смогли найти достаточно базовой информации. Они тут слишком долго, чтобы никто ничего про них не знал. – Вы тоже не смогли узнать, в чем их «профилактика»? – спросил Дайчи. Куроо покачал головой. – Заставляют нас теряться в догадках, увы. Выживших много. Желающих поделиться нет. – Атсуму давно стал связующим? – Давно, – Куроо резко пнул коленом стол. Ойкава вздрогнул и, наклонившись, увидел, что Куроо пинком раскрыл встроенный ящик. Достав из него бумаги, он бросил их Дайчи и Ойкаве. – Основной связующий. Пару лет назад претендовал на звание лучшего связующего столицы. Ойкава не смотрел на Куроо, не хотел видеть его выражение лица. Вместо этого они с Дайчи склонились над файлом, и Ойкава снова увидел фото. Фото животного. Атсуму Мия. Позиция, дата рождения. Седьмой номер. Счастливый номер. Похож на Осаму, но не Осаму. Сейчас разница казалась очевидной. Атсуму сейчас должно было быть около двадцати семи, его волосы были обесцвечены, и только виски и широкие брови остались темно-коричневыми. На фото он смотрел прямо в камеру, полуулыбаясь. Его глаза были сощурены. На одном глазу не бликовал свет. Какая же хитрая рожа. И правда лисиная. Ойкава хотел бы услышать его голос. Услышать, что слышал Киндаичи. Интересно, как человек, претендующий на звание лучшего связующего столицы, может вести себя так? Как может настолько не ценить ни игроков, ни правила? Это как же надо было заиграться, чтобы сейчас все команды префектуры объединялись, чтобы разорвать тебя на части? – Какой он связующий? – спросил Дайчи. – Хитрющий… – протянул Куроо. – И жесткий. Столичный уровень – он требует от атакующих невозможного, пока это не становится возможным для них. – …Кем он работает? – спросил Ойкава, поднимая на Куроо взгляд. – Кажется- – Хирург, – кивнул Куроо. – Я достаточно пугающе это сказал? Дайте-ка повторю, – он понизил голос. – Хирур-р-рг. Берегите органы. Дайчи поморщился. – Он не должен резать людей во время матча. Он основной связующий – сидит где-нибудь за мониторами. – Но команда врачей – все еще ужасно, – Ойкава вздохнул. – Значит, под боком у нас будут страшные инструменты, которыми мы не умеем пользоваться. Из плюсов – достаточно лекарств, чтобы, в случае чего, можно было не ждать медика. – Атсуму – главная проблема, но в плане ума. Сила у них тоже впечатляющая, – Куроо быстро пролистал бумаги. – Во-первых, Аран. Перед ними упал еще один лист. Аран Оджиро, третьегодка, четвертый номер. Ас. Темная кожа, бородка. Не такое подлое выражение лица, как у Атсуму, а все равно по глазам Ойкава понимает – их ас далеко не глуп. Если даже «танк» умен, то это проблема. Значит, скорее всего, в команде нет ни одного глупца. – Он смог бы победить Бокуто? – спросил Дайчи. – Он побеждал, – сказал Куроо. – Но и Бокуто его тоже. Пятьдесят на пятьдесят. Оба в топе по Республике. – С Фукуродани профилактики не проводили? – Нет, и данные можно считать устаревшими. Года четыре уже прошло. Ойкава продолжал изучать Арана взглядом. Судя по данным, ниже Ушиваки, чуть слабее… Но умнее, точно умнее. И не настолько слабее, чтобы это давало надежду. Куроо уже бросил перед ними следующий файл. – Еще есть загадочный блокирующий. В основном составе уже черт знает сколько, а особых навыков боя мы не выявили. Там точно что-то есть. Суна Ринтаро. Второгодка, блокирующий. Десятый номер. Его глаза были так сощурены, что Ойкава едва мог видеть его радужку. Темные волосы, уходящие в стороны от лица. Похож на тибетскую лису. Но они выглядели забавно, а Суна – угрожающе непонятным. – …М-гм, – выдохнул Ойкава. – Что насчет их капитана, еще раз? – Кита Шинске. Скорее всего, его не будет, – сказал Куроо. – Он не в основном составе, да и в целом почти не выходит на матчи. Ему и не надо. Дайчи подпер подбородок рукой. – Насколько они сильные в сравнении? Я понимаю, что это как камень-ножницы-бумага, но все же. – Более чем реальные шансы против Шираторизавы, – объяснил Куроо. – По силе слабее процентов на пять, по уму хитрее на все сто. Представьте, что Шираторизава наконец-то научилась читать и писать. – Ночной кошмар, – Ойкава выпрямился, постукивая пальцами по столу. – Поэтому и фавориты. Когда они проигрывали в последний раз? Куроо фыркнул. – Год назад, не меньше. При этом матча два на неделе. – Вау. – Общего с Шираторизавой достаточно. Они уже знают себе цену, а потому не устраивают матчи где попало. Впритык к больнице, только на своих условиях, работают там же. Если они не предупреждены, шансов у нас будет побольше. – У нас будут планы на все случаи, – сказал Ойкава. – Меня больше беспокоит другое. Если они не предупреждены, мы планируем… Ворваться в больницу? Туда, где лечат людей? Дайчи пожал плечами. – Если не прыгать по койкам, то почему нет? Ойкава сложил руки замком и повернулся к нему. – Больницы – это нейтральные территории. Устраивать резню на нейтральной территории – сомнительное решение. – Стоп-стоп-стоп, – Куроо, оскалившись, замахал рукой. – Ты запутался в правилах, Ойкава Тоору. Речь идет про государственные больницы. Про больницы, где могут столкнуться раненые соперники. Дайчи кивнул. – У них больница частная, с названием и все такое. Как она может быть нейтральной территорией, если Инаризаки буквально там? – Хм-м… – Куроо подпер щеку рукой и с сочувствием спросил. – Ты что, боишься случайно задеть бедных пациентов?.. Ойкава приподнял брови. – Да. Да, и в этом нет ничего странного. Этот матч не должен превратиться в уничтожение десятков больных гражданских. Я не могу представить, что может сделать ситуацию еще хуже. Дайчи чуть приподнял руки, как будто защищаясь. – Хорошо, подожди. Что, если мы убедимся, что они не предупреждены, а потом пошлем группу захвата внутрь, стараясь избегать палат? Несколько человек, без лишнего шума. – Да, это звучит лучше, – слегка улыбнулся Ойкава. – Но для начала нам стоит дойти до больницы. Они следят за ней? – Скорее всего, – кивнул Куроо. Повернувшись к Дайчи, он расплылся в острой улыбке. – Твой первый матч в столице, верно, Савамура? Ты- – Ага, – перебил его Дайчи. – Ойкава ввел меня в курс дела. С высоток не попрыгаешь, небо засвечено, осторожнее на дорогах из-за более активного движения. Как-нибудь разберемся. Куроо издал звук разочарования и отвращения одновременно. Улыбка спала с его лица, и он повернулся к Ойкаве, щурясь. – Что?.. – моргнул Ойкава. – Прости, я не понимаю это выражение лица. Это ревность или- – Не обращай на него внимание, – тяжело вздохнул Дайчи. – Он ебнутый. Не может пережить, что я завел друга. – Друга? – мягко спросил Куроо, не сводя с Ойкавы глаз. – Ойкава наверняка хороший друг. – Так, ам… – Ойкава, кашлянув, раскрыл свою собственную папку и опустил взгляд на страницы. – Давайте пробежимся не по соперникам. Перестать смотреть в глаза дикому животному – это ошибка?.. Черт, вроде да. Он перенервничал, не ожидал этого сейчас. Куроо вел себя, как ребенок. Очевидно ревновал Дайчи к новым друзьям, Ойкава посчитал бы это забавным, да и вообще не лез бы в это, если честно, если бы Куроо не был… собой. Такого маленького повода хватило, чтобы он клацнул острыми зубами у Ойкавы перед носом.  Второй раз это повториться не должно. И уж тем более это не должно повториться на матче. – Ты не мог бы рассказать мне про свою команду? – спросил Ойкава, снова глядя на Куроо. – Я достаточно знаком с Карасуно, а с вами – нет. – М-м, – с улыбкой протянул Куроо. – Так, может, ты и будешь вести Карасуно? Мы разберемся без тебя. – …Ты можешь хотя бы сказать мне, какие у вас сильные и слабые стороны? Что-то, что мы можем помочь вам прикрыть? – А лучший связующий префектуры не увидит это сам? – Куроо… – вздохнул Дайчи. – Ты можешь хоть ненадолго заткнуть свою гордость? Поверь, я тоже не в восторге, что мои связующие будут под каблуком у Ойкавы. – А они будут, – улыбнулся ему Ойкава. – Спасибо за разрешение, кстати, – он снова посмотрел на Куроо. – Я – медиатор. Я не смогу вести всех атакующих, это безумие. Я буду вести связующих и координировать их между собой. Это то, что нужно на такой большой территории, тем более с таким количеством людей и- Куроо расхохотался, запрокидывая голову. Ойкава замолчал. – Т-ты… – Куроо подавил новую волну смеха. – Ты думаешь, ты будешь вести Кенму?! Я в жизни не слышал ничего смешнее! – вытянувшись вперед, он ухватился за воротник Ойкавы и резко потянул его на себя. Ойкаве пришлось судорожно хвататься за край стола, чтобы не впечататься в лицо Куроо своим. – Давай, Ойкава Тоору! Скажи, что это была не шутка! Острые зубы прямо перед глазами. Красный знак «стоп». – Куроо! – прикрикнул Дайчи, вставая и ударяя по столу. Куроо пристально смотрел на Ойкаву, прежде чем отпустить его и, отряхнув руки, откинуться на спинку стула. – Шутник ты, Ойкава. – Ты понимаешь, что вы не одни на матче? – строго спросил Дайчи. – Мы должны действовать сообща. – Мы будем! – огрызнулся Куроо. – Сообща с вами. Не с ним. – Куроо- – Все нормально, – коротко сказал Ойкава, поправляя воротник. Тяжело. Тяжело, тяжело, тяжело. Соберись, думай. Не думай о лишнем. Куроо – провокатор, и он провокатор во всех смыслах. Он блокирующий. От чего он пытается тебя отвлечь? Он капитан. Что он пытается защитить? Куроо ведет себя так, чтобы Ойкава посчитал их соперниками. Чтобы сорвался, чтобы либо испугался, либо разозлился. Чтобы поставил между ними преграду. Куроо ведет себя так, чтобы не стать его соратником. Почему? Понятно, почему Ойкава не хочет иметь с ними ничего общего. Непонятно, откуда такая реакция у Куроо. Может, дело в закрытости? В том кольце, которое Ойкава рисовал пальцем, объясняя ситуацию первогодкам? Может, Куроо бьется, кусается и шипит, чтобы Ойкава выпустил его и не пытался приструнить? И, что важнее, чтобы он не делал этого с его сокомандниками? Что ж. Очень жаль, но он будет. – Дайчи, – позвал Ойкава. – Прости, могу ли я… поговорить с вами наедине? С каждым из вас? Он не видел, скорее почувствовал, как Куроо напрягся. Дайчи нахмурился. – Чего? Нет. – Пожалуйста, – попросил Ойкава. – Я пытаюсь быть вежливым, но это просто невозможно. Есть пара моментов, которые я хотел бы обсудить с тобой без Куроо, а с ним нереально говорить, пока ты рядом. Дайчи покачал головой. – Ойкава… Мы в этом втроем. – Мы продолжим втроем. Пожалуйста, пять минут. Дайчи неуверенно посмотрел на Куроо. Ойкава увидел, что Куроо хмуро смотрит на Дайчи в ответ. Они не хотели разделяться, но не могли нормально объяснить почему. Они не хотели разделяться, но Ойкава пытался вбить между ними клин как можно раньше. – …Ладно, – вздохнул Дайчи, вставая. – Я буду в соседней комнате. Позови меня. – Спасибо, – улыбнулся Ойкава. – Мы недолго, честное слово. Когда Дайчи ушел, Ойкава подошел к двери и, проверив, что за ней никого нет, закрыл ее. Обернувшись, он встретился с Куроо взглядом. Живот свело от сильной тревоги. Нет, закрывать себя здесь ощущалось очень контринтуитивным. Ойкава хотел создать команду людей. Не животных, а людей. Остальные команды иногда перенимали привычки своих животных символов, они были чрезмерно жестокими, чрезмерно грубыми. Карасуно были похожи на воронов, и Ойкава научился это терпеть. Опять же, все команды кроме Аобаджосай так или иначе хранили в себе это. Но Некома… Некома была апогеем. По всему, что он видел сам. По всему, что ему рассказывали Коуши и Дайчи. Игроки всегда, с самого исторического начала были похожи на животных просто потому что, и Ойкава осознанно решил идти в противоположную сторону. Некома осознанно решила идти в самое пекло. Они не были людьми. Они уже не были похожи на людей ничем, кроме внешности. Их зубы были заострены. У всех, у каждого. Ойкава знал, что Куроо может наброситься на человека, если посчитает нужным, и он может съесть его. Например, за столом переговоров. Оторвать зубами мясо с кости, прожевать и проглотить. Его оружием, как Ойкава выяснил недавно, были золотые когти. На матчах игроки Некомы могли опускаться на четвереньки, чтобы лучшее координироваться. Иногда, если подгадать правильный момент, можно увидеть, как они синхронно моргают или делают вдох. Они были непохожи на Аобаджосай, это точно. Но они не были похожи ни на кого, ни на кого, кого Ойкава знал. Они ушли слишком далеко. Скорее всего, их уже не вернуть. Воспринимать Некому как одно целое, так, Коуши? Хорошо. Ойкава все равно ощущал себя запертым с Некомой во плоти. С громадным животным, которое безумно не хочет давать ему затянуть поводок на своем горле. Настолько не хочет, что вот-вот сожрет его. – …Попробуем еще раз, – выдохнул Ойкава, не отходя от двери. – Может, без Дайчи рядом будет легче. Инаризаки не- – Ты считаешь его другом? – спросил Куроо, расплывшись в широком оскале. – Он тебя – да, это мило. А ты его? Ойкава сложил руки за спиной. – Я бы сказал, что считаю. – Это очень по-дружески. Беречь его хрупкое сердце. Не рассказывать ему о том, сколько раз Суга сбегал из дома, чтобы выебать тебя. Ойкава сжал кулаки, выпрямляясь. В груди сразу вскипело возмущение, в животе затянулся страх. Отвратительно. Отвратительно, отвратительно. Это не та игра, в которую он хотел играть, создавая команду. – Я тоже пока не хочу рассказывать… – протянул Куроо. – Но, может, стоит?.. И ты, и я, одновременно! Настоящие друзья! Тихо. Тихо. Ойкава заставил себя выдохнуть. Тихо. Он не винит в этом Коуши. В итоге узнал Яку, а там и вся верхушка Некомы, черт бы ее побрал, но в этом вина не Коуши. В этом вина Ойкавы. Коуши ответственен за свои действия, Ойкава – за свои. Коуши предупреждал его. И о том, что Куроо знает, и о том, что он вцепится в это. Нельзя дать себя запугать. Судя по рассказам, отношения Куроо и Коуши просто ужасные, но Коуши – как маленькая крыска, его легко запугать, надавив когтистой лапой. Благодаря нему у Ойкавы есть пример, что с ним случится, если он не сможет ответить Куроо. – Это то, что ты хочешь обсудить вместо матча? – спросил он. – Почему нет? – с улыбкой спросил Куроо. – Давай, – Ойкава указал на дверь. – Ты можешь ему рассказать. Прямо сейчас. – Боже, как тухло ты блефуешь… – засмеялся Куроо, широким махом закидывая ногу на ногу. – Это не блеф. Если рано или поздно это всплывет, это будет тяжело, но я готов к этому. Я переживу. – Ты- – Я не знаю, почему ты еще не рассказал ему, – перебил его Ойкава. – Может, ты правда не хочешь его расстраивать. Может, это долгоиграющий план. В любом случае, если не хочешь сделать это прямо сейчас, то, прошу тебя, замолчи хотя бы на минуту и послушай меня. Этот матч случится, и без меня у вас шансов мало. Куроо и правда прикрыл рот. Он продолжал сидеть, выжидающе глядя на Ойкаву. Стараясь не выдавать страх, Ойкава подошел к столу, к Куроо, просто надеясь, что он не будет делать резких выпадов. Раскрыв свой ноутбук, он повернул его к Куроо. – Конечно, всю статистику собрать по вам невозможно, но тут достаточно. В миссиях вы молодцы, но играете вы, Куроо, очень посредственно. Пока Ойкава стоял, Куроо сидел, глядя ему в глаза. Не в ноутбук. Ойкава повернулся к нему всем телом, опираясь правой рукой в стол. – Вы созданы играть против Карасуно. Вы не можете играть так же хорошо против кого-то еще. Я знаю, ты любишь матчи, и ты выкладываешься на полную, и поэтому порой у вас что-то получается. Но это не тот матч, на котором вы можете чуть-чуть ошибиться и забыть. Инаризаки сильные, и если произойдет серьезная ошибка, кто-то может умереть. Много кто может умереть. Куроо сложил руки на груди. Ойкава старался не разрывать зрительный контакт. Зрачки у Куроо были суженные, в уголке губ все еще был красный след от запекшейся крови. – Я тут один, – сказал Ойкава. – У тебя – вся команда и Карасуно, которых вы, очевидно, опекаете. Я знаю, что в тандеме вы играете хорошо, но я боюсь, очень боюсь, что против Инаризаки этого может быть недостаточно, – он выдохнул и наклонился, заглядывая Куроо в лицо. – Я. Хочу. Помочь. Позволь мне это сделать, – а потом, немного подумав, Ойкава добавил. – …Все, что ты скажешь, останется между нами. Куроо склонил голову. Он больше не выглядел злым. Его взгляд был странно-пустым, пока он внимательно изучал лицо Ойкавы. Закрытая команда. Закрытее Аобаджосай раз в сто, закрытее всех, с кем Ойкава знаком. Зубастое чудовище, которому Ойкава сейчас протягивал руку, чтобы оно могло ее понюхать. Он не хочет приручать Некому. Боже упаси, он не хочет, он просто хочет один раз надеть на нее поводок, а потом отпустить на все четыре стороны и не умереть при этом. – Что тебе необходимо знать, как связующему? – спокойно спросил Куроо. Ойкава выдохнул, выпрямляясь над ним. – Т-так… Некома будет слушать меня? – Без шансов, – помотал головой Куроо. Сейчас он не говорил это так, как раньше. Не как оскорбление, как факт. – Я знаю, как ты ведешь. Это не сработает. Как ведет Ойкава? Идеально. С уважением и нежностью. Пробирается пальцами в самую глубь, возможно, выворачивает наизнанку, чтобы понять, что атакующий из себя представляет. В идеале безболезненно. После этого старается вести так, чтобы он раскрывал свой потенциал. Чтобы все условия для него были теми самыми. Чтобы он чувствовал себя хорошо. Куроо не хочет пропускать его в самую глубь. Никогда не пустит, и Ойкаве просто надо с этим смириться. Он и сам не хочет так пачкать руки в крови и мясе. Примерного представления для него будет достаточно. – Хорошо. Что насчет Коуши? – Суга – лучше. Если не Кенму, то Сугу. – Понятно. Рабы привычек. У Куроо могут быть какие угодно отношения с Коуши, но Коуши уже так близко, что Некома рада видеть его рядом. Игрок Карасуно. Знакомый запах. Коуши был у них под боком черт знает сколько, Ойкава от них максимально далеко… Ойкава моргнул. – А… Что насчет Тобио? – О-о, – Куроо слегка улыбнулся. – Какая прелесть. Можно попробовать, но не думаю, что у нас сразу получится. – Ладно… – Ойкава встряхнул руками и, обернувшись, взял ручку и положил листок на стол справа от себя, готовясь записывать. – Кого лучше ставить вместе? Куроо посмотрел на ручку в его пальцах, снова посмотрел ему в глаза. Его улыбка стала острее. – Ох, Ойкава. Ты знаешь, кого лучше ставить вместе. Ну да, он знает. Не хочет, а знает. Некома крутится вокруг Карасуно точечно, и это очевидно. На каждого из Карасуно у Некомы есть свой зуб. Они будут хорошо сражаться вместе. Почему-то лучше всего игрок Карасуно будет играть с тем игроком Некомы, который уже готовится выжрать его внутренности. Ойкава узнал про это годы назад, когда это все только началось. Конечно, Коуши его не послушал. С ними происходит что-то – они перестают слушать. Ойкава пытался убедить Коуши, что он не может дружить с человеком, желающим убить его. Желающим съесть его. С человеком, который всегда играет, который наблюдает за ним, который крутит им. Коуши говорил, что осторожен. А потом Ойкава узнавал, что Яку знает. Это происходило с ними со всеми. Ойкава не хотел играть в спасателя, да и не был так близок с Карасуно до этого года. Теперь идея пугала его все больше. Куроо с Дайчи. Кай с Асахи. Яку с Коуши и Нишиноей. Такетора с Танакой. Фукунага с Энношитой. Кенма с Хинатой. – А… – Ойкава моргнул. – Хорошо. Цукишима? – Лев. – Тадаши?.. – Шибаяма. Даже дети. Хината не был исключением из правил. Он просто был первым из них всех. Ойкава чуть скривился, чувствуя, что голос дает слабину. – …Тобио? Куроо смотрел на него, неприятно улыбаясь. – Инуока. – …Уже? – он дрогнул от своих слов. Не планировал спрашивать это. – Прости, а что ты думал? – с жалостью спросил Куроо. – Не беспокойся, к твоим первогодкам мы не лезем. Кагеяму ты отпустил сам. – Я знаю. Какое странное ощущение. Ойкава и правда ничего не может сделать, верно? Он не знает, что грядет, он просто чувствует, что что-то плохое, и для всех на свете это очевидно. Для всех, кроме Карасуно. Он может сколько угодно говорить первогодкам Карасуно быть осторожнее. Они не будут. Или будут, но тогда их погубит их осторожность. Он не думал об этом, когда советовал Тобио идти в Карасуно. Он думал о Коуши. Он не думал, что… – Ты не вернешь его, даже если захочешь. – …Я знаю, – он собрался, выпрямляясь. – Так, кхм… Что насчет еды? Куроо помрачнел. – Мы справимся. Первогодки – не дольше трех часов. – Я понял, – выдохнув, Ойкава наконец позволил себе сделать шаг назад. – Я не буду никуда лезть. Это не нужно ни тебе, ни мне. Максимум будет завтра, после этого – все. – М-м, – Куроо кивнул и вкрадчиво прошептал. – Так как ощущения, Ойкава Тоору? Готовиться вести не прекрасных Аобаджосай, а остаться между нами? – …Сомнительное чувство, – сказал Ойкава, улыбнувшись. – Но нет ничего, с чем бы я не мог справиться. Прости, я отойду к Дайчи. Выйдя из комнаты, Ойкава оперся спиной о дверь, медленно вдыхая и выдыхая. Кажется, у него получилось. Новый рекорд. Не что-то, чем он будет гордиться, но все равно неплохо. Правда, снова ощущение того, что он скрывает что-то от Дайчи. М-да. Но сейчас провести этот матч спокойно и получить Атсуму для Ойкавы и правда важнее. Простите, Карасуно. Зайдя в дверь напротив, Ойкава увидел, что Дайчи изучает что-то в углу комнаты. Он не успел спросить, Дайчи сказал первым. – Жучок. – Чт- Что?! – Ойкава подлетел к нему, всматриваясь. Дайчи повернулся и протянул руку. По его широкой ладони полз небольшой черный жучок, и Ойкава облегченно выдохнул, рушась на стул. – Боже, я думал… Фух! Дайчи положил жучка на стол и сел напротив. – Как дела? Ойкава устало рассмеялся. – Твой Куроо – это что-то с чем-то… Расскажи, пожалуйста, как вы работаете в тандеме? Я пытаюсь понять, насколько ставить вас раздельно, а насколько вместе. Дайчи долго смотрел на него, подперев подбородок рукой. Ойкава знал, что его глаза могут пугать его соперников. Края радужки порой не было видно, только зрачки на голубом пятне. Но он считал, что глаза Дайчи были страшнее. Две темноты. – Ты не хочешь рассказать, зачем разделил нас? – спросил Дайчи. Ойкава сначала улыбнулся, приоткрыл рот. Потом закрыл его. Дайчи чувствует попытки извернуться. Он не хочет терять его доверие. Без причины. Просто не хочет. – Куроо… Некома закрытая, – пробормотал Ойкава. – Так легче. Вы им намного ближе, и Куроо кусается, как только ему что-то не нравится, – Ойкава сложил руки на стол. – Когда ты ушел, у него не осталось никого ближе. Не осталось других вариантов, кроме меня. Это одна из причин. Дайчи покачал головой. – М-да. Ну, я так понимаю, нам с тобой наедине разговаривать не о чем. Пойдем обратно? – …Хм, – Ойкава медленно моргнул. – Есть кое-что, что мы можем обсудить, но это не связано с приближающимся матчем. Это связано с «Битвой». – Ого, – Дайчи усмехнулся. – Куроо так тебя достал, что ты пойдешь к нам, как плюс-один? Мы с ним договаривались без этого. Ойкава отмахнулся. – Еще чего, боже, гадость какая… Нет. Я вообще считаю, что вам нельзя устраивать «Битву», но ты меня все равно не послушаешь, так что… – он придвинулся к Дайчи, понижая голос. – Ты заметил, насколько Куроо более мягкий с Бокуто? Дайчи задумался. – …Наверное? Ну, они друзья. – Вы тоже. – Э-э… Тут сложно сказать- – Вы друзья, – уверенно сказал Ойкава. – Фукуродани – гении информации, так? Что, если они знают про Некому что-то действительно важное? Дайчи неуверенно нахмурился. – Ты считаешь, Куроо поэтому не выпендривается? – Возможно. Невозможно дружить со сборщиками информации и надеяться, что тебя это касаться не будет. Некома закрытая, но, возможно, Фукуродани помогает ей быть закрытой. Как они прикрывают меня. – Хорошо, в этом есть смысл. Что ты говоришь? – Обратись к ним перед «Битвой». Принеси что-нибудь действительно стоящее и получи что-нибудь, что вам поможет. Дайчи хмыкнул. – Звучит нечестно. Звучит, как информационная война, и я знаю, что ты их не любишь. – Но мне нравитесь вы, – Ойкава посмотрел на часы. – Пойдем, у нас много работы. Дайчи встал из-за стола. – В итоге ты смог его приструнить? – Типа того… – Ойкава тоже встал, разминая руки. – Наконец-то мы можем сосредоточиться на Инаризаки без того, чтобы Куроо вставлял нам палки в колеса.